Жанр: Электронное издание
Меркулов И.П.
АРХАИЧЕСКОЕ МЫШЛЕНИЕ: ВЕРА,
МИФ, ПОЗНАНИЕ
Введение
Если тезис о взаимосвязи биологической, когнитивной
и культурной эволюции в своей самой обшей формулировке
в настоящее время практически не сталкивается с серьезной
оппозицией со стороны подавляющего большинства эпистемологов,
то совершенно иначе дело обстоит с вопросом об
эволюции ментальности - вопрос о ее критериях и механизм
ах до сих пор остается дискуссионным и недостаточно
исследованным. Радикальное переосмысление этой проблемы
исторически и логически оказалось тесно связанным с
впечатляющими успехами в XX в. популяционной генетики,
генетики человека и теории информации. Под напором
экспериментально установленных здесь фактов постепенно
обнаружилась полная несостоятельность итожившейся еще
в естествознании XIX в. и классической теории познания
установки, согласно которой биологическая эволюция человек
а, эволюция психофизиологических механизмов его
мышления в общем и целом завершилась с появлением
Homo sapiens.
Многие выдающиеся философы и социологи прошлого
разделили убеждение, что человеческий разум - это своего
рода чистый лист бумаги, что, будучи продуктом социально-экономических
обстоятельств, собственной истории, человек
в принципе может овладеть любым языком, научиться
любой песне, следовать любому этическому кодексу и т.д.
Соответственно эволюцию познания и мышления классическ
ая философия в лучшем случае рассматривала только
как сугубо культурно-исторический процесс, находящийся
вне поля приложения генетических, геннокультурных и
психофизиологических факторов. Получалось, что культур
а, полностью рассчитавшись за последние 25000 лет с приобретенным
в более ранние эпохи генетическим наследием,
заменила собой генетическую эволюцию. Лишенный реальной
естественнонаучной основы такой теоретико-познавательный
подход все в большей степени замыкался либо на
социологию, либо на социальную философию, трактуя человек
а по сути дела как некое, наделенное умозрительными
когнитивными способностями, внеприродное существо.
По мнению многих исследователей - а с ними трудно
не согласиться - открытия последних двух-трех десятилетий
позволяют говорить о настоящей революции в когнитивных
науках. Среди этих достижений наибольший интерес
для эпистемологов представляют выявление генетических
факторов, направляющих ментальное развитие и в
значительной мере автоматически предрасполагающих человеческое
мышление к выбору только некоторых культурных
альтернатив, а также обратного воздействия культуры на
гены через давление эволюции (Ч. Ламсден, Э.Уилсон) *, открытие
межполушарной церебральной асимметрии и связ
анных с функциональной активностью левого и правого
полушарий мозга когнитивных типов мышления - логиковерб
ального (знаково-символического) и пространственнообр
азного (Р.Сперри)^. Эти фундаментальные открытия
позволяют связать когнитивную эволюцию и эволюцию
ментальности (хотя бы в первом приближении) с изменениями
доминирующих способов извлечения и обработки информ
ации, т.е. в конечном итоге с эволюцией, базирую1
CM.: Lumsden C.S.. Wilson E.O. Genes, Mind and Culture: the
Coevolutionary Process:. Cambridge, Mass., 1981.
2 CM.: S perry R.W. Hemispheric Disconnection and Unity in Consious
Awareness// American Psychologist. 1968, Vol.23. P. 723-733.
ся на генетике когнитивной системы человека, нашего мозг
а. Полученные геннокультурными теориями и когнитивной
психологией данные свидетельствуют о том, что хотя
культурные "мутации", новые поведенческие стереотипы и
методы мышления возникают в результате активности созн
ания, сами инновационные формы этой активности находятся
под очень сильным воздействием генетических факторов.
Даже если предположить нечто невероятное - что
какой-то вид современного человека сформировался в ходе
сугубо культурной эволюции, то, как показывают расчеты,
в силу универсальности механизмов наследственности и
естественного отбора (ведь человек - все-таки живое существо)
в течение жизни нескольких поколений произошла
бы интеграция культурных инноваций с генетическим воздействием.
Как оказалось, генетические механизмы лежат в основе
не только общей способности людей решать проблемы -
они также обеспечивают их сознание и мышление специфическими
правилами и принципами, которые необходимы
для быстрого овладения социокультурным миром. Эксперимент
альные исследования познания, поведения и категорий
мышления, а также результаты непосредственных наблюдений
особенностей человеческого развития, в том числе
у новорожденных и малышей, которые относительно
свободны от культурных влияний, в частности, показывают,
что ментальная эволюция определенным образом генетически
направляется, обусловливая наличие сходных
форм мышления и поведения. Приведем несколько характерных
примеров.
1. С детства люди с нормальным зрением воспринимают
изменения длины световой волны как четыре основных цвет
а - красный, зеленый, синий и желтый - с различными
сочетаниями в промежуточных зонах. Однако на самом деле,
как это фиксируется приборами, имеет место непрерывное
изменение световой волны, и поэтому получаемая нами
ясная, красочная, с четкими контурами картина - не более,
чем иллюзия, генетически запрограммированная в нашем
визуальном аппарате и мозге. Сетчатка нашего глаза
усиливает контуры изображения, преобразуя сигналы от
цветовых рецепторов в три пары цветовых оппозиций -
"красный - зеленый", "синий - желтый" и "светлый -
темный". Как показали соответствующие психологические
тесты, даже четырехмесячные дети воспринимают изменение
длины световых волн, как если бы они уже распознавали
четыре цветовые категории. Аналогичные результаты
были получены в ходе демонстрации представителям 20
национальностей большой последовательности образцов,
отличающихся по цвету и яркости.
2. Новорожденные и малыши предпочитают сахар, им
не нравится пища, содержащая соль, кислоту, горечь. Это
врожденное селективное предпочтение оказывает влияние
на эволюцию кухни взрослых.
3. Хотя мимические выражения могут существенно отлич
аться у представителей разных культур, все же было
выявлено общекультурное множество такого рода выражений,
отражающих эмоциональные состояния - гнев, ненависть,
счастье и т.д. Характерно также, что в случае некоторых
повреждений правого полушария мозга пациент оказыв
ается не в состоянии узнавать лица других людей (иногда
даже своих самых близких родственников). Однако это расстройство
не вытечет за собой общей потери визуальной памяти
- наш мозг скорее всего биологически запрограммирован
следовать некоторым сенсорным императивам, если дело кас
ается самых насущных нужд социальной жизни.
4. Тревога в присутствии чужих людей, возникающая у
детей в возрасте от 6 до 8 месяцев. Эта реакция свидетельствует
о врожденной предрасположенности людей жить в
небольших группах, состоящих из близких родственников.
5. Врожденная предрасположенность людей мыслить
оппозициями, рассматривая одну вещь как нечто противоположное
другой. Эта особенность бессознательной стратегии
нашего мышления наиболее ярко иллюстрируется фобиями
- экстремальными формами боязни, которые вызыв
ают у людей учащение сердцебиения, холодный пот, приступ
тошноты, панику и другие автоматические реакции.
Безотчетный страх могут внушить опасности, подстерегавшие
древнее человечество - закрытое пространство, высот
а, грозы, бегущая вода, змеи и пауки, а также собаки,
самолеты, оживленные улицы и площади, число 13, инъекции,
ножи, электричество и многое другое, часто совсем
безобидное.
6. Наличие эмпирически фиксируемых корелляций
между хромосомными аберрациями и психологическим фенотипом.
Как свидетельствуют данные нейробиологии,
хромосомные аберрации часто приводят к дефектам интеллект
а, к снижению отдельных мыслительных функций (например,
к синдрому Тернера - нарушениям, связанным с
восприятием пространства) ^.
Врожденные закономерности развития человека, своего
рода ограничительные начала, направляющие наше сознание
и мышление, наши когнитивные способности, до сих
пор все еще остаются в значительной мере неизученным
феноменом. Социобиологи Ч.Ламсден и Э.Уилсон в свое
время предложили назвать эти закономерности эпигенетическими
правилами^. Напомним, что эпигенез - это сумма
всех взаимодействий между генами и окружающей средой,
формирующих отличительные характеристики организма.
Если, например, взять словарь из четырех основных цветов,
то его базисом служит взаимодействие генов, предписывающих
цветовое восприятие глаз и мозга, с окружающей
средой. Последняя, естественно, варьируется, включая в
себя наряду с условиями, породившими цветовое зрение
человека, также и все последующие изменения, в том числе
^ Об этих и других подобного рода данных см. более подробно:
Lumsden C.J., Wilson Е.О. Promethean Fire: Reflection on the Origin of Mind.
Cambridge, .Mass., 1983.
2 CM.: Lumsden C.J., Wilson Е.О. Genes, Mind and Culture: the
Coevolutionary Process.
и вызванные влиянием культуры. Регулирующие цветовое
зрение эпигенетические правила достаточно жестки, чтобы
направлять эволюцию всех культур в русло все большей артикуляции
главных кластеров цветовой классификации, но в то
же время их власть не распространяется настолько далеко,
чтобы полностью нивелировать межкультурные и межличностные
различия, касающиеся цветового восприятия.
Будучи результатом адаптации человека к окружающей
среде, эпигенетические правила закрепляются благод
аря естественному отбору. Поэтому их природа зависит от
ДНК - генетические изменения могут трансформировать
эти правила и отношения между ними ^. Сознание и мышление,
таким образом, формируются в соответствии с генетическим
планом: мы мыслим в определенном, генетически
направляемом русле, нам навязывается определенного
рода культурная деятельность (например, танцы, семей-
ный брак или язык). Но в то же время наше сознание и
мышление эволюционируют в определенной окружающей
среде - продукте ранее существовавшей культуры,
истории, - которая хранится в архивах, памятниках и че1
"Генетическая основа эпигенетических правил подтверждается рядом
данных. Некоторые эпигенетические правила проявляются уже в раннем
детстве и остаются относительно неизменными. Более того, анализ
родословных и стандартные сравнения братьев-близнецов, подкрепленные
в некоторых случаях длительным изучением индивидуального развития,
послужили доказательством генетических различий буквально в каждой
исследованной с помощью этих средств категории познания и поведения,
в том числе и в тех, которые конституируют эпигенетические правила,
либо включают общие с этими правилами компоненты. Среди этих категорий
- цветовое зрение, острота слуха, память, время, необходимое для
овладения языком, вычислительные способности, способности к различению
вкуса и запахов, к письму, к конструированию предложений, перцептивному
искусству, психомоторному искусству, экстраверсия/интроверсия,
гомосексуальность, склонность к алкоголизму, возраст начала сексу-
альной активности, время, на которое приходятся стадии развития Пиаже,
некоторые фобии, неврозы и психозы и т.д. ( Lumsden C.J., Gushurst А.С.
Gene-Culture Coevolution: Humankind in the Making. In: Sociobiology and
Epistemology. Dordrecht, 1985. P. 9)
ловеческой памяти. Поэтому способы подключения и организ
ации памяти исключительно важны для созидания
культуры.
Еще в 1890 г. американский философ и психолог
У.Джеймс выделил два вида памяти - кратковременную
(первичную) и долговременную (вторичную), - предположив
здесь действие двух разных механизмов. Кратковременн
ая память без особых усилий восстанавливает в сознании
происходящее сейчас, в данное время, ей необходимо
около одной секунды для того, чтобы изучить информацию
и самопроизвольно забыть большую ее часть в течение 1530
секунд. Долговременная память требует усилий и поиск
а, ее емкость огромна, она содержит опыт всей жизни.
Сознательная мысль запускает процесс извлечения информ
ации из долговременной памяти и затем недолго удержив
ает ее в кратковременной памяти, где она обрабатывается.
В дальнейшем когнитивные психологи разграничили
два типа долговременной памяти - эпизодическую (образную)
и семантическую. Эпизодическая память позволяет
извлечь информацию об отдельных событиях, вспомнить и
сознательно воспроизвести во временной последовательности
образы конкретных лиц, объектов и действий. Как пок
азывают данные, полученные с помощью метода позитронно-эмиссионной
томографии, эпизодическая память,
по-видимому, связана с функциональной активностью соответствующих
областей правого полушария, обеспечивающих
обработку образной информации'.
Напротив, семантическая память (тесно взаимодействующ
ая с эпизодической) воссоздает смысл (значение) в
форме одновременного представления и переживания взаимосвяз
анных понятий. Например, понятие огня, вероятно,
связывается в семантической памятия с понятиями го1
Так, например, оказалось возможным вызвать воспоминания о музык
альной мелодии даже без звукового сопровождения, причем томограф
зафиксировал в этот момент активность правого полушария. СМ.: Lumsden
C.J., Wilson Е.О. Promethean Fire: Reflection on the Origin of Mind. P. 77.
рячий, красный, опасный, приготовленной пищей и т.д., а
понятие воды - с понятиями прозрачный, жидкий, утоленной
жаждой и т.д. Таким образом, в семантической памяти
любое понятие выступает как "узел", который почти всегда
связан какими-то отношениями с другими "узлами", образуя
семантическую сеть. По-видимому, наш мозг обучается
путем конструирования растущей сети понятий. Когда удается
изобрести какую-то новую сущность, новое понятие и
т.п., мозг, обрабатывая информацию, распространяет поиск
по семантическим сетям, пытаясь обнаружить связи (отношения)
новой сущности с уже известными "узлами" (понятиями)^.
Независимо от того, существуют ли эпигенетические
правила в том смысле, на каком настаивают Ч.Ламсден и
Э.Уилсон, или нет, вполне логично предположить, что генетическ
ая запрограммированность человеческого мышления
(у человека она, естественно, выражена гораздо слабее,
чем у животных) проявляется и на уровне механизмов долговременной
памяти (причем не только семантической, но
и образной) в образовании особых структурных связей "узлов",
прототипов и т.п. - например, как генетически напр
авляемое предпочтение одних умственных операций, а
не других. Именно эти структурные связи и определяют
способ обработки когнитивной информации, определяют ес
стратегию, служат инструментом поиска развивающейся
мыслью нового знания, новой информации. С их помощью
гены направляют формирование у отдельных индивидов и
этнических групп доминирующих способов обработки когнитивной
информации (т.е. происходит своего рода "сборк
а" индивидуального сознания и бессознательного) - будь
то типичное для архаического менталитета оперирование
полярными противопоставлениями или, например, широкое
использование стереотипов, мыслительных идио^
См. более подробно: Норман Д. Память и научение. М.,1985. С.
30-69.
синкразий. Эволюция мышления, эволюция способов извлечения
и обработки когнитивной информации человеком,
таким образом, предполагает глубокие изменения в
генах, мозге, эпигенетических правилах и долговременной
памяти. В то же время в силу геннокультурных взаимодей-
ствий эта эволюция, очевидно, имеет свою особую "историю",
наложившую отпечаток на историю развития культуры
- религии, искусства, науки, философии и т.д.
1. Когнитивные особенности
архаического мышления
Антропологами и культурологами XX в. предпринимались
неоднократные попытки выявить характерные особенности
исторически наиболее архаического, "первобытного"
мышления.Широко известны, например, концепции "прелогического
мышления" (Л.Леви-Брюль), "мифологического
мышления" (К.Леви-Стросс), "архаического мышления"
(М.Элиаде) и др. Хотя в этих концепциях речь идет об
одном и том же феномене, существенные различия в подход
ах дают, на первый взгляд, во многом несовместимые результ
аты. Если для Л.Леви-Брюля древнее мышление -
это мышление сугубо ассоциативное, управляемое законом
сопричастности или партисипации, нечувствительное к логическим
противоречиям, которому несвойственно построение
силлогизмов и т.п.', то у М.Элиаде первобытный мент
алитет в первую очередь отличается архетипами, категориями
и образцами^. С другой стороны, К.Леви-Стросс
вообще не усматривают в этом типе мышления каких-либо
принципиальных, качественных особенностей - человеческий
разум, с его точки зрения, на всех этапах эволюции
^См.: Леви-Брюль Л. Сверхъестественное и природа первобытного
мышления. М., 1937.
^Элиаде М. Космос и история. М., 1987.
мыслил одинаково "хорошо", менялись только объекты, к
которым он прилагался^ Нетрудно, однако, показать, что
вышеприведенные характеристики, несмотря на их разнородность
и кажущуюся несовместимость, все же являются
фрагментами единой картины, которая может быть получен
а в результате попыток взглянуть на первобытное мышление
с позиций эволюционной эпистемологии и когнитивноинформ
ационного подхода.
Разумеется,речь в данном случае не идет о разработке
какой-то абсолютно адекватной и исчертывающей модели
архаического мышления. Кроме всего прочего, такая модель
не может быть в достаточной мере верифицирована
или документирована ни этнографическими и антропологическими
данными, ни данными, полученными приматолог
ами, ни наблюдениями ранних стадий интеллектуального
развития ребенка. Правда, некоторые человеческие популяции
все еще ведут образ жизни охотников-собирателей,
т. е. живут в условиях весьма близких к тем, в которых
находились наши дальние предки (например, живущие в
джунглях Бразилии и Венесуэлы племена южноамериканских
индейцев - яномама, шаванты и макиритаре), так что
в известной мере возможен прямой подход к изучению эволюции
мышления. Однако при этом необходимо учитывать,
что жизнь этих племен под влиянием цивилизации уже во
многом отличается от канонического образа жизни охотников-собир
ателей, который преобладал в течение длительного
периода эволюционной истории человечества. Что кас
ается настоящих охотников-собирателей, то они были вытеснены
в столь недоступные районы, где непосредственное
изучение первобытного менталитета практически невозможно.
Известно также, что наиболее высокоразвитые приматы
- например, шимпанзе - обладают зачатками самосозн
ания (например, "узнают" себя в зеркале) и знаково-сим^
См.: Леви-Стросс К. Структурная антропология. М.,1985.
волического мышления. Как показывают проведенные в
свое время в США эксперименты, они, в частности, способны
овладеть активным запасом порядка 100-200 слов на
языке жестов и элементарными правилами синтаксиса.
Тем не менее даже самые "одаренные" из высокоразвитых
приматов уже не в состоянии, например, объединить предложения
типа "Катя дает мне банан" и "Мне нравится Катя" в
гораздо более сложное предложение "Катя дает мне банан, и
поэтому она мне нравится". Конечно, популяции наших далеких
предков, которые уже систематически хоронили своих
мертвых с соблюдением определенного ритуала и впервые
развили идеи о "жизни после смерти" и потустороннем мире,
не могли обойтись только языком жестов и скорее всего хотя
бы частично перешли к вербальной коммуникации.
Итак, возникновение первобытного мышления исторически
датировать невозможно, даже приблизительно, также,
как невозможно непосредственно исследовать его когнитивные
особенности. Но на основании косвенных данных
мы все же можем составить себе представление о том, что
около 40000 лет назад был не только достигнут значительный
прогресс в производстве орудий охоты, войны и труд
а - к этому времени наши предки уже умели объяснять
природу и свое место в мире. Об этом свидетельствуют обн
аруженные в пещерах наскальные рисунки, а также каменные
и костяные статуэтки, гравюры, погребения и т.д.
Можно также предположить, что уже неандертальцам (вымерший
приблизительно 20000 лет назад подвид Homo
sapiens), кроме осознания своей собственной смертности,
были присущи и другие элементы разумного мышления -
вера в сверхъестественное (культ черепа), использование
символов, телеологических объяснений и т.п.
Весьма надежным материалом для разработки когнитивной
модели архаического мышления, видимо, могут
служить также дошедшие до нас тексты мифов и других
документов, фиксирующих древнее миросозерцание. Хотя
эти тексты отражают гораздо более высокий уровень менталитет
а, такой подход вполне оправдан и хорошо согласуется
с гипотезой, что архаическое мышление в своей эволюции
прошло несколько этапов. Разумеется, границы между этими
этапами весьма условны, их даже трудно жестко зафиксиров
ать, и это - несмотря на огромную дистанцию, отделяющую,
например, менталитет первобытных популяций
от приемов аргументации Платона и Аристотеля и логической
техники средневековых диспутов.
Анализ вышеуказанных данных (включая, разумеется,
и результаты этнопсихологических исследований аборигенов
Австралии, Африки и Южной Америки) позволяет
предположить, что по своим когнитивно-информационным
параметрам архаическое мышление, независимо от степени
развитости, - это мышление преимущественно образное,
правополушарное. Напомним в этой связи, что главное отличие
между когнитивными типами мышления - простр
анственно-образным (правополушарным) и логико-верб
альным (левополушарным) - касается не способов репрезент
ации материала (т.е. безразлично, представлен ли он в
вербальной или образной форме), а стратегии обработки
поступающей информации. Для пространственно-образного
мышления характерна холистичсская стратегия, которая
позволяет сопоставить целостные образы, "гештальты" и
создать многозначный контекст (например, мозаичную или
калейдоскопическую картину) с множественными "размытыми"
связями. Конечно, содержание такого контекста нс
может быть передано с помощью традиционной, вербальной
системы коммуникации.
Напротив, логико-вербальное мышление использует
аналитическую стратегию, - обрабатывая когнитивную
информацию, оно активно выявляет только некоторые, наиболее
существенные для анализа признаки и отношения.
В результате соответствующим образом организуется однозн
ачный контекст, необходимый для успешной вербальной
коммуникации. Однако, как показали эксперименты, при
относительно низкой степени сложности воспринимаемых
объектов эти различия между когнитивными типами мышления,
касающиеся стратегии обработки информации, почти
полностью нивелируются. Оказалось, что в простейших
случаях (когда, например, правому и левому полю зрения
предъявляли набор букв или геометрических фигур) логико-верб
альное мышление также обнаруживает способность к
одновременной обработке информации о нескольких объект
ах, а пространственно-образное мышление - некоторые довольно
примитивные способности к анализу'. Характерно,
что у новорожденных и малышей отсутствует какая-либо ярко
выраженная функциональная асимметрия и в большей степени
развиты способности, относящиеся к функциям правополуш
арного мышления. Более того, на ранних этапах онтогенез
а анатомические и функциональные предпосылки для развития
речи имеются в обоих полушариях мозга.
По-видимому, усложнение и дифференциация функций
мозга в филогенезе - это результат "экологического
давления" (Э.Уилсон), т.е. потребности людей в более совершенной
коммуникации, в передаче сложной информации
и ее понимании, в детальном анализе ситуации и т.д.
Поскольку мозг крайне важен для выживания, его дифференци
ация, безусловно, способствовала повышению адаптивных
возможностей человека. Благодаря естественному
отбору функциональная асимметрия закрепилась в мозге
каждого индивида в виде соответствующих генетических
программ и геннокультурных предрасположенностей к соответствующему
развитию обоих когнитивных типов мышления.
Относительное доминирование того или иного когнитивного
типа мышления, их конкретное соотношение проявляется
как на индивидуальном уровне, так и на уровне
популяций или этнических групп. В последнем случае речь
идет о статистическом преобладании индивидов, для кото^
Более подробно об этом см.: Спрингер С., Дейч Г. Левый мозг,
правый мозг. М., 1983.
рых характерны соответствующие особенности обработки
когнитивной информации. Таким образом, здесь не исключ
аются индивидуальные различия, даже весьма существенные,
которые благодаря механизмам естественного отбора
и геннокультурной трансляции могут постепенно, шаг за
шагом привести к смене в данной этнической группе доминирующего
когнитивного типа мышления^
Когнитивно-информационный подход к исследованию
архаического мышления как мышления преимущественно обр
азного, правополушарногов целом, на наш взгляд, позволяет
довольно успешно, последовательно и непротиворечиво интерпретиров
ать характерные для него процессы извлечения,
структурирования и переработки когнитивной информации,
такие егоособенности, как, например, оперирование образцами,
архетипами (прообразами) и категориями; неспособность
к восприятию индивидуального и сохранению его черт в долговременной
памяти; безразличие к логическим противоречиям
и стремление установить между объектами, действиями
и т.п. какие-то формы мистической, сверхъестественной связи,
"сопричастности", выступающие как конкретные ассоцииров
анные и^ти даже единые образы (отождествления); широкое
использование оппозиций (противопоставлений), метафор, а
также мифа как средства разрешения противоречия; синкре^
"Селективная ценность генотипа определяется повышением темноп
воспроизводства особей, имеющих этот генотип, над темпами репродукции
других особей... При изучении племени шавантов оказалось, что 16из
37 женатых мужчин состояли в полигамных браках; 65 из 89 выживших
детей родились от полигамных брачных союзов. Вождь вступал в брак не
менее пяти раз (больше, чем любой другой член группы) и имел 23 ребенка,
т.е. доля его детей в группе составляла приблизительно одну четвертую.
Если большое число детей у
...Закладка в соц.сетях
