Жанр: Электронное издание
178_218
...змом"
". И почему в этом мировом механизме, подобном бесконечности,
"все сферы движутся вокруг Солнца, расположенного как
бы в середине всего, так что около Солнца находится центр мира" ^,
остается непонятным. Ведь, как доказывал Кузанец, "у бесконечной
сферы нет центра, или он всюду". Может быть, это была дань Коперник
а Пифагору и Платону, а может быть, был прав и Осиандер -
Коперник построил адекватную модель только для одного известного
ему мира - нашей Солнечной системы. Дело в том, что эта
модель была истинна математически, во всяком случае, для XV в.,
и лишь натурфилософски - ложна.
Однако натурфилософская сторона была неспособна - ни тогда,
ни сейчас - поколебать истинность математической. Копернику
для преодоления натурфилософского заблуждения - "в бесконечной
Вселенной существует центр и находится он вблизи Солнца" -
оставалось сделать всего один шаг - признать, что самих Солнц
^ Там же. С. 34.
^ Там же. С. 35.
^Там же. С. 41.
" Там же. С. 13.
^ Там же. С. 420.
200 А.Н.ПАВЛЕНКО
существует бесчисленное множество и поэтому не существует ник
аких центров мира. Этот шаг, который позднее за него сделает
Дж.Бруно, он, как мы это сейчас можем предположить, совершить
не мог по той простой причине, что для этого пришлось бы радик
альным образом отказаться от столь близкого ему пифагореизма и
платонизма. Марсилио в нем побеждает Пико. Последующая история
любопытным образом подтверждает эту близость платонизму:
спустя столетие, в 1642 г. кембриджский платоник Генри Мор изд
ает свое сочинение - поэму под названием Psychathanasia Platonica:
or a Platonicall Poem of the Immortality of Souls, которая, по
мнению С.А.Станденбаура, является копией фичиновской Theologia
Platonica: de Immortalitate Animorum^, опубликованной в
1482 г. Одна из песен поэмы Г. Мора посвящена гелиоцентрической
системе Коперника. В первой и второй песнях III книги Г. Мор
показывает, что Солнце является высшим среди тел и независимым
от них^.
Итак, мы видим, что тот багаж воззрений на мир и человека, который
был накоплен к XVI в., остается разрозненным и не получает
логического завершения. Кузанец объявил, что Вселенная бесконечн
а, но его математические аналогии можно считать неудовлетворительными,
хотя бы потому, что сама математика - если его математику
вообще можно считать математикой XV в. - получает у него
второстепенное значение. С другой стороны, Пико делла Мирандол
а, объявивший в речи "О назначении человека" и в работе "Против
астрологии" свободу человека абсолютно автономной как по отношению
к миру материальному, так и по отношению к интеллекту,
а его свободное творчество - "третьим царством", решает эти вопросы
преимущественно в этической и эстетической плоскости. И,
наконец, с третьей стороны, Коперник "рациональным способом"
доказывает истинность гелиоцентрической системы, сохраняя за
миром его центр и крайнюю сферу. Сама история нуждалась в человеке,
который объединил бы эти взгляды в одно мировоззрение,
пусть не абсолютно цельное и оригинальное, но зато отражающее
суммарный взгляд целой эпохи - эпохи Возрождения. Таким человеком
оказался Джордано Бруно. Пройдя путь от монаха-доминик
анца до мученика Возрождения, Бруно оставил по себе славу
неуживчивого бунтаря-одиночки, уже в юные годы испытавшего
^ Standenbaur С. A. Galileo, Aicino and Henry Move's Psychatanasia// Journal
of the History of Ideas. N. Y., 1968. Vol. 29. P. 565.
^ Ibid. P. 575.
АНТРОПНЫЙ ПРИНЦИП 201
влияние "docta ignorantia" и посвятившего свою жизнь формиров
анию нового взгляда на мир и Вселенную.
Взгляды Бруно в интересующем нас разрезе можно свести к следующим
положениям, почерпнутым из двух его работ: "О бесконечности,
Вселенной и мирах" ^ и "О причине, начале и едином"
^. Не сохраняя установки Пико на "согласие между Платоном
и Аристотелем"^ Бруно встает на платоновские позиции и
продолжает критику схоластического аристотелизма: "Относительно
того, что он (Аристотель. - А.П.) говорит по поводу собственных
мест тел и ограниченном верхе, низе и центре, я хотел бы знать -
против кого он аргументирует? Ибо все те, которые принимают
бесконечную величину тела, не принимают в ней ни центра, ни
края" ^. Поэтому, заключает Бруно, повторяя аргументы Кузанца
и Коперника, "Земля является центром не в большей степени, чем
какое-либо другое мировое тело" ^. Соединив убеждения Кузанца о
бесконечности Вселенной и коперниканский гелиоцентризм, Бруно
совершает тот шаг, который не удался Копернику или был им намеренно
- как пифагорейцем - опущен. Он признает, что "небо,
следовательно, единое, безмерное пространство, лоно которого содержит
все, эфирная область, в которой все пробегает и движется.
В нем - бесчисленные звезды, созвездия, шары, солнца и земли,
чувственно воспринимаемые; разумом мы заключаем о бесконечном
количестве других. Безмерная, бесконечная вселенная составлен
а из этого пространства и тел, заключающихся в нем" ^.
Земной наблюдатель оказывается точно в таком же положении, в
каком мог бы оказаться наблюдатель лунный или любой другой.
"Существуют, - говорит Бруно, - следовательно, бесчисленные
солнца, бесчисленные земли, которые крутятся вокруг своих солнц,
подобно тому, как наши семь планет кружатся вокруг нашего
солнца" ". Фактически Бруно совершил экстраполяцию математической
модели Коперника на бесконечную Вселенную. Но если Коперник
создавал свою "более рациональную", чем птолемеевская,
систему, все-таки опираясь на наблюдения видимого неба, то Бруно
^ Бруно Дж. О бесконечности, Вселенной и мирах. М., 1936.
^ Бруно Дж. О причине, начале и едином. М., 1934.
^ Giovanne Picco della Mirandola. Oration on the Dignity of Man// The
Renaissance Philosophy of Man. Chicago, 1948. P. 245.
^ Бруно Дж. О бесконечности, Вселенной и мирах. С. 96.
^ Там же. С. 97.
^Там же. С. 128.
^ Там же. С. 131.
202 А.Н.ПАВЛЕНКО
как имеющий дело с бесконечным миром оказывается в положении
человека, строящего гипотетическую схему и поэтому вынужденного
отдавать предпочтение "наблюдению разумному" перед
"наблюдением чувственным". В самом деле, на каком основании
мы можем заключать, что в невидимых мирах тоже существует
"бесчисленное множество солнц"? Аргумент, который выдвигает
Бруно, сводится к следующему: "Не противоречит разуму (курсив
мой. - А.П.) также, чтобы вокруг этого солнца кружились другие
земли, которые незаметны для нас или вследствие большой отдаленности
их, или вследствие их небольшой величины..." ^ Доведя
до логического завершения свою экстраполяцию, Бруно, наконец,
приходит к совершенно неожиданному для своего времени выводу:
"Другие миры, следовательно, так же обитаемы, как и этот!" ^.
Это был столь серьезный удар по библейскому преданию о сотворении
мира, венцом которого является земной человек, что влияние
его сохраняется по сей день. Ведь известно, что, согласно устоявшемуся
взгляду христианства на цель создания мира Богом из ничего
"E^obxovrov" (II Маккав. VII. 28), он творился ради человека.
Человека Бог благословил сделаться соучастником своих божественных
благ^. Если Коперник нанес математически выверенный
удар по гео-топоцентризму, то Бруно - по антропоцентризму.
Ситуация, инициированная Коперником и Бруно, привела, с нашей
точки зрения, к парадоксу, точный смысл которого может
быть уяснен только после того, как будет поставлена последняя
точка в эволюции, или, скорее, метаморфозах воззрений Кузанца и
Коперника.
Действительно, Бруно не был ни профессиональным астрономом,
ни профессиональным математиком, поэтому все положения его
концепции носили философский или натурфилософский характер.
Идея, высказанная еще Кузанцем, об относительном характере движения
нуждалась не просто в констатации, но в доказательстве и
обосновании. Было необходимо представить "мудрость природы" и
"разум, пронизывающий Вселенную", в устойчивом, повторяющемся
и необходимом виде. Другими словами, должно было появиться
нечто, что имело бы для разума человека XVI-XVII вв. столь же
непреложное свидетельство истины, какое имело для человека средневекового
Откровение или свидетельство веры. Этим "нечто" стали
^Там же. С. 132.
^Там же. С. 160.
""Несмелое В. Догматическая система св. Гр. Нисского. Казань. 1886.
АНТРОПНЫЙ ПРИНЦИП 203
законы природы, или принципы, в соответствии с которыми она
устроена, законы и принципы, открытые и установленные Галилео
Галилеем. "Кто устремляется к высшей цели, - говорит Галилей в
"Диалоге о двух системах мира", - тот занимает более высокое
место; вернейшее же средство направить свой взгляд вверх - это
изучать великую книгу природы, которая и составляет настоящий
предмет философии" ^. "Естественные вещи" - вот то, на что напр
авлен интерес Галилея. А из этих естественных вещей на первое
место "должно быть поставлено устройство Вселенной" ". Ведь изуч
ая устройство Вселенной, исследователь познает целое, в отношении
частей которого "должен господствовать наивысший и наисовершеннейший
порядок" ". Но познавая этот великолепный порядок,
ученый-философ XVII в. читает книгу природы, ибо сама она
"является творением всемогущего художника" ^. Так опосредованно
ученый-философ постигает замысел Бога-в его творении. Однако
сотворенная однажды Богом природа становится автономной.
Библия и природа для Галилея уже стали разными книгами.
Природа дистанцируется от Бога в том смысле, что становится ему
творчески равновеликой: "Я предполагаю, - говорит Галилей в "Посл
ании к Франческо Инголи", - что части Вселенной расположены
в отличнейшем порядке, так что никакая из них не находится вне
своего места; а это то же самое, что сказать, что природа и бог превосходно
расположили все, что ими построено" " (курсив мой. - А.П.).
Однако Галилей, как и его ученые предшественники, строго разделяет
мир, чувственно наблюдаемый, и мир, усматриваемый разумом.
Наблюдение или усмотрение разумом сущностных сторон природы
и Вселенной, по преимуществу математически выражаемых,
есть то, на что следует ученому направлять свои усилия. Галилей,
как и Коперник, не скрывает своих симпатий в отношении пифагореизм
а: "То, что пифагорейцы выше всего ставили науку о числ
ах, и что сам Платон удивлялся уму человеческому, считая его
причастным божеству потому только, что он разумеет природу чисел,
я прекрасно знаю и готов присоединиться к этому мнению..." ^
Через эту "двойственность" наблюдателя преломляется и сама те"
Галилео Галилей. Избр. труды: В 2 т. М., 1964. Т. 1. С. 99.
^ Там же.
" Там же. С. 115.
"* Там же. С. 99.
" Там же. С. 93.
^Там же. С. 107.
204 А.Н.ПАВЛЕНКО
ма наблюдателя, интересующая нас в данной работе. Так, вопрос о
месте земного наблюдателя, находящегося в центре вращающегося
небосвода и принимающего свою собственную неподвижность за истинную,
Галилеем уже специально не рассматривается как считающийся
если и не решенным однозначно, то во всяком случае - общеизвестным.
В связи с этим Галилей приводит аргументы только
в защиту Коперника и его системы.
Более интересными представляются его рассуждения о природе
движения и открытом им законе инерции. Из этих рассуждений
становится очевидным, что все "опыты" у Галилея рационально
нагружены. Из наблюдения за падением камня с мачты корабля или с
вершины башни совсем не следует, что падающий камень движется
"двумя движениями". Более того, Галилей вынужден брать у перип
атетиков факт, служащий опровержением движения земли - необходимость
падения камня не вертикально, а по наклонной траектории,
- и превращать этот факт в подтверждающий концепцию
Галилея. Этого наклонного падения не происходит, по мнению Галилея,
вследствие того, что "Земля вращается вокруг оси как целое", а
камень является частью целого. Следовательно, то движение камня,
которое "подтверждает" движение земли, - ненаблюдаемо. Букв
альное чувственное наблюдение здесь оказывает плохую услугу, так
как не ведет к истинному представлению, а, наоборот, удаляет от него.
"Отсюда, - говорит галилеевский Сальвиати, - так как условия
Земли и корабля одни и те же, следует, что из факта всегда отвесного
падения камня к подножию башни нельзя сделать никакого заключения
о движении или покое Земли" ". Ведь тот камень, "который
находится на вершине мачты, не движется ли он, переносимый кор
аблем по окружности круга, вокруг центра..." ^
Таким образом, Галилей приходит, во-первых, к необходимости
признания существования инерциального движения, а, во-вторых,
к необходимости сложения движений при объяснении падения
камня: "Так как причина движения, которая должна была бы ослабев
ать под влиянием нового воздействия, не единственная, но их имеется
две, друг от друга отличные, из коих тяжесть стремится только
влечь тело к центру, а вложенная в него сила - водить вокруг
центра, то не остается никаких оснований для уменьшения сообщенного
телу импульса" ^ Аналогичным оказывается обращение к
" Там же. С. 243.
"" Там же. С. 247.
"" Там же. С. 248.
АНТРОПНЫЙ ПРИНЦИП 205
чувственному наблюдению, приводимое Сальвиати во "Втором
дне" ^. Вывод Галилея однозначен: "Лучше, стало быть, оставить
видимость (курсив мой. - А. П.), в отношении которой мы все согл
асны, и постараться посредством рассуждения или подтвердить
реальность предположения, или разоблачить его обманчивость" ".
Итак, мы видим, что те аргументы, который Николай Кузанский,
Коперник и Бруно приводили в качестве только убедительных
догадок для обоснования вращения Земли, у Галилея получают
форму закона инерции и выводимых из него следствий (сложение
движений). Полученные следствия, в интересующем нас разрезе,
могут быть сведены к следующим положениям:
а) Закон инерции, как и любые законы, которым подчиняются
"естественные вещи" в природе, независим от наблюдателя, как во
времени, так и в пространстве.
б) Наблюдатель (в данном случае - человек) и место наблюдения
(Земля) более не занимают центрального, т.е. исключительного
места во Вселенной.
А идея, высказанная Бруно, позволяет сформулировать третье
положение.
в) Наблюдателей, а равно и "центральных мест" во Вселенной может
быть бесчисленное множество. Эти три положения, если оставить
за скобками их формальную точность, передают содержательно
смысл упоминавшегося Картером "принципа Коперника". Однако
дальнейшее продвижение может оказаться малопродуктивным, если
не раскрыть существо парадокса, о котором упоминалось выше.
В самом деле, в эпоху Возрождения встретились различные культурные
течения античности и средневековья, которые, претерпев изменения,
определили ход истории, в том числе и научной, на многие столетия
вперед. Так, например, до сих пор осталось без должного внимания
прокламируемое Пико "третье царство" свободы человеческого
творчества. По мнению Пико, Бог "произвел человека как создание с
неопределенной природой и поместил его в центральное место в мире..."^
Пауль Кристеллер, написавший введение к английскому изданию
"Речи" Пико, отмечает, что "Фичино в его Theologia Platonica
придал особую философскую значимость концепции универсальности
человека и его центрального места во Вселенной. Пико, который, несомненно
был хорошо знаком с большинством ее отдельных положений,
^ Там же. С. 353.
ei Там же. С. 354.
^ Giovanni Pico delta Mirandola. Oration on the Dignity of Man. P. 224.
206 А.Н.ПАВЛЕНКО
ввел, однако, новый важный элемент. Он обратился не столько к универс
альности человека, сколько к его свободе. Человек есть только творец,
чья жизнь определяется не природой, но его свободным выбором; и
такой человек... существует вне иерархии (природного мира. - А.П.)
как некий самостоятельный мир" ".
Человек, в концепции Пико, становится само-созидательным и
само-законодательным через утверждение собственной свободы, а
поэтому получает исключительное положение', становится "неким
самостоятельным миром", как резюмирует Кристеллер. Этот же
пафос не творческой, а, скорее, бунтарской человеческой свободы
мы обнаруживаем неоднократно и у Бруно. Такая двойственность
результатов Возрождения и позволяет сформулировать парадокс
относительно понимания места и значимости наблюдателя-человека
в XV-XVII вв. Суть парадокса в следующем:
Утверждение первое: наблюдатель (человек) не занимает исключительного
места во Вселенной (Кузанец, Коперник, Бруно, Галилей).
Утверждение второе: наблюдатель (человек) занимает исключительное
место во Вселенной (Пико, отчасти Бруно).
Указание на смешение понятий "наблюдатель" и "человек" не
может считаться убедительным, ибо мы уже отмечали: как во времен
а Коперника, так и во времена Картера ни наука, ни философия
не имели достоверного свидетельства в пользу присутствия во
Вселенной иного наблюдателя, поэтому под наблюдателем всегда
явно или неявно подразумевался человек. Тогда почему один и тот
же человек лишается исключительного положения в первом случае
и наделяется им во втором? Приблизить нас к ответу на этот вопрос
может содержание второй известной работы Пико "Против
астрологии", в которой он выступает против зависимости человека
от природных процессов, звездного неба, Вселенной вообще, от
судьбы. Но ведь это и есть по существу полный разрыв с платонизмом.
Античные ананке и мойры, признававшиеся Платоном, вообще
не правят человеком, человек у Пико не знает судьбы и удела.
Космос и человек перестают быть единым и цельным образованием,
став отдельно "царством природы" и отдельно "царством человеческой
свободы". Человек становится предметом отдельной Studia
Humanitatis, а наступающая эпоха получает название Гуманизма.
Итак, мы обнаруживаем, что решение парадокса становится возможным
при раскрытии взаимозависимостей "обеих исключительностей".
Оно заключается в том, 410 раз законы природы независимы
^KristellerP. О. Introduction// The Renaissance Philosophy of Man. P. 219.
АНТРОПНЫЙ ПРИНЦИП 207
от наблюдателя (человека), то справедливо и обратное: человек в
области своей свободы независим от природы.
В эпоху Возрождения мы сталкиваемся с совершенно поразительной
ситуацией. Сохраняя античную, преимущественно платоновскую,
лексику и риторику, нарождающаяся наука освобождается
"для истинного постижения книги природы" от всего человеческого,
от антропоморфизма, а сама природа - от антропоцентризма. Достиг
ается идеал "чистой природы*. Цельный мир платоновского,
вообще античного космоса буквально разрывается на наблюдателячеловек
а и природу-универсум. С другой стороны, сохраняя все ту
же платоновскую лексику, нарождающийся гуманизм идет в противоположном
направлении - он освобождается для "истинного
постижения сущности человека" от всего природного, от натуроили,
точнее, космоцентризма вообще. Достигается идеал "чистой
человеческой свободы". Цельный мир Космоса разрывается на свободного
человека и "утопающую в необходимости природу". Что это
была за свобода, весьма проницательно подмечает И. Ю. Подгаецкая,
говоря о поэзии Возрождения: "Различие поэзии Средних веков и
Возрождения следует начать с повсеместности провозглашения поэт
ами и гуманистами Возрождения "универсальности человека" -
понятия, за которым стоит новый идеал человеческого существования
в мире. Отличие его от средневекового идеала - "праведника",
"простеца", "аскета" или "рыцаря" велико, так как идеалу смирения
противопоставляется идеал гордыни. Разительность этого отличия
обнаруживается даже при сопоставлении названий средневекового
трактата "Об убожестве состояния человеческого" (1195) кардинала
Лотаря и возрожденческих трактатов "О достоинстве и великолепии
человека" (1452) Джаноццо Манетти или "Речи о достоинстве
человека" (1489) Пико делла Мирандола" ^
Можно без преувеличения сказать, что, невзирая на. все фичиновские
штудии, основным результатом Возрождения было достижение
разорванности цельного мира на отдельно человека (наблюд
ателя) и природу (Вселенную). Истоки дильтеевского разделения
наук следует искать, по всей видимости, в пиковской "Речи". Мы
можем со всей определенностью констатировать факт взаимозависимости
появления Принципа Коперника и принципа Пико, заложившего
основы Гуманизма. Мир, Вселенная оказались разделенными
на природу и человека.
^ Подгаецкая И. Ю. Поэты Возрождения// Поэты Возрождения. М., 1989.
С. 6-7.
208 А.Н.ПАВЛЕНКО
И здесь мы вплотную подошли к основному предмету настоящей
работы. Какое отношение имеет выявленная парадоксальность плодов
Возрождения к религиозным истокам антропного принципа?
Чтобы на него удовлетворительно ответить, необходимо хотя бы
коротко суммировать сказанное. Итак, путь, проделанный человеком
в познании себя и окружающего мира, можно выразить, не
претендуя на строгость, в следующих положениях.
1. Пантеизм, привнесенный Кузанцем, с одной стороны, растворяет
Бога в природе, с другой стороны, делает эту природу почти
равновеликой Богу, "конкретно бесконечной".
2. Mundus, как еще античный хооцо^, перестает быть гармоничным
и прекрасным как именно подобие Бога-Демиурга, превращаясь
из совершенного тела-организма в объемлющее все - вместилище.
Космос становится универсумом - единством всего во вместилище.
Сохраняя в себе одну только черту античного Космоса -
его единство - универсум превращается, пользуясь гесиодовской
терминологией, в оскопленный космос: безжизненный и бесплодный.
3. Коперник доказывает несостоятельность птолемеевской, шире
- античной, парадигмы геоцентризма, тем самым предложив не
просто иную, более рациональную схему мира, но поставив под
сомнение всю христианскую доктрину творения мира Богом ради
человека.
4. Бруно доводит идею Коперника до логического завершения:
поскольку Земля - не центр, постольку центра вообще не существует,
и, следовательно, человек есть лишь одно из многих существ
во Вселенной.
5. Галилей довершает проделанную предшественниками работу,
отказавшись от пантеизма и наделив природу самостоятельной
творческой способностью. Природа устроена наисовершеннейшим
образом, и задача истинного ученого-философа - постигать это совершенство
в открываемых законах и зависимостях.
6. Но поскольку природа постижима в законах, постольку она
больше не божественна, она разобожествлена. Ученый, по словам
Галилея, должен иметь дело только с "естественными процессами",
уметь их математически пред-ставить как последовательность определенных
естественных зависимостей. Его опасения понять можно:
сверхъестественное не поддается математическому пред-ставлению
и закономерному описанию именно как чудо, как исключение
из естественного ряда событий. Наука после Галилея имеет дело с
разобожествленной природой. Пантеизм, этот далекий отголосок
тимеевского платонизма, неоплатонизма и Каббалы, перестает быть
АНТРОПНЫЙ ПРИНЦИП 209
последней скрепой природы-универсума, объединявшего еще и
космос, и человека в одно целое.
7. Природа обладает в отношении к Богу такой автономией (Галилеи),
какой обладает в отношении к нему и человек (Пико). Мир
разделен на царство природы и царство свободного человеческого
духа.
8. Главный вывод данного радела заключается в том, что и человек,
и природа автономны в отношении друг к другу и к Богу. Цельный
Космос античности умер вместе с прокламированием нового
"назначения человека" и первыми открытиями Галилея. Пути человек
а (его свободы) и природы разошлись. И хотя обращение к
античности дало колоссальный выход человеческому творчеству,
можно сделать и несколько неожиданный вывод: Возрождение,
именно так, как оно замысливалось в Theologia Platonica, - как возрождение
платоновской античности - не состоялось. Получилось
нечто совершенно иное, а в целом, как это видно из обсуждаемого
вопроса - прямо противоположное античности. Античность возрожд
алась в иной бытийной реальности и иным человеком. Безусловно,
за скобками остается вопрос: могло ли произойти иначе?
Однако несомненным остался тот обобщающий урок, который вынесл
а история: мотивы (цели) и результаты всякого возрождения
противоположны. Более того, сама интенция "возрождения" в его
временном измерении не могла не опираться на заложенную в ней
же античную аисторичность. Оно не удалось еще и потому, что
прививалось к христианскому стволу, находящемуся под знаком
разворачивания истории во времени.
Такой взгляд подтверждается тем, что человек отныне должен
был как наблюдатель всячески элиминировать свое существование
в познании природы во имя получения достоверного знания о ней,
и, наоборот, природа, ее необходимость не должна была мешать
развертыванию его свободного творческого потенциала. Таким обр
азом, была осуществлена десакрализация природы вплоть до
"только естественных вещей"; позднее эта судьба постигла и самого
человека. Это как раз то состояние, в котором человек вступал в
новое время. На этом пути были достигнуты такие результаты,
масштабность которых сегодня еще только начинает проясняться.
Наиболее интересным является тот факт, что, встретившись в XX в.
с необходимостью восстановить цельность мира, хотя бы в ее физическом
выражении, европейская наука вынуждена сделать допущение,
прямо противоречащее убеждениям ученых Возрождения, а
именно связать процессы в универсуме-природе с фактом сущест210
А.Н.ПАВЛЕНКО
вования наблюдателя-человека. Наука XX в. вынуждены была для
объяснения фундаментальных свойств мира выдвинуть антропный
принцип. И выдвинуть его отнюдь не для того, чтобы "необходимо
дополнить" принцип Коперника. Другая по отношению к Возрождению
реальность требует других взглядов для ее понимания.
Антропный исторический принцип
Успехи физики и космологии начала двадцатого столетия имели
два существенных для нас результата. Первый состоит в том, что в
рамках космологии была осмыслена эволюция физической Вселенной,
которая поставила ученых перед необходимостью признать
фак
...Закладка в соц.сетях
