Жанр: Электронное издание
Norrob54
...прошло со свадьбы, как у нас родился Джошуа. Моя семья решила, что это
безумие заводить детей так рано. Наш доход был гораздо ниже, чем они считали
достаточным. Но мы оба хотели ребенка. Мы оба хотели Джоша. На время, казалось, он
стал центром нашей жизни. Он был такой необыкновенный ребенок.
Ливи взглянула на фотопортрет.
- Я знаю, все матери так думают о своих младенцах, но он был такой красивый, с таким
чудным характером. Он совсем почти не плакал.
Слеза упала на стекло в рамке, и Ливи зажмурилась.
- Мы оба его обожали. Да было просто невозможно его не обожать. Почти год мы были
счастливы. По-настоящему, действительно счастливы. Дуг был замечательный отец.
Никакие заботы и хлопоты не были для него слишком утомительны.
Все было для него очень важно. Помню, он разбудил меня ночью вне себя от радости,
когда увидел, что у Джоша прорезался первый зуб.
Ливи молчала почти минуту. Торп не торопил ее. Обняв ее, он терпеливо ждал.
- Когда я окончила университет, мы переехали в Нью-Джерси. Дуг стал работать в
маленькой юридической фирме, а меня взяли в местную телевизионную студию. Сначала
у меня была ночная смена. Мы оба делали только первые шаги, хватались за все, работали
сверхурочно, передавая ребенка друг другу с рук на руки. Не думаю, что Джош от этого
как-то страдал. Он всегда был такой веселый. Я сидела с ним целый день. А Дуг смотрел
за ним по вечерам и укладывал его спать. А потом эта интрижка с секретаршей в фирме,
где Дуг служил. Говоря его языком, он немного "оступился". Впервые за весь этот год. Я
не придала этому большого значения. - Ливи пожала плечами. - Тем более что он
довольно сильно раскаивался. Мы постарались снова наладить отношения. У нас есть
ребенок, и о нем надо думать в первую очередь. Для нас обоих важнее всего на свете был
Джош.
Наконец я стала работать днем. Мы долго искали приходящую няню и уже из-за этого
начали ссориться. Дуг хотел, чтобы я ушла с работы и была с Джошем. А я не хотела.
Ливи прижала пальцы к вискам, потом снова сложила руки на коленях.
- Джош был так всем доволен, так хорошо ухожен. Я любила его больше всего на свете,
но не считала, что мне надо уходить с работы. Мне казалось, что нельзя губить карьеру и
проводить с ним все свое время. Дело было, в общем, и в деньгах, и в моих амбициях. И
еще я не хотела давить на ребенка своей личностью.
Она уже говорила не так громко и уверенно.
- Конечно, было очень соблазнительно все время проводить с ним и баловать его. Дуг
говорил, что, будь моя воля, я устроила бы Джошу вечное детство. А мне казалось, что он
слишком торопится, хочет, чтобы Джош поскорее вырос. Было очень трогательно, когда
Дуг хотел купить ему футбольный мяч или двухколесный велосипед, а Джошу едва
исполнилось полтора года. Но однажды он настоял на своем и купил большие качели.
Джошу было тогда два года. Я пришла в ужас. Мы поспорили, но не очень серьезно. Он
смеялся и говорил, что я слишком трясусь над ребенком. Он должен расти мужчиной.
Если бы я... послушалась внутреннего голоса, все могло быть иначе.
Ливи вновь взглянула на портрет сына.
- Днем мне на работу позвонила няня и сказала, что Джош упал с качелей, но ничего
серьезного, только шишка на голове. Но я все бросила, позвонила Дугу и помчалась
домой. Он приехал даже раньше, чем я. Джош выглядел совершенно нормально, но мы оба
запаниковали. Мы сразу же повезли его в отделение неотложной помощи. Помню, как я
сидела там, пока ему делали снимок. Сидела в такой большой комнате, с черными
пластиковыми стульями, металлическими пепельницами и лампами на потолке. Пол был
выложен черной плиткой с белыми крапинками. Я их считала, а Дуг шагал взад-вперед.
Вышел врач и повел нас в свой маленький кабинет. У него был очень ласковый голос.
Я сразу прочла все в его глазах, но не хотела верить. В это невозможно было поверить.
Ливи прижала ладонь ко рту, стараясь подавить рвущееся из груди рыдание. Она снова
переживала все до мелочей, прежняя боль вернулась снова.
- Я и не поверила, когда он сказал, что у Джоша произошла закупорка сосудов
головного мозга и он умер. И все кончено.
Ливи раскачивалась взад-вперед, прижимая фотокарточку к груди, а подступившие
слезы раздирали ей горло.
- Я даже не знаю, что было потом. Со мной случилась истерика. Мне дали
успокоительное. Потом я очутилась дома. Дуг был уничтожен. Но мы были не в состоянии
поддерживать друг друга. Вместо этого мы говорили ужасные вещи. Он проклинал меня
за то, что я не ушла с работы и не сидела с ребенком, ведь если бы я была дома, то, может
быть... А я поносила его и кричала, что это он купил качели, эти проклятые качели,
которые убили моего ребенка.
- Ливи.
Торпу так хотелось унять ее неутолимую боль, вытравить саму память о трагедии. А
она все прижимала к груди фотокарточку, словно могла оживить ребенка биением своего
собственного сердца. Но чем он мог ее утешить? Слова тут не помогут. Да у него и не
было слов. Он мог только крепко ее обнимать.
Ливи смахнула слезы, и Торп прижал ее к себе еще крепче. Горе вышло наружу, но не
иссякло. Она сейчас жила одним былым чувством и снова должна была пройти путем
скорби.
- Пришел Грег. Он был крестным отцом Джоша и нашим ближайшим другом. Да,
только Богу известно, как мы нуждались в дружбе, ведь наш семейный мир рухнул
навсегда. Грег не давал нам наносить друг другу новые раны, но главную беду избыть
было невозможно. Джош умер.
Ливи глубоко прерывисто вздохнула, он ощущал, как дрожат у нее плечи.
- Он был мертв, и ничто не могло этого изменить. И некого было винить в его смерти.
Просто несчастный случай.
Ливи замолчала, и надолго.
Торп чувствовал, что она собирается с силами, чтобы продолжать. Ему хотелось, чтфбы
она перестала так остро чувствовать эту боль. Ясно, что она не пройдет никогда, но со
временем сменится печалью. Он понимал, что это время еще не пришло.
Ливи заговорила снова:
- Грег взял на себя заботу обо всем. Я мало что понимала. Мне что-то давали все время.
Не знаю даже что. В первую неделю после случившегося мы с Дугом были как зомби.
Приехали мои родные, но они не понимали меня. Они почти не знали Джоша. Я каждый
день подходила к его комнате, надеясь услышать, как он играет. Я опять стала работать,
мне было невмоготу оставаться в доме и думать, что его нет.
Слезы хлынули из ее глаз. Голос охрип. Что бы Торп ни думал отыскать под покровом
ее постоянной сдержанности, нашел он совсем другое. Ливи казалась ему сейчас
незрячей, она вряд ли понимала, что он здесь, вряд ли чувствовала, что он ее обнимает.
- Наш брак распался. Мы оба это знали, но никто не решался сказать об этом вслух. У
нас обоих было такое чувство, что если мы промолчим, то Джош вернется. Мы вели себя
вежливо и обходительно. Я хотела, чтобы кто-то со мной поговорил. Не знаю, какие слова
мне хотелось услышать, но у Дуга таких слов не было. Не думаю, что они были у меня. Мы
спали в одной постели и не касались друг друга. И мы прожили так месяц...
Однажды я попросила его пойти со мной в комнату Джоша и помочь мне... помочь мне
убрать его вещи. Я не в силах была сделать это одна. Он ушел и не возвращался всю ночь.
Я вынуждена была позвонить Грегу.
Ливи прижала ладонь ко лбу, пытаясь не сбиться.
С Дугом мы больше никогда об этом не говорили. Потом приехала Мелинда, моя
сестра. Она очень любила Джоша. Она все время присылала ему бессмысленные, но
дорогие игрушки. Ее присутствие как будто немного помогло. Она заставляла нас куданибудь
выбираться, чтобы развлекать ее. Приучала нас ни о чем не думать. Думаю, это
мне тогда помогло. Я начала понимать, что мы с Дугом только мучаем друг друга,
притворяясь, будто мы по-прежнему муж и жена. Это нужно было прекратить. Я решила
просить его о разводе. Это было нелегко. Я несколько дней не решалась.
Как-то я приехала домой раньше обычного. Мне хотелось обдумать, что я ему скажу. Я
твердо решила, что сегодня вечером с ним поговорю. Когда я приехала, то увидела его
автомобиль. Я подумала, что он внезапно заболел и потому дома. Когда я поднялась
наверх, он лежал с моей сестрой.
Ливи очень бережно положила фото себе на колени.
- Это был последний удар. У меня не осталось ни сестры, ни дома, ни семьи. Прежде
чем они успели опомниться и начать что-то объяснять, я уже уехала. Я не желала слышать
ничего. Я не хотела говорить им разные скверные слова, которые я бы обязательно
сказала, если бы задержалась. Я поехала в мотель. Там я пришла к убеждению, что мои
родители были совершенно правы. Если не позволять себе лишних эмоций и
привязанностей, то не будешь и страдать. Так я собиралась жить в будущем. Никто и
никогда не погрузит меня снова в эту пучину отчаяния. Я уже достаточно настрадалась. Я
сразу же заполнила документы на развод. Я больше никогда не говорила с Дугом, только
через Грега. Спустя некоторое время я начала понимать, что Дуг опередил меня. Он
использовал Мелинду, чтобы положить конец нашим разрушительным отношениям. От
этой мысли мне стало легче его простить. И еще потому, что у нас с ним было
необыкновенное наше чудо, и мы оба его потеряли.
Сказав это, Ливи безудержно зарыдала. Она повернулась к Торпу, и он ее крепко обнял
и покачивал, утешая, пока порыв горя не утих.
14.
Легчайший ветерок дул над Потомаком. Он покрывал водную гладь мелкой рябью и
чуть-чуть шевелил волосы Ливи. Теперь, когда они были здесь, под небесным сводом и
солнцем, Торп радовался, что все-таки убедил ее отправиться с ним на прогулку. Солнце
и движение пойдут ей на пользу. Другая женщина предпочла бы заснуть, чтобы отдохнуть
от слез и мучительных воспоминаний. Любая, но не Ливи.
Она все еще была бледна. Глаза покраснели от пролитых слез. Однако сила духа ее
была несомненна и несокрушима. Торп восхищался ею сейчас. Теперь он способен был
понять, почему она окружила себя крепостью из льда. Он запомнил лицо мальчика на
фотографии, оно было полно незамутненной радости жизни. У Торпа душа болела за
Ливи. Пережить такую утрату! Ему трудно было вообразить ее замужней женщиной,
имеющей сына, строящей жизнь с другим мужчиной. Их маленький дом в пригороде,
обнесенный забором двор, игрушки под диваном - все это никак не совмещалось в его
представлении с женщиной, которая теперь сидела напротив. Однако она жила той своей
жизнью не так уж давно.
Теперь для нее может начаться новая жизнь, на этот раз с ним. Торп хотел этого еще
сильней, чем прежде. Если это было возможно - хотеть сильнее.
Более чем когда-либо, он понимал, что с Ливи надо быть очень чутким. Да, она была
сильной женщиной, но ее грубо, безжалостно ранила прежняя жизнь.
"Дуг, - подумал он и какое-то мгновение чувствовал по отношению к нему
испепеляющую злобу. Торп не умел легко прощать, - Дуг был человеком, который не
только потерял Ливи по собственной вине, из-за собственных слабостей. Он оставил
неизгладимые шрамы в ее душе". Теперь Торпу предстояло доказать Ливи, что он намерен
быть с ней рядом всегда - и в горе, и в радости.
Со своего места Ливи могла наблюдать, как Торп гребет. Он делал это мастерски, без
всякого видимого усилия, он привык вести лодку по реке. Он не относился к числу
мужчин, которые играют бицепсами, демонстрируя свою силу и выносливость. Он знал
себя, знал, на что способен, и уверенность его проистекала из этого знания. Поэтому он
никому и ничего не доказывал.
Итак, она все ему рассказала. Много лет она не открывалась никому. Теперь он знал о
ней все. А почему она ему рассказала? Возможно, где-то в глубине сознания в ней уже
живет надежда, что он останется с ней, когда она кончит свой рассказ. И он остался, и не
задавал вопросов, ничего не говорил, а просто утешал и поддерживал. Он знал, что ей
нужно. Когда же она поняла, что Торл необыкновенный человек? И почему ей
потребовалось так много времени, чтобы это узнать? Сейчас она чувствовала себя
надежно, в безопасности, и ей давно не было так легко с самой собою. Слезы и
откровенность изгнали боль. На мгновение она закрыла глаза, наслаждаясь чувством
освобождения.
- Я тебя еще не поблагодарила, - сказала она тихо.
- За что? - Он поднимал и опускал весла сильным, плавным движением.
- За то, что ты не говорил разные утешительные, но никчемные слова, которые обычно
говорят, когда кто-то разваливается на куски от горя на глазах утешителей.
- Никакие слова не помогут. - Торп поглядел на нее своим глубоким, пристальным
взглядом. - Разве я могу изменить твое прошлое или облегчить его? Но теперь я с тобой.
- Знаю. - Ливи вздохнула и откинулась назад. - Я знаю.
Некоторое время они плыли молча. На реке были и другие лодки, но они ни к кому не
подплывали, чтобы обменяться приветствием или махнуть рукой. Сейчас река
принадлежала только им, она протекала по их личному, только им принадлежащему
миру.
- Весна довольно ранняя, - сказал Торп, - поэтому на реке немного народу. Я люблю
плавать летом, когда чуть-чуть брезжит свет. Просто удивительно, до чего спокойны и
тихи все эти здания на рассвете. Забываешь про толпы туристов. На рассвете трудно
представить, что происходит в Пентагоне или в Капитолии. На рассвете все это просто
здания, и некоторые прекрасны. В субботу или воскресенье я чувствую себя только
гребцом, проплывающим мимо. Это удивительно примиряет с жизнью.
- Забавно, - размышляла вслух Ливи, - месяц-два назад я бы удивилась, услышав от тебя
такое признание. Ты мне всегда рисовался человеком, одержимым честолюбием: дело и
только дело. Никогда бы не подумала, что ты способен отрешиться.
Торп улыбнулся, продолжая мерно грести.
- Ну а теперь?
- А теперь я тебя знаю. - Ливи выпрямилась и подставила лицо ветерку, развевавшему
ее волосы. - И когда же ты открыл эту панацею от стресса?
Торп удивленно и радостно засмеялся:
- А ты действительно меня знаешь. Когда приехал с Ближнего Востока. Там
приходилось очень нелегко. Трудно потом было вернуться обратно к себе самому. Мне
кажется, что такое ощущение возникает у большинства солдат. Вновь приспособиться к
нормальной жизни не всегда просто и легко. Я стал освобождаться от дурного настроения
таким вот образом, ну и вошло в привычку.
- Это так в гвоем духе, - заметила Ливи, - все объяснять недостатком физических
упражнений. - И улыбнулась при виде его иронического взгляда. - Не думаю, что все так
просто, как ты хочешь это представить.
- Желаешь проверить? Она снова откинулась назад.
- Нет-нет, я предпочитаю наблюдать со стороны.
- Да здесь нет ничего особенно сложного, - прибавил он. - Любой мальчишка, проведя
неделю в летнем лагере, способен справиться.
Торп подзадоривал ее. Он ожидал увидеть в ее взгляде огонек соперничества и не
ошибся.
- Уверена, что я тоже отлично справлюсь.
- Тогда иди сюда, - пригласил он и поднял весла. - Попытайся.
Ливи сильно сомневалась, что ей этого хочется, но такой дерзкий вызов нельзя было
оставить без внимания.
- Ты думаешь, что мы сумеем поменяться местами? Мне бы не хотелось опрокинуться
на середине Потомака.
- Лодка очень устойчива, - задорно ответил Торп. - Надеюсь, ты тоже.
Ливи встала, хотя и осторожно.
- Ладно, Торп, подвинься.
Они довольно ловко поменялись местами. Торп уселся на маленьком сиденье с
подушкой и весело поглядывал, как новоиспеченный гребец сражается с уключинами.
- Чрезмерно на них не нажимай, - посоветовал он. - Старайся весла выровнять.
- Я тоже бывала в летнем лагере. - Ливи нахмурилась, потому что руки не желали
действовать одновременно. - Но обычно мы плавали там на каноэ. Я здорово умею
управляться с двусторонним веслом без уключин. Вот. - Ливи сделала неуверенный, но
довольно правильный гребок. - Теперь я войду в ритм, а ты спрячь свою ухмылку
подальше, Торп.
Ливи сосредоточилась на гребле. Она чувствовала легкую дрожь в мускулах,
непривычных к физической нагрузке, но ощущение было приятное. Каждый взмах весел
позволял ей сосчитать до восьми, плечи сильно напряглись, подаваясь вперед. Весла
натирали ладони.
"Да, - подумала она, - теперь я понимаю, почему Торп этим занимается". Они плыли
не так быстро и ровно, как прежде, но все же плыли, подчиняясь ее усилиям. Не было ни
мотора, ни паруса, движение зависело только от нее. Ей вдруг захотелось вот так грести и
плыть многие мили.
- О'кей, Кармайкл, твое время истекло.
- Ты шутишь? Да я только начала.
Она сердито взглянула на Торпа и продолжала грести.
- Для первого раза достаточно. А кроме того, - и он быстро подошел к ней, - я не хочу,
чтобы ты испортила себе руки. Мне они, знаешь ли, нравятся.
- А мне нравятся твои. - И, взяв его ладонь, она прижала ее к щеке.
- Ливи.
Невозможно было представить, что он любил ее сейчас больше, чем мгновение назад,
но это было именно так. Закрепив весла, он привлек ее к себе.
Уже в конце дня они снова вошли в дом Ливи. У каждого в руках был бумажный пакет
с покупками.
- Я умею жарить цыплят, - настойчиво утверждала Ливи, нажимая в лифте кнопку
своего этажа. - Надо только поставить их в духовку и переворачивать с боку на бок пару
часов. Ничего больше.
- Ради бога. - Он с притворным ужасом посмотрел на нее. - Чего доброго тебя услышат.
- Торп заботливо прижал к себе пакет с цыпленком. - Нет, Ливи, это целое искусство -
жарить птицу. Надо ее посыпать специями, выдержать, подготовить. А если уж бедному
цыпленку пришлось расстаться с жизнью, то уж ты, по крайней мере, можешь ему оказать
некоторое уважение.
- Не нравится мне все это. - Ливи с сомнением посмотрела на его пакет. - Почему бы
нам просто не заказать на дом пиццу?
- Нет уж, я намерен показать тебе, что настоящий мастер может сделать из
двухфунтового цыпленка для жарки. - Торп замолчал, но, когда они вышли из лифта,
продолжил: - А потом я буду любить тебя до воскресного утра.
- О! - Ливи на мгновение задумалась и, сдерживая довольную улыбку, спросила: -
Только до утра?
- До очень позднего воскресного утра, - уточнил он, останавливаясь, чтобы поцеловать
ее, прежде чем она успела вставить ключ в замок, - возможно, прихватим и начало дня.
- Ну что ж, пожалуй, я согласна поучиться жарить цыпленка.
Он поцеловал ее в ухо.
- А я начинаю склоняться к мысли, чтобы послать за пиццей. Но попозже. - Он
поцеловал ее в губы.
- Давай войдем и проголосуем? - поинтересовалась Ливи.
- М-м. Что-то в этом есть.
- Это все Вашингтон на тебя влияет, - сказала она, отпирая дверь. - Нет никакой
проблемы, которой нельзя было бы решить путем голосования.
- Скажи это сенаторам, которые ожидают, когда Донахью и его программа выдохнутся.
Она рассмеялась и повернула дверную ручку.
- Вот что, Торп, - заявила она, когда дверь за ними захлопнулась. - Я не желаю сейчас
думать о сенаторах и их оппонентах. - Ливи перевесила сумку повыше, чтобы крепче его
обнять. - Я даже не хочу думать о двухфунтовых цыплятах для жарки, по которым ты
сходишь с ума.
- Неужели? - Торп обнял ее свободной рукой. - Тогда скажи мне, о чем тебе хотелось
бы думать?
Ливи, улыбаясь, начала расстегивать пуговицы на его рубашке.
- А почему бы просто не показать? Хороший телерепортер знает, что действие стоит
тысячи слов.
Ее холодные длинные пальцы бродили по его груди. Он опустил на пол свой пакет,
потом взял пакет Ливи и прислонил его к закрытой двери.
- Я всегда говорил, Кармайкл, что ты чертовски хороший репортер. - И он заглушил
поцелуем ее смех.
Поздним воскресным вечером Ливи сидела рядом с Торпом на диване. "Уик-энд, -
думала она, - промелькнул как прекрасный сон". Еще ни с кем она не испытывала такой
близости. Но ведь Торп теперь значит для нее гораздо больше, чем кто-либо другой.
Вчера они вместе готовили обед, ели, много смеялись. С ним так легко смеяться. Так
легко забыть обо всех обещаниях, которые она дала себе несколько лет назад. Он любил
ее, и это Ливи потрясло. Этот твердый, несгибаемый человек любил ее. Он ее понимал,
жалел, был с ней нежен. Она всегда мечтала об этом, но не ожидала найти подобное в
мужчине, меньше всего в нем. Как было бы все иначе в ее жизни, если бы она встретилась
с ним давно. Но нет... Ливи закрыла глаза. Она же никогда и ни за что не предаст память
о тех двух годах. О Джошуа. Он был центром ее мира, ее жизни. Ее ребенок.
Ливи помнила все до мельчайшей подробности. Такая любовь - великое чудо в жизни
женщины. И величайшая опасность. Она клялась себе, что никогда больше не позволит
себе испытать то же самое.
Но теперь в ее жизни был Торп. Какая жизнь ждет ее с ним? А что будет с ней без
него? Эти вопросы пугали. Стоит ли искать на них ответы немедленно?
"Он уже так близок мне, что становится страшно, - думала
она, положив голову на его плечо. - Я не уверена, что сумею теперь все прекратить. Не
уверена и в том, что у нас есть будущее. Если бы все могло оставаться так, как сейчас... "
Но приближалось время, когда она должна была принять то или иное решение.
"Торп знает, чего хочет. Он не способен сомневаться. Хотелось бы, чтобы и мне все
было так же ясно".
- Ты что-то тиха, - сказал он.
- Да.
- Ты не можешь забыть о том, о чем вчера мне рассказала?
Торпу хотелось прижать ее к себе и заставить все забыть, но забвение ничего не
решило бы ни для кого из них.
- Тебе нелегко было обо всем рассказать и все пережить заново.
- Да, это было нелегко. Ливи взглянула ему в лицо.
- Но я рада, что это произошло. Рада, что ты знаешь. - Она еле слышно вздохнула. Надо,
чтобы он знал все. - После смерти Джоша я тоже хотела умереть. Я не хотела жить без
него. Я была недостаточно сильна, чтобы решиться оборвать свою жизнь, но, если бы я
могла просто закрыть глаза и умереть, я бы это сделала.
- Ливи. - Он дотронулся до ее щеки. - Я не хочу и не могу притворяться, будто знаю,
что это такое - потерять ребенка. Такое горе не способен до конца понять тот, кто сам его
не испытал.
- Но я не умерла, - продолжала она, проглотив слезы. - Я ела, спала, как-то
существовала. Но вместе с Джошем я похоронила часть себя. А что осталось, я задавила,
расставшись с Дугом. Это был единственный способ выжить. Я так жила долго, не думая
ни о каких переменах.
- Но ты не умерла, Ливи. - Он охватил ладонью ее подбородок. Он смотрел ей прямо в
глаза. - А перемены - необходимое условие жизни.
- А ты любил кого-нибудь всем сердцем?
- Только тебя, - ответил он просто.
- О, Торп. - Ливи снова прижалась лицом к его плечу.
У нее заныло сердце. Он так легко обо всем говорил. И чувства приходили к нему
легко. Но Ливи не была уверена, что так же легко сможет их принять. У нее еще не было
для этого достаточно душевных сил.
- Ты мне нужен, но это пугает меня смертельно. - Ливи снова взглянула на Торпа, и ее
взгляд был красноречивее слов. - Я знаю, что такое терять. Я не думаю, что смогу
пережить это дважды.
Теперь он был близок к тому, чтобы завладеть ею навсегда. Он это чувствовал. Если он
ее обнимет, станет целовать, то с ее губ сорвутся столь необходимые ему слова. Он читал
ответ в ее глазах. И ему потребовалось все его самообладание, чтобы не торопить ее, не
вынуждать, не заставлять.
"Не сегодня", - сказал он себе. В эти дни она с ним поделилась очень многим.
- Если ты нуждаешься в ком-нибудь, - ответил он, - это совсем не значит, что ты
должна его обязательно потерять.
- Я стараюсь в это поверить. Впервые за эти пять лет.
Помолчав, он взял ее руку и поцеловал в ладонь.
- Сколько времени тебе еще понадобится?
Из глаз Ливи хлынули слезы. Ей даже не пришлось его ни о чем просить. Он все и так
знал. Он давал ей то, в чем она нуждалась, без всяких вопросов и требований.
- Торп, я тебя не стою. - Ливи покачала головой. - Правда, не стою.
- Но это же я иду на риск, не так ли? - Торп улыбнулся. - И еще я считаю, что стою
тебя. Таким образом, мы квиты.
- Мне надо подумать. - Ливи поцеловала его. - Это так трудно. Мне надо побыть одной.
- Да? - Торп снова ее поцеловал. - Ну что ж. - Он встал, увлекая Ливи за собой. -
Хорошо, но думай быстрее.
- До завтра. - И она с минуту еще постояла, тесно к нему прижавшись. - Только до
завтра.
Руки, ее обнимавшие, так сильны. В них чувствуется надежность. Этот человек так
много может ей дать.
- О господи, какая же я дура, Торп.
- Да уж. - Он обхватил ее лицо ладонями. - Но я чертовски упрям, Кармайкл. Помни об
этом.
- Я знаю, - прошептала она, когда он направился к двери.
Торп медлил и, взявшись за ручку двери, взглянул на Ливи.
- До завтра.
- До завтра, - повторила она, когда он ушел.
15.
Ливи когда-то считала, что влюблена, но это оказалось ошибкой. Ее чувство к Дугу
было импульсивным, романтическим чувством, свойственным юности. Теперь она была
старше. "Может быть, я стала чересчур осторожна? " - рассуждала она, устраиваясь за
своим рабочим столом. Она скажет Торпу, что любит его, но хочет произнести эти слова
без тени сомнения. Он этого заслуживает. И еще одно. Ливи не хотела, нет, просто не
могла его потерять. Вот это было ей совершенно ясно. В очень короткий срок он стал
средоточием ее чувств и мыслей. Зависимость. Конечно. Она не может отрицать, что
зависит от него. Но любовь? Неужели бывает вот так быстро и счастливо, после всего, что
она пережила?
Ливи не могла забыть, что она чувствовала, лежа рядом с ним утром. Она все время
помнила о том, как от одного-единственного взгляда Торпа ее пронзает дрожь желания
даже в комнате, полной народа.
Но значит ли это, что она его любит? Зачем она все время подыскивает другое
название для того, что чувствует? Она уже давно знает ответ, и настало время произнести
это вслух. Риск становится меньше, если делить его на двоих. Уравнять любовь в правах с
возможностью ошибиться. Да, возможны любые неожиданности, и никто не обещает ей
легкой жизни. Теперь она перед ним беззащитна. Ей никогда больше не удастся укрыться,
спрятаться, просто некуда. Ливи внезапно поняла, что ей и не хочется прятаться. Она
хотела только одного - целого мира, который вмещает в себе имя Торп.
- Ливи!
Ослепительно улыбаясь, она обернулась к вечно возбужденном редакторураспорядителю
Чекстеру. Сегодня будет замечательный день.
- Бери команду. Быстро. Двойное колич
...Закладка в соц.сетях
