Глава IV

Неформальная логика versus
формальная логика
В 1978 году в Канаде прошел Первын междунарояный симпозиум
по неформальной логике. В 1980 году. издавая материалы этого ci"4позиум
а, лидеры "движения неформальных логиков" Ральф Джонсон
и Энтони Блэр написали в предисловии, что проведение симпозиум
а по неформальной логике было вызвано одной, очень простои
причиной - время настало. Интерес к неформальной логике растет,
и растет стремительно, курсы по неформальной логике и критическому
мышлению с поразительной скоростью распространяются за пределами
Северной Америки, проблемы неформальной логики все чаще обсуждаются
на страницах журналов (см.: {Informal Logic 1980, p.VII]). Ровно
через двадцать лет, в 1998 году в рамках XX Всемирного философского
конгресса в Бостоне уже работка представительная секция по неформ
альной логике и критическому мышлению (обзор см.: {Сорина 1998.
с. 23-26]). Однако ни в Онтарио, ни в Бостоне среди докладчиков
не было участников из России.
1. Неформальная логика:
история появления и философские предпосылки
Появление нового направления в науке должно быть обусловлено.
как минимум, двумя факторами: потребностями самой этой науки и.
говоря словами фон Вригга. "какими-то другими характерными чертами
культурного облика времени" (курсив Вркпа. - И. Г.) {Вригт фон
1992, с. 82]. Вместе с тем, появление совершенно нового направления
в логике вряд ли возможно, если. конечно, речь не идет о создании новой
формализованной системы, введении новых понятий, доказательстве
новых теорем и т.д. Хорошо известно, что все новые направления
современной логики, такие, как модальная, эпистемическая. интеррог
ативная, деонтическая, логика временя, а также символическая логика
как таковая идейно в той или иной степени восходя)' к значительно
более ранним этапам развития логики (в первую очередь, конечно,
к Аристотелю)
108 Глава IV. Не"{юрма.1ьная логики гегких формшьная логика
Действительно, как уже отмечалось ранее, со ссылкой на идеи Фуко.
Аристотель оказался автором дисциплины, традиции, внутри которых
затем размещаются другие книги и другие авторы. В предыдущих главах
я постаралась показать, что все последующее за Аристотелем развитие
логики в лице самых различных авторов так или иначе определяло
себя по отношению, в первую очередь, к аристотелевской логике.
что история логики есть история трансформаций логики, основанной
Аристотелем.
В частности, были рассмотрены различные трактовки аристотелевской
логики, позволяющие рассматривать ее как неформальную.
По оказалось, что некоторые представители неформальной логики сами
усматривают ее истоки в аристотелевскй логике, в его трактате
"О софистических опровержениях" (см.: {Informal Logic 1980. p. IX]).
Это связано с тем, что одним из центральных понятий неформальной
логики является понятие ошибки (fallacy), а задачей неформальной
логики, с этой точки зрения, является описание и классификация так
называемых неформальных ошибок в рассуждениях, т.е. тех, которые
не входят в сферу интересов логики формальной. Названная же работ
а Аристотеля посвящена, как известно, описанию и классификации,
с целью выявления и преодоления, логических ошибок, парадоксов.
приемов рассуждений, вводящих собеседника в заблуждение. При этом,
как опять-такл хорошо известно, эта тематика вошла в учение традиционной
логики, а с начала XIII века - и в учебные курсы логики:
"В 1202-1208 годах преподаватель Оксфордского университета Эдмунд
из Эбингтона впервые вьючил в свой курс логики изложение содержания
этого учения" (трактата "О софистических опровержениях". - И. Г.)
[D. Callus. Introduction to Aristotelian Learning to Oxford. Proceedings ofthe
British Academy, v.29. 1943] (пит. по: {Нарскии, Стяжкин 1978. с. 662]).
Трактовку логики как средства предохранения от ошибок и заблуждений
можно найти и гораздо позже, в книге Вильяма Минто
"Дедуктивная и индуктивная логика", вышедшей более ста лет наз
ад в Шотландии и не раз переиздававшейся в России (пять раз
до 1917 года и совсем недавно, в 1995 году) (см.: {Минто 1995]). Эта
книга примечательна тем. что автор, как он сам говорит, "старался
достигнуть двух целей, которые, на первый взгляд, могут показаться
несовместимыми. Первая из них состояла в том, чтобы поставить изучение
теорий логики на историческую почву... Другая - ...подчеркнуть
значение логики, как практической дисциплины" {Минто 1995, с. 6].

В результате исторического анализа как дедуктивной, так и индуктивной
логикл Минго делает вывод, что "в основе всех этих учений
лежит одно и то же стремление предотвратить заблуждения и предохр
анить разум от ошибок" (курсив мой. - И. Г.) {Минто 1995, с. 22].
Именно в этом предназначении логики усматривает Минто практический
характер логики: "она имеет значение, как практическая наука,
1. Неформальная логика', история появления и философские предпосылки 109
предохраняя ум от заблуждений... Упражнение над голыми логическими
формами, без изучения ошибочных уклонений от них. это -
просто детская, пустая забава... Таким образом, перечень типических
форм неправильного мышления, иллюстрированный примерами, должен
параллельно, pan passu, сопровождать изложение форм мышления
правильного" {там же. с. 25]. А это уже почти цитата из современного
учебника по неформальной логике.
Таким образом, налицо некоторая "перекличка" тематики вроде
бы совершенно нового направления в логике, неформальной логики.
чаще всего противопоставляющей себя формальной логике, с идеями
основателя формальной логики и его последователей. Но это дает
основание говорить, что, скорее всего, новизна неформальной логики
заключается не в ее тематике самой по себе. в той или иной степени
звучавшей в логике за столь долгий срок ее существования, а в чем-то
другом - возможно, в удачном выборе "места и времени", в осознании
потребности создания логики, которая реально поможет реальному
человеку, а не абстрактному субъекту приобрести элементарные навыки
мыслительной деятельности, облегчающие ему его деятельность в сфере
науки, бизнеса, политики, юридической практики и т. л.. и т. п., а также
в его обычной повседневной жизни.
Именно так объясняет появление неформальной логики Г. Кэйхан.
в работе которого "Logic and Contemporary Rhetoric" многие неформ
альные логики усматривают начало своей дисциплины. Он пишет.
что "сегодняшние студенты требуют "брака" между теорией и практикой.
Они утверждают, что вводные курсы логики и даже риторики
не отвечают их интересам" \Kcihane 1971, р. VII].
Аналогичные причины появления неформальной логики (на первый
взгляд, чисто педагогического характера) называют и другие предст
авители неформальной логики. Например, уже упоминавшийся ранее
Р.Джонсон говорит, что будучи преподавателем формальной дедуктивной
логики, он осознал, что она не самым лучшим образом подходиг
для анализа политического дискурса, и будучи прагматиком в преподав
ании и рассматривая логику как инструмент, он пришел к тому. что
если с инструментом возникают проблемы, то преподаватель обязан
найти другой инструмент. Неформальная логика и создается как такой
инструмент, который больше соответствует потребностям и менталитету
студентов (см.: {Johnson 1992, р. 135]).
Вместе с тем, несомненно, на мой взгляд, что сама потребность
студентов (о которой шла речь в приводимых примерах) в анализе рассуждений,
аргументации, получении необходимых знаний и навыков
для этого может, в свою очередь, рассматриваться как производная
от тех самых "каких-то других характерных черт культурного облика
времени". Неслучайно и то. что аналогичные идеи (а нередко и сама
возможность их сформулировать в силу произошедшей демокра1 извини
1 10 Глава IV. Неформальная логика гепн.ч формальная логика
процесса общения) возникают у наших, российских студентов только
в самом конце двадцатого века. Заинтересованность в способности
самостоятельного суждения, анализа, оценки собственных и чужих
рассуждений появляется лишь в определенной культурной атмосфере,
на которую влияют и изменения политического, экономического, соци-
ального характера. Переходные периоды в развитии общества особенно
требуют высокого уровня рациональности всех его членов, приобретение
которого можно рассматривать и в качестве морального долга.
И как тут опять не вспомнить Паскаля, для которого, как уже отмечалось
ранее, вся сущность человека заключена в мысли, "человек создан
для мышления... и весь долг его мыслить как следует, а порядок мысли
начинать с себя, со своего Создателя и своего назначения* {Паскаль
1994, с. 78, фр. 12). Образование становится элементом выполнения
долга, ответственного отношения человека к самому себе. формой,
создающей условия для самостоятельного мышления. "Доводы, до которых
человек додумывается сам, убеждают обычно его больше, нежели
те, которые пришли в голову другим" {тч.и же. с. 286, фр. 10].

Таким образом, можно, видимо, уже говорить об одной определяющей
характеристике неформальной логики - это логика, ориентиров
анная на анализ мыслительных процедур, прежде всего, рассуждений.
осуществляемых в реальных ситуациях реальным человеком.
Следующие характерные черты неформальной логики, так или иначе
выделяемые ее представителями, подтверждают этот вывод:
 внимание к рассуждениям, выраженным в естественном языке
и используемым в публичном дискурсе, с присущими им естественной
многозначностью, неопределенностью, незавершенностью:
 изучение аргументации как процесса, во всей ее изменчивости:
 убеждение в том, что существуют нормы, стандарты, приемы
в оценке аргументации, рассуждения, которые носят логический характер
— а не чисто риторический или же специально-содержательный,
но в то же время не охватываются понятиями дедуктивной и индуктивной
логики:
 внимание к реальным навыком, составляющим критическое мышление.
и отсюда стремление дать ясное и операциональное определение
критического мышления:
 понимание задачи обучения навыкам рассуждения и аргументации
как центральной задачи образования вообще, тем самым способствующей
подготовке молодежи к ответственной социальной и политической
деятельности (см.: {Informal Logic 1980]).
Название "неформальная логика" самими ее представителями призн
ается не совсем удачным, прежде всего в силу его "отрицательной"
формулировки. В ее названии как бы уже заключено исходное противопост
авление логике формальной, хотя, как будет показано в дальнейшем
анализе, жесткого противопоставления все же не существует
1. Неформальная логика', история появления и философские предпосылки I I I
(в частности, многие неформальные логики включают в свои курсы
и элементы формальной логики - см., например: {Acock 1985]). Кроме
того, использование термина informal, а не /Von-formal. также говорит
в пользу "неотрицательного" истолкования, хотя эти смысловые оттенки
трудно передать при русском переводе. Как мне представляется,
ударение должно делаться не на том. что "эта логика не является форм
альной". а на том, что "она является неформальной" в том значении,
в котором в русском языке чаще используется это слово (естественно,
применительно не к логике). В частности, именно такое значение
перевода слова "informal" на русский язык дается в словарях: "неофици
альный, непринужденный, будничный, повседневный, разговорный
(язык)" (выделено мною. - И. Г.) (см.. например: Русско-ашлийский
и англо-русский словарь. Hai'pei'Collins Publishes. 1996). Выделенные
варианты перевода наиболее адекватно, на мой взгляд, передают специфику
неформальной логики, о которой говорилось выше.
Однако, поскольку в любом случае в названии неформальной логики
заложено если не противопоставление, го сопоставление с логикой
формальной, то естественно встает задача выявления параметров гакого
сопоставления. Видимо, демаркационная линия проходит через
понятие формы, и в таком случае трактовка логической формы также
должна влиять на понимание того. в чем же заключается "формальность"
или же "неформальность" логики. Сами неформальные логики
"неформальность" своей логики видят, прежде всего, в том. что
оценка рассуждения, аргументации как "добротных" не основывается
на анализе их формы, понимаемой как структура, остающаяся от соответствующего
выражения после элиминации всех входящих в него дескриптивных
терминов - обычное для формальной логики понимание.
Различие формы и содержания вообще не является для неформальной
логики столь значимым, как .тля формальной, и к оценке рассуждений
в неформальной логике не подходят с идеалом общезначимости
(validity). В свою очередь, такое "невнимание" к форме влечет и "невним
ание" к четко сформулированным правилам, "неформальные логики
не подходят к логике с ожиданием открытия таких правил" (см.: {Borrh.
Krabbe 1982; Johnson 1992]).
Выявление философских предпосылок неформальной логики имеет,
учитывая принятую в книге методологию исследования, принципи
альный характер. Хорошо известно, что представители постпозитивизм
а создали различные образы науки, особенности которых не раз
обсуждались и в зарубежной, и. что важно подчеркнуть, в отечественной
литературе. В зарубежной литературе такое обсуждение и привело
к появлению, в частности, неформальной логики. В го же время аналогичное
обсуждение в нашей литературе практически не коснулось того
образа логики, который создавался в рамках, главным образом, аналитической
философии периода логического позитивизма. Этот образ

112 Глава ГУ. Неформальная логика versus формальная логика
и по сей день остается доминирующим как в теоретической логике, так
и в учебных курсах.
В качестве философско-методологической базы неформальной логики
в диссертации рассматривается концепция "человеческого поним
ания" С.Тулмина. Джонсон и Блэр. которых, как уже отмечалось
выше, можно считать лидерами неформальной логики, прямо признают
это в своем анализе оснований неформальной логики (см.: {Johnson,
Blah- 1980]). Однако они ссылаются только на одну работу Тулмина -
а именно, "The Uses of Argument"" {Tolilmin 1958]. в которой Тулмин
предлагает рассматривать юридическую практику в качестве модели
того, как должна осуществляться рациональная оценка рассуждений.
Он утверждает, что функции рассуждения более многочисленны и разнообр
азны. неже^1и простое выдвижение посылок для обоснования
заключения.
Аналогичную идею трактовки рассуждений с точки зрения их функций
можно обнаружить в подходе А..~\. Влинова и В. В. Петрова {Блинов.
Петров 1991]. практически оставшегося, как мне представляется, нез
амеченным в отечественной логико-философской литературе. Суть
этого подхода заключается в предложении рассматривать рассуждения
как особые дискурсивные акты (по аналогии с рассмогрением
суждений в теории речевых актов) в зависимости от цели, с которой
проводится то или иное рассуждение. Такими целями могут быть
"различные виды объяснения, доказательство, проверка, выведение
следствий" \mciM же. с. 205].
Тулмин указывает на необходимость проведения различий между
требованиями, данными, обещаниями, модальными утверждениями,
условиями опровержений и т.д. (см.: {Toulmin 1958. р. 142]). Соответственно.
он противопоставляет "идеальную" логику символической
формальной логики "работающей" ("working") логике, необходимой
ддя анализа повседневной аргументации. Основной недостаток первой,
с его точки зрения, таков: чта логика не замечает, что рассуждения,
применяемые в разных областях знания, не только не следует пытаться
подчинить универсальным стандартам, но что сами эти стандарты
зависимы от соответствующих областей. "...Следует привыкнуть к сравнительнойлогике,
как к сравнительной анатомии" {Toulmin 1958, р. 255].
В конечном счете. Тулмин призывает к сближению логики с эпистемологией.
расширению предмета логики за счет включения в сферу
ее интересов на равных основаниях процедур аргументации, применя'В
aiiiJiiiUcKOM языке с.юпо "nrglimcnt" iiciio.iii-lycica ;1,[я обозначения рассуждения
или же аргументации и нс.юм. Тому же. 410 в русском языке называется ар1у'мснтом.
в aiii.iiiHCKOM cooineTCiByei с.-юво "premise^ - iioci.i.iKa .11160 "reason" - основание.
соответственно. icJiicy чаще всею cooineicmyei ашлпйское "conclusion" - заключение.
Это раз.1ИЧ11С не Bcci.'ia учшыпасюя п русском переводе работы Тулмина "Человеческое
понимание".
1. Неформальная логика', история появления и философские предпосылки 1 13
ющихся в самых различных областях, вплоть до возвращения в логику
проблем исторического и лаже эмпирического характера.
Однако, несмотря на действительную значимосгь этой работы Тулмин
а для становления идей неформальной логики, на мой взгляд.
его более поздняя фундаментальная книга "Human Understanding" (переведенн
ая на русский язык в 1984 году как "Человеческое понимание"
{Тулмин 1984]) позволяет "погрузить" неформальную логику в более
широкий философский контекст и выявить ряд ее существенных, в первую
очередь, эггистемологических и методологических, предпосылок.
Именно такую цель преследует дальнейшее изложение.
В отечественной литературе Стивен Тулмин расс\4атр11вае1ся как
представитель постпозитивизма в англо-американской философии науки
(см.: {Порус 1991]). Как известно, постпозитивизм не представляет
собой какого-то одного течения, одной концепции. Его название говорит
само за себя - то, что пришло после позитивизма. Такая позиция
выразилась в том, что все представители постпозитивизма, несмотря
на большое разнообразие развиваемых ими концепций, "в той или иной
мере отталкиваются в своих рассуждениях, в постановке и решениях
методологических проблем от позитивистской методологии и начинают,
как правило, с ее критики, ...практически каждый философ науки
должен был так или иначе выразить свое отношение к позитивистскому
наследству" {Никифоров 1991. с. 242]. Другими словами, для философии
науки XX века позитивизм (в первую очередь, логический) стал
выполнять в некотором смысле ту же функцию первичных координат,
что и Аристотель для логики (несмотря тля различие в "дистанциях").

Представители постпозитивизма создали различные образы науки, особенности
которых не раз обсуждались и в зарубежной, и, что важно
подчеркнуть, в отечественной литературе. В зарубежной литературе такое
обсуждение и привело к появлению, в частности, неформальной
логики. В то же время аналогичное обсуждение в нашей литературе
практически не коснулось того образа логики, который создавался
в контексте логического позитивизма. Этот образ и по сей день остается
доминирующим как в теоретической логике, так и в учебных курсах.
Вот почему, следуя принятому в книге подходу рассматривать
логику в контексте современной ей философии, думаю, будет небезынтересным
в методологическом отношении попытаться еще раз
выявить на примере концепции Тулмина влияние изменений, происходящих
в общих философских установках, на принимаемый образ
логики. Для этого необходимо вспомнить те основные черты, которые
определяют созданный в первой половине XX века образ логики.
В первую очередь, это символическая логика, т.е. логика, использующ
ая в качестве основного метода исследования мыслительных
процедур искусственные формализованные языки - специально построенные
языки с точными правилами образования и преобразования
114 Глава IV. Неформальная логика veirsus формальная логика
своих выражений. С помощью этих языков в силу их четкой структуры
и свойства эффективности возможно четкое, наглядное представление
мыслительных процедур. Этим же определяется и круг этих процедур
- это, в первую очередь, дедуктивные рассуждения, используемые
в математике и математизированных областях естественных наук. Соответственно,
основным методом неопозитивизма был. как известно,
логический (формально-логический) анализ языка науки, а само научное
знание рассматривалось при этом как готовое, ставшее знание,
что отвечало особенностям принимаемого метода. Вопросы истории
науки, развития знания, субъекта знания, коммуникативный аспект
и т. п. не исследовались, считались сферой интересов психологии. Если
совсем коротко охарактеризовать образ логики, сложившийся, как было
показано ранее, в работах Фреге. Рассела и Уайтхеда, Гильберта, Карн
апа и других крупнейших логиков XX века, то этот образ может быть
назван "формалистским". Напомню, что. например, согласно Гильберту,
характерные признаки науки XX века заключаются в том. что любая
теоретическая наука в своих исследованиях применяет "формальные
процессы мышления и абстрактные методы", в первую очередь, аксиом
атический метод. Неслучайно одна из книг по неформальной логике
называется "От аксиомы к диалогу" {Barfh. Krabbe 1982], что, по замыслу
ее авторов, должно подчеркнуть принципиально иную исходную
установку в понимании круга логических проблем.
Для Тудмина проблемы трактовки логики являются производными
от проблем понимания и рациональности. Конкретно-исторический
подход к анализу развития науки приводит его к обсуждению вопрос
а о том, что же каждый раз п^и очередных изменениях научного
знания обеспечиваем ученым его понимание. Позитивизм, как известно.
не ставил таких вопросов в принципе, "в результате образовался
разрыв между практикой познания и его теорией, между 'естествознанием"
и "эпистемологией". между учеными и философами" {Тулмин
1984, с. 23]. В конечном счеге, необходимо исследование стандартов
рациональности, а решающей тогда оказывается следующая проблем
а: "В какои шкале можно дать оценку нашим собственным понятиям
ч суждениям? Центральные проблемы философии познания - оправд
ание и оценка, суждение и критика никогда не были связаны только
с фактическим содержанием" (курсив - Тулмина. выделено мною. -
И. Г.) {там же, с. 31]. Выделенные мною понятия — практически центр
альные в неформальной логике.
Несомненно, что основной идеей тулминовского подхода к философии
познания является идея изменчивости самих стандартов рацион
альности. их зависимости от исторических, культурных, практических
контекстов. "Может быть, идея неизменных вечных стандартов, применимых
к доказательствам вообще, при абстрагировании ог их практического
контекста, всегда была (как заявлял Вико) картезианской
1. Неформальная логика', история появления и философские предпосылки 115
иллюзией" {там же, с. 43]. Таким образом, с точки зрения Тулмина,
эпистемологические проблемы XX века все еще покоятся на устаревших
лет на триста научных и исторических предпосылках, сформулированных
Декартом и Локком, согласно которым "человек - рациональный
субъект познания - сталкивался с природой - неизменным
объектом познания и, таким образом, возможности выбора, которыми
могла располагать эпистемология. были ограничены" {там же,
с. 43-44]. Эти эпистемологические "аксиомы" лежат и в основе большинств
а современных концепций - "в начале XX века Рассел и Мур
поставили... эпистемологические вопросы, основанные на традиционном
эпистемическом автопортрете" {там же, с. 44). Эпистемологию
и, шире, философию, в основе которой лежит классический идеал
рациональности (а именно его Тулмин имеет в виду), он называет
формальной философией. Программа, как говорит сам Тулмин, новой
теории человеческого понимания, имеет своей основной целью
составить новый "эпистемический автопортрет", отказавшись от призн
ания существования некоторых неизменных принципов понимания.

В таком случае, основной вопрос, исследование которого предполагает
сформулированная таким образом цель, будет звучать следующим образом:
"Как можно рационально сравнивать интеллектуальное состояние
или аргументы (имеются в виду аргументации, рассуждения - см. о переводе
английского "argument" в сноске 1), существующие в различных
исторических и культурных контекстах, при отсутствии неизменных
принципов человеческого понимания?" {Тулмин 1984, с. 47].
В основе признания существования универсальных и неизменных
принципов понимания, стандартов рациональности лежит, с точки
зрения Тулмина, неявное отождествление рациональности с логичностью,
поскольку именно логика задавала образцы последовательного,
строгого рассуждения: "рациональные достоинства интеллектуальной
позиции идентифицировались с ее логической последовательностью,
а для философа мерой человеческой рациональности стала способность
признавать бездальнейших аргументов законность аксиом, формальных
выводов и логической необходимости" {там же, с. 60]. Именно "уравнение"
рациональности с логичностью сделало "неизбежным конечный
конфликт с историей и антропологией" {там же]. Этот конфликт
проявился тогда, когда стало очевидным реальное многообразие человеческих
практик, принятых в различных эпохах и культурах, а также
тот факт, что то, "какими понятиями человек пользуется, какие станд
арты рационального суждения он признает, как он ортанизует свою
жизнь и интерпретирует свой опыт - все это, оказывается, зависит
не от свойств универсальной "человеческой природы", не от одной
только интуитивной самоочевидности основных человеческих идей,
но и от того, когда человеку пришлось родиться и где ему довелось
жить" {там же, с. 65]. Фактически, возникает философская проблема
1 16 Глава IV. Неформальная логика гепи.ч формальная логика
"согласования требования рациональной беспристрастности с многообр
азием действительных человеческих способов мышления", однако
спецификой ее постановки во второй половине XX века является.
на мой взгляд, самое непосредственное "участие" логики. Поскольку
именно в ней, в логике, как кажется, возможно достижение этой "рацион
альной беспристрастности" - и она же - основное препятствие
на пути этого "согласования", о котором говорит Тулмин. поскольку
не позволяет "впустить" в свои формы, "чистота" которых составляет,
как ей кажется, ее главное достоинство, никакого многообразия.
Есть ли выход из этого положения? Видимо, он должен заключаться
в изменении образа той "логичности", отождествление с которой рацион
альности не позволяет, по Тудмину. построить адекватную развитию
науки философию, сблизить "эпистемологию" с "естествознанием".
Тулмин рассматривает две крайние позиции, одна из которых.
образно говоря, отрицает историю, другая - склоняется перед ней.
одна является позицией крайнего абсолютизма и догматизма, другая -
позицией столь же крайнего релятивизма. В основе первой - идеал
неизменной рациональности, в основе второй - практически полное
отсутствие каких-то критериев рациональности. Выход, по Тулмину.
заключается в историческом подходе к самой рациональности. 'Эпистемология
в таком случае выступает как теория, "основной целью которой
является изучение истории формирования и функционирования
"идеалов естественного порядка" - исторически обусловленных "станд
артов рациональности и интеллигибельностн. составляющих основу
научных теорий"" [Tollirnin S. Foresight and Understanding. Bloomingtoii.
1961, p. 56)] (см. и пит. по: \Порус, Черткова 1982. с. 267]}.
Рассматривая в качестве представителей двух названных позиции
Фреге и Коллингвуда, Тулмпн показывает, что "при всей своей внешней
несовместимости обе позиции объединяются одной обшеи предпосылкой.
Обе они все еще принимают знакомое допущение, согласно
которому рациональность должна быть приравнена к логичности и различные
понятия и убеждения можно сравнивать "рационально" только
постольку, поскольку все они могут быть соотнесены с единой "логической
системой"" {Ty.lMUH i984. с. 68]. Не вдаваясь в подробности
проводимого Тудмином анализа концепций Фреге и Коллингвуда, поскольку
не это является целью данного раздела моей работы, отмечу
лишь несколько высказанных Тудмином соображений в адрес Фреге.
помогающих осознанию той роди. которую концепция Тулмина играет
в появлении неформальной логики.
Тулмин рассматривает философские принципы, принимаемые
Фреге, его антипсихологизм как возрождение декартовскпх идей о
том, что "способность правильно рассуждать и отличать истину т
заблуждения... от природы одинакова у всех людей". Именно антнпсихологистск
ая установка, с точки зрения Тулмпна. привела Фреге

1. Неформальная логики', история появления и философские предпосылки 1 17
к "отрицанию истории" в том смысле, что "...человечеству наконец удается
достичь знания понятия в его чистой форме, снимая все посторонние
наслоения, которые скрывают его от очей разума" (курсив Тулмина. -
И. Г.) (Frege G. Foundations of Arithmetic. Bi'eslau, 1884, tr. J.L.Austin,
Oxford, 1950, p.VII; цит. по: {Ту.шин 1984. с. 71]). Если в математике
такой подход оправдан (да и то только до тех пор, пока не встанет
вопрос о смене одной системы понятий другой), то в других областях
знания "освобождение" от проблемы "исторического релятивизма"
достигается ценой ее замены другой, не менее сложной проблемой -
"исторической релевантности", под которой Тулмин понимает проблему
"оправдания" применимости, адекватности методов, разработанных
в рамках формализованной логики, конкретным областям знания, в том
числе и обыденного. "...Генерализация абстрактного, платонистского
подхода Фреге не освобождает нас от проблемы культурно-исторической
релевантности; мы настаиваем на том. чтобы нам сказали,
как подобный формальный анализ применяется к аргументам реальной
жизни, выраженным в исторически существующих понятиях, причем
эта проблема все время остается в силе... Едва ли можно ожидать.
что мы без всякой проверки примем за доказанное универсальную
применимость методов Фреге; конечно же, она должна быть продемонстриров
ана явно, с богатыми историческими иллюстрациями" (курсив
мой. - И. Г.) {Тулмин 1984, с. 76].
Применительно к Фреге эта проблема ставится Тулмином в виде
двух вопросов:
"(1) подходят ли вообще понятия в любой области исследования
к стилю формального анализа Фреге, и
(2) как этот формальный анализ освещает рациональность интеллекту
альных изменений в соответствующей области" {Тулмин 1984, с. 74].
Фактически, отрицательные (в универсальной форме) ответы на эти
вопросы и лежат в основе появления неформальной логики, центральной
идеей которой является разработка способов анализа, "к стилю"
которых будут подходить мыслительные формы и процедуры, реально
используемые людьми в самых различных областях.
В заключение отмечу еще две особенности анализируемой концепции
Тулмина, которые, на мой взгляд, сказались на "образе" неформ
альной логики. Как уже отмечалось, существенной чертой неформальной
логики является внимание к рассуждениям, выраженным в естественном
языке и используемым в публичном дискурсе. Эта позиция в явном
виде содержится у Тулмина: "Мысли каждого и') нас принадлежат
только нам самим', наши понятия мы разделяем с другими людьми. За наши
убеждения мы несем ответственность как индивиды: но язык, на котором
выражены наши убеждения, является общественным достоянием"
(курсив Тулмина. - И. Г.) {Тулмин 1984. с.'.51]. Идея принципиальной
"коллективности", "коммуникативности" рациональности и здесь
1 18 Глава ГУ. Неформальная .югика versus формальная логика
отличает подход Тулмина от отвергаемого им рационализма Декарта--
Канта. Именно рассмотрение людей как "индивидуальных потребителей"
"коллективных понятий" позволяет Тулмину говорить о "социальных
контекстах" "употребления понятий" и соответственно, о принимаемых
коллективно тех или иных стандартах рациональности, позволяет
попытаться избежать характерного для традиционной эпистемодогии
противопоставления субъекта с его индивидуальным, "внутренним"
мышлением внешнему миру.
Вторая особенность связана с обращением Тулмина к юридической
практике как одной из возможных моделей совмещения теоретического
контекста обсуждения проблем человеческого понимания и рацион
альности с практическим контекстом. История законодательства
предоставляет обширный материал, в процедурах юрисдикции обычного
права, по проведению рационального сравнения между понятиями
и стандартами в различных культурно-исторических средах обитания
(см.: {Тулмчн 1984. с. 98-99]). '
2. Неформальная логика:
основные характеристики

В данном параграфе неформальная логика анализируется через
призму методов и тем, представленных в текстах по неформальной
логике.
Для ответа на вопрос, является ли неформальная логика логикой,
нужно, видимо, исходить из какого-то самого общего представления.
что такое логика. Несмотря на существование разных образов логики.
т. е. разных представлений, в частности, о том, каков ее предмет, такое
обшее, идущее от Аристотеля, представление можно выделить. Классический
ответ - логика есть изучение, систематизация, оценка рассуждений
с точки зрения их структуры. Одна из ее главных целей - дать
людям инструмент, достаточно простой в обращении и эффективный
по своим результатам для распознавания правильных и неправильных
рассуждений. Согласно такому представлению, неформальная логика.
несомненно, на мой взгляд, язляегся логикой.
Если проанализировать многочисленные учебные руководства по
неформальной логике (словосочетание "неформальная логика" не обяз
ательно присутствует на их обложках, некоторые из них называются
"Критическое мыипение", что. на мой взгляд, очень точно выражает
главное назначение и практический характер этих курсов), то в них
можно обнаружить как общую для всех часть, так и различного род
а добавления, варьирующиеся от учебника к учебнику. Такой обпей
частью является анализ рассуждений с точки зрения их струкчуры (выявление
посылок и заключения), неявных предпосылок и следствий.
2. Неформальная .югика'. основные характеристики 119
а также оценки этих рассужленин по определенным критериям, обнаружение
и классификация ошибок. В некоторых руководствах можно
встретить и самые обычные темы из курса формальной логики, силлогистику,
изложение логики высказываний и предикатов — это зависит
от отношения автора к формальной логике, оценки ее эффективности
при анализе естественных рассуждений. Отличительной особенностью
преподавания неформальной логики, можно даже сказать, одним
из ее главных принципов является использование реальных примеров
естественных рассуждении из самых разных областей знания и повседневной
жизни - в этом. на первый взгляд, очень простом отличии,
я думаю, заключается на самом деле действительно принципиально
иной взгляд на природу логики и ее функций - на первый план
выходит проблема применимости логических знании.
Здесь уместно вспомнить те критические замечания в адрес существующих
курсов и учебников логики, которые быля сформулированы
авторами Логики Пор-Рояля. что и побудило их к написанию нового
руководства по логике, которое в результате оказалось, как было
показано во второй главе книги, не просто учебником, а изложением
фактически новой концепции логики как прктической дисциплины:
 в учебниках пользуются "малоинтересными примерами, нигде
больше не встречающимися" {Арно, Нико.л 1991. с. 20]:
 "от большинства примеров, к которым обычно прибегают, нет
почти никакого проку: авторы руководств по логике выдумывают их
сами" (курсив мой. - //. Г.) {там же. с. 25]:
 изучение предмета замыкается в пределах самого себя и для
себя {там же, с. 21].
Явная перекличка "через века" еще раз свидетельствует, что современн
ая неформальная логика имеет своих предшественников в истории
логики, что ничуть не умаляет ее значимости, и, наоборот, позволяет
увидеть богатство содержания, способность к трансформациям и развитию
заложенных тенденций древней науки - логики.
Следует также отметить, что курсы неформальной логики, критического
мышления читаются и изучаются в тех странах, где они есть,
не только в качестве отдельных самостоятельных курсов, но и в качестве
составных частей специальных курсов по менеджменту, бизнесу, рекламе,
пропаганде и т.п. в самых различных областях, что только делает
более эффективным и то. и другое. Существует определенная техника
и понятия, которые некоторые неформальные логики рассматривают
как более фундаментальные по сравнению с формальнологическими.
составляющие сердцевину неформальной логики. Это, в первую очередь,
техника составления диаграмм рассуждений с целью выявления
их структуры и дальнейшей оценки их надежности с точки зрения
приемлемости посылок, их релевантности заключению и весомости его
поддержки ими.

120 Глава IV. Неформчльная логика гегхпч формальная логики
Такой подход ассоциируется прежде всего с текстами М. Бердслея
{Beardsley 1975], предложившего сам метод диаграмм: Ст. Томаса {Thomas
1986], который развил эту технику и ввел общий метод оценки
рассуждений: Дж.Э.Нолта [.Vo// 1984]. предложившего альтернативный
метод оценки; Р.Джонсона и Э.Блэра {Johnson. Blair 1977]. предложивших
список возможных общих оценок рассуждений: Т. Говера {Govier
1985], уточнившего этот список и. наконец. Дж.Фримана {Freeman
1988], адаптировавшего многие аспекгы этих исследований к конкретным
областям.
Во всех определениях задач неформальной .'югпки бросается в глаз
а, что в них подчеркивается практическии характер .югики, дающеи
людям инструмент для распознавания правильных и неправильных
рассуждений.
Как соотносится неформальная логика с традиционной логикои"
Рассмотрим особенности традиционной дедуктивной логики. Оценивающий
вопрос здесь для любого рассуждения, является ли оно общезначимым
(valid). Как мы оцениваем рассуждения с эгои точки зрения?
Мы сначала анализируем его форму, идя как можно глубже в структуру
составляющих его утверждений - на уровень функциональной
истинности, исчисления предикатов первою порядка и т.д. Как только
мы выявили его форму, мы спрашиваем, является ли это рассуждение
(и любое другое такой же формы) общезначимым. Для ответа на эю"
вопрос мы исходим из применения некоторого формального метода.
относящегося к типу формы этого рассуждения. - определить, могут
ли быть все посылки любого рассуждения, имеющего такую же форму.
истинными, а заключение ложным. В этом заключается отличительная
характеристика процедуры. Сначала мы анализируем рассуждение с целью
выявления его формы, а затем задаем критический оценивающий
вопрос - является ли эта форма и следовательно само это рассуждение
общезначимым - и затем мы применяем некоторый формальный
метод для ответа на это вопрос.
Аналогичную процедуру мы находим и в индуктивной логике. Здесь
также структурный анализ предшествует оценке рассуждения.
Процедура представления рассуждения с помощью метода диаграмм
и последующего задавания грех оценивающих вопросов в неформальной
логике, очевидно, аналогична рассмотренным в дедуктивной и
индуктивной логиках. Сначала выявляется структура рассуждения, за
тем формулируются вопросы.
Неформальная логика стремится предоставить самый общий метод,
который бы был пригоден для анализа и последующей оценки всех
видов рассуждений. Такой метод неформальные логики видят в так
называемом методе диаграмм (techniques of cliagi'annniiig arguments).
с помощью которого выявляется самая общая структура рассуждения
на уровне выявления посылок и заключения и способа их организации

121

в рассуждении. Выделяется четыре основных таких способа и соответственно,
четыре типа рассуждения, с этой точки зрения: дивергентное
(расходящееся), конвергентное (сходящееся), сериальное (последовательное)
и связанное (linked). Полученная в результате применения
этой техники "картинка" рассматривается как представляющая макроструктуру
рассуждения, в отличие от его микроструктуры, которая
определяется внутренней структурой посылок и заключения: представление
рассуждения в виде силлогизма, умозаключения логики предик
атов или высказываний, а также индуктивного умозаключения -
это и есть, с точки зрения неформальных логиков, представление
микроструктуры этого рассуждения. Как известно, этим занимается
формальная логика.
Итак, в исходном пункте своего анализа и формальная, и неформ
альная логика ставят однотипные задачи - выявить структуру
рассуждения, и в этом, на мой взгляд, также заключается их общность,
позволяющая считать неформальную логику действительно разновидностью
логики. Однако в том, на каком уровне абстракции предст
авляется эта структура и в том, с оценками какого рода подходят
к рассуждению в этих двух логиках, начинается принципиальное отличие,
вытекающее из принимаемых философских, методологических
установок.

Формальная логика, следуя своей основной установке выявить логическую
форму рассуждения (в ее понимании) стремится максимально
освободиться от естественного языка (дескриптивных терминов), в котором
выражены посылки и заключения. Напомню слова Фреге, как
нельзя лучше выражающие суть такого подхода: "Задача логики не может
состоять в том, чтобы следовать языку и выяснять, что заключено
в языковых выражениях... Главная задача логики состоит в освобождении
от языка и в упрощении" [Фреге 1997, с. 158].
В то же время, для неформальной логики характерно, как уже тоже
отмечалось выше, внимание к рассуждениям, выраженным в естественном
языке, с присущими им естественной многозначностью, неопределенностью,
незавершенностью. Этим существенным фактом определяется
дальнейшее различие формальной и неформальной логик. Выявив
форму конкретного рассуждения (его микроструктуру, в терминологии
неформальной логики), формальный логик либо по ее внешнему
виду, либо применив соответствующую формальную процедуру, определяет
формально-логическую правильность рассуждения. Выявление
же макроструктуры рассуждения еще не означает для неформального
логика возможности оценить рассуждение как правильное.
С какими же оценками подходит к рассуждению неформальный
логик? Анализ различных пособий по неформальной логике позволяет
выделить три основные оценки: приемлемость посылок, релевантность
посылок заключению и "вес", достаточность посылок. Очевидно, что

122

ни один из названных критериев, по которому происходит оценка "качеств
а" рассуждения, не является формальным, в смысле формальной
логики, т.е. соответствие рассуждения этим критериям невозможно
"усмотреть" в выделенной на первом этапе анализа рассуждения его
макроструктуре.
Какова трактовка самих выделенных критериев? В одной из немногих
теоретических работ по неформальной логике справедливо, на мой
взгляд, отмечается, что сами понятия "приемлемости", "релевантности",
"весомости" посылок, проблема их интерпретации относятся,
скорее, к сфере эпистемологии, чем собственно логики. На этом основ
ании некоторые неформальные логики даже склонны рассматрив
ать свою дисциплину как своеобразную "прикладную эпистемологию"
(см., например: [Battersby 1989, Siegel 1985]). Видимо, имеет смысл
рассмотреть названные критерии более подробно.
Итак, "приемлемость посылок". Что здесь имеется в виду? На первый
взгляд, самый простой вариант - считать приемлемыми посылк
ами истинные посылки. Как известно, именно истинность посылок
в сочетании с формальной правильностью рассуждения делает рассуждение
общезначимым, с точки зрения дедуктивной логики. Однако
не будем забывать, что неформальная логика рассматривает и оценив
ает рассуждения, выраженные в естественном языке и применяемые,
в первую очередь, в повседневной жизни, где далеко не всегда используются
истинные посылки, и мы не всегда в состоянии оценить
их истинность. Следовательно, здесь должен быть другой, более гибкий
подход. Следует заметить, что в самой формулировке критерия
"приемлемости" используется так называемый диспозиционный предик
ат, т.е. предикат, представляющий способность к проявлению какого-то
свойства при определенных условиях, а не само это свойство
(например, "растворимость", "теплопроводность" и т.д.). В данном
случае предполагается следующее: "приемлемость" посылки означает,
что она может быть принята в качестве посылки, т.е. некоторой
исходной информации. Возникает вопрос: кем принята? Этот
вопрос естественным образом сделал эксплицитной еще одну существенную
особенность трактовки рассуждения в неформальной логике,
также отмечавшуюся выше: внимание к рассуждениям, используемым
в публичном дискурсе.
Публичность, диалогичность, диалектичность (в смысле Сократ
а-Платона), коллективность (в смысле Тулмина). социальность (как
у Тарда) - все это выражения, характеризующие подход неформальной
логики к рассуждению, в свою очередь являющийся следствием
принимаемой определенной методологической установки - рассматрив
ать процесс познания как коммуникативный в своей основе, ориентиров
анный на другого, на совместную деятельность, на достижения
понимания и т. д.

123

Как же трактуется приемлемость посылок в неформальной логике?
Анализ различных вариантов таких трактовок, представленных в работ
ах по неформальной логике, позволяет выделить некоторую общую
позицию, которая звучит примерно так:
"Посылка является приемлемой в том случае, если существует
какая-либо убедительная презумпция (буквально - непоражаемая "undefeated
presumption") в ее по-тдержку" {Fi-eeinan 1994, р. 41].
Например, одна из таких презумпции - доверие к показаниям
органов чувств и памяти. Фриман {там же. с. 41] приводит следующий
пример. Предположим, что кто-то в качестве посылки использует
утверждение "Вчера я. гуляя, перешел Ambassador Bridge". Несмотря
на то, что человек, высказавший такое утверждение, может сказать
неправду (быть патологическим лжецом, стремится обеспечить себе
алиби, быть мечтателем и т.д.). это не обязывает его брать на себя
бремя показывания истинности утверждения, развеивать возникшие
сомнения - это задача оппонента показать, почему утверждение, базирующееся
на показании органов чувств или памяти, может оказаться
сомнительным или его вообще следует отвергнуть. Как видно из этого
примера, здесь используется терминология ("презумпция", "бремя док
азывания"), близкая юридической. Видимо, это неслучайно. Как уже
отмечалось выше. Тулмин рассматривал юридическую практику в качестве
модели того, как должна осуществляться рациональная оценка
рассуждений, как происходит выработка ойщих стандартов трактовки
в новых исторических, культурных контекстах тех или иных понятий,
прецедентов, имевших место в совершенно иных контекстах.
Вообще, на мой взгляд, для логики связь с правом носит принципи
альный характер: неслучайно, что Тард, написавший "Социальную
логику", сначала работал судьей и писал работы по криминологии,
Остин - основатель теории речевых актов, в основе которой лежит
контексгуальный принцип анализа языка, свечи первые лекции, ставшие
основой этой теории, читал студентам-юристам и активно использовал
примеры из юриспруденции.
Однако в случае высказывания в качестве посылки какого-либо
утверждения, не являющегося более менее общепринятым и не имеющего
предыдущей презумпции (например. "Вегетарианское питание
полезно для здоровья"), бремя доказывания ложится уже на того, кто
высказывает это утверждение. Таким ооразом. оказывается, что вопрос
о приемлемости посылки, в свою очередь, поднимает вопросы оценки
характера презумпции, поддерживающей э-iy посылку и выяснения
того. на ком лежит бремя доказывания. Фактически, тем самым мы
вступаем в область дискурского анализа.
Специфической чертой неформально-логического подхода к анализу
рассуждения является его. если так можно выразиться, "вопрошающий
характер". С точки зрения неформальных логиков, для анализа
124 Глава IV. Не"1юрмильния.юг11ка\'епик формальная логика
рассуждения по всем трем выделенным ранее критериям. неоС)ходимо
разработать специальные вопросы, в свою очередь, включающие в себя
подсистемы вопросов, позволяющие уточнить разные аспекты того.
о чем спрашивается в основных вопросах. Так, вопрос о том, приемлема
ли посылка, выливается в три вопроса:
1. Что собой представляет посылка: описание, объяснение, оценку.
аналитическое утверждение и т.д.?
2. Каковы источники, поддерживающие эту посылку?
3. Означает ли эта поддержка наличие презумпции в пользу посылки?
Хотелось бы обратить внимание на то. что в качестве посылок рассм
атриваются не только утверждения (что характерно для классическоп
формальной логики), соответственно, не стоит и вопрос об истинности
посылки.
Применение метода постоянного задавания вопросов с целью оценки
"качества" рассуждений самым тесным образом связано с уже ранее
отмечавшейся трактовкой рассуждения в неформальной логике как
диалогического (диалектического, в сократовско-платоновском смысле)
процесса, предполагающего, как минимум, взаимодепствие двух
участников процесса рассуждения, аргументации: пропонента и оппонент
а, последний при этом понимается как "вопрошатель" и "рацион
альный судья", принимающий посылки только в том случае, если
они рационально оправданы. Естественно, что в частном случае иропонент
и оппонент могут соединяться в одном лице, что не мешает
истолкованию процесса рассуждения как диалогического.

В свою очередь, исходное структурирование рассуждения, определение
его макроструктуры также определяется тем типом вопроса.
который может задать оппонент. Так, если посылка кажется оппоненту
неприемлемой, он может задать простой вопрос: "Почему?" и получив
ответ, тем самым будет способствовать появлению простого по структуре
рассуждения - одна посылка, поддерживающая одно заключение.
Дивергентное рассуждение - вопрос "Почему'?", пропонеш просто
приводит один и тот же аргумент, когда оппонент спрашивает, почему
ему следует принять два или более небесспорных тезиса припонента.
Конвергентное рассуждение соответствует вопросу "Можете ли Вы
предоставить мне другой аргумент?".
Это такой случай, когда две или более независимые посылки
поддерживают одно и то же утверждение.
Сериальное рассуждение провоцируется вопросом "Почему мне
следует принять эту посылку? Откуда Вы знаете, что она истинна?".
Оппонент задает этот вопрос, когда аргумент пропонента в поддержку
тезиса сам небесспорен. В таком случае могут быть предоста- 
влены аргументы в поддержку первого аргумента и гак далее.
2. Неформальная логика', основные характеристики 125
Наконец, рассуждения со связанной (соединенной, сочлененной)
структурой провоцируются вопросом "Почему этот аргумент релевантен
этому тезису?".
Например, рассмотрим следующее рассуждение:
"X. родился в Онтарио, следовательно, он имеет канадское гражд
анство".
У тех, кто слышит это рассуждение, возникает желание связать два
факта: факт рождения X. в Онтарио и факт быть канадским гражданином.
Посылка "Большинство людей, родившихся в Онтарио, канадские
граждане" сама по себе дала бы данных для укрепления тезиса о том,
что Х - канадский гражданин гораздо меньше, чем объяснение того,
почему эти данные релевантны в данном случае. Таким образом,
в рассуждении, дающим в качестве посылок как сведения о месте рождения
X., так и объяснение того. в чем релевантность этих сведений,
для поддержки заключения, что X. канадский гражданин, намерение
аргументатора состоит в том. чтобы две посылки были взяты вместе,
соединены, чтобы составить основание для заключения.
Итак. макроструктура рассуждений может оьпь диалектически мотивиров
ана. Как это влияе) на вопрос о том. каким образом макроструктур
а рассуждения связана с его оценкой? Как уже отмечалось, для данной
концепции очень важным является понимание оппонента как рацион
ального судьи. Это означает, что он задает различные диалектические
вопросы. Те основные вопросы, которые оппонент задает (о предоставлении
еще одного аргумента, об оправдании аргумента, об объяснении
связи аргумента с тезисом), направлены на устранение логической слабости
рассуждения. В конечном счете, эти основные диалектические
вопросы связаны с тремя условиями уйеднтелъности рассуждения.
Когда задаются вопросы относительно посылок (их истинности
или приведения аргументов в их поддержку), это значит, что есть
проблема с основаниями приемлемости посылок. Когда спрашивают
о релевантности посылок заключению, то эчо вопрос в целом об основаниях
релевантности рассуждения. Когда прося') дополнительные посылки.
это значит, что представленные посылки не в состоянии обеспечить
заключение презумпциями (их "вес" недостаточен). Таким образом, все
вопросы непосредственно составляют основу для критики рассуждений.
Вопрошание есть реакция оппонента на слабость рассуждения.
Что делать, если пропонент нс может ответить на эти вопросы?
Это значит, что его рассуждение несовершенно с логической точки
зрения. Есть три основные ошибки в рассуждении: иррелевантный
аргумент, поспешное заключение, проблематичные посылки {Johnson.
Blair 1977]. Пропонент не может огзетить. почему нам следует принять
его посылки, или почему у него нет свидетельств и их пользу, или они
просто ложные.

126 Глава IV. Неформальная .югики versus формальная логика
Таким образом, мы видим, что оценка рассуждения в неформальной
логике представляет собой диалектическую процедуру - конечно, в
сократовско-платоновском смысле. Итак. когда мы встречаемся с рассуждением,
сначала мы выявляем его макроструктуру. Это может указать
те сомнения, с которыми пропонент. по крайней мере неявно, может
столкнуться. Именно на этом этапе мы выступаем в роли собственного
оппонента. Рассматривая различные основные посылки рассуждения.
мы можем выявить те из них, приемлемость которых вызвала бы у нас
сомнение, будь мы оппонентами. Рассматривая субрассуждения целого
рассуждения, мы определяем, в каких из них есть посылки, чья релев
антность соответствующим заключениям требует разъяснений. Опятьт
аки, рассматривая эти субрассуждения, мы можем выявить те случ
аи, которые требуют усиления дополнительными посылками. Короче
говоря, мы можем представить, какие именно диалектические вопросы
следует поставить относительно каких именно аспектов данного
рассуждения. Мы можем заключить отсюда, что хотя мы не можем
(как в формальной логике) непосредственно из макроструктуры увидеть,
правильно рассуждение или же нет, тем не менее макроструктура
рассуждения и его критика тесно связаны.
Какие следствия вытекают из неформальной логики для понимания
логики в целом?
1. Неформальная логика рассматривает рассуждение как диалогическое,
а не как монологическое.
При таком подходе моделью является взаимодействие двух и более
людей. Это контрастирует с традиционной формальной логикои.
которая определяет рассуждение как тип дискурса, в котором одно
или более утверждений - посылок - выдвигается с целью поддержать
другое утверждение - заключение. Это монологический взгляд г.'л рассуждение,
поскольку один человек отвечает за такой тип дискурса.
Диалогический взгляд противопоставляет процесс продукту. Монологические
рассужденческие дискурсы есть продукты диалогического процесс
а рассуждения. Такой взгляд на рассуждение неявно предполагается
в тулминовской работе "Uses of Argument". В ней Тулмин призыр.ает
к замене геометрической парадигмы юридической парадигмой: ^Логику
можно было бы назвать обобщенной юриспруденцией".
2. Диалектическая модель рассуждения предполагает антифундамент
алистскую трактовку знания.
В рамках традиционной формальной логики на первом месте стоит
дедукция. Надежность рассуждения определяется истинными посылк
ами и правильным выводом. Это - идеал. Идеал этот вполне
согласуется с картезианской эпистемологией, отождествляющей позн
аваемое с ясным, четким, определенным, а познание рассматривает
как осуществляемое индивидуальным, одиноким субъектом. Критерий
надежности применим к рассуждениям, рассматриваемым как
3. "Социальная логика" ГчариччяТарда 127
монологи, выражающие выноды рассуждающего субъекта от посылок
к заключению. Вывод - это индивидуальная деятельность. Соответственно,
логика оценивает шаги по осуществлению вывода индивиду
ального познающего субъекта. Эти шаги оцениваются как хорошие
только в том случае, если они дедуктивно общезначимы. Но откуда он
получает свои посылки? Он должен их либо открыть сам, либо получить
от других. Базовые посылки познания должны быть самоочевидными.
Таким образом, знание состоит из ')inx самоочевидных истин и того,
что дедуктивно может быть выведено из них. Эпистемология имеет
тогда две задачи: сделать нас способными различать эти самоочевидные
истины и принципы правильного вывода. Знание строится на основе
самоочевидности, а его основная процедура - правильный вывод.
ДиалектическиИ взгляд на рассуждение предлагает радикально
иную картину познания. Здесь знание растет, развивается через борьбу.
диалектическое взаимодействие членов сообщества - в конечном
счете, всех рациональных исследователей. Знание, в первую очередь,
свойство сообщества, а не индивида. Цель - не построить ясное знание
на надежном фундаменте самоочевидности, а улучшить и расширить
знание с помощью сомнений ii вопросов. Утверждения могут быть приняты,
если для них сушеовует презумпция в данное время и в данном
сообществе, но эти презумпции сами являются объектами сомнения.

что в конечном счете приводш либо к отвержению презумпций, либо
они развиваются дальше. В результате оказывается, что неформальная
логика лежит в основе прагматической теории познания, или можно
согласиться с трактовкой неформальной логики как своеобразной
"прикладной эпистемологии" (см. {Banershy 1989. f-reeinan 1998]).
3. "Социальная логика" Габриэля Тарда
как неформальная практическая логика
Для понимания идей социальной логики 1. Тарда, на мой взгляд.
необходимо привлечь, по возможности, целостный дискурс общей "позитивной".
социологической мысли. Хотела бы сразу же заметить, что
логику Тарда нередко, и вполне справе.L'IHEO. называют практической
логикой. В его "Социальной логике" идея практической логики
вплетена в контекст обычной повседневной, научной, политической
деятельности людей, в рамках которой как раз и работает логика.
которую Тард называет живой и реальной. Кроме того, мне представляется
важным подчеркнуть, что если действительно "после Аристотеля
Г. Тард. по-видимому, первый, кто обращает внимание на специфику
практического рассуждения^ {Ишмуратов 1987, с. 17]. то обращение
к логике как необходимому элементу социологии отнюдь не является
тардовской идеен. У меня не вызывает никаких сомнений, что
128 Глава IV. Не"1х)рмшьная логика гепч.ч формальная логика
здесь приоритет принадлежит основателю социологии О. Конту. Такая
точка зрения не является общезначимой для историко-философского
и историко-сопиологического контекстов. Однако ее можно и нужно
обосновать.
"Опоста Конта часто называют отиом социологии: он первым решил
использовать научный метод для изучения общества. Он полагал.
что с помощью науки можно познать скрытые законы, управляющие
всеми обществами. Такой подход Конт называл социальной физикой.
а затем социологией, что значит ''наука об обществе"... Конт стремился
выработать рациональный подход к изучению общества, основу
которого составили бы наблюдение и эксперимент... Позитивистскую
социологию Конта составляют две основные концепции: социальная
статика и социальная динамика..." {Смелзер 1994. с. 39]. Такая характеристик
а социологии Конта не вызывает никаких сомнений. Но в рамках
сложившихся подходов исчезает, на мой взгляд, важнейший -злемеш
того, что можно было бы назвать онтологией социологии Кота. Одновременно,
как это мне представляется, исчезает и один из важнейших
мотивов всего позитивизма, который, думаю, метафорически можно
назвать мотивом "как".
"Как?" - это центральный вопрос всего позитивизма. Позитивизм
во всех его формах не обсуждает вопросов "почему?", рассматривая
их как метафизические вопросы. В поиске варнаков очветов на этот
вопрос "как?" различаются формы позитивизма. При этом общность
между первым позитивизмом, т.е. позитивизмом, представленным,
в первую очередь, О. Контом, и неопозитивизмом обычно усматриваю]
в эмпиризме, подчеркивая принципиальное различие в методах. На мои
же взгляд, их общность заключается, в ориентации на применение логических
методов, на логику, хотя и по-разному понимаемую. В основе
контовской идеи социологии заложена, в том числе, идея очередной
фактической реформы логики. Ведь контовская система наук по своему
исходному замыслу должна была в логическоч форме представить эволюционное
развитие знания (см., например: \Кчсссл", 1990. с. 138-139]).
Логика Конта, Милля. Тарда. Дюркгейма - это практически ориентиров
анная логика. Логика неопозитивизма - это математически
ориентированная логика, отличающаяся высоким уровнем абстракций
и высокой степенью форматизации. В рамках математической логики
возможно отождествление между собой всех истинных высказываний
и всех ложных высказываний, в рамках практической логики — нег.
"Социология, по Конту, есть наука о мыслительной деятельности... потому,
что образ мыслей и деятельность разума постоянно связаны
с общественным контекстом..." {Арон 1993. с. 127-128]. В "Курсе позитивной
философии" Конт подчеркивает, что он исследовал "весь процесс
развития мышления во всех сферах деятельности", что именно это
позволило ему обнаружить "великий основной закон", подчиняющий
3. "Социальная логика" ГчР"ри')ля Торда 129
себе это развитие. Обоснование же можно провести "либо с помощью
рациональных доказательств... либо с помощью исторических
свидетельств". "Позитивная философия" Конта строится "на сочетании
рассуждения с наблюдением" (цит. по: {Арон 1993, с. 13?]).

Приведенная выше контовская характеристика социологии, на мой
взгляд, мало чем сличается от традиционных характеристик логики как
науки о мышлении и мыслительной деятельности. Так, например, современник
Конта У. С.Джевонс в своем учебнике "Логика" следующим
образом описывает идеи логики. "Логика. - пишет он, - научает нас
правильно мыслить, мышление дает нам знание, а знание, как сказал лорд
Бэкон, есть сила. В качестве атлетов люди никогда не могут сразиться
с лошадьми, тиграми или обезьянами. Но сила знания помогает людям
укрощать лошадей, истреблять гигров и обходиться без ловкости обезьян.
Самое слабое творение, если оно обладает наиболее логическим
умом. выйдет в конце концов победителями над прочими..." (курсив
Д-жевонса. - И. Г.) {Джевонс 1878. с. 6).
Возвращаясь к Тарду. следует сказать, что необходимость обращения
к проблемам логики он связывает с тем, что до него не было
уделено должного внимания связи логики с психологией и социальной
наукой, благодаря которой "она оказывается способной к новому
дальнейшему росту" {'Гард 1996. с. 17]. Тард исходит из того, что вера
и желание являются основными актами жизнедеятельности человека, а,
значит, и общества. Но и первое, и второе, в свою очередь, проявляется
в суждениях, понятиях, гипотезах, догадках, вопросах. Тард утверждает,
в качестве одной из основ своих рассуждений, что имеет место постоянн
ая взаимосвязь между фактом физическою существования человека
и формой его умственной деятельности. По Тарду. это проявляется
постоянно и выражается G том, что:
 "как в физической, так и в умственной деягельности, или, иначе
говоря, как в суждениях ума и его хотениях, так и в понятиях и чувствов
аниях. мы можем видеть только превращения или укрепления
верования ii желания":
" "постепенно и в высшей степени свободно и легко суждения
или деяние перерождается в понятие или чувствование, и обратно... понятие
разлагается под взглядом анапшика в суждение или чувствование
в деяние" (см.: \Тард 1996. с. 25]).
Эти рассуждения Тард использует дтя обоснования позиции, в соотвегствии
с которой во внешне несходных формах "есть нечто постоянное
и тождественное". Это постоянство и тождественность, в частности,
проявляются в логических формах, в рамках которых человек все время
что-то утверждает или отрицает, вводит позиции и обосновывает
их. Так. понятия кристаллизуются "через последовательное повторение
и закрепление старых суждений", что начинает проявляться "еще
у дитяти, которое учится говорить" {там же. с. 29]. Именно суждения
130 Глава IV. Неформальная логика versus формальная логика
формируют веру, а понятия представляют собой значительную часть
как веры, так и всего познания. Тард строит "социальную телеологию",
для которой он ищет "общее мерило для различных идей, для различных
истин" {там же, с. 33-34]. Именно в этом качестве ему и нужна логика,
которая только одна и может выполнить эту задачу по систематизации
множества верований и желаний. Однако для Тарда это осуществимо
только при условии возможности "настолько расширить значение
слова "логика", чтобы оно охватывало даже то, что нелогично (курсив
мой. - И. Г.)'. подобным же образом следовало бы. чтобы и телеология
для выполнения аналогичной задачи изучала не только соответствие
между средствами и целями, но также и несоответствие различных
целей между собой" \там же. с. 34]. Введение законов подражания
является следующим шагом для обоснования Тардои его социальной
логики, которая неотделима от его социальной телеологии.
Хотела бы подчеркнуть, что Тард вовсе не отрицает предшествовавшую
ему логику, которою он называет старой логикой. Он лишь считает
необходимым расширить ее, ибо она была ориентирована, по Тарлу.
лишь на веру. в первую очередь, индивидов и не учитывала желаний.
Для иллюстрации своей позиции Тард приводит следующие примеры.
"Когда я говорю, что Павел белокур или что битва при Аустерлице
произошла 2 декабря 1805 года, я разумею, что все без исключения
должны быть с этим согласны, и я точно обозначаю, на какой почве
происходит это соглашение" \там же. с. 45]. Новая логика, по Тарду,
должна учитывать "степень уверенности", с которой нечто утверждается
или отрицается. Тард показывает, что использование даже "чисто
рациональных абстракций", например, в математике, всегда сохраняя
в себе некий элемент сомнений самого математика, как. например,
сомнение по отношению к аксиоме Евклида о параллельны.х линиях.

ибо "даже в геометрии единодушие устанавливается крайне медленно"
\там же, с. 46]. Именно в этой связи он фактически и критикует
логику де Моргана, то есть алгебру логики, одной из важнейших черт
которой является высокий уровень абстрактности и формализации.
Для Тарда недостаток логики де Моргана заключается в том. 410
при ее помощи невозможно решить практические вопросы как в науке.
например, в биологии, так и в целеполагающей деятельности человек
а. Эта логика оказывается неприменимой к "логике парламентско]!
трибуны" или "логике судоговорения". Тард ставит перед собой ту же
задачу, что ранее ставилась в логике Пор-Рояля. Он говорит о необходимости
"изучения обширного поля обычной деятельности живой,
реальной логики, где каждый день составляются тысячи силлогизмов"
(курсив мой. - И. Г.), где вопрос о веровании "включен" в рассуждения
человека, что особенно сильно проявляется в рассуждениях политиков.
юристов. Особенность этого типа социальных рассуждений, по Тард\.
заключается не в том. "чтобы извлечь заключение из посылок", а в том.
"Социальная логики* Габримя Тарда 131
чтобы "вызвать или увеличить веру в эту заключение". Для Тарда как
раз полезность "реального, практического рассуждения" и проявляется
"не в получении путем индукции или дедукции новых предложений...
но только в изменении нашего убеждения. - или... убеждения
других главным образом - т.е. в повышении или понижении уровня
нашей веры или веры других в эти предположения или даже в перемене
ее знака, что бы вера из утвердительной сделалась отрицательной
или обратно" (см.: \та:л же. с. 52-53]). Тард проводит мысль о том, что
силлогизм характеризует не столько мышление, т.е. индивидуальную
логику, в терминологии Тарда, сколько логику социальную. Точно так
же, по Тарду. и индуктивная логика оказывается эффективной не в тот
момент, когда врач. историк, судебный следователь и т.д. выстраивают
свои рассуждения, а в тот момент, когда появляется доверие к результ
атам этих рассуждений. Лля Тарда законы логики представляют
собой выражения некоторых форм общности, чквивалентности веровании,
установленных при определенных условиях. Отсюда становится понятным
и 10. какой смысл вкладывает Тард в формулировку основной задачи
логики. "Другими словами. - пишет он, — задача логики состоит в том,
чтобы указывать нам направление (положительное или отрицательное)
и - по каждому из этих направлений - степень верования, какое мы
должны перенести от старых предложений к новым, если хотим быть
уверены в том. чго последние облазают той же степенью истинности,
какая свойственна первым" {там же. с. 551. Тард считает невозможным
ограничить область логики полной достоверностью и однозначностью
в рамках классической силлогистики или даже в рамках индуктивной
логики. Видимо, поэтому он нетрадиционно трактует классические
логические постоянные. Так, например, для него классическая имплик
ация представляет собой вопрос, скрытый в форме союза. В качестве
аргументов в пользу своей позиции он обращает внимание на рассуждения
тысяч исследователей в области мифологии, лингвистики,
этнографии, антропологии, истории, физики и так далее. Тард счит
ает. что его социальная .югика предлагает "полную реабилитацию"
дедуктивной логики, ибо вскрывает ее методическую и практическую
значимость. В качестве примера он рассматривает особенность рассуждений
гипотетического археолога. Исходно археолог убежден в том,
что все здания со "стрельчатыми сводами" относятся ко времени после
XI века. В таком случае археолог рассуждает следующим образом.
"Всякое сооружение со сгрельчатыми сводами относится ко времени
после XI века:
это сооружение со стрельчатыми сводами.
следовательно, оно относится ко времени после XI века".
Однако оказывается, что в конкретных развалинах, относящихся
к Х веку, обнаружены следы стрельчатого свода. В таком случае строится
следующий силлогизм.
132 Глава IV. Неформальная логики versuf формальная логика
"Это сооружение относится к Х веку;
но оно имеет стрельчатые своды.
следовательно, неверно, что всякое здание со стрельчатыми сводами
относятся ко времени после XI века".

Как подчеркивает Тард. его примеры не носит исключительного
характера, в приведенном им случае как бы моделируется спор между
двумя археологами, но такие споры, как известно, бывают абсолютно
во всех иных областях, где каждый раз "уму предстоит сделать выбор
между ними обоими" (см.: {Тард 1996, с. 67-68]).
Достоинство своеи социальной логики Тард как раз и видит в том.
что она описывает реальное положение дел. допускает борьбу взглядов
и идей. В свою очередь, это же, с его точки зрения, нс присуще
традиционной логике, которая учит. "что никакая вещь не должна
утверждаться и отрицаться одновременно" и т. д.
Особенность методологического поворота Тарда. с моей точки зрения,
проявляется в том. что. с одной стороны, он уже был исходно
задан социологией Конта. а затем фактически был продолжен в неопозитивизме.
С другой же стороны, именно Тард предвосхитил ряд
методологических идей последующего посгпозитивизма, в частности.
куновского. Как известно, одной из особенностей куновской парадигмы
является вера в нее представителей научного сообщества. Кун рассма
тривает эту идею на примерах из истории физики. Тард моделирует
эту же идею на примере из археологии, в рамках которой верп укрепляет
теоретические принципы. По Тарду оказывается, что логическое рассуждение
управляет передачей верования. Но Тард не останавливается
лишь на этой части логических рассуждений. Он выделяет особый вид
рассуждений, который называя телеологическими, которые управляют
всеми деяниями в нашей жизни и занимаются передачей верования.
соединенного с желанием.
Для этого Тард вскрывает силлогистический характер всей жизнедеятельности
человека. Он называет это "великой силлогистической
деятельностью общества" и показывает, что любая форма деятельности
человека, как индивидуальная или даже сугубо частная, так и общественн
ая, всегда строится по принципу силлогистического рассуждения.
Но это не обычный силлогизм, который изучается в рамках школьной
логики, а телеологический силлогизм. При этом, хотела бы замеп-пь.
что для реконструкции этого типа силлогизма надо знать не только
традиционную силлогистику, но и историю, политэкономию, физику.
политику, теологию, биологию, психологию, социологию, кулинарию
и так далее, т.е. всю совокупность человеческих знаний. Из этого.
однако, не следует возможность или необходимосгь для каждого индивид
а обладать такой совокупностью знании. Из этою следует лишь то,
что понять разные способы деятельности человека и различные формы
ее проявления нельзя без способности к логической реконструкиш
"Сощичьния логика'- Габричля Тарда 133
и знания предмета, в рамках которого происходит такое реконсгруиров
ание. Ана-тиз приводит Тарда к совершенно поразительному, на Moii
взгляд, выводу. "...В великой силлогистической деятельности обществ
а различные классы разделяют работу между собою: одни берут
себе большие посылки, а другие заключения" \Тард 1996, с. 85]. Чтобы
сделать подобный вывод, Тард последовательно выстраивает свою
теоретическую позицию о способах передачи верований при помощи
силлогистического рассуждения: разных комбинациях соотношений
между верованиями и желаниями: специфике телеологического силлогизм
а, в котором одна из посылок выступает в качестве цели/намерения,
другая - средства, заключения - обязанности.
Каждое свое утверждение Тард не просто иллюстрирует примерами.
но показывает, что чаще всего большая посылка явным образом
не высказывается, а используется бессознательно. Приведу некоторые
тардовские примеры рассуждений в соответствии с правилами телеологического
рассуждения. Так. по Тарду. всякий христианин в случае,
если он начинает поститься, рассуждает, г, действительности опуская
большую посылку, следующим образом.
"Я хочу спасти СР.ОЮ душу:
пост является средством для этого:
я должен поститься" {там же. с. 73].
Или пример так называемого морального, по Тарду, силлогизма.
"Я желаю дать своим детям возможно лучшее образование:
но достигнуть этой цели возможно, только живя в большом городе:
следовательно, я должен поселиться в большом городе" {там же,
с. 74-751.

Тард показывает, что рассуждение фабриканта или политика, например.
претендента на выборную должность, протекает в рамках все
того же телеологического силлогизма, комбинации которого многообр
азны. по которые вполне подаются классификации и при помощи
которых "в действительной жизни на каждом шагу" производятся оценки
промышленные, коммерческие, политические и т.д. Тард выявляет
общую структуру таких рассуждений. Например:
"...Я имею основания веригь (в такой-то мере), чго эти потребители
желают с такой-то силой покупать вино не фальсифицированное:
я верю (id), что они доверяют (id) чистоте моих вин;
следовательно, я верю (id), что они считают обязанностью купить
у меня такое-то количество вин.
Эти избиратели (у меня есть основание так думать) прежде всего
хотят иметь депутата влиятельного:
они все более или менее уверены (у меня имеются основания так
думать), что я обладаю большим влиянием:
следовательно, они сочтут обязанностью подать голос за меня"
\там же. с. 761.
134 Глава IV. Неформальная логика versu.s формальная логика
Тард, последовательно проводит идею об определяющей роли телеологического
силлогизма в жизни человеческого общества. Он пок
азывает, что заключения, которые делают люди, практически всегда
логичны. Однако для исследователя при этом всегда возникает необходимость
восстановления большеИ посылки, которая может быть забыта
или может находиться "под охраной избранников: духовенства или дворянств
а, сословия ученых или сословия властвующих" \там же. C.85J.
Ведь в практической жизни человек постоянно сталкивается с малыми
посылками, а отнюдь не с болыпими. Как замечает Тард. "малые
посылки в каждое мгновение доставляются каждому отдельному липу
на каждый отдельный случай тем или другим зрелищем или обстоятельством
его жизни", а "заключениями является все, что обсуждается
или решается, что говорится или делается сообразно с принципами
данного народа" \там же, с. 84).

Закладка в соц.сетях