Жанр: Электронное издание
12_43
...овоцирующая его. Собирание,
издание, толкование и создание разного рода поэтических текстов,
которым приписывается сакральное значение, - одна из основных
задач, стоящих перед данной институцией. В рамках такой
институции и должна мыслиться деятельность Феагена.
7. "Священные тексты"
и рационалистическая картина мира
Тот же Феаген дает нам возможность представить, как можно было
канализовать и утилизовать попытки дать рационалистическую
картину мира, не позволяя в то же время рационалистическому
напору уничтожить традиционные ценности. Припомним физические
аллегории Феагена и учение о стихиях в "Орфической поэме"
Ономакрита и попытаемся представить, к каким последствиям для
самих рациональных подходов они привели.
СТАТУС НАУКИ В ОРФИКО-ПИФАГОРЕЙСКИХ КРУГАХ 38
"Рассказ о богах совершенно неудобен и непристоен: мифы, которые
он [Гомер] рассказывает о богах, непристойны. Одни находят
оправдание этого обвинения в манере выражения, полагая, что
все это сказано аллегорически о природе элементов. Например,
противоборствами богов [аллегорически выражено противоборство
элементов]. Так, сухое, по их словам, сражается с влажным, горячее
- с холодным, легкое - с тяжелым. Кроме того, вода гасит
огонь, а огонь иссушает воду. Точно так же и между всеми элементами,
из которых состоит Вселенная, существует противоположность
[=враждебность], и частично они подвергаются уничтожению в какой-то
момент, а все в целом пребывает вечно. Их [элементов]
"битвы" он [Гомер] и излагает, называя огонь Аполлоном, Гелиосом
и Гефестом, воду Посейдоном и Скамандром, луну Артемидой, воздух
Герой и т.д. Сходным образом он дает иногда имена богов и
состояниям [духа]: разуму (фрбуцо^) - имя Афины, безрассудству
- Ареса, вожделению - Афродиты, речи - Гермеса, и присваив
ает их им. Таков этот способ оправдания [Гомера] со стороны стиля;
он очень древний и берет начало от Феагена из Регия, который первым
написал о Гомере" (8, 2).
"Ономакрит в Орфических стихах [полагал началом всех вещей]
огонь, воду и землю" (IOdBI).
Когда оказывается, что гомеровские поэмы целиком посвящены
рассуждению об элементах природы и за перипетиями сюжета угадыв
ается борьба сухого и влажного, горячего и холодного, тяжелого
и легкого, когда отдельные боги оказываются символами элементов
- огонь называется Аполлоном и Гефестом, вода Посейдоном,
воздух Герой и т. д., когда помимо того создаются гексаметрические
тексты, непосредственно описывающие строение мира из тех
или иных стихий, тогда мы можем сказать, что между непосредственной
реальностью и способом ее осмысления появляется прослойка
в виде самостоятельно культивируемой группы авторитетных текстов,
подлежащих изучению и толкованию ради них самих и ради
совершенствования в такого рода интеллектуальной деятельности,
что предполагает и самостоятельное творчество, не имеющее решительно
никакого смысла вне рамок созданной институции.
Опознание и выделение такой прослойки, на мой взгляд, имело
принципиальную важность для осознания совершенно специфического
и автономного характера интеллектуальной деятельности,
впервые отделенной - благодаря соответствующей институции -
от решения практических задач. Рационалистические концепции,
призванные по-новому ориентировать человека в мире, получают,
2-1610
34 Ю.А.ШИЧАЛИН
таким образом, свое место в системе традиционных ценностей, а не
наряду с ней, и уже не разрушают, а подкрепляют ее.
8. Педагогический аспект культивирования "священных
текстов"
Наконец, необходимо обратить внимание еще на один принципи-
ально важный момент, связанный с культивированием эпической
литературы (включая создание орфических поэм и "Священных
речей") в специально создаваемых институтах, какими были собр
ания интеллектуалов при дворах тираннов и в значительно более
высокой степени - пифагорейские кружки.
Одной из важнейших функций, впервые сознательно и последов
ательно закрепляемых за литературной продукцией, была функция
педагогическая. Осознание важности и особенной значимости
педагогической функции текстов могло приводить к известной нез
ависимости даже от традиционно авторитетных текстов, в том
числе от поэм Гомера. И здесь принципиальную роль играл как раз
тот факт, что культивирование традиционного эпоса сопровождалось
интенсивным самостоятельным творчеством. Согласно Диогену
Лаэртию (VII 6), Пифагор написал три сочинения: "О воспитании",
"О государстве", "О природе", или, по другим источникам,
"О вселенной" в гексаметрах, "Священное слово", которое начинается
так: "Юноши, свято блюдите в безмолвии все эти речи...". Так
это или нет по отношению именно к Пифагору (хотя, по существу,
- скорее всего так), но мы видим, что в пифагорейских кружк
ах самостоятельное поэтическое творчество было призвано за счет
создания новых текстов компенсировать недостатки традиционных,
дополнить их и в известной мере заместить '".
Обратить внимание на очевидную педагогическую направленность
деятельности пифагорейских кружков, на мой взгляд, важно
потому, что она объясняет постепенный переход от собственно риту
ального функционирования создаваемых сакральных текстов к
их автономному функционированию в качестве учебных в пифагорейских
кружках, явившихся прообразом философской и научной
школы. При учебном толковании авторитетного текста приходится
^ В связи с этим интересно заметить, что подчеркнутое неприятие Платоном
Гомера и изгнание его из идеального государства имело в своей основе то
же стремление регламентировать образовательный процесс в создаваемом им
искусственном организме, имеющем целью культивировать благочестие и
науку.
СТАТУС НАУКИ В ОРФИКО-ПИФАГОРЕЙСКИХ КРУГАХ 35
объяснять, почему он именно таков, что, в свою очередь, предполаг
ает мысленную опору на некий идеальный образец, которому данный
текст в той или иной степени соответствует. Наличие этого
мысленного образца, сознательно конструируемого в ходе работы
над текстом, неизбежно предполагает в дальнейшем его известную
независимость, а впоследствии и полную автономность.
Наряду с узкой апологетической задачей в подходе того же Феаген
а к гомеровскому тексту, вызвавшей к жизни аллегорический
метод его толкования, в связи с изучением и преподаванием текста
очень быстро возникают более общего характера задачи, приведшие,
как мы видим, к возникновению грамматики. А возникая, та или
иная наука очень быстро начинает оснащаться соответствующим
инструментарием, в частности, разрабатывать специальную терминологию
и создавать учебные пособия.
о. Учебный процесс и возникновение математики
Переходя к кардинальному вопросу о том, каковы были условия
возможности возникновения математики как автономной науки в
пифагорейских кружках, я хочу подчеркнуть, что одним из таких
условий было несомненное наличие в них учебного процесса. В
связи с этим хочу привести одно замечание проф. А. И. Зайцева о
возникновении математической терминологии: "Сабо неправ, когда
пытается доказать, что общие термины, связанные с математическими
доказательствами, восходят к философской диалектике. Для
терминов сйт-лца, ^'(оца, ЬцоХбупца, (постулат, аксиома, соглашение)
мы можем с одинаковым успехом предполагать происхождение
и из философской беседы, и из преподавания математики, ибо
о формировании такого рода терминов в условиях преподавания
математики с учетом точки зрения обучающегося прямо свидетельствует
Аристотель (Anal. post. 1 10, 76 b 25 sqq.). Что же касается
термина 9ей)ртцш (букв. "видимое"), то его значение в математике
явно восходит к наглядности геометрического доказательства,
пользующегося чертежом, а не к философской диалектике" ^.
Как представляется, не только для объяснения возникновения научной
терминологии, но и для возникновения самой науки par
exellence - математики (цс(9^ц(хта от цаувйуш - "научиться") наличие
процесса преподавания в рамках соответствующего института
является безусловно необходимым. И если мы с этой точки зрения
"' Зайцев А. И. Культурный переворот в Древней Греции VIII-V вв. до и. э.
С. 187.
36 Ю.А.ШИЧАЛИН
припомним, чем школа Пифагора безусловно отличается от предшествующей
"школы" ионийцев, согласно античным авторам (разумеется,
не исходившим из предлагаемой здесь точки зрения), то наличие
обучения (учебного процесса) у пифагорейцев бросается в
глаза, причем это единодушно отмечается как в ранних, так и в
поздних свидетельствах.
Гераклитовская яоХищабПп как основное качество Пифагора наряду
с Гесиодом, Ксенофаном и Гекатеем, конечно, не прямо свидетельствует
об этом; но общий характер отношения Гераклита к
Пифагору скорее предполагает, нежели исключает, что Пифагор,
собравший множество сочинений, щеголял своей эрудицией словно
мудростью прежде всего перед учениками (frg. 17 Marcovich = 22 В
129 DK)32.
Конечно, из свидетельства Геродота (IV 95-96) о том, ,что Залмоксис
общался с Пифагором, который назван "не самый слабый
эллинский мудрец"(ЕШ1У(оу oi)x аабе^ататос ooq"i(rrP\";), нельзя прямо
вывести-наличие регламентированного учебного процесса у пиф
агорейцев, хотя то, что Залмоксис (если таковой вообще был в то
время) перенимает учение Пифагора и начинает тому же учить
сам, представляется Геродоту естественным.
Но у Исократа (Bus. 28) прямо говорится о том, что "все юноши
мечтали быть учениками Пифагора, а старшие с большим удовольствием
взирали на то, как их дети учатся у него, нежели на то, как
они пекутся о семейных делах". В связи с этим еще раз отмечу, что
хотя этот пассаж косвенным образом задевает Платона, однако имеет
в виду сложившийся образ именно Пифагора, тогда как Платон, несомненно,
и есть один из тех учеников Пифагора, молчанием которых
"восхищаются более, нежели [речами] самых прославленных ораторов".
Чрезвычайно важен с интересующей нас точки зрения пассаж из
платоновского "Государства" 599 с слл., поскольку в данном случае
мы толкуем целостный авторский текст, а не по случаю сохранившийся
фрагмент или к случаю подобранное свидетельство. В
"Государстве" Платон, на протяжении всей жизни молчавший о
своем пифагореизме, единственный раз упоминает Пифагора. Напомню
контекст. Платон рассуждает о Гомере и пытается найти ту
^ Ср. замечание А. И. Зайцева: "Гераклит вполне определенно приписывает
Пифагору накопление многих знаний,.. источником для суждений о Пифагоре
могли быть сочинения пифагорейцев, либо их устное преподавание для
внешнего мира..." (см.: Зайцев А. И. Культурный переворот в Древней Греции...
С. 176).
СТАТУС НАУКИ В ОРФИКО-ПИФАГОРЕЙСКИХ КРУГАХ 37
сферу, в которой он был действительно сведущ, что оказывается
трудным: Гомер, как все поэты, - не врач и не представитель какоголибо
другого ремесла; он и не военачальник, хотя описывает вой-
ны, и не законодатель (599 с-600 а); не знаменит Гомер и многочисленными
хитроумными выдумками, связанными с ремеслами и
другой практической деятельностью, как это было свойственно
мудрым в делах мужам, например, Фалесу и Анахарсису (AXX'oTa
{"t\ etg TfcttpYCt сюфоТ" av5p6$ лоХАш ?Jiivoi.ai. 'кa^ ?i)M.^xctvoi eig T^va^^ Tivag
'cЛ\ct(, притек; X^YOvial, юаяер (Л QuAca) те Tt^pl xott Avaxupaio$ той
Zxueou; ОБбацте -roloirrov оЪб^у). Но, может быть, продолжает допытыв
аться Сократ, если не на государственном поприще, то как частный
человек Гомер при жизни руководил чьим-либо воспитанием,
и ученики почитали его за его занятия с ними (Z6i'p TIOIV ^ЕЦЙУ
ясибекх^... YEV^aeaL, оТ fcKElvov ^уйлсоу km (nivovolp) и передали гомеровский
образ жизни последующим поколениям, за что как раз
был почитаем как сам Пифагор, так и его последователи, которые и
по сейчас называют свой образ жизни пифагорейским? - Но и на
этот вопрос Главкон отвечает отрицательно (600 а-Ь).
Этот пассаж примечателен, по крайней мере, в двух отношениях.
Во-первых, Платон, создавший образ Фалеса, наблюдавшего небесный
свод, свалившегося в колодец и осмеянного за это фракиянкой
(Theaet. 174 а), считает его представителем мудрых практиков и
человеком изобретательным, и ни в "Теэтете", ни в "Государстве"
ничего не говорит ни о его научных занятиях ^, ни тем более об их
систематическом характере, предполагающем письменную фиксацию
и передачу учения. И несмотря на то что кому-то из толпы
Фалес мог показаться чудаковатым, он в практическом отношении
прославился как раз своей изобретательностью, с чем совпадает по
смыслу и анекдот о том, что Фалес предвидел богатый урожай
оливок и сумел чисто практически использовать свою проницательность.
Во-вторых, самым ярким примером систематического образования
(л(п5?1'01) и занятий с учениками (avvovo^a*^) для Платона является
Пифагор и его последователи. Заметим при этом, что чрезвыч
айно важно также и отмечаемое Платоном наличие традиции у
^Лишний раз напомню, что при этом Фалес вполне мог составить стихотворный
сборник практических советов "Астрономия для мореходов".
^ Термин auvowl'a регулярно используется Платоном в указанном значении:
из многочисленных случаев употребления ср. один, наиболее ясный
(Polit. 285cd): занятия с учениками грамматикой Платон называет IT)V яер1
урйццата ouvovmav T(OV navQciv6vTuw.
38 Ю.А.ШИЧАЛИН
пифагорейцев: образ жизни, установленный Пифагором, передается
из поколения в поколение.
Тому, как учил Пифагор, мы узнаем из фрагментов Аристотеля.
Одним из способов был символический (frg. 191 Rose = Porphyr.
Vita Pythag. 41): "...некоторые вопросы он излагал как это делается
в тайных культах, то есть символически (циот^хр трбяр) стицроХ",-
хю^), - множество примеров этого собрал Аристотель: море он назыв
ал слезой Крона, Большую и Малую Медведицы - руками Реи,
Плеяды - лирой Муз, планеты - собаками Персефоны, об отзвуке
ударяемой меди говорил, что это голос демонов, заключенных в
меди".
Примеры Аристотеля, разумеется, не исключают того, что Пифагор
был сведущ в достижениях современной ему астрономии. Но они
показывают стилистику изложения того материала, который мог
одновременно получать интерпретацию в духе рационалистических
естественнонаучных представлений того времени: так же сочеталась
у Феагена из Регия его осведомленность в рационалистических построениях
ионийцев с символическим толкованием Гомера, а у
Ономакрита - учение об элементах и его изложение в эпической
форме. С этим согласуются и другие примеры, приводимые Порфирием:
излагая этическое учение, Пифагор одни наслаждения
уподоблял песням Сирен, другие - гармонии Муз; уча о двух
противодействующих силах, лучшую называл единицей, светом,
правым, равным, пребывающим и прямым, а худшую - двоицей,
мраком, левым, неравным, круговым, находящимся в движении.
Эта таблица противоположностей, приводимая Порфирием, безусловно,
сопоставима со знаменитой пифагорейской таблицей противоположностей,
которую Аристотель приводит в "Метафизике"
(986 а 22 слл.). При этом в данном случае не столь принципиально,
в какой степени буквально и полно та или другая воспроизводит
самое древнее учение пифагорейцев (Аристотель, впрочем, отмечает,
что это учение о противоположностях было и у Алкмеона Кротонского).
В свою очередь обе эти таблицы по своему характеру
изложения сопоставимы с костяными пластинками середины V в.
до н. э. из Ольвии ^, надписи на которых посвящены Дионису Орфическому,
т. е. были сделаны членами религиозной общины орфиков
^ . А именно такие пары, как свет - тьма, хорошее - дурное,
^ См.: Фрагменты ранних греческих философов. С. 46.
^В связи с этим заметим, что, согласно Ямвлиху (V. Pyth. 146), Пифагору
принадлежала Священная речь, в начале которой он говорил о своем посвящении
в орфические таинства на родине Орфея неким Аглаофамом, от которого
СТАТУС НАУКИ В ОРФИКО-ПИФАГОРЕЙСКИХ КРУГАХ 39
мужское - женское в таблице пифагорейских противоположностей
вполне сопоставимы с парами на культовых пластинках из Ольвии
жизнь - смерть, истина - ложь, душа - тело и с ними согласуются;
но такие противоположности, как прямое - кривое, правое - левое,
предел - беспредельное, покоющееся - движущееся, единое -
множество, нечет - чет, квадрат - параллелограмм, уже предпол
агают специально научную разработку.
Можно привести еще одну стилистически близкую параллель.
Когда Аристотель пишет: "элементами числа они считают чет и
нечет, из коих первый является неопределенным, а второй определенным;
единое состоит у них из того и другого - оно является и
четным и нечетным, число - из единого, а различные числа... -
это вся вселенная", - то это совершенно соотносится по символическому
или аллегорическому характеру изложения с "Орфической
теогонией", сохраненной на древнейшем папирусе из Дервени:
с Зевсом "срослись воедино все бессмертные блаженные боги и
богини... и все прочее, что тогда существовало - всем этим... стал
он один... Зевс стал первым, Зевс - последним... Зевс - глава,
"3евс - середина", все произошло от Зевса..." "".
Все эти соображения позволяют, на мой взгляд, понять несвойственную
для новоевропейской науки стилистику преподнесения матем
атики, характерную, заметим, не только для раннего пифагореизм
а, но и для пифагорейских математических учений на протяжении
всей античности, что не мешало целому ряду пифагорейцев достичь
исключительных успехов в арифметике и геометрии. И как на
фоне аллегорического толкования Гомера у Феагена возникает независим
ая от апологетических нужд наука грамматика, так на фоне
указанных спекуляций в рамках уже существующей традиции препод
авания возникает автономная разработка сферы четногонечетного,
т. е. сферы чисел, а также квадратов, параллелограммов и
других геометрических фигур.
Два способа преподавания в школе Пифагора, о которых отчетливо
говорит Порфирий ("Жизнь Пифагора" 36), - символический и
он и усвоил учение Орфея о сущности числа. На это свидетельство откликается
Прокл (Theol. Plat. 15, 25.26-26.4 H.D.Saffrey-LG.Westerink), но оно
важно не только для окончательного оформления пифагорейски окрашенного
учения позднего платонизма, но и для понимания изначальной связи Пифагор
а и раннего пифагореизма с орфизмом. Ср.: Jamblique. Vie de Pythagore/intr.,
trad. et notes par L. Brisson et A. Ph. Segonds. P.: Les Belles Lettres,
1996. P. LI-LII, LV-LVIII, 191.
" CM.: Там же. С. 46-47.
40 Ю.А.ШИЧАЛИН
дискурсивный, - отражают как раз постепенное вхождение в стихию
собственно науки, совершенно необходимое в силу новизны и
непривычности этой только-только открытой области. Насколько
перспективным было такое выделение собственно научных занятий
в специальную сферу, показывает пример Гиппаса, достигшего очевидных
успехов в специальных научных исследованиях.
Гиппас очевидно не был чужд рационалистическим представлениям
о мире в духе ионийской "науки", о чем свидетельствует его
учение об огне как о первоэлементе, принимаемое, вероятно, на том
основании, что огонь соотносится с пирамидой - "мельчайшей и
первой [""простейшей"] из фигур" (*7а). Мы чувствуем и здесь
общую для всего пифагореизма стилистику преподнесения матери
ала, что не отменяет собственно научных в нашем понимании
открытий Гиппаса: иррациональных величин, додекаэдра, гармонической
пропорциональной, консонирующих музыкальных интервалов.
Нет ничего невероятного в том, что последнее открытие Гипп
ас сделал в результате экспериментов с медными дисками, поскольку
в рамках того сообщества, которое организовал Пифагор, в
этом не было ничего из ряда вон выходящего: наряду с исследованием
демонстрация и доказательство абсолютно законны в рамках
школы.
И здесь же происходит неизбежное и закономерное явление: будучи
один раз выделена и оправдана в рамках религиозно-философской
школы, наука тут же стремится к обособлению и автономиз
ации. По преданию, Гиппас разгласил учение школы, был изгн
ан из нее, более того - предан ритуальному погребению^.
"После разглашения, - продолжает Ямвлих ("О пифагорейской
жизни", 88), - математические науки приумножились, в особенности
их продвинули вперед двое: Феодор из Кирены и Гиппократ из
Хиоса. По словам пифагорейцев, геометрия была разглашена так:
один из пифагорейцев утратил состояние, и после этого несчастья
ему было разрешено зарабатывать преподаванием геометрии".
Этот весьма характерный пассаж оказывается совершенно понятным
при той картине, которую мы получили на основании гораздо
более ранних свидетельств о пифагорейской школе: при наличии
внутри школы учебного процесса и культивировании техники исследов
ания, демонстрации и доказательства они вполне могут быть
^ Отметим, что имя Гиппаса отсутствует в "Каталоге геометров" Прокла и
в "Жизни Пифагора" Порфирия, что, на мой взгляд, является еще одним
подтверждением того, что именно Прфирий - источник второй части ведения
комментария к Евклиду Прокла.
СТАТУС НАУКИ В ОРФИКО-ПИФАГОРЕЙСКИХ КРУГАХ 41
вынесены за пределы школы как без ее позволения, так и в соответствии
с оным.
То же самое происходит и с толкованием священных поэтических
текстов: с одной стороны, на примере папируса из Дервени
мы знаем, что вплоть до IV в., т. е. до времени Платона, существов
али замкнутые общины, где орфические гимны и комментарии к
ним носили сакральный смысл; с другой - традиция толкования
того же Гомера стала популярной благодаря софистам, за плату
обучавшим обеспеченных юношей из благородных семейств. В
рамках этой традиции Гиппий занимается разбором букв и слогов,
ритмов и гармоний, а также наукой о звездах, небесных явлениях,
геометрией и вычислениями, как сообщается в "Гиппий Большем"
(285 с слл). Но это возможно только после того, как традиция препод
авания, соответствующим образом оснащенная, уже появилась.
Итак, после того как подлинная научная традиция в рамках институт
а школы была создана, тут же оказалось, что она более не
нуждается для своего существования и развития в той специальной
сакрализованной сфере, благодаря которой возникла. В самом деле,
при наличии учебного процесса, опирающегося на уже записанные
(в частности, ионийцами) и собранные (одними из первых - Пиф
агором и пифагорейцами) сведения по различным областям знания,
которые наряду со священными текстами уже функционируют
в качестве учебных, в рамках школы начинается самостоятельное их
рассмотрение и тем самым начинается автономное существование самой
сферы научных занятий. И если теперь мы попытаемся ответить
на те вопросы, которые были поставлены в начале этой статьи, то общ
ая картина возникновения научной традиции у греков и ее соотношение
с философией и религией могут быть представлены так.
Период интенсивного собирания сведений по самым различным
областям знания, совпадающий с возникновением и развитием
прозы, характеризуется появлением ионийской ктторЩ, в рамках
которой создаются и развиваются рационалистические представления
о мире, в значительной степени носящие деструктивный хар
актер по отношению к предшествующим традиционным авторитет
ам и авторитетным текстам (поэтическим). Естественное развитие
этой традиции установления достоверных сведений практического
характера в конечном счете приводит к тому, что уже и мы применительно
к грекам называем историей и что у еще ведомого нам
отца истории Геродота, последнего из писавших в традиции ионий-
ской taropl'n, почти не затронутой софистическим влиянием, было
тесно связано с этнографией и географией.
42 Ю.А.ШИЧАЛИН
Эта традиция трезвой рационалистической мысли вызывает ре-
акцию, проявившуюся, в частности, у пифагорейцев. Существо ее в
том, чтобы оградить сферу традиционных авторитетов, для чего
последние сакрализуются, а помимо того создаются фальсификации
- "священные тексты" древних теологов Орфея, Мусея, Лин
а. Собирание и создание "священных текстов" происходит в искусственных
социальных новообразованиях: кружках придворных
интеллектуалов, орфических религиозных объединениях и пифагорейских
общинах.
Последние специально отличались тем, что помимо религиозной
практики и культивирования "священных текстов" собирали и проз
аические сочинения ионийской традиции как ради апологетических
целей (ради того, чтобы показать, что все достижения современности
уже содержатся в древнейших текстах), так и ради самостоятельного
их изучения и исследования в рамках того политически активного и
тем самым социально защищенного союза, какими и были пифагорейские
кружки. Это новое отношение к мудрости получает название
философии и включает в себя благочестивое отношение к традиции
в сочетании с культивированным многознанием, многоученостью.
При этом рационалистические концепции лишаются их деструктивной
силы и получают свое законное место в пределах этого
философского взгляда на вещи: это место - педагогический процесс,
включающий в себя формирование общего благочестивого отношения
человека к миру и божеству, культивирование священных
текстов и отдельных областей знания, освященных тем, что они входят
в круг забот обособленных кружков, блюдущих свою социальную,
религиозную и нравственную исключительность.
Но когда этот педагогический процесс, оснащенный толкуемыми и
используемыми для толкования текстами, становится реальностью
школьной жизни и устанавливается, т. е. когда рациональные подходы
изымаются из сферы их практического функционирования и в
рамках школы получают самостоятельную разработку, тогда мы
можем говорить о возникновении автономной научной традиции,
не имеющей смысла нигде за пределами структуры "учитель -
изучаемый предмет - ученик", т. е. за пределами школы.
lo. Заключение
Школьный характер античной науки - ее основная примета и
особенность наряду с сакрализацией самой научной деятельности в
рамках школы. Тот факт, что все школы в античности находились
СТАТУС НАУКИ В ОРФИКО-ПИФАГОРЕЙСКИХ КРУГАХ 43
под покровительством Муз, общеизвестен, общеизвестно и то, что
первый опекаемый государством научный центр в Александрии -
Музей. Не буду приводить в пример платоновское учение о квадривиуме,
вкупе с диалектикой, ведущей нас к созерцанию божества
(к уподоблению богу), поскольку у позитивистски ориентир
Закладка в соц.сетях
