Жанр: Электронное издание
Arenev1
...ско произнес Мугид.
Не дожидаясь моего формального согласия (в душе я уже смирился с необходимостью
еще одного повествования; к тому же последние слова старика непонятным образом вселили
в меня уверенность в его правдивости), Мугид кивнул:
- Ну что же, вот и хорошо. Значит, через час начнем. Извольте не опаздывать.
Он ушел, а я не знал, что и делать: плакать, смеяться, сквернословить или же пойти и
как следует поесть? Я выбрал последнее, тем более что в мои ближайшие планы входило
изловить одного из внимающих и "раскрутить" его на рассказ о случившемся. Вернее, о том,
что он видел и знал.
- Данкэн, вы не хотите пообедать? Журналист удивленно посмотрел на меня:
- Признаться, не очень. Примерно полчаса назад я позавтракал и...
- Вот и хорошо. Тогда я буду есть, а вы будете рассказывать. Пойдем.
- Где Карна? - спросил я, пока мы спускались на второй этаж.
Данкэн пожал плечами:
- Наверное, у себя. Знаете, она очень расстроилась из-за вашей пропажи и... и того, что
вы делали, когда нашлись.
Я опустился в кресло и стал накладывать себе в тарелку все, до чего был способен
дотянуться. Блюда, оставшиеся вне сферы моего влияния, приходилось пододвигать
Данкэну, чем он и занимался, не прерывая рассказа.
- Ну что... в первый день, когда вы не пришли к завтраку, все решили, что это
очередная блажь... хм, то есть я имею в виду, что при вашем весьма эмоциональном
поведении неявка к завтраку - нечто воспринимаемое всеми как само собой разумеющееся.
Проспал человек Или просто нет аппетита. В конце концов, личное дело каждого. Да и
прецеденты были. Очкарик, например. Или Карна. Да и я, если помните... Что? Разумеется,
продолжаю. Ну вот. утром никто беспокоиться не стал. А потом, в повествовательной
комнатке господин Мугид заявил, что вы сегодня не будете участвовать в сеансе.
- Как?!
- А вот так. Не будете, и все тут: На сегодня отказались. Сеанс прошел как обычно, мы
поужинали (естественно, лишенные вашего общества) и отправились в постели.
- А Карна?
- И Карна. Хотя я, конечно, не проверял...
- И она молчала?!
- Нет, почему - разговаривала. Но выглядела бледновато.
- Так, хорошо. А после?
Журналист покачал головой и недоверчиво посмотрел на меня:
- Неужели не помните?
- Что я, по-вашему, должен помнить?
- Утром всех нас разбудил громкий и весьма немузыкальный крик. Ваш, между
прочим. Вы орали до тех пор, пока не явился Мугид и не спровадил вас к себе... то есть к
вам.
- И что же я, как вы выражаетесь, орал?
- Не знаю, - пожал плечами Данкэн. - Что-то на древнеашэдгунском. Я не разобрал.
Теперь понятно, почему слуга и Мугид говорили со мной на мертвом языке. Но неясно,
откуда повествователь знал о коридоре. И почему вел себя так спокойно. И... Короче, ничего
не ясно!
- Ладно, - устало сказал я. - После повествования разберемся. Да, кстати, Данкэн, это
не вы подбрасывали мне записку, в которой советовали быть поосторожнее?
Он внимательно посмотрел на меня:
- Не-ет. А это было до или после известных событий?
- Да, разумеется. - Я пожал плечами. - После-то я и не помню ничего. Только сегодня
в себя пришел, между прочим.
- А-а, - протянул журналист. - Понятно... Нет, не подбрасывал. Зря вы, выходит, не
прислушались к предупреждению.
- Выходит, что так, - согласился я. - Ну, тут уж ничего не поделаешь.. Да, когда я
пришел, у меня с собой не было сумки?
- Не было, - уверенно произнес Данкэн. - По крайней мере, я никакой сумки не видел.
А я выскочил на крик, наверное, одним из первых.
- Печально.
- Что, потеряли какую-нибудь ценную вешь?
- Можно и так сказать В этой сумке были все мои вещи. Кроме тех, разумеется, что на
мне. Журналист поднял бровь:
- Ого! Надо бы вернуться поискать, как думаете? Я неопределенно махнул рукой:
- Там разберемся. Пойдем лучше в комнату, а то начнут без нас.
- Не начнут, - уверенно заявил Данкэн.
И все-таки мы оставили стол и спустились вниз'.
Все уже собрались. При виде Карны мое сердце дрогнуло и забилось сильнее. Она,
похоже, плохо спала последнее время, похудела и выглядела не лучшим образом.
Переживала!
Я, как мог тепло, улыбнулся ей и опустился в кресло. Нужно бы поговорить,
поговорить всерьез, но сейчас для этого не лучшее место и время. Позже...
ПОВЕСТВОВАНИЕ СЕМНАДЦАТОЕ
- Позже, - кивает и потирает руки седобородый старец - Переходи к главному.
- Я был в городе, - сообщает его собеседник. - Они успевают. Необходимо вмешаться.
- Это говоришь мне ты?! - В голосе старца - подобно удару молота о металл, холодный
и высокомерный, - звучит гнев.
- Я был там, - повторяет человек - Я видел. И я знаю, что творится в городе. Он
собирается действовать, хотя согласно их же...
- Довольно! - раздраженно скрипит старец. - Я слышал достаточно. Вели запрягать.
/смешение - огонек свечи гаснет, стиснутый с боков костлявыми пальцами/
- Что со мной? Где я?
Талигхилл пошевелил рукой, поднес ладонь к глазам и с усилием стал в нее
всматриваться - кажется, он вернулся-таки в собственное тело. Да, этот шрам - такого там не
было.
- С вами все в порядке, Пресветлый, - сообщил знакомый голос.
Правитель вскочил, хотя движение болью отдалось в висках:
- Кто здесь?
- Я, Пресветлый. - Перед ним стоял Тиелиг. - С вами все в полном порядке.
- Да? - недоверчиво переспросил Талигхилл. - Но что со мной случилось?
- Думаю, об этом сейчас лучше забыть - и вам, и мне.
- А голос? И что это за чужак был в моем сознании? Жрец Ув-Дайгрэйса сокрушенно
покачал головой:
- К сожалению, объяснений всему этому нет Я бы посоветовал вам забыть. У нас
сейчас имеются более важные проблемы.
Талигхилл огляделся:
- Почему я в комнате, а не в коридоре? Ведь мы же...
- Прошу вас, Пресветлый, выслушайте меня. Я расскажу вам, что случилось.
Тиелиг и в самом деле рассказал. Но правитель не желал верить его словам, он резко
встал с кровати и подошел к двери; распахнул ее:
- Храррип, какой сегодня день? Телохранитель ответил.
Медленно, словно стремясь оттянуть неизбежное, Талиг-хилл закрыл дверь и
повернулся к жрецу Бога Войны.
- Но что это все значит? - с неприкрытым ужасом произнес он. - Что же все это значит,
демоны меня съешь?!
- Это значит, что сейчас требуется все ваше мастерство. Необходимо найти выход из
западни, в которой мы поневоле оказались - мы все.
- Хорошо, я подумаю, - пообещал Талигхилл. - А теперь мне необходимо собраться с
мыслями.
- Как будет угодно Пресветлому. - Жрец поклонился и ушел, оставляя правителя
наедине с неразгаданными загадками.
Он плохо помнил то, что случилось после падения с лошади в подземном коридоре.
Да было ли само падение? Очнувшись, Талигхилл обнаружил, что коридор пуст, но не
просто пуст - а заброшенно пуст, так, словно в нем никого не было уже давным-давно. Он
лежал на грязном полу, в темноте, рассекаемой лишь тоненьким лучиком света. Поднявшись,
Пресветлый оглядел себя: чужая одежда, чужое тело. То есть сначала он даже не понял, что
тело принадлежало кому-то другому, но потом взгляд его случайно скользнул на ладонь -
там не было шрама, к которому Талигхилл привык с детства. Случайное падение с пальмы
оставило свою метку - а вот теперь этой метки словно и не существовало.
"Куда же я попал?"
Правитель перебрал возможные варианты (а было их не так уж много) и пришел к
заключению, что, скорее всего, он умер. И оказался в одном из загробных миров. Вряд ли это
край Ув-Дайгрэйса, скорее уж - подземные владения Фаал-Загура. Хотя и говорят, что Бог
Боли мертв, но ведь это не значит, что царство его изчезло.
Пресветлый подумал, что он никогда не верил в Богов, хотя и допускал возможность их
существования. Ну что же, теперь можно будет проверить, кто же прав: он или
многочисленные жрецы.
Наклонившись, Талигхилл обследовал предмет, из которого пробивался тонкий лучик
света. Осторожно, чтобы случайно не обжечься, правитель поднял этот факел и, держа его.
как и положено, когда несешь факел, пошел по коридору... куда? - в том направлении,
которое показалось Талигхиллу правильным. В конце концов, вторично ведь не умирают.
Шел он довольно долго. Вскорости факел погас, и Пресветлый отбросил в сторону эту
ненужную вещицу; дальше двигался на ощупь.
Он уже потерял надежду, когда вышел наконец к дверям. За ними Талигхилл
обнаружил зал, очень похожий на нижний зал Северо-Западной, однако же выглядевший
несколько иначе. Не особо присматриваясь к различиям, правитель поспешил к
противоположному краю зала, где нашел (как и надеялся) еще одну дверь.
За дверью было то, что он так боялся увидеть. Башня, до боли знакомая ему башня,
которая теперь выглядела по-другому, чуждо. Наверное, именно такой она и должна быть в
мире Фаал-Загура.
Измученный долгой дорогой и неизвестностью, Пресветлый закричал. Он кричал
долго, изливая знакомым стенам отчаяние и боль, - так воет волк долгим осенним вечером,
потеряв свою волчицу; так рыдает журавль, обнаруживший разоренное гнездо; так тоскует
буйвол над трупом своего малыша.
Появились какие-то люди, говорившие на странной смеси ашэдгунского языка и
нескольких хуминдарских наречий. Но потом они перешли на нормальный и стали уверять
Талиг-хилла, что все в порядке. Пресветлого провели в комнату (его же комнату, только
изменившуюся, как и все вокруг!). Там он лежал некоторое время; затем пришел сухощавый
старик...
В этом месте в памяти правителя был провал, не желавший ничем заполняться.
Следующий кусок воспоминаний оказался связан со странным голосом... но здесь у
Талигхилла не было уверенности в том, что это ему не привиделось в бреду.
Даже если Боги говорили со мной - тем меньше у меня причин верить в них.
Решив для себя сей вопрос, правитель поднялся и стал ходить по комнате, размышляя.
Пресветлому претило вынужденное бездействие, в котором они пребывали из-за его,
Талигхилла, случайного обморока. Единственным выходом была бы атака хуминов,
оказавшихся у Ханха, рядом с дверьми в тоннель. Несомненно, абсолютно безвыигрышный
поступок, так как все преимущество сейчас на стороне противника. И все же... Надо бы с
кем-то посоветоваться.
Со слов Тиелига он знал, что не далее как несколько часов назад уже проводил
обсуждение нынешнего положения со своими военачальниками. Но поскольку тогда в теле
правителя находился другой человек, Пресветлый не помнил ничего из сказанного и
решенного им. Жрец, правда, вкратце пересказал. И все же...
Нам нельзя здесь оставаться. Нельзя!
Но боевой дух войск подорван. Ведь, по официальной версии, Талигхилл с отрядом
задумал ночную вылазку именно затем, чтобы атаковать хуминов. И - отступил.
Следовательно, всякая очередная попытка также обречена на неудачу.
Он горько усмехнулся.
Ну вот, ты же именно этого и хотел. Теперь твое честное имя не будет замарано -
доволен? Все вышло шито-крыто, никто и не подозревает о том, что должно было произойти
на самом деле. Судят за совершенные поступки и высказанные вслух мысли. Но ты вот
лично знаешь, как планировал ту ночь, так что придется мучаться, дружище, придется -
никуда ты от собственной совести не сбежишь!
Вот ты и сделал свой ход, старина. Неудачка! Кто-то переиграл тебя. Что теперь?
Начать партию заново не получится, это - жизнь, не махтас.
В комнате показалось невыносимо душно. Он рванул на горле чересчур туго
завязанный воротник, но от этого не полегчало. Дышалось с трудом.
Талигхилл вышел в коридор и пошел, почти побежал наверх, на колокольню. Там
воздух, там должно быть свежее.
Привычно, как на старого знакомого, посмотрел звонарь с рассеченной губой.
Он ведь не знает, что я собирался оставить его здесь. Звонарь не боевая единица, он
был мне не нужен, и я отдал приказ.
Талигхилл со злостью опустил кулак на каменный парапет.
Звонарь удивленно взглянул на правителя и ушел, не желая, видимо, вмешиваться и не
считая возможным оставаться.
Демоны! И я даже не исполнил задуманное до конца, не совершил то злодейство, за
которое теперь вынужден...
Вдалеке, на самом пределе видимости, появилась темная точка. Она двигалась к
северному входу в ущелье.
- Что это такое? - прошептал Талигхилл. Уж он-то думал: ни один человек по
собственной воле не приблизится к Крина. Однако ж, смотри ты...
- Господин, - негромко произнес от двери телохранитель. - Господин, пора обедать.
Только сейчас Талигхилл понял, что он (его тело), судя по ощущениям, еще не
завтракал. Пресветлый покинул свой наблюдательный пост и направился в Большой зал,
терзаясь сомнениями: как же отнесутся к нему, настоящему, военачальники и Хранитель
Лумвэй? Они-то не знают, что произошло, а в последнее время правитель явно не отличался
умом и сообразительностью.
За столом, однако, никого не оказалось. Слуги расторопно внесли блюда и удалились,
оставив Талигхилла в одиночестве (телохранитель не в счет). Пресветлый с жадностью
накинулся на еду, но она закончилась раньше, чем он насытился.
- Вели, чтобы принесли добавки, - немного раздраженный этим, велел он Храррипу.
Тот смущенно кашлянул.
- Что такое?
- Нельзя, Пресветлый. По вашему приказу порции сократили до минимума. Даже вам.
- Прежде всего мне, - поправил его Талигхилл, только сейчас сообразивший, в чем
дело. - Ну что же, пускай. А десерт?
- Велено выдавать только больным, детям и женщинам.
- Ну да, конечно, - пробормотал. - Как это я забыл?
Никогда еще не чувствовал себя так глупо.
Талигхилл с некоторой поспешностью покинул Большой зал и вернулся к себе. Здесь
он возобновил хождение от стены к стене в надежде, что так или иначе выход из
сложившейся ситуации отыщется.
Но так ничего и не решив, уставший и раздраженный, к тому же - полуголодный,
Пресветлый опустился на кровать и решил немного вздремнуть. Может быть, разгадка
головоломки придет к нему во сне? (Да и так будет проще дождаться ужина)
/то ли раннее утро, то ли летний вечер, когда небо полно лишь отблесками солнечного
света, - смещение/
Брэд Охтанг сокрушенно покачал головой. Это движение стало за последние несколько
дней дурной привычкой, от которой данн никак не мог избавиться. Обстоятельства, так
сказать, не способствовали.
Осада увязла, как вязнет в нефтяной яме верблюд: медленно, незаметно трясина
поглощает животное, и каждое движение только ухудшает положение. Нет, если не брать в
расчет временной фактор, кампания проходила более чем успешно. Во-первых, пало две
башни из четырех. Вспомним, что до недавнего времени Крина вообще считалось
непроходимым именно из-за этих самых башен. Во-вторых, благодаря Орзу Витигу найден
путь в обход ущелья (что, кстати, тоже до сих пор считалось невозможным). Наконец,
в-третьих, войска противника оказались заперты в северных башнях безо всякой связи с
внешним миром. В-четвертых же, постоянное снабжение всем необходимым войска Охтанга
с тыла позволяет длительную осаду противника.
Но Собеседник в последнее время словно взбесился. Он рвет и мечет и кричит, что
промедление смерти подобно. Похоже, он недавно беседовал с Берегущим, и тот недоволен.
Однако я не способен выжать из людей невозможное. Мы и так понесли неоправданно
большие потери. Да и желтых лепестков ша-тсу не осталось. Инженеры обещают починить
вторую катапульту, но это произойдет еще не скоро.
- Данн, там... - Раб, явившийся с сообщением, видимо, плохо представлял, что именно
"там". Он судорожно вздохнул, зная, что в последнее время хозяин стал нетерпелив и
резок. - Там странная повозка. Она приближается к ущелью. С севера.
На мгновение Охтанг задумался. Потом велел:
- Взять в плен, препроводить сюда. Если, конечно, доедут, - добавил он.
Раб поклонился и ушел, чтобы передать приказ.
/смещение - отблески пламени ритуального костра, рядом - тени безмолвных людей/
- Хорошо, - согласился Шэддаль. - Хорошо. Это ваше право. Но почему именно
сейчас?
Укрин пожал плечами и тотчас поморщился - в битве у Ханха, когда им едва удалось
отбросить хуминов и закрыть проход, Клинок заработал несколько серьезных ран.
- А когда еще? До сих пор наших людей погибало не так уж и много, чтобы совершать
Прощание такого масштаба. К тому же правом проводить подобный обряд обладаю лишь я
да еще несколько человек, но из присутствующих в Крина - я один. Мы, разумеется,
повторим Прощание еще раз, если все закончится благополучно, но я вовсе не уверен в
таком исходе. Так что...
- Хорошо, - развел руками старэгх. - Как я уже говорил, это ваше право.
- Благодарю.
Предводитель Вольных Клинков оставил кабинет Шэддаля и пошел по лестнице на
колокольню.
Там все уже было готово: небольшой костер, пропитанный остатками имевшегося в
башне масла и необходимыми благовониями, дощечки с именами погибших, люди,
застывшие в молчании вокруг.
- Начнем, - негромко произнес Укрин. - Начнем Прощание, Братья!
Ему передали зажженный факел, и он прислонил огненный язык к костру. Пламя
настороженно скользнуло на переплетение древесных обломков, вспыхнуло и заплясало в
экстазе насыщения. Укрин поочередно брал со столика дощечки и бросал в костер, они
вспыхивали и испускали к небесам облачко душистого дыма.
Тогда он заговорил речитативом, поднимая голос к тем же вершинам, куда сейчас
устремлялись языки пламени:
Мертвых уносит огонь, а тела рассыпаются прахом.
За далекие звезды мертвых уносит огонь.
В звездное небо живые смотрят с печалью и страхом,
Не замечая, как жжет их пламя побед и погонь.
Мертвых уносит огонь - у огня соколиные крылья.
Как птенцов, осторожно, мертвых уносит огонь.
Только седые дымы дорогу к высотам закрыли,
Только гнездовий огня не увидит ни всадник, ни конь
Мертвых уносит огонь, и так тяжело расставаться!
Пламенем парус надут, и костер освещает корму.
Мертвых уносит огонь, а живые должны оставаться,
Чтобы суметь отомстить - неизвестно чему и кому
Вспыхнул и погас последний язычок пламени В ущелье постепенно вползала тьма, и в
это время чей-то голос изумленно произнес:
- Смотрите! Внизу что-то движется! Похоже на карету!
Укрин подошел к бойнице, выглянул, но так и не смог ничего разглядеть - глаза еще не
привыкли к сумеркам. Поэтому он долго, непозволительно долго сомневался: обстреливать
ли карету (или что это там такое?).
Впрочем, как выяснилось позже, его сомнения не имели никакого значения.
/радуга дивной красоты встает над рекой - смещение/
- В чем дело? - недовольно спросил Талигхилл, всплывая из пучин чудесного сна.
- Вам необходимо увидеть это, господин, - сказал Джергил. - На колокольне...
Рывком поднявшись с постели, правитель поспешил наверх.
- Что?.. - спросил он у господина Лумвэя. Тот стоял перегнувшись и напряженно
всматривался во что-то внизу. На вопрос Пресветлого Хранитель лишь указал на дно ушелья
и жестом предложил посмотреть.
Некий темный предмет (уж не та ли точка, что привлекла мое внимание утром?)
продвигался к лагерю хуминов.
- Почему до сих пор это не обстреляли? - спросил Талигхилл.
Господин Лумвэй горько усмехнулся:
- Обстреливали уже. Только без толку.
- Что значит "без толку"? - удивился Пресветлый.
- Стрелы отскакивают от коней, - объяснил Хранитель - Как от камня.
Затаив дыхание, они следили за продвижением экипажа. Вот он оказался у лагеря, и
стражники придержали животных под уздцы. Распахнулась дверь, и из кареты выбрался
человечек, с такого расстояния еле различимый.
В это время на колокольню поднялся Тиелиг. Жрец Ув-Дайгрэйса был бледнее
обычного, но в глазах его горел огонь, которого раньше Пресветлый не замечал. Тиелиг
подбежал к пустой бойнице и выглянул наружу:
- ТЫ?!
Фигурка внизу медленно, словно не веря тому, что происходит, повернулась и
вздернула кверху голову
- ТЫ?! - повторил Тиелиг громовым голосом, который, уж непонятно по какой
причине, был отчетливо слышен не только здесь, на башне, но и во всем ущелье. Слова гулко
дрожали, как будто их произнес один из колоколов за спиной жреца.
- ТЫ, РАФААЛ-МОН?! ТЫ ПОСМЕЛ ЯВИТЬСЯ СЮДА, ПРЕЗРЕННЫЙ СЫН
ПРОКЛЯТЫХ РОДИТЕЛЕЙ? Фигурка внизу рассмеялась:
- Я ВЕДЬ СОВЕТОВАЛ ТЕБЕ НЕ ПУТАТЬСЯ У МЕНЯ ПОД НОГАМИ,
УВ-ДАЙГРЭЙС! ЭТО ТЕБЯ НЕ КАСАЕТСЯ, ДЯДЮШКА! ВПРОЧЕМ, ЕСЛИ ТАК
УГОДНО - ЧТО Ж, С КОГО-ТО ВЕДЬ НУЖНО НАЧИНАТЬ, НЕ ПРАВДА ЛИ?
- ТЫ НИЧЕГО НЕ МОЖЕШЬ, РАФААЛ-МОН! - прогремел жрец... прогремел
Ув-Дайгрэйс. - ТЫ БЕССИЛЕН!
- ТАК ЛИ ЭТО, ДЯДЮШКА?! ДАВАЙ ПРОВЕРИМ! НО ПРЕЖДЕ, ЧЕМ НАЧАТЬ, Я
ХОТЕЛ БЫ ПРИЗВАТЬ ОДНОГО МОЕГО ДРЕВНЕГО ПРИЯТЕЛЯ. ТЫ НЕ ПРОТИВ?
ВПРОЧЕМ, ВСЕ РАВНО.
И Рафаал-Мон, сын Бога Боли и Богини Отчаяния, повернувшись на восток, вскинул
руки к небесам.
ДЕНЬ ШЕСТНАДЦАТЫЙ
- Итак, - тихо произнес господин Чрагэн, - итак...
Похоже, у него не было слов. У остальных, кстати, тоже. В это время в дверь комнатки
постучали. Явился слуга, который что-то отчаянно зашептал на ухо Мугиду. Старик кивнул:
- Да, сейчас буду.
- Господа, - обратился он к нам, - прошу извинить, но дела требуют моего личного
присутствия. Объяснения переносятся на завтра. Это даст вам возможность хорошенько
поразмышлять над сегодняшним повествованием.
Мы не успели ничего сказать, а он уже вышел, оставив дверь приоткрытой.
- Ну, чего-то подобного я и ожидал, - заметил Данкэн. - Старику нужно прийти в себя
и приготовиться к защите.
- Похоже на то, - мрачно согласился господин Шальган.
Я тем временем тихонько отозвал Карну, и мы оставили внимающих теряться в
догадках и строить предположения. Нам же было необходимо обсудить нечто, их совсем не
касающееся. И не только обсудить...
К моему удивлению, мы миновали дверь Карны, и я спросил - почему.
- Мыши, - объяснила она. - Как раз накануне твоей... пропажи я попросила, чтобы
меня переселили в другую комнату.
Я кивнул. Теперь понятно, почему записку не нашли.
Больше в тот день я не занимался делами, связанными с гостиницей. Не было времени.
ДЕНЬ СЕМНАДЦАТЫЙ
После завтрака все мы остались в Большом зале Слуги убрачи со стола, и теперь
наступило время, когда должны были прозвучать объяснения.
Мугид даже в такой, казалось бы, необычный день не переменил своего одеяния: он
по-прежнему оставался в серой хламиде, с неизменным нарагом на поясе.
- То, о чем вы внимали вчера, господа, до сих пор было известно лишь небольшому
количеству людей, - заявил он, начиная свой рассказ. - История Крина, как правило,
подается в современных научных трудах без упоминания о той роли, которую сыграли в ней
древние Боги Ашэдгуна. Мы, повествователи, являемся теми немногими, кто хранит правду
о подобных событиях и несет ее через века. Поэтому мы обладаем некоторыми
способностями, не свойственными обыкновенным людям. Среди подобных способностей -
возможность почувствовать, где находится тот или иной внимающий. Это не означает, что я
все время осведомлен об этом. Просто при необходимости и определенном напряжении с
моей стороны я могу сие выяснить. Что и произошло позавчера утром.
Дабы вы не волновались, я солгал вам, сам же озаботился тем, чтобы возвратить
господина Нулкэра, - вежливый кивок в мою сторону, - обратно. Были посланы слуги (как
вы понимаете, сам я не мог отлучиться).
Они отыскали нашего беглеца в состоянии, близком к умопомешательству. Видимо,
сказалось нервное напряжение последних дней, проведенных им в коридоре. С трудом
доставили в башню и пошли звать меня. Господин же Нулкэр в это время... хм... несколько
поторопился с выводами и принялся кричать.
Мугид выдержал паузу, чтобы все мы как следует прониклись сказанным.
- Что же касается объяснений господина Нулкэра, то, думаю, он захочет дать их мне
одному, чтобы не отнимать понапрасну ваше время. Не так ли?
Я взвесил все "за" и "против". Было ясно, как день, что рассказ старика шит белыми
нитками. Однако же он хочет переговорить со мной наедине. Боится, что я стану задавать
опасные вопросы? Хочет договориться?
Только сейчас я понял, что вполне могу поторговаться с ним. Сумка в обмен на книгу.
Книга, конечно, не моя, но ведь и господин Чрагэн не является ее законным обладателем. К
тому же останется перевод, который я смогу отдать "академику" в качестве компенсации.
Я согласился.
Зато свое несогласие выразил тот, от кого ожидать подобное можно было меньше
всего. Господин Шальган, "генерал в отставке".
- Минуточку, - сказал он, и родившиеся было шепотки вновь затихли. - Минуточку.
Напомню вам, уважаемый господин Мугид, один эпизод из вашего же повествования. То
место, где Пресветлый Талигхилл вспоминает о случившемся с ним. Это ведь он был в теле
господина Нулкэра, не так ли?
- Не знаю, - пожал плечами повествователь. - Как вам известно, Пресветлому
Талигхиллу снились необычные сны. Возможно, то, о чем идет речь, - лишь один из них....
Кстати, господа, я совершенно забыл! Вчера, когда слуга отозвал меня, я получил весьма
утешительное сообщение. Да вот, можете сами слышать.
В голосе Мугида скользнуло едва заметное облегчение.
Мы слышали. Все мы слышали это - отдаленный звук мотора.
- Неужели спасатели?! - воскликнула госпожа Валхирр.
- Думаю, если вы подниметесь на колокольню, то сами сможете в этом убедиться, -
заметил Мугид.
Как грубо он сыграл, - восхищенно подумал я. - Но ведь получилось!
Внимающие вскочили и поспешили к лестнице, все до одного. Остались я да старик.
- Итак, - сказал Мугид и внимательно посмотрел на меня.
Я кашлянул и опустил взгляд. Говорить с повествователем не хотелось, тем более -
рассказывать, как все было на самом деле.
- Можете ничего не объяснять, - неожиданно сказал он. - Я и так все знаю. Если
пожелаете, поговорим после последнего сеанса. Сейчас же скажите мне лишь одно: где
фолиант?
Я взвесил все "за" и "против" и...
- Молчите! - прогремел за моей спиной голос. - Молчите, юноша! А вы, уважаемый,
постарайтесь сделать так, чтобы ваши руки были у меня на виду.
- Вот уж от кого не ждал подобного, так это от вас, господин Чрагэн, - невозмутимо
заявил старик. - И что же вы собираетесь делать с этим пистолетом, а?
- Стрелять, если понадобится.
Я постарался не шевелиться: он не сказал в кого.
- Что вам нужно? - осведомился Мугид.
- То же, что и вам. Фолиант. Вы ведь его перевели, Нулкэр, не так ли?
Я медленно кивнул.
- Где он?
- У меня в комнате.
-
...Закладка в соц.сетях
