Жанр: Электронное издание
Norrob54
...аздавила зубами кусочек льда.
Торп закурил.
- Лучший матч, который я видел, был в Лос-Анджелесе между "Ловкачами" и
"Краснокожими". За двенадцать периодов счет был один-ноль в пользу
"Ловкачей".
- Только одно очко за двенадцать периодов? - удивилась Ливи. - Паршивые, наверное,
были команды.
Торп уставился на нее, но, видя, что она говорит совершенно серьезно, громко
рассмеялся.
- Сейчас куплю тебе за это хот-дог, Кармайкл. Игрок угодил мячом в левое поле, и
Ливи схватила Торпа за руку.
- Смотри, он-таки попал.
- Но мы болеем не за ту команду, Ливи, - ответил он сухо, - а за других ребят.
Ливи, не глядя, взяла хот-дог и надорвала пакетик с горчицей.
- А почему?
- Почему? - повторил он, глядя, как она щедро поливает горчицей сосиску. - Да потому,
что "Скворцы" из Балтимора, а "Красные носки" из Бостона.
- А я люблю Бостон. - Ливи откусила солидную порцию, в то время как Палмер
внезапно отбросил мяч в сторону, и он не попал в "квартиру".
- Не люби Бостон так громко в этой секции стадиона, - посоветовал Торп. Зрители
взревели, глядя, как удаляют сразу двоих игроков.
Тут Торп внезапно ее поцеловал.
- Ну вот, настало время экстренного обучения правилам игры в бейсбол.
В конце пятого периода Ливи уже усвоила некоторые основные понятия. Играли уже
трое на трое. Неожиданно для себя она увлеклась и совсем забыла, что Торп очень
странный, непостоянный человек. Она вообще забыла, что нужно опасаться и защищаться.
- Так, значит, если мяч поймают на лету над чужой территорией, прежде чем он
ударится о землю, то это все равно означает аут?
- Ты тоже все хватаешь на лету.
- Не умничай, Торп. - Ливи сурово посмотрела на него. - Ты просто хочешь сбить меня
с толку.
- И в мыслях не держал.
- Ты давно бываешь на матчах?
- Мать взяла меня с собой в первый раз, когда мне исполнилось пять. В Вашингтоне
тогда были "Сенаторы".
- В Вашингтоне и сейчас полно сенаторов.
- Ливи, - укоризненно произнес он. - Так называлась команда.
- А-а. - Она снова оперлась подбородком на перила. Торп, улыбаясь, разглядывал ее
профиль. - Ты говоришь, что тебя повезла на игру мать? Мне всегда казалось, что бейсбол
- это скорее сфера отношений отца и сына.
- Мой отец не очень интересовался детьми, а также своими отцовскими
обязанностями.
- Извини. - Ливи взглянула на него. - Я ничего не хотела выпытывать у тебя.
- Это не тайна. - Он пожал плечами. - Что тут особенного? Бывает. К тому же моя мать
была замечательная женщина.
Ливи снова посмотрела на поле. "Странно, - подумала она, - я не представляла себе
раньше Торпа ребенком, подростком. Интересно, какая у него семья?" Для нее он был
только хватким, язвительным репортером, отлично умеющим выводить разного рода
прохиндеев на чистую воду. Представлять его ребенком, возможно, с трудным детством -
значит, видеть его совсем в ином свете. Ливи пришлось напомнить себе, что ей
совершенно ни к чему все эти подробности.
А все же, каким мальчиком он был когда-то?
Ему явно свойственна чуткость. Наверное, это влияние матери.
И роза - черт побери эту розу. Ливи вздохнула. Никак не получалось избавиться от
мыслей о нем. Что же это такое?
И еще - он сексуален. Он знает, как возбудить женщину, даже не желающую этого.
Высокомерен, это правда. Но при этом так естествен, что просто достоин восхищения.
Кроме того, очень талантливый журналист. Не скажешь, что жаден до денег или
стремится к власти - особенно теперь, когда так легко отказался от должности, за
которую люди рвут друг другу глотку.
Нет, он положительно неотвязен. Просто не выходит из головы. Кажется, она подошла
к опасной черте, решила Ливи.
А Торп все смотрел на ее профиль и на своеобразную игру эмоций, отражавшуюся на
лице. "Когда она забывает об осторожности, - подумал он, - ее лицо прозрачно, как
стекло".
- О чем ты думаешь? - спросил он и сзади обхватил ее шею ладонью.
- Да ни о чем.
Ливи вернулась мыслями к действительности. Вот опять у нее нет сил положить конец
его бессовестно фамильярному обращению. Она не могла больше его отвергать.
- Смотри-ка, они опять начинают! - Жалкая попытка отвлечь его.
- Но счет все еще три-один, - заметил Торп.
Игрок с битой, размахнувшись, неудачным ударом послал мяч прямо на Ливи. Она
машинально закрыла лицо руками и поймала мяч.
- Ловко, - похвалил ее Торп. - Прекрасная хватка, - и, усмехнувшись, посмотрел на ее
изумленное лицо.
- Я его поймала, - вдруг поняла она и крепко сжала мяч. - Я его должна отдать?
- Нет, он твоя неотъемлемая собственность, Кармайкл.
Ливи, довольная собой, повертела мяч в руках.
- Да, здорово! - И вдруг хихикнула.
Он впервые услышал, как она беззаботно и молодо смеется. Как будто ей всего
семнадцать. Торпу пришлось призвать на помощь всю свою сдержанность, чтобы
немедленно не прижать Ливи к себе и так и остаться обнявшись. Еще никогда она ему не
нравилась так, как сейчас, - ярко освещенная солнцем, с бейсбольным мячом в руке. От
нежности у него вдруг заныло сердце.
Он уже не следил за ходом игры. Это Ливи встрепенулась при жестком стуке биты по
мячу. Торп только глаза вытаращил, когда она вскочила заодно со всеми. Схватив Торпа
за руку, она заставила его встать.
- Ой, смотри, он пролетел прямо в "дом", да? Попал в самый "дом", Торп!
- Точно! И впервые за этот год.
- Но это же просто замечательно!
Ее слова заглушил торжествующий гром оркестра и крики толпы. Ливи повернулась к
Торпу и в порыве чувств поцеловала его. Прежде чем она успела удивиться своему
неожиданному поступку, он обнял ее и тоже поцеловал. И это был не быстрый,
импульсивный поцелуй, но тот самый, пробуждающий желание. Вокруг неистовствовали
зрители, но Ливи уже не слышала восторженных возгласов, все заглушал бешеный стук
сердца. Она прижалась к Торпу и снова поцеловала его, так же долго и сладко.
- Но, возможно, - пробормотал Торп, на секунду оторвавшись от ее губ, - теперь
последует целая серия длинных мячей.
Задохнувшись, Ливи вырвалась из его рук, чувствуя, что так дальше невозможно.
- Одного достаточно, - промямлила она. Ноги у нее дрожали, и ей пришлось сесть. Нет,
она гораздо ближе к пропасти, чем предполагала. Надо отступить от края, пока не поздно.
- Ты не купишь мне еще один хот-дог? - осведомилась она почти невозмутимо, хотя по
коже бегали мурашки. - Я умираю от голода.
Остальная часть матча заключалась в хорошо продуманной защите, но Ливи было
трудно сосредоточиться на игре. Она слишком остро ощущала присутствие Торпа.
Ощущения, которые он возбудил, терзали ее с новой силой. Ливи посмотрела на его руки
и вспомнила, как жестки его ладони.
Но как ей было хорошо, когда эти мускулистые руки ее обнимали. Какой защищенной
она чувствовала себя в его объятиях! Какие они добрые, теплые!
Нет, Ливи не желала таять, как сливочное мороженое. Слишком больно станет потом,
когда все изменится. Она не желает ни от кого зависеть.
Она мельком взглянула на его твердо очерченный рот. Как просто поддаться
искушению! Соблазнам уступают только слабые и уязвимые. Ах, какие у него умные,
проницательные глаза. Не слишком ли много они видят? Опасно, все это опасно! Чуть
поддашься страстям, и все летит в тартарары. А там на дне страдания и страхи. Она уже
бывала в этой пропасти.
Раны еще не зажили. Годы подряд она жила в уверенности, что самый лучший способ
сохранять спокойствие духа - избегать близких контактов. Но приходилось признать, что
Торп может все переменить. Ливи поняла, что боится его. Боится, что он может стать для
нее слишком дорог.
"Нет, только дружеские отношения", - напомнила она себе. Больше ничего. Последние
два периода игры она была занята тем, что убеждала себя в возможности подобной
дружбы.
- Значит, мы выигрываем. - Ливи взглянула на щит с цифрами. - Пять-три. - Она
покатала между ладонями свой приз.
- А, так, значит, уже мы? - ухмыльнулся Торп и дернул ее за волосы. - А я-то думал, что
ты предпочитаешь Бостон.
Ливи откинулась назад и уперлась ногами в ограждение, глядя, как толпа начинает
рассасываться.
- Ну, тогда я еще не поняла всех тонкостей игры. Знаешь, на самом деле игра гораздо
быстрее и куда занимательней, чем я думала. А ты часто бываешь на стадионе?
Он смотрел, как она перекладывает мяч из руки в руку, потом окинул взглядом поле.
- Ты выуживаешь подробности моей жизни?
- По-моему, самый обычный вопрос, - холодно ответила Ливи.
- Когда удается выкроить время, - ответил он, все еще улыбаясь. - В следующий раз я
возьму тебя с собой на вечерний матч. Совсем другие ощущения.
- Но я не сказала, что...
- Ти Си!
Они разом взглянули вверх и увидели человека, продирающегося к ним по проходу. Он
был невысок, плотного сложения. Волосы стального цвета, квадратная челюсть,
сломанный нос и потрепанное жизнью лицо, изрытое морщинами, довершали
незаурядный облик. Торп встал, и человек по-медвежьи облапил его.
- Босс, как поживаешь?
- Пожаловаться не могу, нет, не могу пожаловаться.
Он немного отодвинулся, чтобы взглянуть на Торпа.
- Ну, слава богу, ты, мальчик, выглядишь хорошо.
И мясистой ладонью Босс хлопнул его по спине.
- Я каждый вечер слушаю по ТВ, как ты задаешь перцу этим политикам. Ты всегда был
зубастый щенок.
Ливи осталась сидеть и молча наблюдала за обменом любезностями. Ей очень
понравилось, что Торпа назвали "мальчиком" и "зубастым щенком". Торп, кстати, был на
полфута выше своего очень своеобразного собеседника, и тот смотрел на него улыбаясь
снизу вверх.
- Ну кто-то должен держать их в кулаке, правда, Босс?
- Да, уж ты их... - Тут Босс оборвал себя, посмотрев на Ливи, и закашлялся. - Может,
представишь меня своей даме или опасаешься, что я ее у тебя отобью?
- Ливи, этот старый интриган - Босс Кавосски, лучший ловец мячей во Вселенной.
Босс, Оливия Кармайкл.
- Ну, конечно же! - Рука Ливи утонула в широкой мозолистой ладони Босса. - Вы та
самая леди, что читает новости. В жизни вы даже красивее, чем на экране.
- Спасибо.
А Босс так и сиял, щурясь на нее, как ей показалось, несколько близоруко.
- Ты, Ливи, с ним поосторожнее,- сказал Торп и приобнял ее за плечи. - Босс -
известный сердцеед.
- Ах ты, щ... - Босс поспешно снова закашлялся, и Ливи едва удержалась от смеха.
- Щелкопер, - быстро нашелся Босс. - Не приведи господь, тебя услышит моя старуха.
Ну, так что ты думаешь об игре, Ти Си?
- Палмер еще может дать прикурить.
Торп вытащил сигарету и щелкнул зажигалкой.
- У "птичек" в этом году хорошо сыгравшаяся команда.
- Много свежей крови, - поддакнул Босс, ностальгически озирая игровую площадку. -
Ловкий парень этот, что играл на левом поле.
- Как ты, Босс. - Торп взглянул на Ливи. - Когда Босс уходил в отставку, у него на счету
было триста двадцать черыре очка.
Не совсем уверенная в том, насколько это хорошо, Ливи осторожно спросила:
- Вы играли за "Скворцов", мистер Кавосски?
- Просто Босс, мисс. Нет, я играл за "Сенаторов". Это было двадцать лет назад.
Кавосски покачал головой, словно удивляясь быстротечности времени.
- А вот этот парень всегда околачивался возле клуба и путался под ногами. - Босс ткнул
большим пальцем в сторону Торпа и ухмыльнулся. -
- Неужели? - Ливи задумчиво оглядела Тор-па. Вот уж никогда не думала, что Торп
может быть кем-то другим в плане профессии.
- Не очень ловко управлялся с битой, - вспомнил Босс, - хотя руки у него просто
замечательные.
- Они и сейчас такие, - суховато ответил Торп и широко улыбнулся Ливи, которая
сделала вид, что не заметила.
- Ну а как дела в магазине, Босс?
- Отлично. Сегодня там работает жена. Не хотела, чтобы я пропустил открытие игр. -
Он почесал свой квадратный подбородок. - Ну, не могу сказать, что я очень уж
сопротивлялся. Расстроится, узнав, что могла повидаться с тобой. Элис по-прежнему
каждое воскресенье ставит свечку за твое здоровье.
- Передай ей мои наилучшие... - Торп раздавил каблуком сигарету. - Представь, Ливи
первый раз на бейсболе.
- Да брось ты!
Босс сразу переключил внимание на нее, как и рассчитывал Торп.
Ливи заметила этот маневр и показала Боссу мяч.
- Поймала себе шарик? С первого раза? - изумился тот.
- Новичкам везет. - Ливи протянула мяч Боссу. - Вы не подпишете его мне? Я никогда в
жизни не была знакома с настоящим бейсболистом.
Босс медленно вертел мяч в руке.
- Давненько я не подписывал шариков. - Он взял ручку, протянутую ему Ливи. -
Давненько, - повторил он тихо.
- Спасибо вам, Босс. - Ливи забрала мяч.
- Вам спасибо. Я снова почувствовал себя молодым. Так я скажу Элис, что повидался с
тобой. - На прощание Босс ткнул Торпа большим пальцем в плечо. - А также с
хорошенькой дамочкой, что читает нам новости. Заходи в магазин.
- При первой же возможности зайду, Босс. Торп долго смотрел, как старик идет сквозь
редеющую толпу и поднимается по ступенькам.
- Ты очень славно поступила, - тихо сказал он Ливи. - Ты удивительно чуткая женщина.
Ливи взглянула на подпись.
- Наверное, трудно начинать все сначала. Ничего не поделаешь, в спорте это ждет
почти всех. Он был очень хороший игрок?
- Лучше, чем другие. - Торп пожал плечами. - Да не в этом дело. Он любил игру, жил
игрой.
Мусорщики уже орудовали метлами в узких проходах, поэтому Торп взял Ливи под
руку и пошел наверх.
- Все мальчишки его обожали. Он терпел, Когда они к нему приставали, и всегда был
готов сделать подачу или отбить мяч.
- А почему его жена каждое воскресенье ставит за тебя свечку?
Ливи все-таки не удержалась, хотя приказала себе не задавать никаких вопросов. Ведь
это ее не касается.
- Она католичка.
Ливи немного выждала, пока они не подошли к парковке.
- Ты не хочешь рассказать, да?
Торп нетерпеливо побряцал ключами в кармане, потом вытащил их.
- У них небольшой, не облагаемый пошлинами спортивный магазинчик в СевероВосточном
районе. Несколько лет назад были трудности. Инфляция, налоги и здание,
требующее ремонта.
Он отпер дверцу для Ливи, но она осталась стоять, внимательно глядя на Торпа.
- И что?
- Двадцать лет назад бейсболисты зарабатывали не много. У Босса не было больших
сбережений.
- Понимаю.
Ливи наконец уселась, Торп обошел машину спереди и остановился в раздумье.
Наклонившись, Ливи открыла для него дверцу.
- И ты дао ему взаймы.
- Нет. Я вложил деньги в магазин, - поправил ее Торп, захлопывая дверцу. - Я не
предлагал им взаймы.
Ливи смотрела, как он включает зажигание.
Она понимала, что ему не нравится весь этот разговор. Но привычки репортера брали
свое. Ей не хотелось видеть правду. А состояла она в том, что Ливи было интересно все,
что касается Торпа.
- Босс не взял бы в долг, и ты об этом знал. А если бы взял, то это нанесло бы
незаживающую рану его самолюбию.
Торп обернулся к Ливи:
- Послушай, не много ли предположений на основе мимолетной встречи?
- Но ты же сказал, что я чуткая, - возразила Ливи. - Так в чем дело, Торп? Ты не
любишь, когда люди вдруг понимают, что ты хороший парень? - И она слегка улыбнулась.
- Стоит только это показать - и крышка: всегда надо быть хорошим, от тебя только
этого и ждут. А у меня нет такой привычки - всегда поступать правильно.
- О да. - Она улыбнулась шире. - Твой имидж; жесткий, несентиментальный прагматик.
Торп прервал беседу, крепко и нетерпеливо поцеловав Ливи. Она удивилась, но
удивление сразу же сменилось желанием. Она уступила. Пусть это ошибка, она ее
совершит. Пусть это безумие, она еще обретет здравый смысл, но потом. В это мгновение
она хотела только одного: чтобы удовольствие повторилось.
Сейчас было достаточно его губ, чтобы утолить медленно возрастающий голод. Теперь
не время задавать себе вопросы, почему он единственный, перед кем она сложила оружие.
Она хотела только одного - еще. Снова ощутить то, что ощущала.
Сердца их бились в унисон, легко, быстро, и она поняла, что ее хотят, ее желают.
Каково это - любить его? Чувствовать прикосновение его тела к своему, его руки?
Но нет, нельзя даже мысленно этого представлять. Все, однако, было напрасно -
воображению не прикажешь.
Он коснулся губами ее щеки, потом виска.
- Хотелось бы мне продолжить это занятие в более уединенном месте. Хочу обнимать
тебя, Ливи.
И он снова властно ее поцеловал.
- Я хочу всю тебя. Быть только с тобой.
Он откинулся назад, чтобы посмотреть ей в глаза.
- Поедем ко мне.
Кровь бешено стучала в ушах. Так просто было бы сейчас сказать "да". Она хотела его.
О, как она его хотела! Это потрясало ее. Почему все случилось так быстро? Если бы месяц
назад кто-нибудь осмелился предположить, что ей захочется с ним лечь, она бы даже не
разозлилась. Дуракам закон не писан. А сейчас все так и есть. Она хочет того же, что и
он. Нет, хочет - это не то слово!
Ливи опять испугалась. Она освободилась из его объятий и пригладила волосы.
- Нет-нет. Я к этому не готова. - Она велела себе дышать глубже, надеясь, что это
поможет.
- Хорошо, подождем.
Он тоже глубоко вздохнул, подавляя прилив желания, и откинулся на спинку сиденья.
- Я бы не хотел, чтобы ты со мной заскучала. Ливи хрипло рассмеялась:
- Это вряд ли. Я просто запуталась. Я сама себя не понимаю. И эти твои настроения,
все так изменчиво. А когда ты несешь эту чушь насчет женитьбы, я просто теряюсь.
- Я напомню тебе об этом разговоре в первую годовщину нашей свадьбы.
Торп вывел машину в первый ряд. Он за рулем, значит, до Ливи дотрагиваться нельзя.
Да, не такой уж он терпеливый, как полагал раньше.
- Торп, ну это же смешно.
- Зато как подскочат наши рейтинги!
Удивительно, как он ухитряется быть приятным, в следующую минуту желанным, а
потом вызывать злость. Ливи хотелось одновременно и смеяться, и биться головой о
ветровое стекло.
- О'кей, Торп, - начала она, решив, что лучше всего проявить терпение. Тем временем
они влились в общий поток машин. - Я скажу просто и доходчиво, насколько это в моих
силах. Я не собираюсь за тебя замуж.
- А хочешь пари? - возразил он спокойно. - Ставлю пятьдесят долларов на то, что ты
выйдешь.
- Ты серьезно думаешь, что я буду с тобой спорить?
- Да, азарта в тебе маловато, - покачал он головой. - Кармайкл, я очень в тебе
разочарован.
Ливи прищурилась:
- А ты поставь сотню. Я дам тебе фору. Он усмехнулся и проехал на желтый свет.
- Заметано.
7.
Внезапно умер премьер-министр Великобритании Саммерфилд. Роковой инсульт,
оборвавший его жизнь, поверг страну в печаль, а мировую прессу - в лихорадочную суету.
Пошли спецвыпуски "Новостей", отклики глав правительств других стран. Но
основное - это обсуждение, как смерть одного человека может повлиять на раскладку сил
в мире.
Спустя два дня после сообщения о смерти Саммерфилда президент уже пересекал
Атлантику на воздушном судне Номер Один. Он летел на похороны. Торп был в числе
сопровождающих.
Репортер такого ранга всегда должен быть рядом с президентом, во всяком случае, так
близко, насколько это позволено. Потом он поделится информацией с другими, не столь
знаменитыми персонами из самолета прессы.
У Торпа была своя команда, которую он набрал из разных телекомпаний. Операторы,
осветители, техники сидели вместе со своим оборудованием в хвостовой части самолета.
За спиной Торпа члены его команды втихомолку играли в покер. Даже бранились
шепотом. Обычно он присоединялся к ним, чтобы скоротать время. Но сейчас ему надо
было о многом подумать и многое успеть уже во время полета: собрать воедино кое-какие
куски информации, наметить главные, интересующие его пункты, набросать вчерне план
действий в день похорон. Потом, в Лондоне, ему будет некогда. Тогда придет время
наблюдать за тем, кто, как, на что реагирует, ждать подходящей цитаты. Вот это желание
быть в центре событий, улавливать минутное, делать собственные репортажи и было
главной причиной того, что он отказался от начальственной должности в Нью-Йорке.
Торп надеялся вытянуть у пресс-секретаря какие-нибудь обрывочные сведения и,
пустив в ход собственные таланты наблюдения и обобщения, не только обеспечить
материалом собственные репортажи, но и подкормить информацией коллег.
Хотя его миссия была настоящей синекурой, он почти желал, чтобы она досталась
Карлайлу или Диксону, корреспондентам соперничающей телекомпании. Ведь он летел
на воздушном судне Номер Один, а Ливи - на самолете прессы.
Последние несколько дней она старалась держаться на расстоянии. Торп предоставил
ей эту возможность. Да у него практически и не было выбора - он работал над тем, что
должно было стать Главным репортажем. Но именно работа сводила их снова и снова, с
методичным упорством.
Ливи была очень сдержанна. Она ничем не напоминала ему женщину, которая с
аппетитом поглощала хот-доги и бурно радовалась, что мяч попал в "дом". Легкость, с
которой она отдалила его от себя, он переживал болезненнее, чем хотел себе в том
признаться. Даже себе. Нетерпение вообще опасная черта. Он знал это, но, что скрывать,
его нетерпение все возрастало.
"Нет, Ливи, несомненно, ко мне неравнодушна", - думал он, хмуро глядя в окошко
самолета. От встречного ветра самолет слабо подрагивал. Торп достал сигарету. Не имеет
значения, что она говорит и как себя ведет, это не может изменить того, какая она была
тогда. Как ее тело откликалось на его ласки. Страстно, мгновенно. Это был голод,
неутоляемый годами. Как бы она ни противилась этому, голод брал верх, когда он, Торп,
ее обнимал. И пока этого достаточно. Пока.
- Три короля! - И затем Торп услышал сзади: - Эй, Ти Си, давай подсаживайся, пока
этот парень не ободрал нас как липку.
Торп уже хотел было согласиться, но заметил, что президент направился в свой
кабинет с пресс-атташе и спич-райтером.
- Потом, - сказал Торп рассеянно и встал.
"Когда же я в последний раз была в Англии?" - вдруг подумала Ливи. И обратилась
мыслями к прошлому. В то лето ей исполнилось шестнадцать. Она путешествовала с
родителями и сестрой. Летели в первом классе. Ей разрешили попробовать икру, а
Мелинде дали шампанского. Поездка была подарком к восемнадцатилетию Мелинды.
Ливи вспомнила, как сестра без умолку болтала о званых вечерах, балах, чаепитиях и
театрах,
которые она сможет теперь свободно посещать. Бесконечно обсуждались подходящие к
случаю туалеты. Отец в конце концов отгородился от них журналом "Уолл-стрит" и
погрузился в чтение. Ливи скучала отчаянно. Икра, а также опрометчивый глоток
шампанского из бокала сестры взбунтовались в желудке. Воздушные ямы оказались
весьма коварны и довершили дело. Ее затошнило. Сестра с отвращением отвернулась,
мать была очень недовольна, а отец потерял всякое терпение. Все остальное время полета
о ней заботилась стюардесса.
Двенадцать лет прошло - и Ливи вздохнула. Многое, разумеется, было сейчас не то и не
так. Ни шампанским, ни икрой не угощали. В самолете прессы было полно народу и стоял
несмолкаемый шум. Играли в карты, но совсем по-другому, чем команда Торпа.
Репортеры всех вашингтонских студий слонялись по проходам, спорили, заключали пари.
Некоторые спали. У каждого был свой способ развеять скуку длинного перелета. В
воздухе витало предвкушение настоящего дела. Все думали о своем вкладе в Главный
репортаж.
Ливи набрасывала заметки в блокнот, обрисовывала портрет премьера. Это был
сдержанный, немногословный, начитанный член партии консерваторов. Его нельзя было
ни подкупить, ни запугать, ни сбить с толку хитроумными дипломатическими маневрами.
Ливи отметила несколько его политических триумфов, больших и малых.
Надо сказать, Ливи потребовалась хорошая подготовка, чтобы убедить Карла послать в
Лондон именно ее. Карл прежде всего сообщил ей, что она, по его мнению, сильна
именно в вашингтонской политике. Это препятствие она преодолела, хотя и не без труда.
Ливи потребовался час спокойного, рассудительного разговора и еще час - ожесточенного
спора, чтобы заставить Карла изменить намерение.
Торп стал вторым препятствием, и гораздо более существенным. И, раздумывая об
этом сейчас, Ливи чересчур сильно нажала на карандаш и сломала грифель.
Торп тоже летел в Англию. Хотя скорее "тоже" летела она. Торп был президентским
репортером. Вашингтонские "Новости мира" вполне могли бы попользоваться его
информацией вместо того, чтобы выжимать из собственного бюджета средства и
посылать своего репортера вместе с командой. Ливи добилась поездки и теперь не знала,
смеяться ей или плакать. Торп! Что бы она ни делала, куда бы ни ездила, он всегда
оказывался рядом и усложнял ее положение.
Она не могла перестать думать о нем. В течение дня, до отказа наполненного делами,
он неожиданно возникал собственной персоной. И она вспоминала, как они танцевали в
английском посольстве, целовались на террасе, весело смеялись на балу. Ночью же, когда
она оказывалась одна, он неумолимо проникал в ее мысли и завладевал ими полностью.
Может быть, он заразил ее своим безумием. Ей казалось, что он наяву стоит у ее кровати
и смеется, и иронически вздергивает бровь... Она вспоминала его жесткие, властные руки.
И что гораздо хуже, иногда она буквально чувствовала, как его губы ищут ее рот. Ее
немедленно охватывало желание, возникавшее непонятно как, неожиданное и жгучее.
Она плохо спала, терзаясь этими видениями и фантазиями. Душевное спокойствие ее
было нарушено. И все из-за этого Торпа!
"Нет у него никакого права так меня волновать", - сердито думала Ливи, роясь в
сумочке в поисках другого карандаша. И еще это глупейшее пари. Ливи бессильно
вздохнула и закрыла глаза. Как же это она позволила ему беспокоить ее подобными
смешными выходками?
Брак! Неужели он действительно всерьез может думать, будто она захочет выйти
замуж? Причем именно за него? Он вальсирует с женщиной, которая едва выносит его
присутствие. Это ему великолепно известно, и хоть бы что. Как он мог заявить вслух о
своем намерении жениться на ней? Нет, он не умен - и Ливи пожала плечами, закусив
нижнюю губу. Или же очень проницателен. Ливи неохотно признала, что Ти Си Торп
относится ко второй категории.
Но ей-то на все это наплевать. Никому не удастся обвести ее вокруг пальца и заманить
в ловушку брака. Она в совершенной безопасности.
Ливи уставилась на свои з
...Закладка в соц.сетях
