Жанр: Электронное издание
Krentsju3
...оторые, невзирая на налоги,
продолжали существовать в Великобритании, то ему было достаточно просто снять
трубку и позвонить любому из дюжины
молодых лордов, с кем он некогда учился вместе в Итоне. Не меньшее число самых
утонченных и очаровательных молодых
красавиц рады были бы заполучить его к себе в постель, поскольку Рэм относился к
той небольшой группке богатых и
знатных молодых людей, чье имя неизменно фигурировало в списках самых завидных
женихов Англии.
Однако его богатство и титул ничего не значили бы в британском обществе, если
бы у него не было того, о чем он даже не
осмеливался мечтать в юности, а именно, собственной земли. Земля досталась ему
по линии семьи матери, той семьи,
которой он почти открыто пренебрегал в юные годы. Его мать была единственным
ребенком нетитулованной дворянской
фамилии Вудхиллов из Вудхилл-Мэнор в Девоне, настоящих сквайров, живших на этих
землях еще до прихода нормандских
завоевателей и со спокойной уверенностью поглядывавших свысока на всех этих
выскочек с новоявленными графскими
титулами, чья родословная редко простиралась в прошлое далее XVIII столетия, или
просто нуворишей, купивших себе
титулы герцогов и возвеличивших своим бизнесом Англию во времена королевы
Виктории. По мнению Вудхиллов, все они
были "ужасными новыми людьми".
Самым важным для Валенского было то, что он после смерти своего деда
унаследовал Вудхилл-Мэнор с девятью сотнями
гектаров приписанной к имению земли. Это был тот самый крохотный кусочек Англии,
владение которым поставило Рэма на
равную ногу с его королевским высочеством герцогом Майклом Кентским; с Николасом
Сомсом, старшим сыном Уинстона
Черчилля; с маркизом Блэндфорд-ским, который в один прекрасный день должен был
превратиться в двенадцатого герцога
Мальборо; с Гарри Сомерсетом, наследником герцога Бофора.
Рэм ежедневно приезжал в свой офис в Сити и напряженно работал там до вечера.
Домой он всегда возвращался пешком,
считая прогулку необходимым физическим упражнением, переодевался к ужину,
отправлялся куда-нибудь по очередному
приглашению, там немного выпивал и довольно рано возвращался домой, чтобы отойти
ко сну. Изредка он звонил по
телефону, чтобы договориться о поездке к кому-либо из приятелей на уик-энд. Так
же редко он позволял себе провести ночь
у какой-либо молодой женщины. Но в этих случаях он никогда не просил о повторной
встрече, не желая обременять себя
лишними привязанностями и порождать несбыточные надежды у своих партнерш.
Когда Рэм отпраздновал свое тридцатилетие, он решил, что ему пора подумать о
женитьбе. Не немедленно, разумеется,
но в свое время. Рэм отнюдь не собирался становиться одним из тех одиноких
стариков, что ужинали в "Уайт-клаб".
Предметом их интересов были лишь еда да вино. Рэм не желал себе подобной судьбы,
и со свойственными ему упорством,
практичностью он принялся перебирать возможные кандидатуры на роль своей будущей
супруги.
Рэм отдавал себе отчет в том, что, несмотря на все свои преимущества
завидного жениха, он не нравится женщинам. Но
причина их неприязни была ему непонятна. Впрочем, его это не слишком волновало.
Когда в "Вог" и других английских, французских или американских журналах,
время от времени упоминавших о
появлении княжны Валенской на уик-эндах среди прочих любителей лошадей,
печатались фотографии Дэзи, Рэм
разглядывал их с горьким разочарованием. Он испытывал невероятное отвращение к
ее работе у Норта, считая дело,
которым она занималась, низким, вульгарным, заслуживающим всяческого презрения.
Ее связи в обществе представлялись
ему неразборчивыми. Всякий раз, когда кто-нибудь спрашивал его о Дэзи, Рэм
считал своим долгом подчеркнуть, что она
всего лишь его сводная сестра, что в ней нет ни капли английской крови и он
ничего не знает о ее частной жизни. Если бы
Дэзи не являлась ему во сне и если бы не мечты о ее любви, безнадежные,
бесконечные, никогда не покидавшие его,
выбивавшие из колеи, разрушавшие его душу, то он смог бы и сам почти поверить в
то, что говорил о ней. Как он желал ее
смерти!
13
Залы для совещаний должны создавать нужное настроение, но ни один не служит
этому столь определенно, как этот, на
студии Фредерика Гордона Норта, подумала Дэзи. Она с интересом осматривалась
вокруг, отмечая про себя продуманные
размеры этого помещения, отсутствие всего лишнего, откровенную строгость,
подчеркнутую аскетической белизной стен и
ничем не покрытым, отполированным до зеркального блеска паркетным полом. Ни одна
чувствительная натура не была
способна устоять перед обволакивающей роскошью нолловских хромированных кресел с
сиденьями и спинками, обтянутыми
кожей цвета олова, и перед громадой строгого овального стола из белого мрамора.
Со своего места за столом Норт имел
возможность управлять батареей кнопок, сигнализируя демонстратору в соседнем
помещении, когда следует притушить свет
в зале, опустить из-под потолка экран, прокрутить фильм. Зал для совещаний
помещался на последнем этаже трехэтажного
здания бывшей музыкальной школы в Ист-Энде между Первой и Второй авеню. Семь лет
назад Норт купил этот дом и
превратил его в одну из немногих имевшихся в городе частных студий по съемке
рекламных роликов.
Теперь, в конце 1975 года, шесть месяцев спустя после съемки ролика,
рекламировавшего лак для волос, в зале для
совещаний должно было состояться очень важное заседание. Перед запуском обычных
работ Норт имел обыкновение
совещаться только с Дэзи и Арни Грином, но сегодня он настоял на участии всех
своих основных сотрудников в первом
совещании по поводу съемок рождественского рекламного ролика кока-колы. Дэзи уже
знала всех собравшихся за столом
как свои пять пальцев. Здесь были: Хьюби Трой, театральный художник, работавший
на студии по контрактам, но сделавший
с Нортом уже столько фильмов, что его можно было считать штатным сотрудником;
две девушки - ассистентки Дэзи, обе
окончившие Принстон; Алик Апдайк, ассистентка Дэзи по костюмам и найму актеров,
высокая, скромно одетая и
необщительная девица, и Винго Спаркс, их постоянный оператор, мужчина двадцати
девяти лет в неглаженных парусиновых
брюках и замызганной тенниске. Винго окончил Гарвард и был сыном одного
известного оператора и племянником другого.
Если бы не эти семейные связи, ему бы ни за что не пробиться в Союз операторов.
Дэзи задержала свой внимательный взгляд на Арни Грине, коммерческом
директоре, который, проработав большую часть
жизни на "ЭАЭ", где служили не менее четырехсот человек, никак не мог поверить в
тот факт, что служит теперь на
"игрушечной" студии, подобной нортовской.
Наконец Дэзи взглянула на Ника по прозвищу Грек, постоянного агента Норта,
отвечавшего за поиск новых заказов.
Насколько было известно Дэзи, Ник являлся единственным агентом в городе, который
пробил себе дорогу в рекламный
бизнес через бейсбол. В середине 60-х слава о Нике как о подающем надежды игроке
дошла до Дейна Бернбаха из рекламной
фирмы "Дойл". Дейн разыскал молодого парня и предложил работу в агентстве ради
того, чтобы тот играл за их команду. Но
парень влюбился в рекламный бизнес, понравившийся ему намного больше любого
дела, которое мог бы предложить ему
испанский Гарлем. Высокий, ослепительно красивый юноша сам нарек себя Ник Грек и
остался в деле. Теперь он
зарабатывал больше сотни тысяч долларов в год, носил семисотдолларовые костюмы и
ежедневно завтракал в ресторане
"21", добывая самые выгодные заказы с той же легкостью, с какой ящерица ловит
языком насекомых.
Когда Норт был уже готов призвать всех к порядку и открыть совещание, Ник
выступил вперед.
- Компаньерос, я обращаюсь ко всем вам. Тут у меня результаты нового опроса
Гэллапа, - заявил он, достав вырезку из
"Нью-Йорк тайме" и размахивая ею в воздухе перед сидевшими.
- Воздержись, Ник, - попросил Арни, зная, что если Ник Грек заговорит, то
масса времени уйдет впустую.
- Подожди, ты не понял. Это касается всех нас. Вы все, минутку внимания! Этот
опрос касался честности и этики
представителей различных профессий.
- Это не имеет ровным счетом никакого отношения к "Коке", Ник, - оборвал его
Норт. - Так что почему бы тебе не
убраться отсюда и не заняться делом. Например, найти голодного, богатого и
потенциально выгодного клиента, чтобы
накормить его завтраком? Катись, у вас много работы.
- Только после того, как я сообщу вам потрясающую новость, - ответил
убежденно Ник. - Вы будете потрясены,
когда услышите, что из двадцати профессий на предпоследнем месте по рейтингу
стоят те, кого тут называют "практиками
рекламы", то есть все мы, компаньерос. Мне кажется, что мы не должны сидеть и
равнодушно взирать на то, как нас мажут
грязью. Этот вызов не должен быть оставлен без ответа!
- Ник, как человек, сжигаемый южным темпераментом, ты лучше всех нас сумеешь
выразить наше возмущение. Катись
отсюда! Сочинители заголовков в газетах всего мира с нетерпением дожидаются
тебя, - твердо заявил Норт. Через секунду
на его лице снова появилась обычная хитроватая улыбка. - Забудь про это, Арни.
Ну а теперь, когда мистер Красавчик
смотался отсюда, поговорим для разнообразия о рекламе. Я хочу предупредить, что
все, кто не делает себе заметок, об этом
пожалеют. Речь идет о полутораминутном ролике, рядом с которым, судя по
сценарию, все, что снимал Макс Рейнхардт, -
куча дерьма. Более того, Люк Хаммерш-тейн желает иметь юмористический фильм, и
они даже вообще не собираются
показывать рекламируемый продукт. Все это делает будущий ролик совершенно
непохожим на те, что снимались прежде.
- Не показывать продукт? - Голос Арни Грина даже сорвался от изумления.
- Нет! Не только не показывать, но даже и не упоминать его в течение целых
невероятно длинных полутора минут!
Только в самом конце раздастся голос Хелен Хейес, которая произнесет: "Неважно,
как ваша семья проведет ночь перед.
Рождеством, но "Кока-кола" желает вам восхитительных праздников в течение всего
года".
- Ты что-то говорил о юморе? - спросила Дэзи.
- Да, Люк называет это "Обратная сторона Рождества", и он всерьез захвачен
своей идеей. Ему удалось отговорить
"Коку" от большого монтажа из сцен рождественских ужинов по всей Америке с
участием людей самых разных
национальностей, от этой обычной усредненной тягомотины, и он сумел всучить им
это. Разве я не говорил всегда, что Люк
- лучший в мире автор рекламных идей?
- Так-то оно так, но вы двое никогда не работаете вместе, вы постоянно
сражаетесь друг с другом, - все еще
недоверчиво заговорила Дэзи.
- Это так. - Норт бросил на нее недовольный взгляд, раздраженный тем, что его
перебили. - Люк - мой близкий
друг, но у нас с ним разные концепции рекламного бизнеса. Однако в данном случае
ему нужна моя помощь. Любой другой,
кроме меня, слепит из их сценария либо вяленькую юмористическую сценку, либо
самую тоскливую классику.
Угловатое лицо Норта, его резко обрубленный кончик носа, даже веснушки
излучали нетерпеливое желание поскорее
взяться за дело... Дэзи не раз доводилось видеть его в таком состоянии, но
сегодня она впервые отметила, насколько
взволнован он брошенным ему вызовом.
- Можно узнать, в чем заключается "Обратная сторона Рождества"? - с обычным
своим нахальством, чуть растягивая
слова, поинтересовался Винго.
- Главное заключается в том, что "Кока" не хочет быть назойливой во время
специальной рождественской программы
Си-би-эс, вот почему, Арни, мы не должны впрямую демонстрировать их продукцию.
- Будут какие-нибудь съемки вне студии? - полюбопытствовал Винго.
- Слава богу, нет, мы все будем делать здесь, в студии. Хьюби, тебе предстоит
поставить декорацию не с одной или
двумя, а с тремя стенами. В течение года мы еще ни разу не использовали такие,
так что не теряйся, ты сам хорошо знаешь,
что и как надо делать. Вот тебе ксерокопия сценарного планшета. Я хочу, чтобы
все было таким, как принято у среднего
класса, но отличным и совершенно достоверным, достоверным настолько, чтобы
ощущался запах рождественской елки,
запах школьного спектакля, даже запах автомобиля, забитого пассажирами.
Когда Хьюби, получив указания, ушел, Норт сурово обвел глазами оставшихся и
продолжил:
- Дэзи, обрати внимание вместе с Алике вот на что. В этом деле особенно важен
подбор актеров, вы знаете, как выглядят
обычно рекламные ролики "Коки": все - сплошь настоящие американцы, слишком много
зубов и такое количество светлых
волос, что этими блондинками можно заселить половину Скандинавии. Так вот, мне
ничего подобного не надо. Этот ролик
должен совершенно отличаться от остальных. Мы хотим показать всю эту нелепую и
смешную суету под Рождество и
предложить людям просто посмеяться от души. Для сцены с детской рождественской
пьесой мне не нужен маленький
красавчик. Мне нужны самые обычные, настоящие дети, в очках, толстые, прыщавые,
сопливые. Ищите кособоких,
горбатых, сутулых - чем сутулее, тем лучше. Не смотрите на меня так. Вы что
думаете, я не понимаю, насколько труднее
будет работать с ними? Все это ерунда, леди, если ребенок не может сидеть
спокойно, сконцентрировав внимание, и слушать
отдаваемые ему указания, тем более это будет похоже на любительское кино. Мне
как раз это и требуется, мне надо, чтобы
наш фильм выглядел именно так: реальная рождественская сценка из реальной жизни.
- Норт, - подозрительно взглянула на него Дэзи, - и все это есть в сценарии?
Ты уверен, что заказчику понравятся
сутулые дети? "Кока-кола" в своих рекламных фильмах всегда предпочитает снимать
более красивых людей, чем те, что в
жизни.
- Дэзи, ты можешь сделать мне небольшое одолжение и постараться держать свои
предположения при себе? -
раздраженно огрызнулся Норт. - По сценарию здесь предполагается дюжина ребятишек
всех цветов: трое черных, пятеро
белых и по паре азиатов и чикано - латиноамериканцев. Для остальных
тридцатисекундных сцен тебе надо подобрать
восьмерых на эпизод с украшением елки и еще восьмерых, которые будут изображать
семью с автомобилем, плюс еще
собака, но настоящая большая, ужасного вида псина, здоровенная, лохматая,
слюнявая, а не какая-нибудь болонка, а еще
младенец девяти месяцев от роду. Достань мне самого спокойного ребенка на свете.
Не забудь, что нам придется подолгу
держать его на свету, чего делать нельзя. Поэтому позаботься, чтобы у нас была
дюжина младенцев в запасе. Возьми это себе
на заметку. Но только посмей привести ко мне хоть одно знакомое лицо, и я оторву
тебе голову. То, что мы должны снять,
будет настоящим диккенсовским "Рождественским гимном" в рекламном деле.
- Винго, - обратился Норт к молодому оператору, - здесь в городе три
голливудские студии снимают свои фильмы.
Позаботься, чтобы набрать ту команду, которая нам понадобится, именно у них.
Бери своего ассистента, и садитесь с ним на
телефоны. Говори всем, что актеры понадобятся на четыре дня, начало съемок через
десять дней.
- Четыре дня? - переспросил Винго. - Неужели мы не сумеем снять девяносто
секунд за три?
- С детьми, собаками и младенцами? Мы неизбежно перерасходуем отпущенное
время. Если ты им скажешь про четыре
дня, а мы уложимся в три, то они всегда найдут себе занятие на четвертый.
Неужели ты предпочитаешь остаться без
команды, не закончив съемок?
- Эта идея не лишенная смысла, - ответил Винго.
- Тогда почему ты еще здесь?
- Отличный вопрос, - весело проговорил Винго, поднимаясь с места. - На самом
деле все окажется намного сложнее,
чем ты сейчас говоришь, Норт, но, в конце концов, Люк не требует от нас, чтобы
мы снимали, как Роберт Олтман.
До того как Винго успел дойти до двери, Норт стрельнул ему в спину еще одной
колкостью:
- Молодой человек, от своих секретарш я слышал, что некая молодая леди по
имени Маурин названивает тебе сюда
каждые десять минут. Почему бы тебе не бросить ее, чтобы она от нас отстала?
- Прошу прощения, босс, но с сегодняшнего утра у меня уже больше нет времени
на светские разговоры, - ответил
Винго, проворно закрыв за собой дверь.
- Этот мальчик далеко пойдет, - удовлетворенно проговорил Норт, - мне
нравится нахальство.
"Да, конечно, - обреченно подумала про себя Дэзи, - но только в мужчинах.
Попробовала бы хоть одна женщина вести
себя так! Ты тут же пригрозил бы оторвать ей голову, вырвать сердце и съесть его
на завтрак".
- Дэзи, - сказал Норт, - завтра мы идем в агентство на встречу с Люком и его
людьми. Тебе не кажется, что ради
такого случая стоит постараться выглядеть если не как леди, то хотя бы похожей
на женщину?
Он бросил недовольный взгляд на Дэзи.
- Я приложу к тому все силы, но при тех деньгах, что ты мне платишь, я не
могу гарантировать результат, -
отпарировала Дэзи.
Ее никогда не оставляло раздражение от того, что она, называясь "продюсером
рекламных фильмов" и отвечая за все
бесчисленные детали съемок всех роликов на студии, оставалась неохваченной
профсоюзными льготами, и она получала за
свою работу намного меньше положенного, хотя и работала больше всех на студии.
Норт, по своему обыкновению,
пропустил выпад Дэзи мимо ушей.
Вскоре после того, как Дэзи освоилась со своей новой должностью, она уяснила
себе, что ее постоянно все разыскивают,
чтобы разрешить очередную проблему, а из-за неизменных джинсов и рабочей рубашки
ее трудно различить в толпе одетых
так же людей на съемочной площадке. Поэтому ей предстояло придумать себе наряд,
отвечавший трем главным условиям: он
должен быть дешевым, практичным и заметным. В холодную погоду она надевала
широкие брюки наподобие тех, что носили
в американском военном флоте во времена Второй мировой войны, сшитые из грубой,
прочной ткани и снабженные
бесчисленными пуговицами. Летом она носила белые морские клеши. К этим двум
основным составляющим своего туалета
Дэзи приобрела дюжину мужских маек для регби самых вызывающих фасонов и ярких
расцветок. В громадной замусоренной
студии она всегда ходила в теннисных туфлях, одетых на толстые белые носки,
заплетала волосы в одну толстую косу и
заводила ее вперед на плечо, но при этом, по крайней мере, волосы не падали ей
на глаза.
"Если ты хочешь, чтобы я выглядела как леди, Норт, то я тебе устрою такой
вид, что ты упадешь, - подумала Дэзи и весь
остаток времени на совещании она продумывала, как ей завтра одеться. - Я надену
костюм модели 1934 года, туфли на
высоких каблуках, шиньон, а главное - перчатки. Вот тебе, безжалостный тиран!"
Как бы Дэзи ни бранила про себя Норта, она никогда не переставала изумляться
тому, как это ему удается выдавать одну
свежую идею за другой из того, казалось, абсолютно неисчерпаемого запаса, что
хранится в его голове. Высшая похвала,
которую ей доводилось слышать из его уст после завершения съемок сложнейшего
рекламного ролика, состояла в небрежно
сказанных словах: "Возможно, это у нас получилось". Но ради этих слов она,
подобно всаднице, боровшейся за место в
олимпийской команде, была вынуждена преодолевать любые препятствия, не
задумываясь об их высоте. "Можно понять
фотомоделей, снимавшихся у нас, - стараясь быть справедливой к нему, думала
Дэзи, - когда те сообщают, каким
божественно привлекательным является для них мой босс, но откуда им знать его
так, как знаю его я? Как могут они
представить себе его твердокаменность и отсутствие всякого человеческого тепла?
Это сверкающий бриллиант, но сияет он
холодным светом". Тем не менее Дэзи была благодарна Норту за то, что он посвящал
ее во все тонкости работы. По мере
того как Дэзи оттачивала свое профессиональное мастерство, она стала получать
все большее удовлетворение мастера от
сознания того, что целый съемочный день, в котором ничего не склеилось бы без
нее, прошел все же без сучка без задоринки.
Она гордилась собой, когда приливы творческого вдохновения позволяли ей
разрешить казавшиеся неразрешимыми
проблемы, неизбежные при любых съемках. Без ложной скромности она знала, что
отлично справляется с тем делом,
которым занимается. Черт с ним, ему можно было бы многое простить, если бы он
хоть один-единственный раз признал это!
Творческим людям, снимающим рекламные телевизионные ролики, нечасто выпадает
случай пренебрегать в своей работе
установившимися правилами и нормами. Обычно они вынуждены работать в жестко
регламентированном мире, где неудачно
запломбированный зуб может поломать судьбу женщине, тогда как, наоборот,
безупречно белые зубы гарантируют ей
любовь и счастье на всю жизнь, в мире, где настроение мужа с утра может
оказаться безнадежно испорченным
недостаточной крепостью поданного ею кофе, а мужественность оценивается сортом
пива, который он привык пить. Все эти
женщины перемещаются в пространстве, на котором густые здоровые волосы являются
самым дорогим в мире сокровищем,
а вспотевшие подмышки представляют постоянно подступающую угрозу; они действуют
на территории, где лучшие друзья
существуют только затем, чтобы делать критические замечания, а выбор женщиной
того или иного тампона способен
разграничивать беззаботное здоровое существование и безнадежную бездну
постоянных забот. Этот иллюзорный мир полон
угроз, и единственная надежда как-то выжить в нем - правильно выбрать вид
страховки или приобрести комплект новых
радиальных шин для своего автомобиля. Мир этот требует от всех живущих в нем
бесконечных физических усилий, и самые
красивые женщины поставлены здесь в такие условия существования, что вынуждены
непрерывно драить до блеска полы,
чистить туалеты и добиваться безупречного качества стирки. Здесь удивительно
много невероятно здоровых и красивых
людей, наслаждающихся жизнью в самых отдаленных уголках Земли только потому, что
купили хороший лосьон после
бритья или правильно выбрали подходящую тушь для ресниц. В этом мире вполне
допустимы любые двусмысленные
высказывания, если они способствуют продаже товаров, какие бы грязные ассоциации
они ни вызывали, но в то же время в
рекламе лифчиков категорически запрещается показывать женщину в бюстгальтере, а
обнаженный пупок вообще не имеет
права на существование в фильме, будто его и в природе не существует; беременная
женщина должна выглядеть столь
невинной, что можно подумать, она никогда не испытывала физического влечения ни
к одному мужчине, включая
собственного мужа. Здесь действует даже специальный запрет, не позволяющий
снимать женщину, посасывающую кончик
собственного пальца.
В рекламном деле ничего нельзя предугадать заранее, и поющие коты могут иметь
такой успех для продажи кошачьего
питания, как ни одна другая реклама любого другого товара. Поэтому люди,
порождающие новые рекламные идеи,
пребывают в постоянном страхе, не зная, вознесет ли их очередная идея на вершину
славы или низвергнет в геенну провала.
Поскольку все большей популярностью начинают пользоваться короткие
десятисекундные ролики, а проведенные
исследования показывают, что зритель не способен запоминать в рекламе больше
одной фразы, то опасность совершения
дорогостоящей ошибки постоянно возрастает, а прессинг, испытываемый создателями
рекламы, непрерывно усиливается,
особенно если учесть, что несколько секунд на телевидении в самое удобное время
показа стоят уже многие сотни тысяч
долларов.
При создании рождественского поздравления от "Кока-колы" Люк Хаммерштейн
сумел убедить своих боссов довериться
его интуиции, и, если бы она его подвела, это могло бы обернуться для него
катастрофой. Если бы в то время, когда он был
блестящим раскованным молодым человеком - выпускником не менее блистательной
Школы визуальных искусств, ктонибудь
посмел сказать Люку Хаммерштейну, что он будет вынужден регулярно
отсылать свои самые оригинальные идеи на
проверку их эффективности среди тщательно отобранной аудитории - чем и
занимается компания "Аудиенс серией
инкорпорейтед" - перед тем, как решить окончательно, стоит ли запускать их в
дело, то он только насмешливо улыбнулся
бы в ответ на подобное оскорбительное предположение. Но то было давно, в самом
начале 60-х годов. А в более суровые 70е
годы, когда с деньгами стало туго, а продажа всех товаров упала, Люк смог
предугадать грядущие перемены в рекламном
деле задолго до того, как они произошли.
По мере того, как в течение этих волнующих десяти лет Люк, пройдя все этапы
своей карьеры, вырос из ассистента до
директора агентства, отвечающего за разработку рекламных идей и имеющего под
своим началом больше пятидесяти
человек сотрудников с годовым бюджетом в 80 миллионов долларов, он начинал все
более походить на молодого
оксфордского профессора, постепенно расставаясь с тем грациозным изяществом,
которое культивировал в себе в начале
пути. Люк Хаммерштейн, будучи единственным отпрыском консервативной еврейской
семьи из Германии, занимавшейся
банковским делом и финансовыми инвестициями, стал настоящей суперзвездой
Мэдисон-авеню, хотя его мать, считавшая
рекламу никчемным и ненужным делом, до сих пор отказывалась в это поверить.
С первых шагов своей карьеры Люк понял, что художественный руководитель,
желающий иметь вес к рекламном
бизнесе, должен быть больше, чем просто художником. Успешным результатом каждой
рекламной кампании являлся рост
продаж рекламируемой продукции.
Поэтому представившаяся Люку редкая возможность сделать для "Кока-колы"
коммерческий ролик, игнорируя при этом
заботу о последующих продажах, вызывала у него прилив небывалого вдохновения.
Заказчик ролика "Кока-колы" был представлен на съемках достойно. Число
наблюдателей от требовательного клиента
поутру составляло около шести гостей, но ко времени ленча неизменно доходило до
дюжины. Дэзи не раз доводилось
участвовать в съемках, во время которых количество представителей заказчика и
рекламного агентства нередко превышало
число людей, непосредственно снимавших фильм. Норт называл их "голодными
шакалами". Но на этот раз народу на
съемках толкалось столько, что большая студия была переполнена как никогда.
Оглядываясь назад, когда все уже было позади, Дэзи никак не могла решить для
себя, что же явилось для нее высшей,
самой трудной точкой всего этого предприятия. То ли это был придуманный ею
хитрый ход с подбором детей для съемок,
которые
...Закладка в соц.сетях
