Жанр: Электронное издание
14_48
... мужчин, имеющих высокий социальный
ранг - общая особенность популяций первобытных людей и если умственные
способности, позволяющие достичь высокого положения, действительно
определяются генетическими факторами (по крайней мере, частично),
механизм сравнительно быстрой эволюции такого специфического
человеческого признака, как уникальные умственные способности, становится
понятным" ( Фогель Ф., МотульскиА. Генетика человека. 'Г. 3. М.,
1990. С. 28,33.)
тизм, неразличение естественного и сверхъестественного,
вещи и представления, объекта и свойства, "начала" и принцип
а, цели и действия; и, наконец, артикуляция космоса с
помощью оппозиций, в первую очередь, оппозиции "сакр
альное-профанное" (на что впервые обратил внимание
еще Э.Дюркгейм). Здесь получают свое естественное объяснение
также и механизмы возникновения веры в сверхъестественное,
которая выступает непременным атрибутом,
своего рода видовым признаком архаического менталитета.
С помощью архетипов и образцов для имитации (подражания)
сверхъестественное, трансцендентное начало управляло
мыслями и действиями людей, придавало им внутренний
смысл и ценность, эмоционально их мотивировало.
Мысленный образ о прошитом событии, какое-то воспомин
ание часто сопровождается субъективным ощущением, что
этот образ богат, полон, очень подробен и максимально приближен
:: оригиналу. Но эта, получаемая от мыленных образов
информация, нередко обманчива - образ действительно богат
по содержанию, но он, как, в частности, показывают эксперимент
альные исследования свидетельских показаний, при видимой
яркости картины может быть весьма неполным и неточным.
И это неудивительно, так как многие наши восприятия либо
вообще сознательно не контролируются, либо контролируются
только частично. Мы также не в состоянии существенно влиять
на переработку когнитивной информации, которая происходит
в сенсорной памяти. В специфических случаях и состояниях,
например, при гипнозе, галлюцинациях, при подавлении по
Фрейду, когда защитные подсознательные механизмы блокируютдоступксозн
аниюэмоционально неприятной, негативной
информации, люди могут вообще не воспринимать даже отчетливо
видимые объекты.
Разумеется, входные сенсорные сигналы, часто весьма
обрывочные и неполные, определенным образом структурируются
и интерпретируются внутренними структурами,
создаваемыми для этих целей когнитивной системой человек
а. Формирование и функционирование этих структур
направляется генами. Когнитивные психологи здесь обычно
выделяют два основных типа информационных процессов
- "восходящую" и "нисходящую" переработку информ
ации^. "Восходящая" переработка запускается сенсорными
сигналами и связана с неосознаваемыми, автоматическими
механизмами, которые, видимо, лишь в незначительной
степени подвержены изменениям, вызванным
воздействием обучения или активным сознательным контролем.
Как считают социобиологи, эта начальная стадия
обработки когнитивной информации направляется некоторыми
эпигенетическими правилами ("первичными", по
терминологии Э.Уилсона), которые непосредственно задействов
аны в автоматические процессы, ведущие от сенсорной
фильтрации к восприятию. Однако независимо от
того, существуют ли такие эпигенетические правила, можно
считать доказанным, что связанные с восприятием процессы
переработки информации контролируются генами.
Со своей стороны, "нисходящая", концептуально напр
авляемая переработка, имея дело с информацией, уже
поступившей в поле восприятия, в гораздо большей степени
использует средства сознательного контроля, она более упр
авляема и подчинена нашим целям и желаниям. Однако
здесь также имеют место неосознаваемые автоматические
процессы, но они направляются другого рода эпигенетическими
правилами ("вторичными"), которые действуют на
основе информации, появившейся в сфере восприятия.
"Они включают в себя и оценку самого восприятия, благод
аря чему индивиды обладают способностью отдавать предпочтение
одним культургенам по сравнению с другими"^.
Итак, если сознание отождествлять с узнаванием себя,
осознанием собственного "Я" и сознательным контролем, то
следует признать, что сфера такого рода контроля и осознания
^ См.: Норман Д. Память и научение. С. 29-30.
2 Рьюз М., Уилсон Э. Дарвинизм и этика // Вопросы философии,
1987, ь 1. С. 99.
ограничена. В психике человека имеются разные уровни
активности, но лишь некоторые из них находятся под прямым
сознательным контролем. Многообразные процессы
переработки когнитивной информации, в том числе наше
восприятие (включая зрение и слух), а также память, мысли,
эмоции и т.д. могут быть лишь частично осознанными.
Осознание, сознательный контроль реально проявляется
где-то только в первичной (кратковременной) памяти, позволяя
в зависимости от желания учитывать или игнориров
ать поступающую информацию.
Как свидетельствуют экспериментальные данные, простр
анственно-образное и логико-вербальное мышление хар
актеризуются различными соотношениями неосознаваемых
и осознаваемых процессов переработки когнитивной информ
ации.Тесно связанное с восприятием преимущественно обр
азное, правополушарное мышление в гораздо меньшей степени
подвержено сознательному контролю и больше полагается
на неосознаваемые, автоматические процессы и
стереотипы. Ему вообще присущи сравнительно меньшая орг
анизованность и упорядоченность связей между мысленными
образами и элементами образов или словами, которые их
символизируют (и, соответственно, оно требует более низкой
активности мозга и меньших физиологических затрат). В силу
вышеуказанных причин движение мысли здесь в большей
степени может направляться характерной для правого полуш
ария бессознательной стратегией обработки информации,
которая, естественно, не ориентирована на выявление жестких
и однозначных причинно-следственных отношений, как
это имеет место в случае артикулированного логико-верб
ального мышления. Весьма убедительным естественным
примером может служить в данном случае связь мысленных
образов в сновидениях, когда контроль левого полушария,
осуществляющего в состоянии бодрствования интенцион
альный отбор образов из репертуара правого полушария, значительноосл
аблен и его роль фактически сводится к функции
пассивного "наблюдателя". Трудности, связанные с пересказом
сюжета сновидения, а кроме того, вербальная невыразимость
каких-то эмоционально очень важных элементов его
содержания - все это свидетельствует о том, что образное
мышление может частично или даже полностью протекать на
бессознательном уровне психической активности.
Характерно, что, как было установлено, для "перевода"
бессознательных правополушарных мыслительных процессов
на уровень сознания обязательно требуется фиксация любого
события, проблемы (конкретной или "размытой") и т.п. в
пространственных и временных координатах (и, разумеется,
постоянная активность системы внимания) l. Именно поэтому
правополушарному мышлению присуща образная форма репрезент
ации когнитивной информации, ведь стабильность события,
его фиксированность в пространстве и времени может
быть выражена только в виде мысленных образов,символов
(или образов-символов). В отличие от пропозициональных
форм репрезентации информации мысленный образ полностью
реализуется в настоящем времени и является завершенным
психическим актом, включающим в себя пространственные
и временные "метки", т.е. пространственно-временные
условия, при которых эти события воспринимались и с которыми
они оказались интегрированными в силу специфики
процессов восприятия^. Эти пространственно-временные
"метки" играют исключительно важную роль в функциониров
ании долговременной эпизодической памяти: не
исключено, что латентно хранящиеся в правом полушарии
^ См., например: Вейн А.М., Молдовану И.В. Специфика межполуш
арного взаимодействия в процессах творчества, принцип метафоры. В :
Интуиция, логика, творчество. М., 1987. С.57-58.
~ Результаты клинических исследований больных при поражениях
мозга, в частности, показывают, что пространственно-временная организ
ация психических процессов, протекающих в правом и левом полушариях,
различна: правое полушарие функционирует в настоящем времени,
опираясь на прошлое, в то время как левое - в настоящем с направленностью
в будущее. См.: Доброхотова Т.Д., Брагина Н.И. Принцип симметрии
- асимметрии в изучении сознания человека // Вопросы философии,1986,
ь7.
образы, соответствующие определенным временным отрезк
ам, каким-то образом доступны внутреннему обследованию
и могут быть переведены в "мысленное" зрение.
Итак, образная репрезентация когнитивной информации,
можносказать, идеальноприспособленадляответовна
вопросы, касающиеся пространства и времени. Разумеется,
мысленные образы должны как-то взаимодействовать с
пропозициональной информацией, которая отвечает задач
ам выведения следствий и межличностного общения, даже
если речь идет о наименее развитой стадии архаического
мышления, характерной для популяций с зачаточными
формами речевой коммуникации. А это означает, что должн
а, например, существовать возможность обращения к
мысленным образам с помощью слов и простейших рассуждений,
а также построения новых образов и даже выведения
следствий '.
Однако интересующие нас особенности переработки
когнитивной информации, присущие архаическому мышлению
как мышлению преимущественно образному, в первую
очередь, касаются специфических связей и ассоциаций
мысленных образов. Как известно, отдельные элементы обр
азов и сами образы, "гештальты", здесь могут взаимодей-
ствовать друг с другом в разных, или даже полностью взаимоисключ
ающих смысловых отношениях, что, собственно,
и определяет многозначность образов, а также слов, которые
их символизируют. Многозначный образный контекст,
естественно, не сводим к вербальному, поскольку, кроме
всего прочего, речь, как бы она ни была символична и метафоричн
а, обязательно наталкивается на барьер сознания. Поэтому
судить о глубинных бессознательных процессах образно1
Надо сказать, что дадеко не всегда категоризация сопряжена с
выделением у объектов необходимых свойств - как оказалось, содержанием
большинства обыденных, нечетких понятий являются прототипы, т.е.
мысленные образы соответствующих "образцовых" случаев, перцептивно
типичных, характерных примеров. См., например: Smith Е.Е. Conceptsand
Thought. In: The Psychology of Human Thought. Cambridge, 1988. P. 19-47.
го мышления и уяснить характер используемых здесь ассоци
ативных связей можно лишь на основании косвенных
данных. В принципе такого рода данные, видимо, могут
быть получены в результате изучения "следов" правополуш
арной стратегии в условиях минимального сознательного
контроля - прежде всего "логики" мифа и сценариев сновидений.
По-видимому, именно К.Леви-Стросс, выдающийся антрополог,
исследователь мифологии и фольклора, впервые высказ
ал и тщательно обосновал ставшую впоследствии классической
мысль о том, что миф как ментальный феномен обладает
единой бессознательной структурой, а различия касаются лишь
материала образов, которыми он оперирует'. Анализ К.ЛевиСтросс
а, а также другие исследования "логики" мифа, кроме
того, показывают, что архаическое мышление довольно активно
и свободно манипулирует различными представлениями и в
первую очередь весьма обширным набором оппозиций, противопост
авлений, исходным материалом которых обычно выступ
ают конкретные образы животных, растений, предметов, небесных
светят и других природных объектов, а также общие
свойства (категории), признаки, форма и т.д. Эти оппозиции -
а их корни уходят в древнюю магию - располагаются на различных
уровнях и между собой взаимодействуют. Дихотомия
сакрального и профанного (божественного и земного) - наиболее
универсальная, она пронизывает все сферы мировосприятия
древнего человека и определенным образом структурирует
все прочие полярные противопоставления, менее универс
альные, - например, космические ("правое-левое", "высшее-низшее",
"ночь-день", "жизнь-смерть"), этические ("добро-зло"),
этнические ("мы-чужеземцы"), мифологические
^ Создан ли миф субъектом или заимствован из коллективной
традиции (причем между индивидуальным и коллективным мифами
происходит постоянное взаимопроникновение и обмен), он различается
лишь материалом образов, которыми оперирует; структура же остается
неизменной, и именно благодаря ей миф выполняет свою символическую
функцию" (Леви-СтроссК.. Структурная антропология. С. 181)
("близнецы-антагонисты") и т.д. Из истории философии
широко известны десять раннепифагорейских оппозиций
- "чет-нечет", "мужское-женское", "свет-тьма", "правое-левое"
и т.д., где каждый член оппозиции изначально
наделялся важным символическим значением либо положительного
(благоприятного для людей), либо отрицательного
(неблагоприятного) начала. В архаическом мышлении
различные системы противопоставлений, по словам
М.Илиаде, "выражают как структуры мира и жизни,
так и специфические формы существования человека.
Человеческое существование понимается как "повторение"
вселенной; соответственно космическая жизнь дел
ается понятной и значащей через восприятие ес в качестве
"кода" ^
Конечно, в силу генетической предрасположенности людей
к выдвижению бинарных альтернатив оперирование оппозициями,
полярными противопоставлениями, строго говоря,
нельзя рассматривать как специфическую черту, присущую
только архаическому мышлению или только мифу. Как,
в частности, показывают соответствующие эксперименты,
проведенные в свое время американским психотерапевтом
А.Ротенбергом, творческие личности также обнаруживают
сильную тенденцию мыслить оппозициями и отрицаниями,
прибегая к методу противопоставлений даже при решении
весьма простых тестовых задач ^ (Отсюда и часто встречающееся
название творческого мышления - "мышление двуликого
Януса".) Поскольку творчество тесно связано с активностью
правого полушария, то оперирование оппозициями
это, скорее всего, устойчивый элемент бессознательной стратегии
образного мышления, присущая ему особенность обр
аботки когнитивной информации.
1 Элиаде М. Космос и история. С. 214.
2 СМ. '.RothenbergA. The Emerging Goddess. The Creative Process in Art,
Science and other Fields. Chicago, 1979.
Поясняя генетическую логику мифа, К.Леви-Стросс, в
частности, отмечал, что "миф обычно оперирует противопост
авлениями и стремится к их постепенному снятию -
медиации"^. Цель мифа состоит в том, чтобы "дать логическую
модель для разрешения некоего противоречия (что
невозможно, если противоречие реально)", но это приводит
лишь к порождению в его структуре бесконечного числа
слоев: "миф будет развиваться как бы по спирали, пока не
истощится интеллектуальный импульс, породивший этот
миф" ^. Пытаясь разрешить исходное противоречие (например,
между "верхом" и "низом"), миф заменяет его более
узкой оппозицией (в данном случае "земля"-"вода"), а затем
еще более узкой и т.д. Противоречие, однако, остается
неразрешенным, и поэтому задача мифа в конце концов
сводится к доказательству верности обоих членов оппозиции.
т.е., если, например, А отождествляется с сугубо негативной
функцией, а В-с позитивной, то в процессе меди-
ации В оказывается способным принимать на себя и негативную
функцию. Таким образом, прогрессирующая
медиация постепенно ведет к замене более отдаленных и
абстрактных полюсов более близкими и конкретными, пок
а, наконец, не будет найден символический медиатор, сем
антические ресурсы которого позволяют совместить противоположности,
что, собственно, и отвечает цели мифа -
снять исходное противоречие^.
Характерно, что бессознательная правополушарная стратегия
обработки когнитивной информации, во многом совпада1
Леви-Стросс К. Структурная антропология. С. 201.
2 там же. С. 206.
" Исследования фольклора первобытных популяций, однако, обнаружили
некоторые "архаические" отклонения от логической схемы К.Леви-Стросс
а. В частности, оказалось, что иногда медиатор может сразу
снять исходное противоречие, либо не выполнить свою функцию, либо
даже вообще отсутствовать. CM.: Kongas Е.К., Maranda P. Structural Models
in Folklore and Transformational Essays. Paris, 1971.
ющая с "логикой" мифа, проявляется также и в работе сновидения.
Согласно З.Фрейду, какой-то скрытый элемент
сновидения может, например, замещаться (он назвал этот
процесс "смещением") чем-то весьма отдаленным, какой-то
метафорой или намеком, который "связан с замещаемым
элементом самыми внешними и отдаленными отношениями
и поэтому непонятен, а если его разъяснить, то толкование
производит впечатление неудачной остроты или насильственно
притянутой за волосы, принужденной интерпрет
ации'1. В результате такой "прелогической" замены
происходит смещение психического акцента с важного элемент
а сновидения на другой, менее важный, и возникает новый
центр развертывания сценария сновидения.
3. Фрейд также обратил внимание на некоторые особенности
процесса обобщения образной информации в сновидениях
(или "сгущения", если воспользоваться его терминологией)
. Итогом этого процесса оказывается слияние скрытых
разнородных элементов сновидения, которым, однако, присуще
нечто общее, в единый, целостный и многозначный мысленный
образ. По его словам, "благодаря накладыванию друг
на друга отдельных сгущаемых единиц возникает, как правило,
неясная расплывчатая картина, подобно той, которая получ
ается, если на одной фотопластинке сделать несколько
снимков"^. Процесс снятия возникающих в ходе сновидения
противоречий также направляется бессознательной стратегией
правополушарного мышления и сводится, как и в случае
"сгущения", к медиации образов, где "один элемент в явном
сновидении, который способен быть противоположностью,
может означать себя самого, а также свою противоположность
или иметь оба значения"^. Однако само противопост
авление образов в работе сновидения, видимо, выражено
в менее четкой, менее контрастной форме, чем это имеет
^ Фрейд 3. Введение в психоанализ. Лекции. М., 1989. С. 109.
2 Тамже.С.107.
3 Там же. С. 1 1 1.
место в "логике" мифа, что связано с особенностями медиации
невербализуемых образов.
Итак, если верно, что миф и работа сновидения хотя бы
приблизительно воспроизводят бессознательную стратегию
правополушарного, пространственно-образного мышления,
то, исходя из вышеизложенного, видимо, можно предположить,
что эта стратегия в "чистом", формальном виде
включает в себя, по крайней мере, такие операции, как
отождествление и противопоставление, а также медиацию
как средство обобщения и снятия противоречий. (Характерно,
что любой процесс восприятия - места, объекта, явления
или человека - всегда сопровождается субъективным
ощущением, что воспринимаемое либо знакомо нам (т.е.
тождественно прототипу), либо нет.) Поэтому такого рода
отождествления и противопоставления мысленных образов
скорее всего можно рассматривать как элементарные, не
требующие тонкой дифференциации, наиболее архаичные
формы анализа. На первый взгляд, оперативные возможности
образного мировосприятия могут показаться чрезмерно
ограниченными, "бедными", но этот вывод явно не согласуется
с видимым богатым содержанием мифов и их довольно
сложной структурой. Однако здесь следует учитывать
сложноорганизованную природу самих мифологических
образов, их многозначность, что допускает между ними
широкий спектр взаимоотношений. К тому же и мифемы
(т.е. типы событий) как "составляющие единицы мифа
представляют собой не отдельные отношения, а пучки отношений",
и "только в результате комбинаций таких пучков
составляющие единицы приобретают функциональную значимость"
^
Кроме того, как показывает анализ К.Леви-Строссом
мифов южноамериканских индейцев, метафорическая "логик
а" сюжетосложения мифов широко использует специ-
альные схемы ("коды") - космологическую, техноэконо1
Леви-СтроссК. Структурная антропология. С. 188.
мическую, географическую и социологическую. Оперируя
многозначными образами, она часто прибегает к изменению
этих схем и их переплетению в динамике сюжета и в
итоге довольно успешно справляется с задачей трансформации
мифа. По-видимому, устойчивые комплексы связанных
на основе схем образов это своего рода организованные
пакеты знаний, которые могут содержать информацию о
соответствующих объектах и их особенностях (прототип
ах) , о порядке действий и взаимоотношениях между участник
ами событий (сценариях) и т.д. Взаимосвязь схем, их
тесное переплетение в ходе развертывания содержания миф
а, часто сопровождаемого многократными повторами одной
и той же последовательности, приводит к трудноуловимым
ассоциациям образов, к отождествлению казалось бы
далеких вещей, например, поисков меда (акустический
код), созвездия Плеяд (астрономический код) и плохо воспит
анной девушки (социологический код). Перемещение
по реке (географический код) здесь оказывается "причиной"
нарушения семейных отношений, отождествляются
инцест и затмения, затмения и эпидемии, шум и социальный
беспорядок, каннибализм и болезнь, кухня и тишина
(порядок) и т.д. Благодаря многозначности образов, позволяющих
интегрировать широкий спектр прототипных
свойств, связующим звеном между различными схемами
могут выступать некоторые мифические животные (например,
дикообраз или оппосум), а также предметы, играющие
важную роль в мифах, ритуалах и экономике (в частности,
сосуд из тыквы и др.).
И, наконец, картина мифологических контекстуальных
связей была бы явно неполной, если не учитывать наличия
здесь разного рода тотемических систем, метафорически
связанных друг с другом и с другими схемами. Конкретные
виды животных и соответствующие социальные
группы людей эти системы либо отождествляют, либо противопост
авляют, выступая тем самым в качестве модели
понимания, средства классификации и дифференциации
природных и социальных объектов. Таким образом, богатые
семантические ресурсы образного мышления открывают
для метафорической "логики" мифа весьма широкий простор
(естественно, вне сферы логических и причинно-следственных
отношений) для отождествлений, противопоставлений
и медиаций мысленных образов, сюжетов (мифем),
которые, несмотря на единую структуру мифа, могут варьиров
аться от мифа к мифу, от культуры к культуре.
2. Сакральный прототип как
подлинная реальность
Мифам всегда приписывалось сверхъестественное происхождение,
причем не только в лишенных письменности
экзотических тотемических обществах, но и в гораздо более
развитых культурах древнего Востока и античной Греции,
в роли творца здесь обычно выступает либо бог, либо обожествленный
культурный герой. И это понятно, так как, согл
асно данным современной психофизиологии, для сохранения
в долговременной памяти устойчивых комплексов
мысленных образов необходимо участие эмоционально-мотив
ационного компонента, т.е. необходима дополнительн
ая "эмоциональная" активация коры больших полушарий
из структур лимбической системы. Таким образом, вера в
миф в известном смысле тождественна вере в сверхъестественное,
а вопрос об истоках религиозной веры по сути дела
касается предпосылок формирования не только архаического
мышления, но и человеческого мышления вообще.
Еще Ч.Дарвин в своей работе "Происхождение человека"
выдвинул идею о том, что возникновение религиозной веры
неразрывно связано с эволюцией человека и, подобно другим
его ментальным способностям, может быть объяснено с
эволюционной точки зрения. Развивая эту фундаментальную
идею, современные последователи Ч.Дарвина пришли
к более конкретному выводу: вера в сверхъестественное
коренится в подлинной природе человека, которая, кроме
всего прочего, включает в себя также потребность в психологическом
комфорте и наделении смыслом (осмысленности)
осознаваемых результатов переработки когнитивной
информации.
Психофизиологические и антропологические исследов
ания первобытных популяций дают достаточно веские
основания предполагать, что для человечества как вида
весьма болезненным по своим последствиям, видимо,
оказалось само обретение самосознания. Дело в том, что
сознание собственного "Я", пусть еще и весьма смутного
и слабо дифференцированного, не могло не сопровожд
аться осознанием отрицательных эмоций - чувства
страха, тревоги, тоски, отсутствия безопасности, предчувствия
смерти и т.д., - которые сопряжены в организме
человека с глубокими вегетативными (эндокринными,
секреторными, сердечными и т.п.) и тоническими (спазмы,
дрожь, расслабление и т.д.) изменениями . Нетрудно
представить последствия перманентного эмоционального
перенапряжения, состояния диффузного страха и других
отрицательных эмоций - это не только нестабильность
психики и нарушения психосоциального "порядка", но и
непосредственная угроза физическому здоровью и жизни
первобытных людей .
Осознав свою неповторимость и смертность, люди,
естественно, были вынуждены выработать какую-то форму
психологической защиты, которая заблокировала бы
доступ к сознанию отрицательных эмоций. Но решение
1 Как показывают эксперименты с испо.тьзованием специальных
контактных линз, позволяющих по отдельности показывать фильмы правому
и левому полушариям, для правополушарного, образного мышления
характерно явное преобладание негативных эмоциональных оценок. См.:
Саган К. Драконы Эдема. "Л., 1986. С. 190.
2 См., например: Леви-Стросс К. Структурная антропология. С.
148.
этой проблемы не могло обрести форму простой блокады,
так как без новой переориентации их подавление и вытеснение
не устраняют эмоционального перенапряжения
и не выводят из состояния психологического дискомфорт
а. Выход был найден посредством обращения к вере в
сверхъестественное как источнику позитивных эмоций,
по сути дела психологическому допингу. Однако это открытие
одновременно отвечало и другой назревшей потребности
зарождающегося мышления первобытных людей
- потребности понять окружающую реальность,
придать ей смысл. Поскольку в основе наших адаптивных
реакций лежат положительные и отрицательные эмоции
- они сопряжены с процессами возбуждения, которые
необходимы для их возникн
Закладка в соц.сетях
