Жанр: Электронное издание
TELEGUN
...ы не могли рисковать безопасностью наших
важнейших стратегических объектов, к которым приближался неопознанный
темпоральный бомбардировщик.
- Я понимаю, - сказал Эв.
- Садитесь. Данные, полученные в результате исследований обломков
бомбардировщика, в беседах с вами, а также при глубоком зондировании вашего
подсознания, в основном совпадают. Вы восстановлены в прежнем чине, будете
представлены к награде. Как солдат, вы безукоризненно выполнили свой долг, и
не ваша в том вина, что поставленная цель не была достигнута.
- Выходит, я зря старался? - спросил Эв, вспомнив о тысячах погубленных
им людей.
- Ни в коем случае! Говорить об успехе или неуспехе любой боевой
операции, проведенной во Времени, очень трудно. При их планировании
учитываются триллионы факторов, экстраполированных как в прошлое, так и в
будущее. Каждый фактор рассматривается с разных сторон в тесной взаимосвязи
с остальными. Трудно винить штабных работников в том, что какой-то один,
может быть, совсем ничтожный фактор не был учтен, или, наоборот, ему придали
слишком большое значение. Но смею заверить - вы рисковали не зря! Перелом в
ходе военных действий, о котором я уже упоминал, вот-вот должен наступить. У
нас имеются союзные договоры с царем Миносом, императором Нероном,
Чингисханом и Ричардом III Ланкастером. Ведутся переговоры с конунгом
Эйриком Кровавая Секира, капо сицилийской мафии Дино Стрезо, императором
Цзян Цином и Великой Матерью всех неандертальцев Южной Африки Гугой. Скоро
мы сможем начать массированное наступление во всех эпохах сразу. Надеюсь, вы
рады слышать это?
- Рад, конечно. Если дела идут так успешно, меня, полагаю, можно
демобилизовать?
- Я понимаю вас. Безусловно, вы заслужили право на отдых. Но
своевременно ли это сейчас, когда борьба в полном разгаре?
"К чему он клонит, - думал Эв. - Зачем я ему нужен?" Он понимал, что
здесь что-то неладно, но ни возразить генералу, ни предсказать дальнейшее
развитие событий и финал беседы не мог. Последнее время Эв стал замечать,
что не совсем уютно чувствует себя без советов и поддержки компьютера, чаще
теряется в самых простых ситуациях и чересчур долго подыскивает нужные
слова.
- От войны устали не одни вы, - продолжал генерал. - Устал и я. Устала
наша армия. Несомненно, устали и наши противники. Но дело зашло слишком
далеко. Ни о каких мирных переговорах не может быть и речи. Какой выход из
создавшегося положения устроил бы вас?
- Не знаю, - растерялся Эв. - Но это... идеалы гуманизма, демократии и
свободной инициативы... ведь ими нельзя пренебрегать.
- Безусловно! Мы скорее умрем, чем откажемся от них!
"Сам-то ты не умрешь, - подумал Эв. - Попробуй доберись до тебя!"
- Продолжим, если не возражаете, - сказал генерал. - Как же нам с
честью выйти из данной ситуации, не запятнав ничего, что дорого и свято для
нас?
- Никогда об этом не думал. Не я начинал эту войну. И вообще, я родился
лет за сто до всего этого.
- Но ведь вы воюете, следовательно, у вас должно быть свое мнение о
целях войны, способах ее ведения, побочных результатах и так далее.
"Чего я боюсь? - подумал Эв. - Что он мне сделает? Хуже все равно не
будет!"
- А сами вы были хоть в одном из трансцендентных пространств?
- Нет, хотя это мечта всей моей жизни. Интересы государственной
безопасности, к сожалению, не позволяют мне надолго покидать этот кабинет.
Но мы, кажется, уклонились от темы разговора. Итак, нравится ли вам эта
война?
- Нет. Не нравится. Но это мое личное мнение, и я до сих пор никому его
не высказывал.
- А почему не нравится? Смелее!
- Раньше у меня была своя жизнь. И сейчас мне кажется, что ничего
лучшего никогда не было. О том, что творится в тех временах, где остались
мой дом, моя жена и дети, я даже подумать боюсь. Разве может это кому-то
нравиться? Мне приходилось убивать людей. Правда, я не давил их танком, или,
скажем, не колол штыком, но все равно это ужасно... Понимаю, что делается
это из высших соображений, но такие дела мне не по душе. Четыре дня назад я
сбросил дюжину бомб на столицу Древнего Египта. Послали меня туда именно вы,
хотя об этом, конечно, не помните. Вы говорили тогда, что ценой гибели
нескольких тысяч людей, якобы, и так давным-давно умерших, будет куплен мир
для миллионов. Как теперь выяснилось, убили их безо всякой пользы... Не
знаю, с какой целью меня привели сюда. Все, что я знаю, я уже рассказал.
Если сейчас от меня потребуется угробить такое же количество эскимосов или
туарегов, предупреждаю заранее, я в этом деле не участвую.
- Вы честный и откровенный человек. И вы совершенно правы. Проведенная
вами операция была бессмысленной, я бы даже сказал, авантюристической
затеей. Очевидно, те, кто ее планировал, считали, что в случае регресса
древнеегипетской цивилизации, западноевропейские народы, а впоследствии и
атлантическое содружество, будут развиваться более высокими темпами и к
настоящему времени получат решительное преимущество перед другими нациями.
Не стану скрывать, сходные концепции обсуждались в наших штабах. И именно я
возражал против них. Я напомнил о том, как безрезультатно закончились
мероприятия по обработке территории Восточной Европы и Азии стойкими
дефолиантами и гербицидами, и о том, какое мизерное преимущество мы
получили, заражая эти же площади сначала диоксином, потом чумой, потом
цезием-137 и стронцием-90. Я же предусмотрел радикальные меры и в конце
концов добился своего. Теперь у нас имеется средство раз и навсегда
покончить с войной. И не только с этой, но и со всеми другими, как с
прошлыми, так и с будущими. Это средство полностью ликвидирует человеческую
агрессивность, жестокость и эгоизм, не вызывая при этом никаких побочных
эффектов. Ведение войны окажется таким же невозможным и противоестественным
делом, как, скажем... - Генерал впервые задумался. - Я даже сравнения
подходящего не подберу. Короче, войн не будет с самого начала человеческой
истории и во веки вечные. Замечательно также и то, что в грядущем обществе
добра и справедливости наша нация займет подобающее ей место. Лабораторные
исследования подтвердили полную безвредность вещества. Остается только
задействовать его в деле. Вы уже, наверное, догадались, что выполнение этой
почетной миссии поручено вам.
- Мне? - эхом вырвалось у ошеломленного Эва. - А почему именно мне?
- Потому что мы не можем рисковать. Процесс получения этого вещества
крайне сложный и длительный. Мы должны иметь гарантию того, что оно будет
доставлено по назначению. Конечно, у нас есть неплохие темпоральные пилоты,
но ни один из них не идет ни в какое сравнение с вами. Пока вы были без
сознания, мы изучили самые глубокие структуры вашего мозга. Теперь мы знаем
о вас гораздо больше, чем вы сами. Такой человек, как вы, рождается раз в
тысячу лет! Вы прирожденный темпоральный пилот.
- Но я не могу. Я не совсем здоров.
- Вы абсолютно здоровы. Вот заключение врачей: кровоподтек на левом
бедре, пять царапин на различных частях тела, комплекс неполноценности,
комплекс вины, умеренное пристрастие к галлюциногенам - это часто бывает у
темпоральных пилотов, а в остальном полная норма.
- Лучше будет, если это сделает кто-нибудь другой.
- Почему? Неужели вы совершенно лишены честолюбия? Да ведь вам в каждом
городе поставят памятник! Люди будут молиться на вас! Подумайте, сколько
человеческих жизней вы спасете! Благодаря вам мир и процветание станут
уделом человечества. Изменится вся история! Каин никогда не убьет Авеля!
Никогда человек не поднимет руку на себе подобного. Все станут братьями! Не
будет войн, мучений, насилия, преступлений. И все это - благодаря вам!
- Не знаю... Во всяком случае, мне надо подумать.
- Думать как раз и некогда. Один час может решить все, и вы это
прекрасно понимаете. Спасите человечество, спасите свою семью, спасите
самого себя! По возвращении я гарантирую исполнение любой вашей воли. Вы
сможете поселиться в каком угодно месте и каком угодно времени. Если
захотите, сможете вернуться к прежней жизни. Сейчас я подготовлю необходимые
письменные обязательства. Их копии вы возьмете с собой.
- Дело не в этом, - сказал Эв. - Я просто боюсь. Вдруг у меня что-то не
так получится.
- У вас все прекрасно получится. Свое дело вы знаете безукоризненно. А
всю ответственность я беру на себя. Вот приказ с изложением поставленной
перед вами задачи. В любом непредусмотренном случае я один отвечаю перед
судом - военным, уголовным, божьим. Теперь к делу. Лаборатория, в которой
изготавливают это средство, расположена в римских катакомбах второго века
нашей эры. Там же вы получите и подробные инструкции. Окончательная ваша
цель - середина архея, время зарождения жизни. Вещество должно войти
составной частью в формирующиеся структуры аминокислот. Только тогда оно
даст эффект. На сборы и подготовку остается ровно двенадцать часов. Вам все
ясно?
- Ясно.
- Я рад за вас. Иного ответа я и не ожидал. Желаю удачи. Вы свободны.
"Боже, - подумал Эв, выходя из кабинета. - Уже и до Архейской эры
добрались. Неужели все, что говорил генерал, - правда?"
Рим, окруженный каменными стенами, весь в зелени, белый, кремовый и
светло-коричневый, похожий сверху скорее на курортное местечко, чем на
столицу мировой державы, мирно раскинулся на своих семи холмах. Желтый Тибр
сверкал на солнце и, петляя, устремлял свои воды к морю.
Эв посадил свой бомбардировщик на маленький аэродром, затерянный среди
виноградников и масличных рощ. После проверки документов его под конвоем
шести легионеров отправили в город.
Легионеры, по виду ветераны, шли не спеша, закинув щиты за спину и
расстегнув шлемы. Когда какая-нибудь богато украшенная колесница,
запряженная парой, а то и четверкой лошадей, обгоняла их, они плевали ей
вслед и потрясали кулаками. Из их разговоров Эв, когда-то неплохо владевший
классической латынью, почти ничего не понял. Часто и всуе упоминались имена
богов римского пантеона и родственницы императора по материнской линии.
Кроме того, обсуждались цены на хлеб и вино, очередная задержка жалованья и
результаты последних гладиаторских боев. Язык их так же мало походил на язык
Вергилия и Горация, как их неумытые жуликоватые рожи - на увековеченные в
мраморе и бронзе гордые лица римских героев и императоров.
Ворота города были заперты, и легионеры долго бранились со стражей. У
Эва снова забрали документы и унесли непонятно куда. Натрудившие глотки
легионеры побросали копья и улеглись в холодке под стеной, предварительно
разогнав толпу торговцев, менял и нищих. Спустя полчаса ворота, наконец,
открылись. Эва посадили в закрытые носилки и быстро понесли по улицам
Вечного Города. Дежурная часть комендатуры располагалась в атриуме богатого,
отделанного мрамором и мозаикой частного дома. Два небольших летающих танка
стояли у входа. Их лазерные излучатели и гравитационные мортиры были
направлены в сторону Форума, переполненного шумящей толпой.
Дежурный, одетый по всей форме в пуленепробиваемый и непроницаемый для
любого излучения костюм, довольно холодно объяснил Эву, что коменданта в
данный момент нет, но он, дежурный, в курсе всех дел. Эва давно поджидают,
хотя груз для него еще не готов.
- Сколько еще ждать? - спросил Эв, думая о том, как он будет бродить по
улицам Рима, заходить в храмы и базилики, беседовать с философами и поэтами
и пить с ними прохладное фалернское вино.
- День, максимум два, - разочаровал его дежурный. - Комната для вас
готова. Скоро подадут обед.
Эва отвели в высокую сводчатую комнату с единственным узеньким окном,
выходящим на глухую стенку. Хотя комната была обставлена роскошной мебелью
(судя по всему, из тесаного камня) и убрана коврами, она больше смахивала на
тюрьму, чем на гостиницу. Эв потребовал к себе дежурного. Тот немедленно
явился и с невозмутимым видом объяснил, что Эву пока лучше побыть здесь. В
городе ужасная антисанитария и разгул преступности. Надежную охрану его
персоны обеспечить невозможно, так как весь городской гарнизон,
преторианская гвардия и нумидийские наемники в настоящий момент оцепили
военные объекты и государственные здания. Ночью в городе были беспорядки, и
общая ситуация пока не ясна. Если Эву что-нибудь понадобится, пусть только
скажет, - все будет тотчас выполнено.
Тут как раз подали обед. Все блюда, кроме фруктов, были незнакомы Эву.
Судя по всему, на их приготовление пошли внутренние органы мелких птиц,
какие-то пресмыкающиеся и всевозможные дары моря, часть из которых имела
совершенно несъедобный вид.
Эв, успевший убедиться в значительности своей особы, выкинул поднос в
коридор и потребовал жареной картошки со свининой, что ему и было подано
некоторое время спустя.
После полудня дежурный передал Эву напечатанный типографским способом
пригласительный билет. В нем значилось следующее:
Наш любезный гость ___________________________________
Император и народ Рима будут рады приветствовать
тебя сегодня на вечернем представлении в цирке Флавиев.
Тебя ожидает место в ________ ложе.
Форма одежды ______________________________________________
По поручению Императора и народа Рима
префект города и почетный понтифик ____________________
___________________________________________________________
Все пробелы в билете не были заполнены. Последние строки зачеркнуты
фиолетовыми чернилами и ниже от руки приписано:
"Как добрались? Надеюсь, все нормально? Встретимся в моей ложе".
Комендант гарнизона.
Дальше стояла неразборчивая подпись.
Несколько часов спустя Эва, успевшего хорошо выспаться, вновь посадили
в закрытые носилки и понесли - сначала по извилистым улочкам, сквозь смрад,
жару, крики ослов, плач детей и вопли женщин, а затем по крутой лестнице
наверх, навстречу нарастающему шуму огромной толпы.
В небольшой, отделанной изнутри тканью и убранной цветами ложе Эва
встретил молодой человек в форме лейтенанта саперных войск, но в золотых
сандалиях на босу ногу и с венком на голове. Кроме него в ложе находились
четыре юные римлянки, завитые и надушенные. Поскольку вечер выдался
душноватый, их тонкие белые одежды были распахнуты и почти ничего не
скрывали. Эв помимо воли опустил глаза.
- Здравствуйте, - радушно приветствовал его лейтенант. - Садитесь рядом
со мной. Особенно не стесняйтесь. Они дети природы, хоть и аристократки. В
их времена условностей было гораздо меньше, а белья не изобрели. Как ваши
дела? Можете говорить смело, они нас не понимают.
- Подождите минуточку, - сказал Эв. - Дайте оглядеться. Вряд ли
кому-нибудь из моих современников приходилось видеть что-либо подобное.
Переполненные ряды амфитеатра уходили круто вверх. Десятки тысяч
разнообразно одетых городских плебеев, солдат, вольноотпущенников,
всадников, из тех, кто победнее, евреев, греков, сирийцев заключали пари,
играли в кости, свистели, горланили и пили вино. В ложах восседали консулы,
преторы, эдилы и сенаторы. Торговцы едой, орехами, фруктами карабкались по
узким ступенькам. Арена, огороженная высокой стеной и посыпанная свежим
песком, была метров на десять ниже уровня первого ряда. Прямо напротив Эва в
стене виднелось два больших, закрытых решетками прохода. В первых рядах
сидело несколько легионеров из городской когорты, вооруженных тяжелыми
копьями. Эв заметил также несколько гранатометов, лежащих на парапете.
Неожиданно весь амфитеатр разразился рукоплесканиями и приветственными
криками. В императорской ложе появился высокий человек с тупым опухшим
лицом, в роскошных пурпурных одеждах. Дюжина мужчин и женщин всех возрастов
и цветов кожи сопровождали его.
- Это император? - спросил Эв у коменданта. - Как его зовут?
- Его имя вряд ли вам известно. Да я его и не помню. Он возведен на
трон сегодня ночью и вряд ли продержится долго.
Император сел, взмахнул рукой - и одна из решеток медленно поднялась.
Два или три десятка людей, подгоняемых сзади остриями копий, вышли на арену.
На одних были богатые одежды и остатки доспехов, на других - окровавленные
лохмотья...
- Родственники и сторонники свергнутого императора, - пояснил
комендант. - Это, так сказать, первая часть представления.
Другая решетка поползла вверх, и из темного тоннеля раздались жуткие
квакающие звуки. Затем там несколько раз вспыхнуло и погасло пламя.
Скрипучее кваканье перешло в низкий глухой рев. Кто-то огромный пробирался
по тоннелю, и сзади его жгли огнем. Публика ахнула, когда наружу показалась
чудовищная оскаленная морда, состоявшая, казалось, из огромной зубастой
пасти и двух тусклых гадючьих глаз, величиной с арбуз каждое. Раздирая на
спине чешуйчатую кожу, хищный динозавр вылез на арену и сразу встал на
задние лапы. Его когти взрывали песок, как трехлемеховые плуги, а макушка
почти достигала парапета. Раскачиваясь на ходу и волоча за собой хвост, он
несколько раз обежал арену по кругу. Добыча была слишком мелка для него, но
голод взял свое, и динозавр начал гоняться за людьми, прихлопывая их лапой,
как курица прихлопывает червяков. Эв опустил глаза и не поднимал их до тех
пор, пока вопли жертв, едва слышные за ревом толпы, не смолкли. Динозавр
снова бегал по кругу, вывалив узкий язык и жадно поглядывая вверх на
зрителей. Лишь кровавые пятна на песке показывали те места, где смерть
застигла несчастных. Юные римлянки восторженно хлопали в ладоши. Их
золотисто-смуглые груди при этом подпрыгивали. Комендант ковырял зубочисткой
во рту.
- Загнать его в тоннель уже невозможно, - заметил он. - Скоро начнутся
гладиаторские бои. Это гораздо интереснее.
После того как динозавра расстреляли из гранатометов и, разрубив на
части, утащили с арены, из левого тоннеля вышли и построились в шеренгу люди
в разнообразном боевом облачении: с маленькими круглыми и большими
прямоугольными щитами, с копьями, мечами и дротиками в руках.
- Лучшие гладиаторы из императорской школы, - пояснил комендант. - Но
сегодня им придется нелегко.
Из правого тоннеля, сутулясь, появилось черное волосатое существо. Оно
передвигалось на двух ногах и было раза в три выше самого высокого из
гладиаторов. Это был гигантопитек - плотоядная, необычно жестокая обезьяна.
Не обращая внимания на строй ощетинившихся оружием гладиаторов, гигантопитек
медленно пересек арену и, скрытый стеной, исчез из поля зрения Эва.
Несколько легионеров привстали и метнули вниз копья.
Внезапно они отпрянули, а десятки тысяч человек, заполнивших амфитеатр,
завопили во весь голос. Эв вскочил и увидел огромные толстые пальцы,
вцепившиеся в край парапета. Камень крошился под ними. Каждый ноготь был
величиной с небольшую черепаху. Затем появилась черная, покрытая пеной и
кровью обезьянья голова. Всего на долю секунды Эв встретился с ней взглядом
и, ничего не сознавая, задыхаясь от немого крика, бросился бежать. Сзади
него гигантопитек уже перемахнул через парапет и ударил кого-то лапой, да
так, что брызги через десяток метров настигли Эва.
Очнулся он примерно на середине амфитеатра, сдавленный аплодирующей и
воющей толпой. Гигантопитека в упор добивали из гранатометов. Легионеры
оттаскивали в сторону убитых и искалеченных. Из кучи тел, отплевываясь,
вылез комендант, уже без венка и в одной сандалии.
- Вы живы? - обрадовался он. - Славу Богу. Где мы поужинаем? Я знаю
несколько компаний римской золотой молодежи. Так как?
- Согласен, - ответил Эв. - А помыться у вас где-нибудь можно?
- Конечно. Лучшее общество как раз и собирается в банях. Какие вы
предпочитаете, мужские или женские?
Ужин, начатый в полночь на квартире коменданта, закончился только под
утро третьего дня в гроте на берегу моря.
Всю дорогу до аэродрома, наскоро отрезвленный водой со льдом, Эв
страдал от головной боли, расстройства желудка и мучительного стыда. В среде
римской золотой молодежи, как выяснилось, бытовали такие нравы и
практиковались такие развлечения, о которых умалчивали даже малозастенчивые
античные авторы.
Темпоральный бомбардировщик был полностью снаряжен и готов к рейду.
Лишь в кабине, вновь соединенный со своими электронно-механическими членами,
Эв обрел ясность ума и точность движений. Он без труда прошел Блошиный
Заповедник, Алтафер, Решето, Тибет и еще какое-то трансцендентное
пространство, где справа и слева от бомбардировщика, почти смыкаясь над ним
в вышине, вставали похожие на протуберанцы столбы раскаленного газа. Затем
он чуть не погиб в Джокере, загадочная природа которого не могла допустить
существования в нем каких-либо материальных тел. Далее же один за другим
пошли мало отличимые друг от друга миры, ни один из которых не подходил для
выполнения задания.
Минуло немало времени и немало пространств, прежде чем он, совершив
запутанную петлю в мировом континиуме, вернулся в Первичное пространство.
Так глубоко в прошлое он еще никогда не забирался. Много Эв повидал
пространств, но мир Архейской эры был не менее удивителен и грозен, чем мир
Тибета или второго Ненормального. Воды океана кипели, как серная кислота.
Молнии в десятки километров длиной с грохотом пробивали мрак. Кругом ревели
циклоны. Смерчи сшибались друг с другом и неслись дальше в бешеном
круговороте. Опаленные жарой и радиацией осколки суши торчали среди
фосфоресцирующих волн, как сломанные зубы. В атмосфере не содержалось даже
признаков кислорода, преобладали метан, аммиак и углекислый газ. Уже
миллионы лет в этой адской кухне варилось то, что со временем должно стать
Жизнью.
Первый контейнер рухнул вниз, как сошедший с рельсов железнодорожный
вагон, и, разорвавшись, выбросил огромное облако мельчайших частиц, каждая
из которых должна была вскоре сконденсировать вокруг себя капельку влаги,
благодатным дождем упасть на океан, войти в состав зарождающихся там
органических соединений и спустя миллиарды лет неузнаваемо изменить природу
и людей. Пятнадцать других контейнеров Эв сбросил через равные интервалы
времени, следуя точно по экватору планеты. Оставалось вернуться в будущее и
полюбоваться на плоды своей работы.
Как обычно, бомбардировщик возвратился в ту же точку пространства и
времени, которую покинул. Вначале он не поверил своим глазам. Эв ожидал чего
угодно: ожившей сказки или кошмарных видений, цветущего сада или изрытой
воронками пустыни, мира добра и братства или страны песьеголовых людоедов.
Он ожидал всего, но только не этого...
Все так же ревели ураганы, по-прежнему извергались вулканы и били
молнии. Только суши стало больше, а океана меньше. Жесткое солнечное
излучение насквозь пронизывало атмосферу, в которой не было заметно следов
какой-нибудь жизнедеятельности. С помощью сотен подвижных оптических
элементов, установленных в обшивке бомбардировщика, и через систему
искусственных нейронов, передававших изображение непосредственно в
зрительные центры мозга, Эв видел земную поверхность на тысячи километров
вокруг. Достаточно было одного взгляда, чтобы убедиться, что этот мир мертв,
всегда был мертвым и таковым останется до скончания времен.
"Как же это могло случиться?" - сохраняя спокойствие, подумал Эв.
Компьютер тут же услужливо подсказал, что, вероятнее всего, рассеянные
над Первичным Океаном вещества каким-то образом помешали химическим
веществам соединиться в нужной последовательности и безвозвратно оборвали
хрупкую цепочку перехода от неживого к живому. После этого компьютер
потребовал новых распоряжений, но Эв молчал, тупо глядя на быстро
приближающуюся береговую линию. Затем неожиданно для самого себя изо всей
силы рванулся, как будто что-то толкнуло его изнутри. Кресло мягко, но
настойчиво придержало его, и тогда Эв обеими руками ухватился за шлем и
сорвал его вместе со всеми контактами, клочьями волос и кусками кожи. Сразу
несколько игл, словно жалящие змеи, метнулись в него, но разлетелись
вдребезги под ударами шлема. Эв встал, обрывая десятки соединительных
кабелей и круша все, до чего только мог дотянуться.
Потерявший управление бомбардировщик тяжело плюхнулся на мелководье и,
взрывая песок, по инерции выполз на берег. Пилотская кабина, как лифт, пошла
по горизонтальному тоннелю к левому борту и остановилась, когда ее
прозрачная стена оказалась на одном уровне с обшивкой. Внизу шумели волны,
разбиваясь о матово-черный, покатый борт бомбардировщика. Боль пробудила
Эва, вернув ему сознание. Он вытер кровь со лба, глянул на расстилавшийся
кругом безжизненный мир и осознал, наконец, что отныне и на веки вечные он
единственный Человек на Земле.
Только что он убил четыре миллиарда людей, которые жили в одно время с
ним, миллиарды, которые жили до него, и триллионы, которые еще не родились.
Царь Ирод, Тамерлан, инквизиция, конквистадоры, Гитлер не истребили столько
жизней, сколько он. Самый страшный преступник не сумел бы сделать то, что
сумел сделать он: умертвить всех младенцев, растоптать всех матерей, отнять
пищу у всех стариков. На бесчисленных кострах, разведенных им, сгорели не
только Бруно и Жанна, сгорел дикарь, смастеривший первое колесо, сгорел
финикиец, создавший письменность, сгорели Гомер, Шекспир, Дарвин, Эйнштейн.
Сгорели, погибли, распались, не родились. Никогда больше не набухнут по
весне почки, никто не полюбит и не зачнет. Земля останется голой и
каменистой, молнии будут впиваться в ее тело, будто в наказание за великий
грех, и так будет продолжаться бесчисленное количество лет, пока не погаснет
солнце.
Так и не отыщет он своих детей и жену... Вспомнив о детях, он застонал.
Медленно, не отрывая взгляда от бушующих волн, снял скафандр. Потом набрал в
грудь побольше воздуха, поднял стенку кабины и выбрался на борт. Внизу,
метрах в двадцати, то исчезал, то появлялся в кипении волн серый песок
пляжа. Теплая, пахнущая сероводородом волна накрыла его и тут же откатилась
назад. Уже почти задыхаясь, Эв с трудом пополз вслед за ней туда, где
подступающий прилив водоворотом крутился у прибрежных камней. Следующая
волна подхватила его, легко приподняла и потащила в глубину - в бесплодное
лоно океана. Спустя секунду мутный подводный сумрак сомкнулся над тем, что
еще совсем недавно было человеческим телом и
...Закладка в соц.сетях
