Жанр: Электронное издание
Глава IV
Неформальная логика versus
формальная логика
В 1978 году в Канаде прошел Первын междунарояный симпозиум
по неформальной логике. В 1980 году. издавая материалы этого ci"4позиум
а, лидеры "движения неформальных логиков" Ральф Джонсон
и Энтони Блэр написали в предисловии, что проведение симпозиум
а по неформальной логике было вызвано одной, очень простои
причиной - время настало. Интерес к неформальной логике растет,
и растет стремительно, курсы по неформальной логике и критическому
мышлению с поразительной скоростью распространяются за пределами
Северной Америки, проблемы неформальной логики все чаще обсуждаются
на страницах журналов (см.: {Informal Logic 1980, p.VII]). Ровно
через двадцать лет, в 1998 году в рамках XX Всемирного философского
конгресса в Бостоне уже работка представительная секция по неформ
альной логике и критическому мышлению (обзор см.: {Сорина 1998.
с. 23-26]). Однако ни в Онтарио, ни в Бостоне среди докладчиков
не было участников из России.
1. Неформальная логика:
история появления и философские предпосылки
Появление нового направления в науке должно быть обусловлено.
как минимум, двумя факторами: потребностями самой этой науки и.
говоря словами фон Вригга. "какими-то другими характерными чертами
культурного облика времени" (курсив Вркпа. - И. Г.) {Вригт фон
1992, с. 82]. Вместе с тем, появление совершенно нового направления
в логике вряд ли возможно, если. конечно, речь не идет о создании новой
формализованной системы, введении новых понятий, доказательстве
новых теорем и т.д. Хорошо известно, что все новые направления
современной логики, такие, как модальная, эпистемическая. интеррог
ативная, деонтическая, логика временя, а также символическая логика
как таковая идейно в той или иной степени восходя)' к значительно
более ранним этапам развития логики (в первую очередь, конечно,
к Аристотелю)
108 Глава IV. Не"{юрма.1ьная логики гегких формшьная логика
Действительно, как уже отмечалось ранее, со ссылкой на идеи Фуко.
Аристотель оказался автором дисциплины, традиции, внутри которых
затем размещаются другие книги и другие авторы. В предыдущих главах
я постаралась показать, что все последующее за Аристотелем развитие
логики в лице самых различных авторов так или иначе определяло
себя по отношению, в первую очередь, к аристотелевской логике.
что история логики есть история трансформаций логики, основанной
Аристотелем.
В частности, были рассмотрены различные трактовки аристотелевской
логики, позволяющие рассматривать ее как неформальную.
По оказалось, что некоторые представители неформальной логики сами
усматривают ее истоки в аристотелевскй логике, в его трактате
"О софистических опровержениях" (см.: {Informal Logic 1980. p. IX]).
Это связано с тем, что одним из центральных понятий неформальной
логики является понятие ошибки (fallacy), а задачей неформальной
логики, с этой точки зрения, является описание и классификация так
называемых неформальных ошибок в рассуждениях, т.е. тех, которые
не входят в сферу интересов логики формальной. Названная же работ
а Аристотеля посвящена, как известно, описанию и классификации,
с целью выявления и преодоления, логических ошибок, парадоксов.
приемов рассуждений, вводящих собеседника в заблуждение. При этом,
как опять-такл хорошо известно, эта тематика вошла в учение традиционной
логики, а с начала XIII века - и в учебные курсы логики:
"В 1202-1208 годах преподаватель Оксфордского университета Эдмунд
из Эбингтона впервые вьючил в свой курс логики изложение содержания
этого учения" (трактата "О софистических опровержениях". - И. Г.)
[D. Callus. Introduction to Aristotelian Learning to Oxford. Proceedings ofthe
British Academy, v.29. 1943] (пит. по: {Нарскии, Стяжкин 1978. с. 662]).
Трактовку логики как средства предохранения от ошибок и заблуждений
можно найти и гораздо позже, в книге Вильяма Минто
"Дедуктивная и индуктивная логика", вышедшей более ста лет наз
ад в Шотландии и не раз переиздававшейся в России (пять раз
до 1917 года и совсем недавно, в 1995 году) (см.: {Минто 1995]). Эта
книга примечательна тем. что автор, как он сам говорит, "старался
достигнуть двух целей, которые, на первый взгляд, могут показаться
несовместимыми. Первая из них состояла в том, чтобы поставить изучение
теорий логики на историческую почву... Другая - ...подчеркнуть
значение логики, как практической дисциплины" {Минто 1995, с. 6].
В результате исторического анализа как дедуктивной, так и индуктивной
логикл Минго делает вывод, что "в основе всех этих учений
лежит одно и то же стремление предотвратить заблуждения и предохр
анить разум от ошибок" (курсив мой. - И. Г.) {Минто 1995, с. 22].
Именно в этом предназначении логики усматривает Минто практический
характер логики: "она имеет значение, как практическая наука,
1. Неформальная логика', история появления и философские предпосылки 109
предохраняя ум от заблуждений... Упражнение над голыми логическими
формами, без изучения ошибочных уклонений от них. это -
просто детская, пустая забава... Таким образом, перечень типических
форм неправильного мышления, иллюстрированный примерами, должен
параллельно, pan passu, сопровождать изложение форм мышления
правильного" {там же. с. 25]. А это уже почти цитата из современного
учебника по неформальной логике.
Таким образом, налицо некоторая "перекличка" тематики вроде
бы совершенно нового направления в логике, неформальной логики.
чаще всего противопоставляющей себя формальной логике, с идеями
основателя формальной логики и его последователей. Но это дает
основание говорить, что, скорее всего, новизна неформальной логики
заключается не в ее тематике самой по себе. в той или иной степени
звучавшей в логике за столь долгий срок ее существования, а в чем-то
другом - возможно, в удачном выборе "места и времени", в осознании
потребности создания логики, которая реально поможет реальному
человеку, а не абстрактному субъекту приобрести элементарные навыки
мыслительной деятельности, облегчающие ему его деятельность в сфере
науки, бизнеса, политики, юридической практики и т. л.. и т. п., а также
в его обычной повседневной жизни.
Именно так объясняет появление неформальной логики Г. Кэйхан.
в работе которого "Logic and Contemporary Rhetoric" многие неформ
альные логики усматривают начало своей дисциплины. Он пишет.
что "сегодняшние студенты требуют "брака" между теорией и практикой.
Они утверждают, что вводные курсы логики и даже риторики
не отвечают их интересам" \Kcihane 1971, р. VII].
Аналогичные причины появления неформальной логики (на первый
взгляд, чисто педагогического характера) называют и другие предст
авители неформальной логики. Например, уже упоминавшийся ранее
Р.Джонсон говорит, что будучи преподавателем формальной дедуктивной
логики, он осознал, что она не самым лучшим образом подходиг
для анализа политического дискурса, и будучи прагматиком в преподав
ании и рассматривая логику как инструмент, он пришел к тому. что
если с инструментом возникают проблемы, то преподаватель обязан
найти другой инструмент. Неформальная логика и создается как такой
инструмент, который больше соответствует потребностям и менталитету
студентов (см.: {Johnson 1992, р. 135]).
Вместе с тем, несомненно, на мой взгляд, что сама потребность
студентов (о которой шла речь в приводимых примерах) в анализе рассуждений,
аргументации, получении необходимых знаний и навыков
для этого может, в свою очередь, рассматриваться как производная
от тех самых "каких-то других характерных черт культурного облика
времени". Неслучайно и то. что аналогичные идеи (а нередко и сама
возможность их сформулировать в силу произошедшей демокра1 извини
1 10 Глава IV. Неформальная логика гепн.ч формальная логика
процесса общения) возникают у наших, российских студентов только
в самом конце двадцатого века. Заинтересованность в способности
самостоятельного суждения, анализа, оценки собственных и чужих
рассуждений появляется лишь в определенной культурной атмосфере,
на которую влияют и изменения политического, экономического, соци-
ального характера. Переходные периоды в развитии общества особенно
требуют высокого уровня рациональности всех его членов, приобретение
которого можно рассматривать и в качестве морального долга.
И как тут опять не вспомнить Паскаля, для которого, как уже отмечалось
ранее, вся сущность человека заключена в мысли, "человек создан
для мышления... и весь долг его мыслить как следует, а порядок мысли
начинать с себя, со своего Создателя и своего назначения* {Паскаль
1994, с. 78, фр. 12). Образование становится элементом выполнения
долга, ответственного отношения человека к самому себе. формой,
создающей условия для самостоятельного мышления. "Доводы, до которых
человек додумывается сам, убеждают обычно его больше, нежели
те, которые пришли в голову другим" {тч.и же. с. 286, фр. 10].
Таким образом, можно, видимо, уже говорить об одной определяющей
характеристике неформальной логики - это логика, ориентиров
анная на анализ мыслительных процедур, прежде всего, рассуждений.
осуществляемых в реальных ситуациях реальным человеком.
Следующие характерные черты неформальной логики, так или иначе
выделяемые ее представителями, подтверждают этот вывод:
внимание к рассуждениям, выраженным в естественном языке
и используемым в публичном дискурсе, с присущими им естественной
многозначностью, неопределенностью, незавершенностью:
изучение аргументации как процесса, во всей ее изменчивости:
убеждение в том, что существуют нормы, стандарты, приемы
в оценке аргументации, рассуждения, которые носят логический характер
— а не чисто риторический или же специально-содержательный,
но в то же время не охватываются понятиями дедуктивной и индуктивной
логики:
внимание к реальным навыком, составляющим критическое мышление.
и отсюда стремление дать ясное и операциональное определение
критического мышления:
понимание задачи обучения навыкам рассуждения и аргументации
как центральной задачи образования вообще, тем самым способствующей
подготовке молодежи к ответственной социальной и политической
деятельности (см.: {Informal Logic 1980]).
Название "неформальная логика" самими ее представителями призн
ается не совсем удачным, прежде всего в силу его "отрицательной"
формулировки. В ее названии как бы уже заключено исходное противопост
авление логике формальной, хотя, как будет показано в дальнейшем
анализе, жесткого противопоставления все же не существует
1. Неформальная логика', история появления и философские предпосылки I I I
(в частности, многие неформальные логики включают в свои курсы
и элементы формальной логики - см., например: {Acock 1985]). Кроме
того, использование термина informal, а не /Von-formal. также говорит
в пользу "неотрицательного" истолкования, хотя эти смысловые оттенки
трудно передать при русском переводе. Как мне представляется,
ударение должно делаться не на том. что "эта логика не является форм
альной". а на том, что "она является неформальной" в том значении,
в котором в русском языке чаще используется это слово (естественно,
применительно не к логике). В частности, именно такое значение
перевода слова "informal" на русский язык дается в словарях: "неофици
альный, непринужденный, будничный, повседневный, разговорный
(язык)" (выделено мною. - И. Г.) (см.. например: Русско-ашлийский
и англо-русский словарь. Hai'pei'Collins Publishes. 1996). Выделенные
варианты перевода наиболее адекватно, на мой взгляд, передают специфику
неформальной логики, о которой говорилось выше.
Однако, поскольку в любом случае в названии неформальной логики
заложено если не противопоставление, го сопоставление с логикой
формальной, то естественно встает задача выявления параметров гакого
сопоставления. Видимо, демаркационная линия проходит через
понятие формы, и в таком случае трактовка логической формы также
должна влиять на понимание того. в чем же заключается "формальность"
или же "неформальность" логики. Сами неформальные логики
"неформальность" своей логики видят, прежде всего, в том. что
оценка рассуждения, аргументации как "добротных" не основывается
на анализе их формы, понимаемой как структура, остающаяся от соответствующего
выражения после элиминации всех входящих в него дескриптивных
терминов - обычное для формальной логики понимание.
Различие формы и содержания вообще не является для неформальной
логики столь значимым, как .тля формальной, и к оценке рассуждений
в неформальной логике не подходят с идеалом общезначимости
(validity). В свою очередь, такое "невнимание" к форме влечет и "невним
ание" к четко сформулированным правилам, "неформальные логики
не подходят к логике с ожиданием открытия таких правил" (см.: {Borrh.
Krabbe 1982; Johnson 1992]).
Выявление философских предпосылок неформальной логики имеет,
учитывая принятую в книге методологию исследования, принципи
альный характер. Хорошо известно, что представители постпозитивизм
а создали различные образы науки, особенности которых не раз
обсуждались и в зарубежной, и. что важно подчеркнуть, в отечественной
литературе. В зарубежной литературе такое обсуждение и привело
к появлению, в частности, неформальной логики. В го же время аналогичное
обсуждение в нашей литературе практически не коснулось того
образа логики, который создавался в рамках, главным образом, аналитической
философии периода логического позитивизма. Этот образ
112 Глава ГУ. Неформальная логика versus формальная логика
и по сей день остается доминирующим как в теоретической логике, так
и в учебных курсах.
В качестве философско-методологической базы неформальной логики
в диссертации рассматривается концепция "человеческого поним
ания" С.Тулмина. Джонсон и Блэр. которых, как уже отмечалось
выше, можно считать лидерами неформальной логики, прямо признают
это в своем анализе оснований неформальной логики (см.: {Johnson,
Blah- 1980]). Однако они ссылаются только на одну работу Тулмина -
а именно, "The Uses of Argument"" {Tolilmin 1958]. в которой Тулмин
предлагает рассматривать юридическую практику в качестве модели
того, как должна осуществляться рациональная оценка рассуждений.
Он утверждает, что функции рассуждения более многочисленны и разнообр
азны. неже^1и простое выдвижение посылок для обоснования
заключения.
Аналогичную идею трактовки рассуждений с точки зрения их функций
можно обнаружить в подходе А..~\. Влинова и В. В. Петрова {Блинов.
Петров 1991]. практически оставшегося, как мне представляется, нез
амеченным в отечественной логико-философской литературе. Суть
этого подхода заключается в предложении рассматривать рассуждения
как особые дискурсивные акты (по аналогии с рассмогрением
суждений в теории речевых актов) в зависимости от цели, с которой
проводится то или иное рассуждение. Такими целями могут быть
"различные виды объяснения, доказательство, проверка, выведение
следствий" \mciM же. с. 205].
Тулмин указывает на необходимость проведения различий между
требованиями, данными, обещаниями, модальными утверждениями,
условиями опровержений и т.д. (см.: {Toulmin 1958. р. 142]). Соответственно.
он противопоставляет "идеальную" логику символической
формальной логики "работающей" ("working") логике, необходимой
ддя анализа повседневной аргументации. Основной недостаток первой,
с его точки зрения, таков: чта логика не замечает, что рассуждения,
применяемые в разных областях знания, не только не следует пытаться
подчинить универсальным стандартам, но что сами эти стандарты
зависимы от соответствующих областей. "...Следует привыкнуть к сравнительнойлогике,
как к сравнительной анатомии" {Toulmin 1958, р. 255].
В конечном счете. Тулмин призывает к сближению логики с эпистемологией.
расширению предмета логики за счет включения в сферу
ее интересов на равных основаниях процедур аргументации, применя'В
aiiiJiiiUcKOM языке с.юпо "nrglimcnt" iiciio.iii-lycica ;1,[я обозначения рассуждения
или же аргументации и нс.юм. Тому же. 410 в русском языке называется ар1у'мснтом.
в aiii.iiiHCKOM cooineTCiByei с.-юво "premise^ - iioci.i.iKa .11160 "reason" - основание.
соответственно. icJiicy чаще всею cooineicmyei ашлпйское "conclusion" - заключение.
Это раз.1ИЧ11С не Bcci.'ia учшыпасюя п русском переводе работы Тулмина "Человеческое
понимание".
1. Неформальная логика', история появления и философские предпосылки 1 13
ющихся в самых различных областях, вплоть до возвращения в логику
проблем исторического и лаже эмпирического характера.
Однако, несмотря на действительную значимосгь этой работы Тулмин
а для становления идей неформальной логики, на мой взгляд.
его более поздняя фундаментальная книга "Human Understanding" (переведенн
ая на русский язык в 1984 году как "Человеческое понимание"
{Тулмин 1984]) позволяет "погрузить" неформальную логику в более
широкий философский контекст и выявить ряд ее существенных, в первую
очередь, эггистемологических и методологических, предпосылок.
Именно такую цель преследует дальнейшее изложение.
В отечественной литературе Стивен Тулмин расс\4атр11вае1ся как
представитель постпозитивизма в англо-американской философии науки
(см.: {Порус 1991]). Как известно, постпозитивизм не представляет
собой какого-то одного течения, одной концепции. Его название говорит
само за себя - то, что пришло после позитивизма. Такая позиция
выразилась в том, что все представители постпозитивизма, несмотря
на большое разнообразие развиваемых ими концепций, "в той или иной
мере отталкиваются в своих рассуждениях, в постановке и решениях
методологических проблем от позитивистской методологии и начинают,
как правило, с ее критики, ...практически каждый философ науки
должен был так или иначе выразить свое отношение к позитивистскому
наследству" {Никифоров 1991. с. 242]. Другими словами, для философии
науки XX века позитивизм (в первую очередь, логический) стал
выполнять в некотором смысле ту же функцию первичных координат,
что и Аристотель для логики (несмотря тля различие в "дистанциях").
Представители постпозитивизма создали различные образы науки, особенности
которых не раз обсуждались и в зарубежной, и, что важно
подчеркнуть, в отечественной литературе. В зарубежной литературе такое
обсуждение и привело к появлению, в частности, неформальной
логики. В то же время аналогичное обсуждение в нашей литературе
практически не коснулось того образа логики, который создавался
в контексте логического позитивизма. Этот образ и по сей день остается
доминирующим как в теоретической логике, так и в учебных курсах.
Вот почему, следуя принятому в книге подходу рассматривать
логику в контексте современной ей философии, думаю, будет небезынтересным
в методологическом отношении попытаться еще раз
выявить на примере концепции Тулмина влияние изменений, происходящих
в общих философских установках, на принимаемый образ
логики. Для этого необходимо вспомнить те основные черты, которые
определяют созданный в первой половине XX века образ логики.
В первую очередь, это символическая логика, т.е. логика, использующ
ая в качестве основного метода исследования мыслительных
процедур искусственные формализованные языки - специально построенные
языки с точными правилами образования и преобразования
114 Глава IV. Неформальная логика veirsus формальная логика
своих выражений. С помощью этих языков в силу их четкой структуры
и свойства эффективности возможно четкое, наглядное представление
мыслительных процедур. Этим же определяется и круг этих процедур
- это, в первую очередь, дедуктивные рассуждения, используемые
в математике и математизированных областях естественных наук. Соответственно,
основным методом неопозитивизма был. как известно,
логический (формально-логический) анализ языка науки, а само научное
знание рассматривалось при этом как готовое, ставшее знание,
что отвечало особенностям принимаемого метода. Вопросы истории
науки, развития знания, субъекта знания, коммуникативный аспект
и т. п. не исследовались, считались сферой интересов психологии. Если
совсем коротко охарактеризовать образ логики, сложившийся, как было
показано ранее, в работах Фреге. Рассела и Уайтхеда, Гильберта, Карн
апа и других крупнейших логиков XX века, то этот образ может быть
назван "формалистским". Напомню, что. например, согласно Гильберту,
характерные признаки науки XX века заключаются в том. что любая
теоретическая наука в своих исследованиях применяет "формальные
процессы мышления и абстрактные методы", в первую очередь, аксиом
атический метод. Неслучайно одна из книг по неформальной логике
называется "От аксиомы к диалогу" {Barfh. Krabbe 1982], что, по замыслу
ее авторов, должно подчеркнуть принципиально иную исходную
установку в понимании круга логических проблем.
Для Тудмина проблемы трактовки логики являются производными
от проблем понимания и рациональности. Конкретно-исторический
подход к анализу развития науки приводит его к обсуждению вопрос
а о том, что же каждый раз п^и очередных изменениях научного
знания обеспечиваем ученым его понимание. Позитивизм, как известно.
не ставил таких вопросов в принципе, "в результате образовался
разрыв между практикой познания и его теорией, между 'естествознанием"
и "эпистемологией". между учеными и философами" {Тулмин
1984, с. 23]. В конечном счеге, необходимо исследование стандартов
рациональности, а решающей тогда оказывается следующая проблем
а: "В какои шкале можно дать оценку нашим собственным понятиям
ч суждениям? Центральные проблемы философии познания - оправд
ание и оценка, суждение и критика никогда не были связаны только
с фактическим содержанием" (курсив - Тулмина. выделено мною. -
И. Г.) {там же, с. 31]. Выделенные мною понятия — практически центр
альные в неформальной логике.
Несомненно, что основной идеей тулминовского подхода к философии
познания является идея изменчивости самих стандартов рацион
альности. их зависимости от исторических, культурных, практических
контекстов. "Может быть, идея неизменных вечных стандартов, применимых
к доказательствам вообще, при абстрагировании ог их практического
контекста, всегда была (как заявлял Вико) картезианской
1. Неформальная логика', история появления и философские предпосылки 115
иллюзией" {там же, с. 43]. Таким образом, с точки зрения Тулмина,
эпистемологические проблемы XX века все еще покоятся на устаревших
лет на триста научных и исторических предпосылках, сформулированных
Декартом и Локком, согласно которым "человек - рациональный
субъект познания - сталкивался с природой - неизменным
объектом познания и, таким образом, возможности выбора, которыми
могла располагать эпистемология. были ограничены" {там же,
с. 43-44]. Эти эпистемологические "аксиомы" лежат и в основе большинств
а современных концепций - "в начале XX века Рассел и Мур
поставили... эпистемологические вопросы, основанные на традиционном
эпистемическом автопортрете" {там же, с. 44). Эпистемологию
и, шире, философию, в основе которой лежит классический идеал
рациональности (а именно его Тулмин имеет в виду), он называет
формальной философией. Программа, как говорит сам Тулмин, новой
теории человеческого понимания, имеет своей основной целью
составить новый "эпистемический автопортрет", отказавшись от призн
ания существования некоторых неизменных принципов понимания.
В таком случае, основной вопрос, исследование которого предполагает
сформулированная таким образом цель, будет звучать следующим образом:
"Как можно рационально сравнивать интеллектуальное состояние
или аргументы (имеются в виду аргументации, рассуждения - см. о переводе
английского "argument" в сноске 1), существующие в различных
исторических и культурных контекстах, при отсутствии неизменных
принципов человеческого понимания?" {Тулмин 1984, с. 47].
В основе признания существования универсальных и неизменных
принципов понимания, стандартов рациональности лежит, с точки
зрения Тулмина, неявное отождествление рациональности с логичностью,
поскольку именно логика задавала образцы последовательного,
строгого рассуждения: "рациональные достоинства интеллектуальной
позиции идентифицировались с ее логической последовательностью,
а для философа мерой человеческой рациональности стала способность
признавать бездальнейших аргументов законность аксиом, формальных
выводов и логической необходимости" {там же, с. 60]. Именно "уравнение"
рациональности с логичностью сделало "неизбежным конечный
конфликт с историей и антропологией" {там же]. Этот конфликт
проявился тогда, когда стало очевидным реальное многообразие человеческих
практик, принятых в различных эпохах и культурах, а также
тот факт, что то, "какими понятиями человек пользуется, какие станд
арты рационального суждения он признает, как он ортанизует свою
жизнь и интерпретирует свой опыт - все это, оказывается, зависит
не от свойств универсальной "человеческой природы", не от одной
только интуитивной самоочевидности основных человеческих идей,
но и от того, когда человеку пришлось родиться и где ему довелось
жить" {там же, с. 65]. Фактически, возникает философская проблема
1 16 Глава IV. Неформальная логика гепи.ч формальная логика
"согласования требования рациональной беспристрастности с многообр
азием действительных человеческих способов мышления", однако
спецификой ее постановки во второй половине XX века является.
на мой взгляд, самое непосредственное "участие" логики. Поскольку
именно в ней, в логике, как кажется, возможно достижение этой "рацион
альной беспристрастности" - и она же - основное препятствие
на пути этого "согласования", о котором говорит Тулмин. поскольку
не позволяет "впустить" в свои формы, "чистота" которых составляет,
как ей кажется, ее главное достоинство, никакого многообразия.
Есть ли выход из этого положения? Видимо, он должен заключаться
в изменении образа той "логичности", отождествление с которой рацион
альности не позволяет, по Тудмину. пос
...Закладка в соц.сетях
