Жанр: Электронное издание
HEYIVENS_12231
...ием других людей еще в раннем детстве. Так, например, он
вспоминал о радости, испытанной им, когда рано утром его вели в школу по
свежевыпавшему снегу, а позади оставался протоптанный путь. Возвращаясь домой, он
обратил внимание, что все дети протаптывали свои собственные тропки, вместо того
чтобы идти по одной дороге и делать ее таким образом более удобной. А когда он
медленно выздоравливал после полного паралича, то проводил многие дни, просто
наблюдая за поведением окружавших его людей, постепенно становясь в результате этого
необычайно восприимчивым к "языку тела" и научившись способам получения помощи от
других, не высказывая прямо свою потребность в ней.
Он использовал умение влиять на других людей еще во время одиночного путешествия
на каноэ протяженностью в 1200 миль, предпринятого им в качестве физической терапии
летом 1921 года, после первого года обучения в колледже. Начиная свое путешествие, он
был настолько слаб в результате последствий полиомиелита, что мог проплыть не более
нескольких метров, и у него не было сил, даже чтобы вытащить из воды каноэ. У
Эриксона было с собой немного бобов, риса и два доллара на покупку дополнительных
припасов. Не прося никого о помощи прямо, он получал достаточное количество рыбы от
любопытных рыбаков и деньги за различную работу, выполнявшуюся им во время
путешествия, а также помощь в перетаскивании каноэ через плотины. Когда он
возвратился в Висконсин, то настолько окреп, что проплывал почти милю, мог легко
поднимать свою лодку и был готов продолжать обучение в университете.
Во время первого семестра обучения на втором курсе в университете штата Висконсин
Эриксон испытал одно из своих спонтанно возникавших проявлений самогипноза. Этот
опыт оказал глубокое воздействие на образ мысли Эриксона и стал основой для его
последующего обучения гипнозу у Кларка Халла. Эриксон решил, что мог бы заработать
деньги, публикуя статьи в местной газете. Для их написания он намеревался использовать
свою способность, открытую еще в юности, - иногда во сне он мог найти правильное
решение арифметических задач. Эриксон решил заниматься до десяти часов вечера, после
чего лечь спать, а в час ночи проснуться и писать статьи для газеты, которые, как он
надеялся, будут сами возникать у него в уме во время сна. На следующее утро он
проснулся, ничего не помня о том, что написал ночью, но статья действительно лежала
возле пишущей машинки. Эриксон не стал читать ни эту, ни другие статьи, созданные им
таким таинственным образом, а просто отправлял их в редакцию. Однако потом он
каждый день раскрывал свежий номер газеты, но скоро понял, что не может узнать своих
собственных статей, хотя все они были напечатаны, и пришел к выводу, что "в голове
содержится гораздо больше, чем я знаю". Так Эриксон понял, что может доверять своему
пониманию и ему не следует позволять себе поддаваться искажающему воздействию
"несовершенного знания других людей".
Несмотря на этот и другие подобные случаи, Эриксон открыл для себя гипноз только
лишь после окончания второго курса, когда стал свидетелем демонстрации гипноза
Кларком Халлом. Эриксон был настолько воодушевлен увиденным, что тут же предложил
себя Халлу в качестве субъекта внушения, а следующим летом уже пытался
загипнотизировать всех, кто соглашался на это.
Позднее он вспоминал об опыте, полученным в то время, и о сделанных выводах на
семинаре по гипнозу, проводившемся в конце года Кларком Халлом. Выводы Эриксона
резко отличались от выводов самого Халла, который относился к гипнозу с точки зрения
экспериментального подхода и теории обучения. Халл преувеличивал значение
стандартизированности процедуры гипноза и, соответственно, приуменьшал значение
любых внутренних процессов субъекта, что явно противоречило наблюдениям Эриксона.
Подобное различие во мнениях привело к существенным расхождениям с Халлом и
отчужденности от него. По словам Эриксона, Халл относился к его точке зрения как к
непонятному для него "предательству и неосмотрительности" со стороны Эриксона
(Erickson, 1967). Эриксон же, в свою очередь, назвал стандартизированный поход Халла
"абсурдными" и "бесполезными" попытками, в которых игнорируется то, что "...субъект
гипнотического внушения является личностью, и он низводится до уровня некого
неодушевленного лабораторного устройства..." (Erickson, 1952).
Понятно, что Эриксон не мог убедить Халла в своей правоте. Халл еще более
формализовал свой подход, проведя серию экспериментов для его подтверждения и
опубликовав результаты в книге "Гипноз и внушаемость: экспериментальный подход",
изданной в 1933 году. Теоретические и экспериментальные предпосылки, легшие в основу
этой книги, сыгравшей принципиальную роль в истории гипнотерапии, стали
фундаментом современного научного подхода к гипнозу, противоречащего перспективе,
предложенной Эриксоном.
Но и Халл не смог убедить Эриксона, что тот не прав. Не испугавшись того, что Халл
отверг его точку зрения, Эриксон продолжал свои исследования гипноза, консультируясь
с другими специалистами из Висконсинского университета, в том числе с доктором
Уильямом Блеквином с факультета психиатрии и профессором нейрологии Гансом
Рисом, с целью начать собственный исследовательский проект для определения
принципиальных различий состояния загипнотизированных и не загипнотизированных
субъектов. Это и другие исследования, посвященные гипнозу, были начаты и продолжены
как часть учебной программы на протяжении последующего обучения Эриксона в
университете. К тому времени, когда Эриксон получил в 1927 году степень бакалавра, а в
1928 году - степень магистра психологии и доктора медицины в Висконсинском
университете, он приобрел основательную подготовку и опыт в этой области.
Во время этих исследований неожиданно выяснилось, что Эриксону необходима
помощь психиатра-адвоката, так как его могут отчислить из университета за "занятия
черной магией", которой в то время довольно часто считали гипноз. Начав после этого
обучение в интернатуре госпиталя штата Колорадо (1928-1929), Эриксон решил даже не
упоминать о гипнозе, чтобы его не отчислили из интернатуры и не отказали в
предоставлении лицензии на врачебную деятельность. Однако даже и в то время Эриксон
не прекращал своей работы с гипнозом, проводя ее в Государственной
психопатологической клинике штата Колорадо, где он позднее, после окончания
интернатуры и получения лицензии, продолжил свое обучение в области психиатрии.
Затем, в 1929-1930 гг., он работал ассистентом в Государственной психиатрической
клинике в Род Айленде, после чего поступил в исследовательский отдел Уорчестерской
государственной клиники (штат Массачусетс). Через четыре года Эриксон стал главным
психиатром этого отдела.
С 1934 по 1939 гг. Эриксон являлся руководителем отдела психиатрических
исследований в клинике для инвалидов города Элоиз, штат Мичиган, где позднее
возглавил программу по обучению психиатров, занимая этот пост до 1949 г. В Мичигане
Эриксон проявил себя как плодовитый автор и признанный специалист в области
гипноза. Продуктивность этого периода жизни Эриксона возросла и за счет того, что он
работал по совместительству преподавателем психиатрии в Медицинском колледже
университета Уэйна (с 1938 г. по 1948 г.), профессором психиатрии в аспирантуре
университета Уэйна с 1943 по 1948 год и профессором клинической психологии в
Мичиганском университете в Ист Лэнсин, штат Мичиган.
Эриксон познакомился со своей второй женой Элизабет, когда преподавал в
университете Уэйна - она была его студенткой и ассистенткой в аспирантуре. С первой
женой он развелся, когда женился на Элизабет, в 1936 году; у него было трое детей от
первого брака. Со временем у них родилось еще пятеро детей и этим обстоятельством
отчасти объясняется то, что Эриксон был столь хорошо знаком с процессом развития
ребенка, часто обращаясь в своих лекциях в теме научения в детском возрасте.
В 1948 году по причине ухудшения здоровья Эриксон переселился в город Феникс
(штат Аризона), где вскоре после непродолжительной работы в местных учреждениях
начал собственную частную практику. Оставшуюся часть жизни он прожил в этом городе,
где принимал пациентов в скромном кабинете, расположенном в его доме. Со временем
тесный кабинет оказался полностью загроможденным различными сувенирами и
подарками от пациентов, которые часто приезжали из таких отдаленных мест, как НьюЙорк
или Мехико Сити, чтобы пройти курс лечения. В последние годы жизни Эриксон
иногда принимал одновременно до восьми человек, проводя гипнотерапию или обучение.
Все эти люди приезжали в Феникс, чтобы научиться чему-то у мастера, хотя потом
многие вспоминали, что несмотря на их ожидания, при общении с Эриксоном они узнали
нечто новое скорее о самих себе, чем о технике гипнотерапии.
Сам Эриксон был равнодушен к тому, что тесный и скромный кабинет совершенно не
соответствовал его статусу и престижу в сфере гипнотерапии. Так, в его первом кабинете
из мебели были всего лишь небольшой карточный стол и два стула, но Эриксон
оправдывал эту скромную обстановку словами: "Но там же был я...". Он был совершенно
свободен от претенциозности, и это никак не умаляло его компетентности. В книге Зейга
(Zeig, 1980) приводятся следующие слова Эриксона: "Что же касается чувства
собственного достоинства... да ну его к черту. (Смеется). Я и так неплохо чувствую себя в
этом мире. Мне не нужно чувство собственного достоинства, чувство профессиональной
значимости...". В другой раз он говорил: "Я и так достаточно уверен в себе. Я знаю, что
выгляжу уверенным, действую и говорю уверенно...". Эти два высказывания представляют
собой своего рода итог всей жизни и стиля работы Эриксона, давая понимание этого
человека, столь уверенного в своей правоте и настолько безразличного к тому к чужому
мнению о себе, что он смог бросить вызов традиционным точкам зрения, мнению
профессионального сообщества и принятым в нем техникам работы, прокладывая свой
собственный уникальный путь.
В начале 50-х годов Эриксон провел серию обучающих семинаров по гипнозу в
различных городах Соединенных Штатов и в других странах. В результате презентации,
проведенной в Чикаго перед группой профессионалов, была начата традиция проведения
семинаров "Фондом по исследованию гипноза". Многие из участников учебных групп, в
которых Эриксон был почетным членом, занимались еще на его первых семинарах в
Чикаго. В дальнейшем
на основе семинаров "Фонда по исследованию гипноза" возникло "Американское
общество клинического гипноза", поддерживающее образовательные и исследовательские
программы.
В 1957 году Эриксон стал президентом-основателем этого общества, предлагавшего
альтернативу "Обществу клинического и экспериментального гипноза", основанного в
1949 году в русле научной традиции, продолжающей подход Кларка Халла. С симпатией
относясь к сугубо экспериментальному подходу данной традиции, Эриксон решил
основать свое общество, чтобы подчеркнуть отличие собственного подхода. Он выполнял
обязанности президента "Американского общества клинического гипноза" с 1957 по 1959
год. В 1958 г. он становится редактором основанного им же "Американского журнала
клинического гипноза", занимая данный пост до 1968 года и собрав за это время
плодотворный коллектив авторов, чьи научные интересы и теоретические предпосылки
не совпадали с позицией "Журнала клинической и экспериментальной психологии",
органа "Общества клинического и экспериментального гипноза".
Начиная с 1967 года Эриксон получал все большее количество подтверждений своих
психотерапевтических способностей и таланта гипнотизера. Хотя его публикации этого
периода были посвящены преимущественно техникам гипноза и факторам,
способствующим внушаемости, начали издаваться многочисленные книги о нем, в
которых упор делался на стиле психотерапевтического воздействия Эриксона (Bandler &
Grinder, 1975; Haley, 1967; 1973). Данные публикации привлекли к Эриксону внимание
гораздо большего количества людей, чем его собственные работы, обеспечив постоянное
возрастание этого интереса в будущем.
В оставшиеся годы жизни Эриксон был удостоен множества почестей и наград. Он
являлся пожизненным членом Американской ассоциации психиатров, Американской
ассоциации психологов и Американской ассоциации содействия развитию науки.
Получил диплом от Американского совета психиатров и был членом Американской
психопатологической ассоциации. Номер "Американского журнала клинического
гипноза" за июль 1977 года полностью посвящен Эриксону по случаю его 75-летнего
юбилея. Список почестей и наград можно было бы продолжать, но отметим лишь, что
Милтон Эриксон был человеком, заслуживающим самого пристального внимания и
изучения; уникальным, эффективным и влиятельным гипнотерапевтом, который
несомненно иногда знал нечто особое о людях и мог трансформировать свое знание в
эффективные гипнотические и психотерапевтические подходы.
Как и почему была написана эта книга
К сожалению, Эриксон никогда не пытался излагать свои уникальные знания в виде
какой-либо теории. Хотя он был весьма плодовитым писателем (автором более 140
исследовательских статей, а также соавтором ряда книг) и талантливым лектором, он
лишь изредка позволял себе краткие и мимолетные намеки в отношении своего
мировоззрения. Однажды он сказал: "Если бы я попытался обучать кого-либо всем
подробностям, это было бы невыносимо скучным занятием" (Zeig, 1980), хотя можно с
уверенностью сказать: его слушателям вряд ли когда-либо было скучно. Однако так и не
было издано специальной книги, в которой читателю предлагалась бы сущность
мудрости, направлявшей Эриксона на протяжении всей его деятельности в качестве
гипнотерапевта. Наблюдения и теоретические соображения, лежавшие в основе его
подхода, всегда оставались неуловимыми, и можно с уверенностью сказать, что во всем
мире всего лишь несколько психотерапевтов и специалистов по гипнозу, которые могли
бы правильно понять подход Эриксона и применить его столь же эффективно и
творчески, как это делал он сам.
Из-за некоторого концептуального вакуума, оставшегося вследствие нежелания
Эриксона более подробно раскрыть принципы, руководившие его работой, или описать
лежавшие в ее основе наблюдения, коллеги Эриксона, получившие традиционную
профессиональную подготовку, нередко были склонны рассматривать стиль его
психотерапевтического воздействия как нечто таинственное, волшебное и алогичное,
приводящее в замешательство, а иногда даже и как что-то неуместное. Понятно, что для
многих коллег проще всего было отбросить методы Эриксона, а самого его воспринимать
как фокусника, шарлатана или лунатика, вместо того чтобы пойти на перспективные
изменения собственной точки зрения и предпринять наблюдения, необходимые для того,
чтобы по достоинству оценить подход Милтона Эриксона.
С другой стороны, даже последователи Эриксона находятся в замешательстве и не
знают, объяснять ли его эффективность как психотерапевта личностными качествами и
мудростью или же специфическими техниками, разработанными и описанными им. Те,
кто склоняется к первой точке зрения, создали своего рода культ Эриксона. Есть и третья
группа последователей Эриксона, достигающих относительного успеха в психотерапии,
просто копируя манеры поведения и речи Эриксона.
Хотя нет сомнения, что Милтон Эриксон был выдающейся личностью и что имитация
его поведения в определенных обстоятельствах действительно может быть эффективной,
очевидно и то, что только лишь путем изучения фундаментальных теоретических
предпосылок, которыми он пользовался, и принятия самого взгляда на вещи, присущего
Эриксону, мы можем надеяться понять логику его действий и попытаться достичь такой
же эффективности психотерапевтического воздействия. Хотя Эриксон не оставил нам
прямого и полного объяснения принципов своей работы, у нас есть некоторые фрагменты
этого объяснения. Полные скрытого смысла комментарии и замечания рассеяны в его
лекциях, описаниях клинических случаев и кратких исследовательских заметках подобно
отдельным частям сложной детской составной картинки-загадки.
Однако действительное значение и возможные пути применения каждого из этих
фрагментарных высказываний могут быть поняты только в рамках общего подхода
Эриксона. На первый взгляд, каждое из его замечаний кажется имеющим очевидное
значение, но это значение тут же изменяется, как только мы читаем другое высказывание
Эриксона. Проблема с пониманием того, что именно он старался передать нам, состоит в
том, что в интерпретации каждого его высказывания мы ограничены пределами нашего
понимания. Значение, которое мы пытаемся придать его комментариям, вовсе не
обязательно является тем же самим, которое сам Эриксон хотел передать нам и, что
парадоксально, вероятнее всего, мы так и не сможем постичь этого значения, пока не
начнем рассматривать эти высказывания в контексте всего его подхода.
Ограничения, обусловленные вполне естественными искажениями в восприятии и
неадекватным пониманием процесса психотерапии, были очень хорошо знакомы
Эриксону. Обычно он делал своим ученикам замечания следующим образом: "Я
предупреждаю вас: не думайте, что когда вы слушаете пациента, вы всегда его понимаете,
так как слушаете с помощью ушей, а мыслите с помощью слов языка. А язык вашего
пациента принципиально отличается от вашего" (Zeig, 1980, p. 58). Позднее Эриксон
добавил к этому высказыванию следующее замечание: "Мы всегда переводим слова
другого человека с его языка на наш собственный" (Zeig, 1980, p. 64). И даже доктор
Эрнест Росси, много лет обучавшийся у Эриксона, оказался подверженным этой же
ошибке, по поводу чего он получил следующее замечание Эриксона: "Вы вкладываете
свое значение в мои слова. Но каково все-таки мое значение?" (Erickson & Rossi, 1991, p.
211). Это, наверное, самый важный вопрос, с которым сталкиваются все проходившие
обучение эриксоновскому подходу, так же как и те, кто просто хотел бы понять, что же
именно этот человек знал о людях. Каков же был тот смысл, который он сам вкладывал в
свои слова?
Идиосинкразия нашего восприятия по отношению к смыслу теоретических замечаний
Эриксона, а также различная их передача в разных источниках являются основным
препятствием для положительной оценки и широкого применения его мудрости. Более
того, количество времени, необходимого для тщательного изучения его работ и
упорядочивания его замечаний, относящихся к психологической природе людей и к
задачам психотерапии, столь велико, что это трудно было бы сделать даже очень
заинтересованному человеку. Однако по счастливому совпадению, состоящему в моей
увлеченности работами Эриксона и тем, что настал год, когда я был свободен от своих
обязанностей преподавателя в Сангамонском университете, у меня совпали желание и
возможность проделать такую работу.
Первоначально я начал эту работу исключительно для удовлетворения своего интереса
и желания понять сущность того, что предлагает нам этот выдающийся психотерапевт. У
меня было чисто эгоистическое желание понять, что же именно знал о людях Эриксон -
желание, которое так и не было удовлетворено чтением большого количества книг,
посвященных анализу его работы, и моим довольно поверхностным знакомством с
книгами и статьями самого Эриксона. И когда у меня возникало чувство, что я начал
понимать смысл сказанного Эриксоном, я находил другую цитату, приводившую меня в
замешательство, добавляющую какой-то совершенно новый штрих или прямо
противоречащую моему первоначальному пониманию. Наконец мое терпение иссякло и я
твердо решил потратить имеющееся у меня время, чтобы перечитать все работы
Эриксона, которые я только мог достать, и упорядочить все его мысли, которые казались
мне прямым отражением опыта наблюдений за людьми. В сущности, я надеялся создать
нечто вроде алфавитного указателя афоризмов и мыслей Эриксона, помогавшего бы мне в
моих размышлениях, наблюдениях и клинической деятельности.
Первая стадия этой работы состояла в тщательном и внимательном изучении
опубликованных работ Эриксона. Вначале необходимо было с помощью библиографии
(Gravitz & Gravitz, 1977) найти все эти материалы. Однако наличие собрания сочинений
Милтона Эриксона, изданного Эрнестом Росси (Erickson, 1980), значительно ускорило
мою работу. Некоторые другие книги, стенограммы и аудиозаписи дали мне ряд
замечательных цитат и новые инсайты. В конечном счете я смог изучить все публикации
как самого Эриксона, так и посвященные ему, изданные до 1981 года.
По мере изучения этих книг, стенограмм и аудиозаписей я записывал все высказывания
Эриксона, относящиеся к его наблюдениям, основным идеям или предпосылкам.
Высказывания, обычно краткие, были разбросаны по работам Эриксона, его
выступлениям и записям сеансов гипноза. Кроме того, со временем я решил использовать
лишь высказывания самого Эриксона, тем самым не принимая во внимание большое
количество материала в работах, опубликованных им в соавторстве. Так несколько тысяч
страниц опубликованных работ уменьшились до нескольких тысяч "существенных"
высказываний различной длины и сложности.
Каждая из цитат классифицировалась и относилась к определенному типу на основе
преобладающего содержания. Связанные с гипнозом были собраны в одну группу, с
психотерапией - в другую, а предлагавшие обобщающие выводы о психологии людей в
целом объединились в третью. Цитаты в каждой из групп были разделены на меньшие
подгруппы согласно основной тематике. Со временем все высказывания, относящиеся к
сознательному уму, оказались в одной папке; относящиеся к бессознательному - в другой,
и т.п.
Затем все карточки с цитатами из каждой подгруппы были разложены на нескольких
больших столах и рассортированы на небольшие кластеры родственных или подобных
высказываний. Я поразился, насколько часто Эриксон обсуждал одни и те же моменты на
протяжении многих лет. Стало очевидно, что он снова и снова говорил о небольшом
количестве одних и тех же вещей, иногда повторяя почти слово в слово свое предыдущее
высказывание, но, как правило, добавляя к ним некоторые новые мысли и открытия. Для
меня было утешительным узнать, что мировоззрение Эриксона на протяжении всей его
профессиональной деятельности не подвергалось каким-либо серьезным изменениям.
Это подчеркивало значение позиции Эриксона и существенно упрощало мою задачу.
По мере того как высказывания, объединенные в каждый раздел, изучались и
упорядочивались, становилось ясно: весь материал уже содержит в себе некую
изначально присущую ему организованность. И несмотря на то, что эти высказывания
первоначально делались в разное время и часто были разделены достаточно длительными
промежутками, цитаты в каждой группе, если их правильно понять, оказывались
организованы неким специфическим образом по иерархическому принципу. Значение
ряда замечаний нельзя понять до тех пор, пока не будет прочитано некое другое
высказывание. Подобным же образом возникало впечатление необходимости
иерархической организованности высказываний по степени важности - это относилось ко
многим темам, о которых говорил Эриксон. Постижение сущности того, что он хотел
передать высказываниями определенного типа, становилось основой для понимания
смысла другой группы высказываний.
Трудно передать то впечатление, которое возникло у меня после внимательного чтения
результатов моей систематизации высказываний Эриксона. То, что прояснилось в
результате моих усилий, оказалось даже большим, чем я ожидал и предвидел. По мере
того, как я читал эти упорядоченные цитаты, передо мной начала открываться
совершенно новая картина. Когда я закончил чтение, то был поражен ясностью,
связностью, скрытым смыслом и очевидностью всего этого. На протяжении многих лет у
Эриксона сформировался особый взгляд на реальность, на людей, на гипноз и на
психотерапию в целом - взгляд достаточно простой, прямой и могущий дать совершенно
новые инсайты. И то, как и почему он был столь эффективен как гипнотизер и
психотерапевт, вдруг в одно мгновение стало совершенно очевидным для меня. По мере
того как рассеянные фрагменты мудрости постепенно складывались в единый целостный
образ, истинность и совершенство конечной формы данного образа становились
неотразимыми.
Я понимаю, что читатели настоящей книги могут и не пережить того чувства открытия
новых миров понимания, которое было у меня. Возможно, некоторые испытают такое же
влияние на свой образ мысли, как и я. А может быть, и так: они просто не найдут для себя
ничего нового в этом собрании цитат. Однако в любом случае здесь перед вами
представлены слова самого Эриксона, хотя большая часть этих цитат уже приводилась
другими авторами в обзорах его работ. Я полагаю, что если появилась возможность
упорядочить эти цитаты таким образом, что становится, наконец, понятным общий смысл
всего послания Эриксона, то, может быть, они смогут выразить со всей очевидностью ту
сущность мудрости Эриксона, которую я не мог почувствовать, читая их по отдельности
либо в интерпретации кого-либо другого. По этой причине я и решил, что должен
поделиться с другими результатами своего труда, чтобы донести, наконец, смысл слов
Эриксона до большого количества людей - донести, пока этот смысл еще не стерся и не
замещен словами других людей - его последователей и толкователей. Так, в результате
моей работы, и появилась эта книга.
Первоначально я хотел опубликовать просто упорядоченное собрание цитат, в чистом
виде предлагая читателю то, что говорил сам Эриксон. Однако скоро мне стало ясно, что
это было бы неадекватной формой подачи материала. Для некоторых разделов
необходимо было создать соответствующий контекст, для других - установить между
ними смысловые связи, а все собрание цитат в целом требовало как предисловия, так и
заключения. Я не пытался давать теоретический анализ работы Милтона Эриксона, так
же как не собирался сопоставлять его работу с другими теориями или исследованиями, а
просто хотел облегчить читателю его задачу - п
...Закладка в соц.сетях
