Жанр: Электронное издание
Melirin2
...говидными
предлогами указывали ему на дверь, считая, что скомпрометировал их дочь в глазах обществ
Ольгу перестали вывозить в свет и, чтобы не д пустить более встречи с молодым негодяем,
объявили о скорой свадьбе с престарелым князем Курбатовым.
Василий метался по дому, ища выход из положения. Без Оленьки Малининой жизнь
была не мила. За два дня до свадьбы ему удалось подкупив лакея, передать письмо любимой,
в котором он умолял о свидании.
Краткость их единственной встречи и его легкомысленное поведение не позволяли
графу даже мечтать о том, что Ольга откликнется на его просьбу. Но какое же счастье он
испытал, когда в условленном месте Летнего сада навстречу ему устремилась худенькая
фигурка, закутанная в темный плащ. Захлебываясь слезами, девушка призналась, что не
может без него жить и предпочитает утопиться, чтобы не выходить замуж за старого князя.
Они приняли решение бежать, а через два дня обвенчались в маленькой деревенской
церкви в соседней губернии, где они спрятались, спасаясь от погони, предпринятой обоими
семействами. Только через год родители смилостивились и простили молодых. Но все это
тяжелое время они ни разу не усомнились в своем поступке, и Ольга без тени колебания
отправилась с мужем в полное опасностей путешествие, пожертвовав благополучием,
комфортом и, самое главное, своей жизнью. Но она подарила ему такую любовь, которую
нечасто встретишь в жизни, и никакие испытания не могли вырвать "з сердца Василия
Волоцкого воспоминания о том светлом и счастливом времени...
Граф смотрел, как танцует его дочь, и сердце его замирало от восхищения. Мать, а
потом и тетка многому научили ее. Танцевала Саша великолепно, умудряясь при этом
поддерживать непринужденную беседу со своим партнером. Однако отец заметил в ее глазах
знакомое тоскливое выражение. Но, в отличие от давних событий, человека, способного
спасти дочь от скуки, в ближайшем окружении не было, по крайней мере Волоцкий-старший
определил это сразу. Иначе почему после первых же пяти танцев, едва дождавшись
перерыва, Саша попросила отца увезти ее с бала?
Она сослалась на сильную головную боль, которая по дороге домой странным образом
прошла. Дочь принялась весело обсуждать поведение соседей, потом перешла на дела в
имении и вдруг сообщила, что собирается через неделю на ярмарку в соседнюю губернию,
чтобы закупить на племя лошадей.
Граф вначале опешил, попытался возразить, но Саша сердито закусила губу. Она
успела доказать свои способности и доводы отца, что негоже, дескать, молодой девушке
ездить на ярмарку без сопровождения, заглядывать лошадям под хвосты и употреблять при
этом не слишком приличные выражения, не приняла, потому как уже наслушалась
предостережений от Глушкова, собственных конюхов и даже скотопромышленника
Постникова, который предсказал провал ее затеи по части разведения лошадей и
выращивания телят на мясо.
- Папенька! - Саша, обняв отца за плечи поцеловала его в щеку. - Ради Бога, не
беспокойся обо мне! Чтобы не было лишних разговоров, мы с Серафимой уже решили
переодеться крестьянскими мальчиками. Все сделки по доверенности совершат Ахмет и
Рустам. Будь уверен, с ними я буду как у Христа за пазухой! А потом, - девушка лихо
подмигнула растерянно улыбавшемуся графу, - неужели ты сомневаешься в моих
способностях? А может, ты думаешь, что меня испугают клопы на постоялом дворе или
столы, засиженные мухами, в трактире? Вспомни, нам приходилось жить и не в таких
условиях! Я еще не забыла наших ночевок у костра и не разучилась скакать верхом на
лошади с утра до позднего вечера... - Она перевела дух и улыбнулась. - И не надо меня
больше уговаривать доверить дело приказчику. Я не привыкла перекладывать все на чужие
плечи и поеду, даже если ты решишь со мной поссориться.
11.
Но небу неслись низкие тучи, гонимые сильным верховым ветром. Дождь, поливавший
землю целую неделю, утром прекратился, но все кругом настолько пропиталось влагой, что
казалось, будто она сочится из-под каждой травинки.
Огромная поляна, которую перед началом ярмарки покрывал роскошный зеленый
ковер, превратилась в чавкающее, зловонное болото. Ноги проваливались в грязь чуть ли не
по колено, поэтому все: и покупатели, и торговцы, и просто зеваки, которых на любой
ярмарке гораздо больше, чем всех остальных, предпочитали большей частью передвигаться
верхом. Но всеобщую сумятицу как раз и создавали праздношатавшиеся толпы, чье
единственное предназначение было - тревожить лошадей да забавлять истинных знатоков
дурацкими суждениями. Их не пугает ни распутица, ни опасность быть смятыми
многочисленными всадниками.
Кирилла Адашева толпа зевак приводила в ярость, потому что, несмотря на месиво под
ногами, число остолопов, лезущих под копыта его с Павлом лошадей, не убывало. Особенно
много их толпилось около загонов с ахалтекинцами и "англичанами". Временные конюшни с
рысаками графа Орлова и дончаками Платовского завода находились на некотором
возвышении, и хотя народу там сновало не меньше, но было суше, что позволяло спешиться
и осмотреть лошадей.
Подобная ярмарка, на которой были представлены почти все породы лошадей казенных
и частных конезаводов, на юге России проводилась впервые и интерес вызвала небывалый.
Вдобавок к известным породам бельгийцы привезли своих брабансонов, потомков
рыцарских коней, французы новую породу - першероны: более резвых и темпераментных, в
отличие от "бельгийцев", медлительных и добродушных тяжеловозов.
Однако самый большой интерес вызывал загон с редкими для России "арабами".
Высокий рыжий англичанин, имевший портретное сходство со своими подопечными, минуя
запреты привез на ярмарку почти дюжину жеребцов и кобыл - уроженцев оазисов
Аравийского полуострова. Адашева и Павла привлекали хадбаны, самые сильные из
арабских лошадей. У князя уже стоял в конюшне великолепный экземпляр по кличке
Алтан-Шейх, а сегодня удалось приобрести для него парочку подружек.
Адашев решил остаться до конца ярмарки, потому что в суматохе первых дней не успел
насладиться чудесным зрелищем, которое представляло собой это огромное собрание
великолепных животных, созданных не только для того, чтобы приносить человеку пользу,
но и радовать его душу и сердце.
Все пространство поляны, края которой терялись в дымке у дальнего леса, заполняли
временные деревянные сооружения: конюшни, навесы, загоны... Здесь царила смесь запахов
лошадиного пота, мочи, сырой травы и раскисшей глины. Неумолчное ржание лошадей, их
испуганное всхрапывание при виде настырных зевак, крики барышников, визг дамочек,
занявших временные же беседки, - все вместе рождало чувства, от которых странно щемило
сердце, волновалась и замирала душа...
Коробейники и цыгане, вездесущая ребятня и неповоротливые купцы в суконных
поддевках продолжали испытывать терпение приятелей: как будто сговорясь, они лезли под
копыта их лошадей. Павел, прокладывавший дорогу сквозь эту разноцветную толпу, даже
охрип, проклиная беспечность пешей братии.
До обеда они успели полюбоваться на английских чистокровных красавиц - рыжих,
караковых и гнедых, но сейчас уже второй раз за этот день возвращались к загону с
ахалтекинцами, или аргамаками, как называл своих скакунов хозяин - огромного роста
татарин, утверждавший, что привез их из оазиса Ахал-Теке, где каждую лошадь вскормил
отборным зерном и выпоил верблюжьим молоком. Около этого загона толкалось особенно
много любопытных, но покупателей было маловато: дорого.
Купец не уставал нахваливать выносливость и резвость своих питомцев, на редкость
стройных и красивых. Они нервно переступали тонкими ногами, и Кириллу казалось, что
еще мгновение и лошади взметнутся ввысь, распластаются в прыжке над оградой, над
людской толпой и исчезнут в заветных, таинственных далях, где им так легко дышалось, где
они бегали жеребятами и были счастливы...
Адашев отправился на ярмарку с единственной целью: купить несколько чистокровных
арабских кобыл, но почему его так разволновал вид гордых ахалтекинцев, объяснений не
находил.
В этот раз народ вокруг загона отсутствовал, и, подъехав ближе, друзья поняли
причину. Все лошади были проданы, причем совсем недавно. Умиротворенный татарин в
окружении приказчиков стоял в конце загона и по его довольной улыбке легко угадывалось,
что купец не остался в накладе, сделки совершены удачные и теперь он с легким сердцем
будет готовиться к следующей ярмарке.
Князь с грустью оглядел опустевший загон, посмотрел на Павла. Тот весело улыбнулся
в ответ:
- Не горюй, братец! Ты же все равно не собирался их покупать. А лошади, несомненно,
попали в хорошие руки! Вряд ли кто за такие деньги осмелится купить аргамаков для пустых
забав.
- Хотелось бы надеяться, но каюсь, Павлуша, я ведь подумывал - не купить ли мне
хотя бы парочку! Больно они мне приглянулись, шельмы! Не приведи Господь, если хозяин у
них бестолковый человек!
- Прекрати слюнявиться! - прервал его приятель. - Разве это последние лошади в
нашей жизни? А вот некая очаровательная особа от тебя определенно сбежит! - Павел,
привстав в стременах, посмотрел в сторону беседок, пестревших многоцветием женских
платьев и шляпок. - Смотри, кажется, я ее вижу! - Павел повернулся к Адашеву и с
преувеличенной укоризной посмотрел на него. - Стоит она, подобно Пенелопе, у беседки и
вздыхает: "О, милый Одиссей! Когда же ты согреешь мою душу и сердце!"
- Перестань! Во-первых, я ее предупредил, что ничего интересного она здесь не найдет.
Скачки, сам знаешь, из-за грязи отменили, парад лошадей под проливным дождем тоже был
не самым приятным зрелищем. Во-вторых, она непонятно почему решила на меня дуться:
возможно, думает, что хляби небесные по моему приказу разверзлись. По крайней мере
других поводов для недовольства я не вижу.
А вот я догадываюсь, mon cher, peu sagace ami! Поводов ей как раз хватает! В свете
вы давно уже числитесь женихом и невестой, но, насколько мне известно, ты так и не сделал
ей предложения. А для женщины нет ничего страшнее неопределенности, помяни мое слово!
- Прежде всего мы с ней хорошие друзья. Она умная, красивая женщина, в жизни ей
выпало много несчастий. Я ее уважаю и дорожу нашей дружбой. Но слухи о предстоящей
свадьбе, намотай на свой ус, не имеют основания, и потому давай на эту тему более не
говорить. - Князь сердито нахмурился и, хлестнув коня, вырвался вперед.
- Ну, ну! - едва слышно пробурчал ему вдогонку Верменич. - Тоже нашел себе
подругу! Кроткая, как овечка, нежна, что голубица! Глаза бы мои не смотрели! - Павел в
сердцах сплюнул под копыта своей лошади, пришпорил ее и, разбрызгивая грязь, поскакал за
другом в направлении беседок, продолжая ворчать. - Хитрая дамочка, ну точно мой кот. Он
ведь, Шалый, так же на сало жмурится, как баронесса на Кирюшку. Но учти, этот подлец
сало не жрет, пожует-пожует, да выплюнет. Как бы и нашего князя постепенно в кошачью
жвачку не превратили! Чуешь, Шалый, чем тут пахнет?
Но Шалого, резвого молодого дончака, больше волновал мотавшийся впереди хвост
княжеского жеребца Тамерлана. Верменич весело свистнул, дончак прибавил ходу, и они на
полтора корпуса обошли соперников. Павел лихо осадил коня за десяток шагов от беседки
баронессы, подкрутил опавший было ус и тихо пробормотал:
- Ничего, Шалый, флагов в баталиях мы никогда не спускали! Турков одолели, так что
же, какой-то Дизендорф соли под хвост не насыпем? Сам погибай, а товарища выручай! - Он
похлопал коня по сильной шее и подмигнул спешившемуся Адашеву, который привязывал
Тамерлана к коновязи и, конечно же, не подозревал о коварных замыслах своего лучшего
друга.
12.
Саша сидела на толстой кошме на подсохшем после дождя песчаном пригорке
недалеко от коновязи, вытянув уставшие за день ноги, и от души наслаждалась покоем и
долгожданным теплом. Солнце, пробившись сквозь тучи, разгулялось, спеша, как добрая
хозяйка, избавиться от грязи и сырости. Влажные испарения, поднимавшиеся от земли,
зелени и спин лошадей, разгонял проворный ветерок. Он же ласково обвевал лицо и шею,
проникал сквозь отсыревшую одежду. Эти нежные касания расслабляли, хотелось закинуть
руки за голову, лечь на спину и бездумно глядеть в небо.
Девушка потянулась, как кошка, раздумывая, не снять ли сапоги. Нет, пожалуй. Хотя
она переоделась в мужской костюм, это не значит, что теперь можно обнажать ноги на виду
у посетителей ярмарки, сновавших вокруг, как муравьи. Серафима, Рустам и Ахмет обедали
в трак тире неподалеку, выходит, у нее в запасе с пол часа, так не лучше ли предаться
сладостному безделью?
Поездка на ярмарку удалась на славу! Александра придирчивым взглядом окинула
свою покупку: презрительно взирающего на мир красавца-жеребца ахалтекинца и его
несравненных подружек - трех золотистых кобыл, основу ее будущего племенного табуна.
Аргамаки стояли спокойно, лишь изредка прядали ушами да отмахивались хвостами от
надоедливых мух и слепней. Рустам и Ахмет хорошо накормили и напоили их перед дорогой
домой. Лошади, на которых девушки добирались на ярмарку, - крепкие, широколобые
американские морганы, и стремительные в беге "кабардинцы" черкесов были привязаны по
другую сторону коновязи, подальше от своенравных чужаков.
Какой-то ушлый цыганенок попытался прошмыгнуть под коновязью поближе к
ахалтекинцам, но Саша прикрикнула на него, показав зажатую в руке плеть, и сорванец
поспешно ретировался подальше от грозного стража в длинной крестьянской рубахе и
надвинутом по самые глаза порыжелом картузе. Обедать не хотелось, впервые за долгое
время ей представилась возможность побыть одной, и она не преминула этим
воспользоваться, отправив своих сопровождающих подкрепиться перед отъездом, а сама
осталась караулить седельные сумки с вещами и лошадей.
Ярмарка приближалась к завершению. Разбирались постройки, непроданные животные:
сбивались в небольшие табуны, готовились к отправке на конезаводы и частные конюшни.
Стук топора, перекличка подвыпивших приказчиков, брань их хозяев, ржание и храп
лошадей стали затихать. Саша почувствовала, что засыпает и не в состоянии этому
сопротивляться.
Внезапно веселый многоголосый шум, громкий женский смех и возбужденный
мужской говор заставили ее разомкнуть тяжелые веки, а вид "нескольких экипажей,
подъезжавших к трактиру, окончательно разогнал сон.
Из трех карет, остановившихся неподалеку, выпорхнули не по погоде вырядившиеся
дамы. Опираясь на руки франтоватых кавалеров, они со смехом прошествовали по
проложенным доскам к трактиру и остановились, поджидая отставших спутников. Не
обращая внимания на жужжащую пеструю клумбу из ярких летних платьев, причудливых
шляпок, развевающихся шарфов и вуалей, Саша поспешила к коновязи, куда подъехало
несколько всадников. Они уже успели спешиться и недовольно оглядывались по сторонам,
так как ближняя коновязь почти полностью была занята лошадьми Александры и ее слуг.
Другая, более дальняя, оставалась свободной, но путь к ней преграждала огромная лужа, и
всадникам пришлось бы вновь взбираться на лошадей.
Всадники заметили приближавшегося к ним паренька. Один из прибывших господ,
высокий, в светлом костюме для верховой езды, с отвращением оглядев свои забрызганные
грязью сапоги, крикнул:
- Эй, ты, поди сюда!
Саша подошла ближе и вдруг, к своему несказанному удивлению, узнала в надутом,
как индюк, барине разлюбезного месье Кирдягина. Девушка попыталась еще ниже надвинуть
картуз, но Дмитрию Афанасьевичу, похоже, было не до разглядывания физиономии
стоявшего перед ним слуги.
- Чего чешешься, негодяй! - ухватив девушку за плечо, он подтолкнул ее к коновязи. -
Живо освободи место, а этих чертовых лошадей перевяжи вон туда! - И Кирдягин ткнул
кнутовищем в сторону лужи. - Да поторапливайся, иначе отхлещу тебя поперек спины вот
этой самой плеткой! - И он потряс кулаком перед Сашиным лицом.
Девушка, отступив на шаг, слегка поклонилась:
- Никак нет, барин, хозяин мой рассердится, ежели узнает, что я лошадей перевязал.
Они дорого стоят, и он не велел их тревожить.
- Ах ты, дрянь! - Мерзкий bel homme, который еще совсем недавно ползал перед ней
на коленях, умоляя о любви, замахнулся плетью и, не отскочи Саша в сторону, непременно
огрел бы ее по спине.
Графиня Волоцкая, забыв, кого она в сей момент изображает, приготовилась осадить
наглеца, но какой-то шум отвлек внимание всех присутствующих. Саша оглянулась, и сердце
ее остановилось, а потом вновь неистово забилось. Вдобавок ко всему она перестала
воспринимать не только Кирдягина, застывшего рядом с ней египетской пирамидой, но и
цвет, и запах, и громкие приветственные крики ранее прибывшей компании... Появление
Полины Дезиндорф, которой помог выйти из только что подъехавшей кареты один из
сопровождавших ее всадников, высокий статный мужчина в дорожном костюме, было
настоящим ударом. "Что она здесь делает?" - успела подумать Саша, и тут ее поразил
следующий удар. Спутник баронессы медленно повернулся, и девушке показалось, что она
теряет сознание. Князь Адашев, которого она не чаяла снова встретить, стоя от нее в двух
шагах, с изумлением разглядывал красавцев-аргамаков.
Несколько секунд, которые Саша потратила на то, чтобы прийти в себя, вывели из
терпения Кирдягина. Не сдерживая ярости, он занес над головой неслуха, посмевшего
перечить барину, плеть.
Но паренек на этот раз не отпрыгнул в сторону, не бросился со всех ног к коновязи, а
обхватил вдруг руками кнутовище, зажатое столичным повесой, и в следующее мгновение
собравшаяся вокруг толпа увидела прекрасно исполненный кульбит, завершенный
Кирдягиным аккурат в центре лужи. При полном молчании бедолага, наступив на
собственный цилиндр, медленно поднялся из воды, ошарашенно огляделся по сторонам.
Жирная, черная грязь, облепившая его с ног до головы, стекала с растопыренных пальцев и
со злополучного хлыста в руке.
Толпа отшатнулась назад, на мгновение застыла и тут же разразилась такими визгами,
воплями и руганью, что лошади у коновязи и в поводьях у всадников нервно заплясали и
захрапели. Краем глаза Саша заметила, что князь отвлекся от созерцания ее коней и с
удивлением наблюдает за несчастным Кирдягиным. Восседавший рядом с ним на молодом
дончаке яркий брюнет с бесподобными черными усами согнулся в три погибели, а жеребец
переступал ногами и прядал ушами в такт хохоту хозяина. Ей хватило доли секунды и на то,
чтобы узреть двух рослых лакеев, устремившихся на помощь посрамленному барину, и еще
двоих, обходивших ее с флангов.
Почти без упора о перекладину, Саша перелетела в прыжке на другую ее сторону и
замерла на мгновение, оценивая обстановку. Пришедший в себя Кирдягин ринулся в атаку с
тыла, а лакеи предприняли новый обходной маневр, стараясь оттеснить негодника к луже.
Ситуация заметно осложнилась! Сзади на Сашу надвигался клокотавший от
негодования Кирдягин. Справа и слева - четверо крепких с виду лакея. Путь к отступлению
заслоняли ошеломленный князь и до сей поры хохотавший черноусый всадник.
Толпа застыла в ожидании развязки. Паренек, кажется, не собирался сдаваться и тут же
подтвердил предположения собравшихся зевак. Кирдягин от лихой подножки и удара локтем
в грудь опять измерил глубину лужи. Двое лакеев вновь бросились на помощь пускающему
пузыри барину, а мальчишка, ужом проскользнув между оставшимися нападающими,
отвесил одному затрещину, а другому - пинок в зад и устремился к лошадям, намереваясь
покинуть поле битвы. Но не тут-то было. Напуганные суматохой ахалтекинцы нервно
заметались, натянули поводья, удерживавшие их у коновязи, и отрезали дорогу к верховым
лошадям. Жеребец вдруг взбрыкнул задними копытами и злобно заржал. Толпа ахнула. В
последний доомент паренек вывернулся из-под удара копыт, угодив прямо в руки князя,
который ухватил паршивца за ухо и развернул к себе лицом.
Мальчишка жалобно вскрикнул, поднял на Адашева чумазое лицо и глянул на него
огромными, яркими, полными слез глазами; сердце князя дрогнуло, и он на мгновение
усомнился, стоит ли трепать такое маленькое, нежное, почти детское ухо. Тут его пленник,
закусив нижнюю губу, в бешенстве прошипел замысловатое матросское ругательство. На
какую-то долю секунды Адашев ослабил хватку, и паренек, выскользнув из его рук,
попытался дать деру.
Но не зря Кирилл Адашев слыл в свое время одним из лучших боевых офицеров
российского флота. Быстрая реакция, выработанная в сложнейших морских переходах и
баталиях, не подвела его и на этот раз. В мгновение ока он ухватил беглеца одной рукой за
веревочную подпояску, другой - за худенькое плечи и резким движением притянул его к
себе.
И тут Павел Верменич с изумлением заметил, как его товарищ сначала побелел, потом
побагровел, а парнишка, воспользовавшись его замешательством, рывком освободился из
рук, одним прыжком преодолел расстояние до коновязи и, слегка коснувшись руками
лошадиного крупа, со всего размаха плюхнулся в седло. Конь взвился на дыбы, паренек
ножом отсек поводья и...
В этот момент над ухом Павла раздался жуткий рев, перемежаемый оглушительным
свистом и пронзительным визгом. Шалый дернулся, испуганно заржал. Мимо двух,
видавших всякое отставных офицеров флота пронесся живой смерч, распавшийся перед
коновязью на три части: две фигуры, поросшие густым черным волосом, и одну
огненно-рыжую.
Они взлетели на лошадей и, подхватив поводья аргамаков, с тем же улюлюканьем и
пронзительным свистом галопом пролетели мимо онемевшей от неожиданности толпы и
скрылись в лесной чаще.
Народ в панике отступил, но мутные потоки, взбудораженные копытами лошадей,
успели заляпать туалеты дам и кавалеров; точно метла нерадивого и вечно пьяного дворника
прошлась по их начищенным до зеркального блеска сапогам и светлым костюмам.
Князю Адашеву тоже досталось, но сам Кирилл, как отметил Верменич, до сих пор
пребывал в прострации, потому как даже не соизволил стряхнуть с себя грязь и в таком
неприглядном виде взгромоздился на взволнованного Тамерлана.
Единственным непострадавшим в этой схватке оказался Павел Верменич. Несомненно,
он пережил несколько волнующих моментов. Особенно позабавили его эпизоды с
Кирдягиным и неуклюжими лакеями, которые поспешили укрыться от барского гнева за
каретами. Они принадлежали баронессе и на собственной шкуре испытали, что значит
попасть под ее горячую руку.
Однако более всего Павла поразило поведение друга. Силы и ловкости Кириллу не
занимать. И вдруг так опростоволоситься - упустить мальчишку! Но, видя состояние
Адашева, приятель решил повременить с расспросами.
Через два часа, которые ушли на охи-вздохи дам, переодевания, выведение из шокового
состояния Кирдягина и объяснений баронессы со слугами, кавалькада всадников и экипажи
отъехали от постоялого двора, в котором гости князя жили все время ярмарки, и направились
в Адашево, его родовое имение, расположенное в пятидесяти верстах отсюда.
Перед отъездом Павел вновь пережил несколько приятных минут. Полина Дизендорф,
весьма опрометчиво решила продемонстрировать окружающим свое влияние на князя,
потребовала от него немедленно отыскать виновника головной боли ее несчастного кузена
Кирдягина и примерно наказать мальчишку, посмевшего поднять руку на барина. В ответ
Кирилл Адашев довольно лениво с выражением величайшей скуки на лице заметил:
- Полина, я искренне сочувствую вам и месье Кирдягину. Но на вашем месте я бы
постарался забыть этот facheux incident . Паренек защищал хозяйское добро, и надо сказать,
с гораздо большим успехом, чем ваши бездельники-лакеи. Лошади, которых кое-кто
приказал перевести к другой коновязи, отнюдь не жалкие савраски, а стоят целого состояния.
Приведись мне заиметь такого сторожа, непременно наградил бы его за усердие и
смелость, - Князь, склонив голову в поклоне, помог огорошенной баронессе подняться в
карету. Заметив ее растерянность и откровенное недовольство Кирдягина, Кирилл улыбнулся
и добавил: - Не огорчайтесь, та chere, ваш кузен взрослый человек и, думаю, не нуждается в
вашей защите. Но требовать сатисфакции от деревенского паренька? Это по крайней мере
странно и смешно!
Полина сердито вздернула подбородок, поджала губы и, не вымолвив более ни слова,
задернула занавеску на окне кареты. Экипаж тронулся, и Павлу показалось, что его товарищ
вздохнул с облегчением. Натянув поводья, отчего Тамерлан затанцевал на месте, Кирилл
посмотрел на приятеля и вдруг громко расхохотался, чего за ним также давно не замечалось,
а бедный Верменич взмолился:
- Ты можешь в конце концов объяснить, что с тобой происходит? Или у тебя слегка
помутился разум после этой Куликовской битвы? Не справиться с мальцом, у которого усы
еще не растут! Ну никак я подобного конфуза от тебя не ожидал!
- А ты справился бы с этим чертенком? - князь опять рассмеялся, а Павел пожал
плечами:
- Кто его знает! Но как ловко он улизнул от тебя!
- Пашка! - Адашев подвел своего Тамерлана почти вплотную к дончаку приятеля. -
Посмотри на меня и скажи откровенно, я похож на осла?
- Бесспорно! - Верменич оглядел его с ног до головы. - Я твержу тебе об этом
постоянно, а теперь ты и сам в этом убедился.
Князь задумчиво посмотрел на него:
- То, что я сейчас скажу, и тебя поразит. Кирилл Адашев, со странной улыбкой сняв с
правой руки перчатку, несколько раз сжал и разжал пальцы и натянул перчатку снова. На его
щеке вдруг отчетливо проявилась ямочка, которая не показывалась со дня смерти княгини
Анны.
- Советую тебе, братец, покрепче ухватиться за поводья. - Князь, склонившись к
самому уху товарища, прошептал: - Этот шустрый сорванец никакой не парень, а девушка,
причем очень хорошенькая, насколько я успел разглядеть!
- Постой, постой! - Павел слегка покачнулся в седле. Кажется, выдержка изменила ему
впервые в жизни. Переведя дух, он произнес с недоверием в голосе: - Ты утверждаешь, что
юный негодяй, который чуть не утопил Кирдягина в вонючей луже, на самом деле девка? Ты
в своем уме, ваша светлость? Какая девка в состоянии так лихо отдубасить трех мужиков и
ускользнуть из рук героя турецкой кампании?
- Ей-Богу, Павел, девушка! - Кирилл перекрестился. - Я поначалу
...Закладка в соц.сетях
