Жанр: Электронное издание
12_43
...а - не сомнение в
индивидуальной одаренности Фалеса, а несомненный факт: никакие
специальные занятия наукой даже в ее самой первой форме
невозможны без создания соответствующих институтов, поддержив
ающих такой вид интеллектуальной деятельности, а фиксация результ
атов этих занятий требует научной прозы и соответствующей
системы жанров. Можно безусловно согласиться с О. Нейгебауэром,
что "все исторически хорошо известные периоды великих математических
открытий достигли своего кульминационного пункта после
одного или двух веков быстрого прогресса" ". Но предположить
начало быстрого прогресса науки в вакууме, без каких бы то ни было
институциональных предпосылок, не представляется возможным.
Фалеса обычно считают родоначальником так называемой Милетской
школы, с которой были связаны такие имена, как Анаксим
андр и Анаксимен. Именно они являются представителями ионийской
"науки" (itTTOpl'n), явления, возникшего раньше пифагорейской
философии и развивавшегося впоследствии одновременно
с ней. Ионийские "историки"-"ученые" представляются гораздо в
большей степени интересными, нежели мудрецы, когда речь идет о
возникновении независимой интеллектуальной деятельности и воз^Didasc.
VI, р. II, 17 sqq.: Хр^тсп bk Ь ПХйтаоу х(п тр T(OV oruUoYion(ov
лрагцате1'р... "E(m 5t & аиЦо^юцб^ Хбусм; tv (р хтЛ. Если бы мы пользовались
этим текстом как свидетельством о Платоне, то несомненность, с которой из
него свидетельствует знакомство Платона с наукой о силлогизмах, заставила бы
нас искать в нем предшественника Аристотеля и усомниться в добросовестности
утверждений последнего о своем новаторстве на заключительных страниц
ах "Софистических опровержений".
^ Нейгебауэр О. Точные науки в древности. М., 1968. С. 45.
СТАТУС НАУКИ В ОРФИКО-ПИФАГОРЕЙСКИХ КРУГАХ 23
можном начале европейской научной традиции. Однако заметим,
что Фалесу, Анаксимандру и Анаксимену традиция приписывает
одного и того же типа достижения. Так, если Фалес предсказывал
солнечное затмение, то Анаксимандр - землетрясение, а Анаксимен
объяснял его причину. Все трое делают предположения о движении
светил, Фалес разделил год на триста шестьдесят пять дней
(как делалось и в Египте), Анаксимандр изобрел гномон (или заимствов
ал у вавилонян, как сообщает Геродот II 109), Анаксимена
Плиний также называет изобретателем "гномоники" и первым, кто
продемонстрировал в Лакедемоне солнечные часы (II 186).
Отметим, что при всем том ни о каких занятиях геометрией ни у
Анаксимандра, ни у Анаксимена речи не идет (за исключением
единственного замечания в словаре "Суда" об Анаксимандре, давшем
общий очерк геометрии; однако, как известно, testis unus testis
nullus, а наличие в середине VI в. общего очерка геометрии у автор
а, который только-только осваивает прозу и пишет торжественным
стилем, насыщенным поэтическими метафорами, - едва ли
вероятно). Но выше уже отмечалось, что занятия ионийцев могли в
сознании греков связываться с "геометрией", поскольку слова уеюu.?TpTiaoti
и -/ЕШцетрЮ предполагали измерение земли (что и делали
первые "геометры" в Египте, по Геродоту и Проклу) и черчение
географических карт, чем ионийцы как раз и прославились и что,
заметим, было их реальным достижением, хотя и заслужившим
иронический отзыв Геродота (IV 36), который, вероятно, следует
отнести к Анаксимандру и другому представителю ионийской
[оторгп Гекатею: "Смешно видеть, как многие уже начертили карты
земли,.. которая кругла, словно вычерчена циркулем".
Все такого рода замечания имеют одну цель: показать, что мы едв
а ли можем предположить открытие автономной сферы научного
рассмотрения, в частности, математического, у милетцев, хотя их
занятия безусловно лежали в очень близкой практической сфере.
Достаточно точное определение числа л, например, известное египтян
ам, или нахождение высоты пирамиды по ее тени, или определение
расстояния до корабля от берега - практическое решение
всех этих задач еще не означает отвлеченного и автономного их
рассмотрения и тем самым возникновения науки в собственном
смысле слова, хотя такого рода интеллектуальная деятельность и
стоит на границе с ней. Я думаю, это следует признать точно так
же, как мы признаем использование в диалогах Платона разного
рода силлогизмов, но отказываем ему в изобретении формальной
логики, -это было сделано в рамках платоновской Академии Ари24
Ю. А. Шичалин
стотелем, которому принадлежит этот специфический поворот
взгляда и ход мысли, приведший его к открытию того, что практически
использовалось в академических диспутах.
Реальный прогресс после Фалеса был достигнут ионийцами в
другой области: Анаксимандр первым пишет прозаическое сочинение,
в котором излагает свои взгляды, а Анаксимен совершенствует
эту только-только возникшую традицию научной прозы. Но речь в
сочинениях милетцев по-прежнему идет о географии, практической
астрономии, календаре, измерении времени и т. п., причем большинство
открытий в данных областях - если не все они - являются
скорее открытием соответствующих сведений у вавилонян или
египтян ^, а не об открытии некоего специфического нового способа
теоретизирования или отвлеченного рационального конструирования.
При этом такого рода сведения могли предваряться изложением
более общего взгляда на мир, с чем мы сталкиваемся и в
предшествующих стихотворных сводках сведений, например, у Гесиод
а, систематизировавшего сведения по мифологии и практической
деятельности.
Принципиальной новостью ионийцев было также подчеркнуто
критическое отношение к предшествующей мифо-поэтической традиции
и в связи с этим возникновение у них вообще критического
взгляда на проблему источников наших познаний и необходимость
их проверки. Это было важно для формирования научного подхода
к действительности, но само по себе не вело с необходимостью к
появлению науки в собственном смысле слова. К тому же реальные
достижения ионийцев в этой области не следует преувеличивать.
4- Необходимые институциональные предпосылки
возникновения науки
Мы едва ли, таким образом, можем говорить в данном случае об
открытии ионийцами некоего принципиально нового предмета
^ Л. Я. Жмудь совершенно правильно замечает, что "греки не могли заимствов
ать в Египте научные идеи, которых там нс было... Почти все достоверные
сведения о египетских заимствованиях относятся к практической матем
атикс.нричем к арифметике, а нс к геометрии... эти... приемы... заимствовали
и применяли отнюдь нс ученые люди, а купцы и мореплаватели, которых связыв
али с Востоком куда более тесные связи, чем греческих математиков"
(См.: Наука, философия и религия в раннем пифагореизме. С. 168-169). То же
относится к сведениям но практической астрономии, применению солнечных
часов и нр.
СТАТУС НАУКИ В ОРФИКО-ПИФАГОРЕЙСКИХ КРУГАХ 25
мысли, некоего идеального объекта, автономного и предполагающего
самостоятельную разработку; скорее, речь здесь идет о приобщении
греков к уже существующим методам рационального постижения
мира и, безусловно, об интенсивном освоении и развитии этих
методов. Не в сфере естествознания и не из решения ряда практических
задач, как представляется, возникает открытие и сознательное
- т. е. рефлектированное - систематическое культивирование
специфической области идеальных объектов, которая и породила то,
что мы называем европейским научным методом par excellence, поскольку
это сознательное культивирование предполагает наличие
специального института, которого, как представляется, до пифагорейцев
у греков не было.
Единственный институт, который мы можем предположить в
территориально разбросанной Греции начала VI в., институт, позволяющий
объединить интеллектуальные силы и дать возможность
определенным образом культивировать интеллектуальную
деятельность, достаточно независимую от непосредственных практических
нужд, был институт состязаний мудрецов. Конечно, традиция
о Семи мудрецах сформировалась не ранее V в" однако ее
историческим ядром как раз и могли быть реальные агоны в рамк
ах Дельфийских игр. Но агоны мудрецов, учрежденные в 582 г.,
менее всего предполагали какие бы то ни было состязания в геометрии
и даже в практической астрономии. Фалес проявлял свою исключительную
осведомленность в такого рода премудрости при
решении практических задач (предсказание солнечного затмения,
измерение высоты пирамиды по ее тени, измерение расстояния кор
абля от берега и т. п.). Таким образом, не входя в филологическую
критику соответствующих свидетельств, отметим принципиальный
факт отсутствия необходимого института для развития отвлеченного
научного знания во времена Фалеса и Анаксимандра, а также
практический характер задач, решаемых ионийцами, и практическое
же применение ими своих знаний (установление гномона,
объяснение землетрясений и т. п.). Отметив это, попробуем теперь
зафиксировать те условия, в которых этот институт мог появиться.
Одним из главых условий для появления такого института является
наличие определенной среды, обеспечивающей существование
прослойки независимых интеллектуалов, свободных от необходимости
безусловно связывать свою деятельность с выполнением той
или иной общественно значимой функции. До известной степени
организация мусических агонов как специального института, позволяющего
проявить свои интеллектуальные достоинства, имела ту
26 Ю.А.ШИЧАЛИН
же самую цель: мудрецы, собираясь на состязания, как раз могли
проявить то, что выходило за обычные рамки их политической в
широком смысле слова деятельности. Помимо этого, Фалес и Солон,
в частности, были приняты при дворе лидийского царя Креза,
в какой-то мере предвосхитившего кружки придворных интеллекту
алов, собиравшихся позднее при дворах греческих тираннов. Но
деятельность того же Фалеса при Крезе была тем не менее обусловлен
а той практической пользой, которую царь извлекал из его
советов, в частности, во время похода против Кира. Дело решительно
меняется с появлением таких фигур, как Анакреонт Теосский
при дворе Поликрата.
Несмотря на то, что речь в данном случае идет о поэзии, мы имеем
дело с новой ситуацией, характеризующей положение представителей
интеллектуальной элиты во второй половине VI в. Мы
можем припомнить аналогичные фигуры более раннего периода,
например, поэта Ариона при дворе Периандра в Коринфе. Однако
различие между более ранним Арионом у Периандра и Анакреонтом
у Поликрата состоит в том, что деятельность Ариона была абсолютно
значима в общегородской жизни. Одной из заслуг Ариона
следует считать созданный им новый тип дифирамба, которому он
обучил коринфские хоры. Деятельность Ариона, таким образом,
была функционально определена интересами общегородской жизни,
тогда как при дворе Поликрата мы сталкиваемся с культивированием
поэтической деятельности в более широком и независимом
смысле.
Показательна также и другая сторона деятельности Поликрата: античные
источники называют его в числе первых собирателей библиотеки.
Р. Пфайффер " достаточно критически относится к традиции
о библиотеках в VI в. и в особенности остерегает от предположений
о публичных библиотеках, с чем нельзя не согласиться. Но ведь
в данном случае речь идет только о том, что во множестве появляются
записанные тексты, и, очевидно, появляются те, кто их целен
аправленно собирает. Не следует также забывать, что библиотеки
при дворцах восточных владык ^ могли служить образцом и Поликр
ату.
Кроме того, Поликрат, помимо Анакреонта принимавший у себя
поэта Ивика Регийского, покровительствовал скульптору Теодору
2' Pfeiffer R. History of Classical Scholarship. I, Oxford, 1968. P. 7-8, здесь же
ссылки на литературу.
^Ibid. Р. 17-18.
СТАТУС НАУКИ В ОРФИКО-ПИФАГОРЕЙСКИХ КРУГАХ 27
Самосскому, работавшему также для Креза. Теодор, в частности,
был автором знаменитого автопортрета в бронзе, известного еще
Плинию. Искусство, обращенное на себя, возникает, по-видимому,
в этот период. Открытие сферы независимого творчества, специ-
альное внимание к самому себе и своим чувствам - факт чрезвыч
айно показательный для любой культуры: здесь мы впервые сталкив
аемся с культивированным самосознанием. Помимо внешнего
мира обнаруживается реальность, существующая сама по себе -
независимо от внешнего мира - и в то же время могущая самостоятельно
устанавливать отношения с этим миром и подлежащая
самостоятельному изучению. По-видимому, открытие внешнего
мира как внешнего и осознание того, что мир человеческой культуры
обладает-автономным бытием и самостоятельностью, также
происходят одновременно.
После падения Поликрата в 522 г. Анакреонт перебирается в
Афины ко двору другого тиранна - писистратида Гиппарха. Гипп
арх (убитый в 514 г.) знаменит целым рядом акций, делающих его
фигуру безусловно значимой в настоящем изложении. Как и Поликр
ат, Гиппарх был одним из первых собирателей библиотек (Aul.
Gell. VII 17), и вообще под крылом своего брата Гиппия, после
смерти Писистрата ставшего тиранном Афин и занимавшегося
преимущественно политикой, он развивал в Афинах литературу и
искусство. Помимо Анакреонта он пригласил в Афины другого
знаменитого поэта - Ласа из Гермионы, создателя литературного
дифирамба. При нем в Афинах впервые расцвела краснофигурная
вазовая живопись, а также скульптура и архитектура. Он первым,
по свидетельству Цицерона, соединил разрозненные ранее части
гомеровских поэм и расположил их в том порядке, который стал
воспроизводиться позднее (De orat. Ill 34, 137). Именно при Писистр
атидах развил свою деятельность Ономакрит, фигура, также
представляющая для нас чрезвычайный интерес в настоящем изложении.
Я намерен ниже обратиться к фигуре Ономакрита, сдел
ав предварительно одно поясняющее замечание.
J. "Наука", философия и традиционные авторитеты
При Писистратидах поэмы Гомера, авторитетнейшего из традиционных
авторитетов, были записаны и стали регулярно исполняться
во время Панафинейских праздников. Этот факт был одной из примет
консервативной традиции, развивавшейся у греков одновременно
с успехами рационалистической ионийской науки. Оппозиця
28 Ю.А.ШИЧАЛИН
этих двух самостоятельных сфер ярче всего проявляется в той полемике,
которую представители рационального взгляда на мир ведут с
традиционной культурой: с системой традиционных воззрений и
традиционных авторитетов.
Нет необходимости приводить те многочисленные примеры критики
предшествующей традиции, с которыми мы сталкиваемся во
второй половине VI-V в. Один из самых ярких - Ксенофан и
Гекатей, представляющие поэзию и прозу. И тот и другой свободно
путешествуют по миру, не будучи жестко связаны с тем или иным
конкретным городским укладом. Та же свобода перемещения, котор
ая позволила появиться индивидуалистической лирике, функцион
ально не связанной с общегородской жизнью, питает и свободомыслие.
Об этой свободе перемещения как об особенности греков
архаического и классического периодов, а также о том, как она
связана с проявившимся в VI в. нежеланием греков считаться с
традицией, убедительно и подробно писал А. И. Зайцев^. Однако
данный период, безусловно, будет охарактеризован односторонне,
если мы всерьез не учтем той решительной реакции на критику
традиции, которая обеспечила грекам сохранение культурного преемств
а. Как мне уже приходилось об этом говорить, реакционное
направление в греческой культуре второй половины VI в. предст
авлено, прежде всего, в стремлении защитить и сохранить тексты,
традиционно признававшиеся авторитетными: в первую очередь,
разумеется, дело идет о сохранении текстов Гомера. Теперь обратимся
к Ономакриту ^.
Цец во введении к чтению Аристофана "О комедии" (Kern, test.
189) 'сообщает, что Ономакрит вместе с Орфеем из Кротона и Зопиром
из Гераклеи составили так называемую "комиссию Писистр
ата" по установлению и записи гомеровских поэм. Ономакрит не
только редактировал текст гомеровских поэм, но и поправлял Гомер
а, причем его поправки весьма показательны. Древние схолиасты
атетировали стихи 602-604 из XI песни "Одиссеи", где речь
идет о противопоставлении самого Геркулеса и его тени (E"i6(oXov,
аЬтбс; бе...), и приписывали их Ономакриту. Согласно Геродоту
(VII 6), Гиппарх выгнал Ономакрита из Афин за то, что он вставил
оракул в стихи Мусея и был уличен Ласом из Гермионы. Помимо
того, Ономакрит занимался сочинением целых поэм: "Суда" гово^
Зайцев А. И. Культурный переворот в Древней Греции VIII-V вв. до н.э.
С.41 слл.
^ Русский перевод свидетельств об Ономакрите см. в: Фрагменты ранних
греческих философов. С. 98-99.
СТАТУС НАУКИ В ОРФИКО-ПИФАГОРЕЙСКИХ КРУГАХ 29
рит, что Ономакриту приписывают "Посвящение в таинства", а
Секст Эмпирик (Pyrrh. Ill 30) говорит, что ему принадлежат
0рф1ха 'ЕП.Т], где он в качестве начал всех вещей принимает огонь,
воду и землю. Павсаний сообщает, что Ономакрит заимствовал у
Гомера и Гесиода отдельные имена мифологических персонажей,
которые использовал в своей поэзии (IX 34,5; VIII 37,5). Повидимому,
именно Ономакрит и был собирателем той библиотеки
Гиппарха, о которой мы говорили выше.
Обратим на это специальное внимание: именно здесь появляется
новый тип интеллектуала, чья деятельность включает в себя как
занятия, которые мы назвали бы научными (изучение и издание
текстов), так и собственное творчество, направленное на создание
религиозных текстов, каковое, однако, непосредственно связано с
научными занятиями и опирается на них. Показательно при этом,
что Ономакрит пишет именно "Орфические стихи". У "Суды" в
статье "Орфей" среди сочинений, приписываемых Орфею, "Прориц
ания" также считались принадлежащими Ономакриту.
Таким образом, перед нами - активная литературная деятельность,
имеющая весьма специфическую заостренность: ее целью является
создание литературных фикций, претендующих на воссоздание
поэзии более древней, чем Гомер и Гесиод, и включающей в поле
своего зрения все достижения современности, причем автором этих
фальсификаций и древние и современные тексты собираются и
изучаются.
Такой тип интеллектуальной деятельности был чрезвычайно распростр
анен в конце VI в. до Р. X. и в пифагорейских кругах. Поэтому,
продолжая поиск той среды и того типа независимой интеллекту
альной деятельности, который, как представляется, и привел
к появлению научной традиции (а символом ее на протяжении
всей европейской истории была математика с ее гипотетико-дедуктивным
методом), мы теперь естественным образом обращаемся к
пифагорейцам; однако у пифагорейцев нас будет в первую очередь
интересовать возниткновение специфического института, поддержив
ающего интеллектуальную деятельность как таковую, в частности
- литературное творчество.
6. Создание и изучение "священных текстов"
и возникновение грамматики
Мы не знаем, чем была литературная традиция орфиков до пиф
агорейцев, более того, мы не можем с уверенностью сказать, что
go Ю.А.ШИЧАЛИН
она вообще существовала. Но когда мы начинаем смотреть списки
сочинений "Орфея" или списки сочинений пифагорейцев, то обилие
эпической литературы бросается в глаза. Кстати, заметим, что едв
а ли не самое раннее упоминание "славноименного Орфея" мы
находим у Ивика, работавшего при дворе того самого Поликрата,
который наряду с Гиппархом был одним из первых собирателей
библиотеки и от которого Пифагор, стремившийся к независимости
от чьей бы то ни было тиранической воли, уехал в Италию. И
если вместе с М.Л.Уэстом можно усомниться в самом существовании
такого самостоятельного течения, как орфизм в VI в.,^ чего я,
впрочем, делать не склонен, то в существовании орфической литер
атуры сомневаться не приходится. Нужно согласиться с Уэстом ^,
что монополии на орфическую литературу у пифагорейцев не было
(хотя Геродот и утверждает, что все, называемое орфическим и
вакхическим, на самом деле - египетское и пифагорейское), но в
настоящем изложении обратим внимание именно на них.
Орфическую поэму написал Керкоп, о чем Цицерон (De nat.
deorum. 1 38, 107) сообщает со ссылкой на Аристотеля. Керкоп
принадлежит к древнейшим пифагорейцам (Диоген Лаэртий II 46
говорит, что он соперничал "с Гесиодом при жизни последнего",
что, конечно, анахронизм, но замечание о соперничестве с известнейшим
эпическим поэтом показательно). Другие эпические произведения,
приписывавшиеся Орфею, считались принадлежащими
Бротину, или Бронтину (17.4), современнику Пифагора, которого
Алкмеон, прямой ученик Пифагора, упоминает в дошедшем до нас
начале своего прозаического сочинения ". Под именем Орфея сост
авляли сочинения сотрудники Ономакрита в так называемой
"комиссии Писистрата": Зопир из Гераклеи и Орфей из Кротона.
Ион Хиосский, знаменитый поэт V в. (ум. до 421), писавший также
прозу (в том числе некую "Космологическую речь" и "Триагмы"),
^ CM.: West М. L. The Orphic Poems. Oxford, 1983. P. 2: "Я говорю об орфической
литературе, а не об орфизме или орфиках".
^ ibid. P. 17.
^ Это начало весьма показательно, поэтому приведем его здесь: "Алкмеон
Кротонец, сын Пейрифоя, так сказал Бротину, Леонту и Бафиллу: о вещах
незримых, о вещах божественных, очевидной истиной (aa.(p'f\vc^a) обладают
лишь боги, насколько же можно судить по вещам человеческим..." (24 В 1).
Во-первых, перед нами подлинно философская - как она сложилась у пифагорейцев
и сохранялась на протяжении всей античности - установка: истин
а - у богов, а мы можем судить о ней на основании того, что дано людям;
во-вторых, человеческое знание излагается перед слушателями - единомышленник
ами или учениками.
СТАТУС НАУКИ В ОРФИКО-ПИФАГОРЕЙСКИХ КРУГАХ gl
утверждал, что ряд своих стихотворных сочинений приписал Орфею
сам Пифагор (37 В 2) ^ Заметим, что Ион был определенно
связан с пифагорейцами ^. "Жена великого Пифагора" Теано также
написала "какую-то поэму эпическими стихами" (14 а ЗЬ). Помимо
этого Пифагору и пифагорейцам приписывали разного рода
[ер01'и циот1Х01'Хоуо1 (14А79, 14b3,15, 18АЗ).
Таким образом, именно у Пифагора и ранних пифагорейцев мы
впервые сталкиваемся с развитым литературным творчеством, тенденциозно
ориентированным: Пифагор и его последователи активно
создают "священные тексты", приписываемые древним поэтам.
Что для такого творчества были необходимы совершенно специфические
условия, можно судить уже по тому, что оставив отнюдь не
чуждый наукам Самое, Пифагор переезжает в Италию и организует
специальный институт, до известной степени аналогичный тому объединению
интеллектуалов при дворе тираннов, с которым мы сталкив
аемся у Поликрата на Самосе и Гиппарха в Афинах: сходство состоит
в том, что в такой исключительной институции отсутствует
необходимость специально оправдывать в социальном плане интеллекту
альную деятельность, уже никак не связанную с общегородскими
нуждами. Более того, политическая активность пифагорей-
ских общин, очевидно утверждавших и защищавших специфический
^ Попытка отрицать связь Пифагора и пифагорейцев с составлением орфических
поэм - одно из слабых мест в книге Л.Я.Жмудя (см.: Жмудь Л.Я.
Наука, философия и религия в раннем пифагореизме. С. 135-136). Это делается
только потому, что в предлагаемой им картине раннего пифагореизма
для такого вида деятельности не находится места. Поэтому ему приходится
отрицать целый ряд соответствующих свидетельств только на том основании,
что они кажутся неправдоподобными. Но со свидетельством Иона Хиосского
нельзя разделаться риторическим вопросом "откуда возникла эта идея?". И
что, собственно, мы знаем о раннем пифагореизме такого, что мешало бы Пиф
агору (которого Гераклит бранит за мошенничество) и пифагорейцам
(которые, по Геродоту, излагали "египетское" учение о душепереселении как
свое собственное) писать фальсификации? Ион и Гераклит с Геродотом - это
не злодей Ямвлих, и они отчетливо свидетельствуют, что Пифагор и ранние
Пифагорейцы занимались тем же, чем и их последователи на протяжении
всей античности: создавали фальсификации. Это следует не опровергать, а
продумать и объяснить,
^ Исократ (XV 268) называет его между Эмпедоклом, признававшим четыре
начала, и Алкмеоном, признававшим два, поскольку он признавал три нач
ала; это могло бы быть просто курьезом (между двумя пифагорейцами мог
оказаться мыслитель другой ориентации), по дело в том, что Ион, вероятно,
уделял специальное внимание числовой символике, был сведут в теории музыки,
а также хорошо знал учение Пифагора (см. фрг 1,4,5).
32 Ю.А.ШИЧАЛИН
образ жизни и культивировавших весьма необычную для того времени
интеллектуальную деятельность, оказывается настолько сильн
а, что вызывает естественную реакцию, результатом которой был
разгон пифагорейского союза. Но несколько десятилетий защищенной
интеллектуальной деятельности как раз и обеспечили возникновение
того, что мы можем назвать научной традицией. Поскольку мы
начали рассмотрение специфической активности пифагорейцев с
чрезвычайно продуктивного литературного творчества, посмотрим,
какие безусловно новые явления возникают в связи с этим,
Деятельность Феагена из Регия, которая по времени (последняя
треть VI в.), месту и направленности, безусловно, сопоставима с
той тенденцией сохранения эпической традиции, которая была хар
актерна для Ономакрита и пифагорейцев, приводит не только к
созданию аллегорического метода толкования Гомера, но и к созд
анию грамматики. Схолии к Дионисию Фракийскому (8 А 1 а)
проводят различение грамматики: одна возникла еще до Троянской
войны, и она была занята буквами и их произнесением; другая -
лер1 TUV fcXXT1Vion6v, т. е. наука, устанавливающая использование чистого
греческого языка, которую впоследствии усовершенствовали
перипатетики. Таким образом, возникновение науки о языке в рамк
ах культивирования эпической традиции оказывается совершенно
понятным и не требует специального решения той проблемы, с которой
мы сталкивались в случае с Фалесом и его занятиями чистой
математикой. Между индивидуумом и социальной действительностью
возникает институция, оправдывающая такой вид интеллекту
альной деятельности, более того - пр
...Закладка в соц.сетях
