Жанр: Электронное издание
Arenev1
...а к зажигались, другие гасли
и тонули в нем. Внезапно облако начало выстреливать во все стороны лучики-щупальца,
которые с каждой секундой становились длиннее и толще. Страшный гул заполнил все
вокруг, и Обхад закричал, хотя крика своего не услышал.
Сверху продолжали падать камни и клочья земли.
Горцы не выпустили носилок и побежали прочь от утеса, уже не заботясь об удобстве
тысячника. И он был за это им благодарен.
/смещение - светящееся облако выстреливает щупальцем в тебя!/
- Что это?! - прокричал Талигхилл. - Что это такое?!
- Коронованный, - ответил за спиной господин Лумвэй. - Игрок выпустил
Коронованного.
- Какой Игрок?
- Так звали когда-то давно Рафаал-Мона, - объяснил Хранитель. - До той поры, пока
он не был объявлен незаконным Богом.
- Что за чушь!... - начал было Пресветлый и осекся.
- ВОТ, - сказала внизу худая фигурка и удовлетворенно потерла руки. - ЧТО ТЫ
СКАЖЕШЬ ТЕПЕРЬ, ДЯДЮШКА? КАК ТЕБЕ МОЙ ИЗНАЧАЛЬНЫЙ ПРИЯТЕЛЬ?
- ТЫ СОВЕРШИЛ БОЛЬШУЮ ОШИБКУ, РАФААЛ-МОН! - Странно, в голосе
Тиелига... Ув-Дайгрэйса Талигхилл не слышал той уверенности, которая должна была бы
звучать. - СКАЖИ, ЗАЧЕМ ВСЕ ЭТО?
- Я ВЕДЬ БЕРЕГУЩИЙ, ДЯДЮШКА. ПОДОБНОЕ КОЕ К ЧЕМУ ОБЯЗЫВАЕТ, НЕ
ПРАВДА ЛИ?
- ТАК ЭТО ТЫ?!
- Я, Я - КТО ЖЕ ЕЩЕ? Я ПРИШЕЛ, ЧТОБЫ ОТОМСТИТЬ ЗА ОТЦА С МАТЕРЬЮ...
ВПРОЧЕМ, СИЕ НЕ ГЛАВНОЕ. ПРЕЖДЕ ВСЕГО Я ПРИШЕЛ ЗА ТЕМ, ЧТОБЫ
НАКОНЕЦ-ТО НАЧАТЬ ЖИТЬ. В ПОЛНУЮ СИЛУ. В ПОЛНУЮ МОЩЬ. ДЛЯ ЭТОГО
МНЕ И НУЖНО-ТО ВСЕГО НИЧЕГО: ИЗБАВИТЬСЯ ОТ ОСТАЛЬНЫХ БОГОВ. ТО ЕСТЬ
ОТ ВАС, ВТОРЫЕ.
- И ТЫ ДУМАЕШЬ, МЫ ПОЗВОЛИМ ТЕБЕ ЭТО СДЕЛАТЬ?1
- А ТЫ ДУМАЕШЬ, Я СТАНУ У ВАС СПРАШИВАТЬ9 ВАШЕ ВРЕМЯ ПРОШЛО,
КАК ПРОШЛО ВРЕМЯ ПЕРВЫХ. КСТАТИ, ОНИ СОСЛУЖИЛИ МНЕ НЕПЛОХУЮ
СЛУЖБУ. ПРИЗНАЮСЬ, С НИМИ БЫЛО ПРОЩЕ ПОЛАДИТЬ, НАМНОГО ПРОЩЕ,
ЧЕМ С ВАМИ. НО В ПОСЛЕДНЕМ, ДУМАЮ, МОЙ СТАРИННЫЙ ПРИЯТЕЛЬ МНЕ
ПОМОЖЕТ. НЕ ТАК ЛИ, КОРОНОВАННЫЙ?
Сверкающее облако выстрелило в небо особенно яркий сгусток и загудело еще сильнее.
Похоже, оно соглашалось.
- Боги вы мои... - прошептал за спиной у Пресветлого забытый всеми звонарь. - А
говорили-то, говорили, что Коронованный должен защищать...
Ув-Дайгрэйс резко повернулся к нему:
- ЧТО?!
Звонарь, заикаясь, повторил сказанное.
Бог Войны кивнул, с торжествующей улыбкой шагнув к бойнице.
И в это время дверь, ведущая на лестницу, распахнулась; в проеме возник
запыхавшийся Кэйос.
- Хумины! - прокричал он срывающимся голосом. - Хумины в коридоре!
/смещение - ты бежишь, буквально летишь по ступенькам, и этажи мелькают, как
призрачные видения/
Сегодня Кэн был не в духе. Впрочем, он был не в духе уже несколько дней подряд - не
в этом дело. Сегодня особенно четко предстала перед ним вся прошедшая жизнь, и Клинок
понял, что ничего, ровным счетом ничего не совершил из того, что непременно следовало бы
совершить. Это угнетало. С досадой он подумал, что даже выполнять обещания не способен:
где сейчас Кэйос, что с ним - Брат не знал. А ведь говорил Тэссе, что позаботится о
пареньке.
Он помнил, что просил Кэйоса поработать в лазарете - это казалось лучшим решением.
Но сейчас Кэн понимал: тем самым он просто стремился избавиться от раздражающей
обузы.
Вложив в ножны меч (кажется, в последние дни он правит его так часто, как никогда
раньше), Брат отправился в лазарет.
Кэйос был там. Он только что закончил раскладывать мизерные вечерние порции и,
прислонившись к стене, оживленно болтал с Бешеным Обернулся, заметил Кэна и
приветственно помахал рукой.
Деваться некуда, Клинок подошел.
"Счастливчик" измерил его с ног до головы презрительным взглядом. Молчал.
Кэн тоже молчал. Он не знал, что говорить в присутствии Мабора. Тот ведь любые
слова переиначит и испоганит; да и неловко сообщать, что просто зашел проведать парня.
Столько времени не ходил - и вот, здрасьте, явился.
- Ну, как у тебя дела? - спросил Кэйос, то ли нарочно, то ли и впрямь не замечая
возникшего напряжения.
- Да так, потихоньку, - буркнул Кэн. - А у тебя?
- Тоже ничего. Говорят, скоро коней станут забивать. Может, порции увеличатся.
- Ерунда! - резким хриплым голосом возразил Бешеный. - Коней забивать нельзя! Без
них мы точно проиграем.
- А с ними, значит, победим? - не вытерпел Кэн. В это время Кэйос вздрогнул и поднял
руку:
- Слышите?
Они замолчали. Отдаленный гул, откуда-то снизу.
- Что это?
Но Кэн уже понял. Он выскочил из лазарета, бросая на ходу:
- Кэйос, найди Хранителя или кого-нибудь еще. Скажи, хумины прорвались в
коридоры.
Брат еще не знал, в какие именно, но этот шум могли издавать только двигающиеся по
тоннелю люди. То бишь хумины.
Он вбежал в нижний зал и с облегчением понял, что двери заперты. Следовательно,
некоторое время у них в распоряжении имеется.
Стражники, стоявшие у створок, вопросительно посмотрели на Кэна - тот показал на
лестницу:
- Сюда! Живо!
Принять бой в зале - самоубийство, а вот в проходе держать оборону удобно.
- Ждать, пока не придет подкрепление! Не пропускать! Костьми лечь, но не впустить!
Сзади кто-то похлопал его по плечу:
- Вот и хорошо, братишка. А теперь давай топай отсюда.
- Что?! - задохнулся от ярости Кэн. Какого демона этот путается сейчас под ногами?!
- Я сказал - вали! - гаркнул Мабор. - Или думаешь, пацан один сможет всех на ноги
поднять и подмогу сюда прислать? Сомневаюсь!
С досадой Кэн вынужден был признать, что Бешеный прав. Он презрительно сплюнул
и отпихнул его в сторону, торопясь наверх.
/смещение - луч света вонзился под дверь, как игла - под ноготь пытаемого палачом/
Сообщение паренька потрясло всех. Однако господин Лумвэй недаром был назначен
Хранителем Северо-Западной. Вместе с Тэссой и несколькими оказавшимися на колокольне
офицерами он поспешил вниз.
Тем временем Ув-Дайгрэйс подошел к бойнице, и голос его снова заполнил собой
ущелье.
- КОРОНОВАННЫЙ!
Облако надсадно загудело и выплеснуло несколько багровых щупалец.
- КОРОНОВАННЫЙ! ТЫ НЕ СМЕЕШЬ СЛУШАТЬСЯ РАФААЛ-МОНА, ИБО
СОГЛАСНО ДРЕВНЕМУ ДОГОВОРУ ТЫ ДОЛЖЕН ЗАЩИЩАТЬ КРИНА!
Облако продолжало гудеть. Потом оно затряслось и начало резко пульсировать;
лучи-щупальца вытягивались, опускаясь все ниже и ниже, в самое ущелье.
Талигхилл перегнулся через парапет, чтобы лучше видеть. Хотя он совершенно не был
уверен, что захочет это видеть.
Маленькая фигурка Рафаал-Мона замахала руками:
- НЕТ! НЕТ! В КОНЦЕ КОНЦОВ, ЭТО Я ЗАКЛЯЛ ТЕБЯ - Я, ИГРОК! ТЫ НЕ МО...
Слова неожиданно прервались - один из лучей добрался до бывшего торговца и обтек
его со всех сторон, превратившись в гигантский колпак. Потом с молниеносной быстротой
щупальце вздернулось кверху и исчезло в облаке. Гудение зазвучало по-иному.
- ТЕПЕРЬ УХОДИ! - велел Ув-Дайгрэйс.
Но демон не желал уходить. Облако вращалось, раскручиваясь и разрастаясь, закрывая
собою уже полнеба. Цвета Коронованного заметно потемнели, а на щупальцах неожиданно
обнаружились то ли крючки, то ли присоски - отсюда не разглядеть. Впрочем, Талигхилл и
не стремился разглядывать.
- Я СКАЗАЛ - УХОДИ!
Пресветлый вздрогнул от тона, каким это было сказано. Он с ужасом подумал, что,
пожелай жрец Бога Войны оставаться всего лишь верховным жрецом и при этом
командовать державой, Талигхилл подчинился бы даже без тени сопротивления - такому
голосу невозможно не подчиниться.
Однако же облако продолжало расти, взмахивая щупальцами и протягивая их во все
стороны. Вот одно упало на кого-то, стоявшего у бойницы Северо-Восточной: далекий
вскрик, и отросток втягивается в "тело" вместе с добычей; добычу, впрочем, уже не
разглядеть.
- НУ ХОРОШО ЖЕ!
По-моему, он блефует, тоскливо подумал Талигхилл. До ужаса хотелось жить.
- Я ТЕБЯ ПРЕДУПРЕЖДАЛ, КОРОНОВАННЫЙ! В ПРОШЛЫЙ РАЗ ТЕБЕ
УДАЛОСЬ ОТДЕЛАТЬСЯ ДЕШЕВО. ДУМАЕШЬ, ЗА ПРОШЕДШИЕ СТОЛЕТИЯ Я
ПОДРАСТРАТИЛ СИЛЫ? ЛОВИ!
И Ув-Дайгрэйс метнул в небо нож, рывком сдернутый с нарага. Это так походило на
шутовскую пьеску, какую-нибудь дешевенькую пантомиму, что Талигхилл не выдержал и
засмеялся. Он понимал, насколько близок к смерти, понимал, что смех - нервный, но не мог
сдержаться.
А нож тем временем летел и летел, хотя давно уже должен был бы упасть; он летел, и
между вращающимся туманно-серебристым кругом и Ув-Дайгрэйсом проявилась,
натянулась и окрепла блестящая желтоватая нить; он летел, этот проклятый метательный
нож, летел вопреки всему, и вонзился-таки в Коронованного как раз, когда тот вытянул
щупальце в сторону Северо-Западной. Нить между Богом Войны и ножом внезапно набухла,
по ней пробежала мощная волна чего-то, излучающего невыносимо яркое сияние; сияние
добралось по нити до демона и вошло в его "тело" - и там взорвалось новорожденным
солнцем. Талигхилл упал на пол и закрыл глаза, не в силах выносить этот свет. Рядом
рухнуло тело Ув-Дайгрэйс...
- Ну вот, - тихо прошептал кто-то, и правитель с запозданием понял, что это голос
Тиелига. - Ну вот, вот и все. Я на самом деле немного подрастратил силы за прошедшие
столетия, но он ведь об этом не знал, правда?
Талигхилл встал и с удивлением посмотрел на Бога Войны, распростертого на камнях
рядом с ним.
С невероятным усилием, от которого вздулись жилы на побелевшем лбу, Ув-Дайгрэйс
повернул голову и посмотрел на Пресветлого.
- Подними меня, - велел он, и, хотя это звучало вовсе не как "ПОДНИМИ МЕНЯ",
правитель не посмел ослушаться.
Он перевернул Бога на спину и подтащил к стене, прислонив его так, чтобы
Ув-Дайгрэйс оказался в сидячем положении.
- Вот так значительно лучше, - сказал Бог. - А теперь ступай, мне следует отдохнуть.
Боюсь, с хуминами вам придется справляться самостоятельно. Я надолго выбыл из игры.
Талигхилл молча кивнул и поднялся с колен, тут только заметив стоящего в
растерянности звонаря - того самого, со шрамом на нижней губе.
- Пригляди за ним, - велел правитель и поспешил по лестнице вниз. Оттуда уже
доносились звуки сражения.
/смещение - летящий в небо метательный нож/
Брэд Охтанг с ужасом смотрел на демона, который запросто подхватил и унес в небеса
Берегущего. Что-то кричал, заламывая руки, Нол Угерол; его грязная косица истерично
плясала между лопатками, словно сошла с ума.
Когда же Коронованный взорвался солнцем, данн успел лишь закрыть лицо руками и
крикнуть нечто совсем не подобающее - кажется, взывал к Гиэлу. Но сейчас Дух Воздуха
молчал, и Брэд с горьким прозрением понял, что теперь уже никогда не получит ответа.
Такова цена за предательство Бога. И весь этот кошмар - расплата за то, что они совершили.
Его тряхнули за плечи, и, раскрыв глаза, Охтанг увидел перед собой Джулаха - раба
Берегущего. Странно, что он еще жив, когда хозяина уже нет. Почему ты не отправился
вслед за ним, шакал?
- Очнись, демоны тебя сожри, очнись! - прокричал Джулах. - План! У тебя же должен
быть какой-то план!
Да, - вспомнил Охтанг. - План. Что с того, что Берегущего больше нет? Там гибнут
люди. Значит...
Смуглокожий раб Божий внезапно замер, широко распахивая глаза; из его горла
вырвался протестующий крик.
- Верно, у меня есть план, - процедил данн, выдергивая из тела Джулаха кинжал. - Но
тебе, шакал, нужно поторопиться, чтобы успеть догнать своего хозяина, куда бы он ни
отправился. А я сам разберусь с земными делами. - Охтанг повернулся к своим людям: -
Готовьте лестницы!
Ошарашенные случившимся, воины не сразу повиновались команде.
- Ну же, слушайте, что вам говорит данн! - неожиданно пришел на помощь
Собеседник. - Вам было даровано знамение свыше - неужели вы не примете его?
Шевелитесь, шевелитесь! Победа предсказана! Не упустите ее!
Эти неуклюжие, не согласующиеся друг с другом фразы тем не менее возымели свое
действие. Солдаты прислушались к приказам данна и занялись каждый своим делом.
- Я не знаю, как долго тебе удастся это, - злобно прошептал Охтанг на ухо Угеролу,
когда подвернулась свободная минутка, - не знаю; но до тех пор ты жив. Иначе отправишься
вслед за своим хозяином. И придумай байку поубедительней - Богам Богово, а нам следует
разобраться с этими проклятыми северянами.
/смещение - рождение нового солнца/
Хумины взломали дверь неожиданно быстро.
Интересно, как они смогли пронести сюда такой мощный таран? - отстранение
подумал Бешеный. Впрочем, раньше или позже - это должно было случиться.
...Сначала они дрались в дверном проеме, дрались непозволительно, роскошно долго, и
Мабор мысленно благодарил всех этих пустоголовых хуминов, не догадавшихся взять с
собой ни арбалета, ни лука, ни пращи. Потом в зал ввалились те, кто догадался. К этому
времени Кэйос приволок невесть откуда большие, в человеческий рост щиты, но все равно
стрелы находили себе поживу. Иначе и быть не могло.
Где-то за стеной всполошенно ржали кони. Это отвлекало, хотя раньше подобного
Мабор за собой не замечал. Однако гляди ж ты...
Подоспела гарнизонная подмога. Позади послышались знакомые голоса, солдаты
ободрились. В этот-то момент хумины и бросились в атаку. Подловили. Смяли заслон из
щитоносцев, поперли вперед - едва удалось сдержать, хотя потери понесли неоправданно
большие. Бешеный злился на себя за то, что не догадался об атаке раньше, и в то же время
помнил: нужно сохранять голову трезвой. Иначе долго не прожить.
Подкрепление позволило пойти в контратаку, которая отбросила хуминов чуток назад.
Отхлынули, перегруппировались, застыли в передыхе.
- О, и ты здесь!... - радостно воскликнул Умник. И в тот же момент осел на пол с
застрявшей в горле стрелой.
Еще несколько раз атаковали те и другие, но снова и снова возвращались на исходные
позиции. Было ясно, что солдат в башне больше, чем напавших хуминов, и рано или поздно
все решится в пользу Северо-Западной. И вот эта мысль никак не давала Мабору покоя. Как
только представилась возможность, он перебрался поближе к Трехпалому и высказал ему
свои соображения. Десятник миг поразмышлял, потом кивнул:
- Нужно сообщить Хранителю Лумвэю. Эй, парень!
Подбежал Кэйос, пригибаясь, чтобы не задело шальной стрелой. Выслушал
Шеленгмаха, кивнул и помчался к лестнице.
Защитники выдержали еще несколько атак, когда хумины неожиданно прекратили
наступление, оттянулись назад, к дверному проему, и замерли там. В это время примчался
Кэйос. Он упал на колени рядом с Мабором и десятником, просипел:
- Это была ловушка, обманка! Они штурмуют стены! Велено всем, кого только
можно, - туда. Положение очень тяжелое... Вроде всё. - Паренек устало вздохнул.
- Так, - принял решение Трехпалый. - Сейчас выясним, кто остается. Как думаешь,
Мабор?
- Думаю, тех, кто неопытней, надо б на стены, - пробурчал тот. - Этих сдержать теперь
особой сноровки не нужно.
- Хорошо, бери десятку и иди, будешь за главного, - велел Шеленгмах.
- Но...
- И никаких "но"! Приказ есть приказ. Давай, давай, шевелись!
В это время хумины ринулись в очередную атаку, предварительно дав залп из луков.
Бешеный в последнюю секунду успел прикрыть Трехпалого щитом - в обтянутое кожей
дерево вонзилась стрела.
- Рискуешь, - покачал головой десятник. - Могло ведь и в тебя.
- Я так глупо не подохну, - отрезал Мабор. - Давай, держись! Что ж они так
поперли-то, твари?!
Ни о каком разделении сейчас не могло быть и речи. Вот схлынет эта волна, тогда...
Но на сей раз хумины рубились по-серьезному. Солидно рубились. Такую атаку не
сдержать, самое разумное, что можно было сделать, - дать ей пройти мимо и самой же
захлебнуться; уступить дорогу. Но - некуда и некогда. Солдаты потихоньку начали сдавать
позиции. Мабор видел: страх и растерянность, вызванные таким яростным напором,
начинают брать верх у гарнизонных над всеми остальными чувствами.
Шеленгмах тоже понял это. Он вскочил на лестницу, так чтобы его видели все, и
закричал что-то такое о чести и победе, которая очень скоро наступит. Ну и, разумеется, о
Богах.
Бешеный заметил десяток-другой хуминских лучников, нацелившихся на Трехпалого.
Если его снять - все, оборона будет подавлена, развалится, как прогнившая тележка, на
которой возят руду. Безмолвно, дико изогнувшись в прыжке, Мабор сбил-таки этого
говоруна. Позади с удвоенной яростью скрестились клинки - людей, как ни удивительно,
вдохновили слова Трехпалого.
А перед глазами Бешеного застыли чьи-то сапоги на грязных ступенях. Он поднял
взгляд, откатываясь с удивленного десятника, увидел Кэна. Что-то не давало перевернуться
на спину, но и на животе лежать не хотелось - Мабор так и замер на боку.
- Привет от постельного клопа, братец! - насмешливо проговорил он. - Будешь у
Ув-Дайгрэйса, передавай привет Умнику, да Трепачу, да остальным ребятам.
Кэн посмотрел на Шеленгмаха:
- Это конец.
- Да, - сказал десятник. - Но он храбро сражался. И я думаю...
- Я говорю о другом, - перебил его Клинок. - С севера подходит еще одно войско. Это
конец.
Он извлек из ножен заточенный до немыслимой остроты меч и спустился к
сражающимся с тем пустым безразличием, за которым всегда таится смерть.
/смещение - сотни движущихся огоньков на горизонте/
Отталкивали лестницы до остервенения, до ноющих мускулов и слезящихся от дыма
глаз, а все равно кто-то закрепился. И звук хрипящих внизу труб, когда стало заметным
явившееся ниоткуда, подобно призраку, войско, - этот звук казался злобной насмешкой над
всем, что происходило на этой башне в последние дни. И над всем, чему так и не удалось
"стать".
Талигхилл с горечью подумал, как несправедливо это. Пережить столько всего,
пережить... и все равно умирать, зная, что надежды нет ни для тебя, ни для тех, кто остался
позади. Но даже в эти минуты он с неожиданно проснувшейся злостью отпихивал проклятые
лестницы, а когда на этаже появились хумины, вытащил клинок и принялся за дело. Он
очень сомневался, что попадет в край Ув-Дайгрэйса (к тому же Бог Войны лежит сейчас без
сил на колокольне), но, как бы там ни было, лучшей смерти нельзя было и желать. Он
погибнет с честью. Он...
/смещение - в освещенное костром пространство вбегает бледный запыхавшийся
человек/
Звонарь был в смятении от всего случившегося. Настороженным взглядом он следил за
привалившимся к парапету Богом.
Северо-Западная вздрагивала в огнях и криках, везде сражались и умирали. Отсюда, с
колокольни, можно было видеть, что то же самое творится в Северо-Восточной.
Неожиданно Ув-Дайгрэйс пошевелился. Как будто услышал или почувствовал что-то
очень важное. Звонарь подошел к нему, чтобы исполнить пожелание Бога, если таковое
появится.
- Я сам, - тихо сказал тот. И иронически хмыкнул: - Не нужно меня стеречь. Вряд ли
кому-нибудь удастся навредить мне. - Напрягшись, Бог Войны встал и выглянул в
бойницу. - Видишь? - спросил он у звонаря, показывая куда-то вдаль.
Звонарь посмотрел: там двигались огни, много огней.
- Хумины? - чувствуя разливающийся в груди холодок, прошептал он.
- Ничего, ровным счетом ничего не зависит теперь от Богов, - пробормотал
Ув-Дайгрэйс, глядя в темноту. Похоже, он даже не расслышал вопроса. - Ну вот, мы знатно
повоевали, всколыхнув дырявую ткань реальности, а все равно последнее слово остается за
людьми.
- Это хумины?! - срываясь на крик, снова спросил звонарь.
Бог Войны удивленно посмотрел на него:
- Нет. Не хумины.
/смещение - сломанный в бою клинок/
Когда Обхад опять пришел в себя, уже светало. Он лежал на носилках, брошенных на
землю; вокруг валялись обломки камней. Руки и лоб оказались выпачканы в чем-то вязком.
Пригляделся - кровь. Правда, ничего страшного, так - более-менее глубокие царапины.
Неподалеку горел костер. Почему-то тысячника не придвинули к теплу, и теперь
Обхада колотила мелкая дрожь. Приподнявшись на локтях, он огляделся: никого. Только,
затухая, слабеет оранжевое пламя.
Тысячник пополз к огню. С запозданием понял, что видит перед собой не обычный
костер. Впрочем, какая разница? Погребальный так погребальный.
Он добрался наконец до пламени и лег, лицом вверх - смотреть в потихоньку
светлеющее небо. Судя по всему, день обещал быть ясным, погожим.
Проснулись и застрекотали в траве кузнечики, зашуршала ящерка. Обхад лежал и ждал
неизвестно кого и чего. А может, просто лежал. В последнее время ему редко удавалось
поглядеть в небо. А вот в детстве любил. Жевал горьковатые травинки, наблюдал за
птицами, отгадывал, каким зверем прикидывается облако. Мечтал. О долге, о чести, о
подвиге. О глупости всякой. Жить вот только недавно научился, только недавно понял, что и
долг, и честь - всего лишь неотъемлемая часть остальной жизни: без них - никак, но и с
ними одними долго не протянешь.
Ветер переменился, в сторону тысячника потянуло едким дымом. Он привстал, чтобы
отползти, и заметил идущих к нему людей.
- Ну что там? - спросил жадно, стоило им приблизиться. Ха-Кынг присел рядом:
- Прости, что оставили тебя. Но отца убило камнем, мы прощались; а потом
необходима была наша помощь в Крина. Хумины отступили.
- А теперь рассказывай по порядку, - велел Обхад.
И все то время, пока его укладывали на носилки и несли к поселку, тысячник слушал.
...Когда хумины прорвались по подземным коридорам, большая часть защитников
башен оттянулась к нижним ярусам. Но это был лишь отвлекающий маневр со стороны
южан. На самом-то деле они готовились к штурму Северных снаружи. Чем и занялись, как
только решили, что времени прошло достаточно и гарнизоны отвлеклись на нижние этажи.
По приставным лестницам им удалось проникнуть в Северные. Но в это время обе
стороны увидели неизвестное войско, которое спешным порядком двигалось к ущелью с
севера. Хумины раньше, ашэдгунцы - позднее поняли, что это пришла подмога из Гардгэна;
Армахог сумел собрать войско и рискнул атаковать Крина вопреки прежним планам.
Некоторое время южане еще держались, но потом поддались панике (не последнюю
роль в этом сыграло и развоплощение Берегущего). Тем отрядам, что проникли в Северные
по коридорам, наступали на пятки воины Армахога, посланные им в тоннели. Хуминов на
нижних этажах легко перебили и вплотную занялись штурмующими. Сбросив южан с
лестниц, ашэдгунцы сами же и воспользовались ими, чтобы оказаться в ущелье. Зажатые с
трех сторон, хумины пытались бежать. Но вовремя подоспевшие с юга горцы заперли врага в
Крина; спастись удалось немногим. Хуминдар теперь ничем не мог угрожать своему
северному соседу.
- Как-то даже не верится, что все это правда, - заметил Обхад, когда Ха-Кынг закончил
свой рассказ. - Просто невероятно!
- Гораздо более невероятно то, что ты выжил, - хмыкнул ятру. - Предпочитаешь,
чтобы тебя отдали твоим соплеменникам, или будешь долечиваться у нас?
- Уж отдайте, пожалуйста, - слабо улыбнулся тысячник. - Небось волноваться будут.
- Хорошо. Я пошлю людей, они предупредят Пресветлого, - пообещал горец.
- Погоди, - остановил его Обхад. Он наконец-таки решился. - Скажи, это ты тот самый
Ха-Кынг, который лет этак двадцать пять назад смеялся над одним солдатиком из гарнизона?
Он пришел сюда в полнолуние и... ну...
- Боюсь, что нет. - пожал плечами ятру. - Извини. Я родился и долгое время жил на
южной стороне, за Анг-Силибом. И сюда перебрался около десяти лет назад. А что?
- Да нет, ничего. - Тысячник улыбнулся. - Так, вспомнилось.
/смещение - блеск росы на замшелых камнях башенной стены: хрустально-алые капли/
До рассвета Талигхилл дремал, сидя у захваченной катапульты и укрывшись плащом.
Рядом бдел неусыпный Храррип.
Солнце наконец подползло к небу и выдвинулось из-за горизонта алым краешком.
Сквозь дрему Пресветлый услышал, как кто-то подошел к ним. Насторожился, а потом
успокоился телохранитель.
- Вставайте, пора, - сказали сверху. Он неохотно разлепил веки и с недоверием
уставился на знакомую фигуру.
- Пожалуй, я покину вас, правитель, - сообщил Ув-Дайгрэйс. - В ближайшее время
храму придется подыскивать себе нового верховного жреца.
Талигхилл непонимающе кивнул.
- Не знаю, скажут ли вам это, - продолжал Бог Войны, - но сегодня ночью вы вели
себя очень смело. Хотя лично я, будь у меня на то желание, как следует надрал бы вам уши.
Пресветлый поперхнулся и удивленно посмотрел на Ув-Дайгрэйса.
- Нет, вам не послышалось, - подтвердил тот. - Надрал бы уши. Вы вели себя
великолепно - как воин, но совершенно бездумно как правитель. Да, разумеется, если бы вы
не спустились вниз, показывая тем самым пример для подражания, битва могла бы пойти
по-другому. Вы переломили ход сражения. Однако же при этом рисковали своей жизнью, а
она уже давно не принадлежит вам, Пресветлый. Она принадлежит Ашэдгуну, и на будущее
уж озаботьтесь тем, чтобы не обворовывать собственный народ.
- Спасибо, - невпопад сказал Талигхилл.
- Не за что, - покачав головой, ответил Ув-Дайгрэйс. - Я же все-таки Бог, защищать
своих верующих - моя прямая обязанность.
- Ну, я - то не верующий, - с горечью произнес правитель. - Скажите, Тиелиг... то
есть...
- Можете звать меня этим именем, если вам так проще, - пожалплечами Бог Войны. -
В конце концов, какая разница? Если вам угодно бежать от действительности - на здоровье.
Что же касается всего остального... Да, вы не верующий. И по-видимому, никогда им не
станете. Мы, Боги, не подходим вам, правитель, мы недостаточно человечны по вашим
меркам. - Он развел руками: - Увы, что поделать? Но я защищал Ашэдгун, а не лично вас,
так что не переживайте - все в порядке. Вы почти ничего не должны мне. Разве что...
Уничтожьте махтас.
- Но почему?
Губы Бога Войны скривила ироническая усмешка.
- Там, где верующий говорит "да", атеист восклицает "почему"! Рафаал-Мон не просто
нанес серьезный ущерб вашей казне, что в преддверии войны могло роковым образом
отразиться на ходе всей кампании, Игрок еще и подсунул вам игру Богов. Вы ведь не хотите
стать Богом, Талигхилл? Вижу, вы удивлены.... Разумеется, я говорю не в прямом смысле.
Махтас предназначен для Божественного мышления. Того самого мышления, которое
заставляет пренебречь малым ради большого, даже в случае, когда речь идет о человеческих
жизнях. А вам ведь не нравится такой расклад, верно? Вам вообще претит сама вероятность
такого выбора. Махтас приучает к единственно возможному - с его позиций - варианту. Вам
такое не подходит, правитель.
- Но почему вы сами не уничтожили игру?
- Мне было интересно, как вы поведете себя в это
...Закладка в соц.сетях
