Жанр: Электронное издание
Gellis01
... состоянии ответить на
простейший вопрос, значит, все дело в том, что
он к ней тоже безразличен.
- И я вынуждена маскировать наши скверные отношения, чтобы никто не догадался
о нашей ошибке. Если ты не
боишься выглядеть смешным, не желая хотя бы из вежливости ответить на простой
вопрос для разговора, то зачем мне все
это нужно!
Херефорд повернулся к жене и, выслушивая эту тираду, не прерывал ее. Когда
она назвала его пустым местом, тень боли
скользнула по его лицу, но последние слова, сказанные просто со зла, были так
нелепы в этот час и в этом месте, где, кроме
них двоих, никого не было, что неведомые преследователи оставили его, а доброе
расположение духа вернулось.
- Моя дорогая женушка, ты всегда для меня то, что мне нужно, - засмеялся он.
- Не такая точно, признаюсь, какую
хотелось бы, но такая, с которой всегда хорошо! Не надо, прошу тебя, говорить
про нашу ошибку. На всем свете нет второй
такой женщины, которая бы значила для меня столько, сколько значишь ты.
Он вернулся в постель, а Элизабет торопливо отодвинулась в самый дальний угол
и повернулась к нему спиной. Это тоже
было ошибкой: она оставалась беззащитной. Лежа к нему лицом, она могла
оттолкнуть и продолжать браниться, чего нельзя
делать, уткнувшись в полог кровати, как нельзя оттолкнуть мужчину, который
целует тебя между лопатками у шеи. Брыкаясь
и возмущаясь, Элизабет быстро сдалась, смущаясь и сердясь, уступила требованиям
мужа. Она научилась симулировать
усталость и сонливость, чего на самом деле не испытывала после любви Роджера,
который, когда она так не делала,
продолжал свои ласки, что ее еще больше раззадоривало, или нашептывал ей
нежности и задавал вопросы, отвечать на
которые она не могла. Чего Элизабет не знала, так это то, что Роджер вовсе не
обманывался. Он был слишком опытным
любовником, чтобы принять слабовыраженное удовлетворение Элизабет за полный
ответ на его ласку. Но он терпеливо
относился к ее неотзывчивости, верно связывая это с общим состоянием
неудовлетворенностч. Ошибался Херефорд в
определении коренной причины переживаний своей жены: он полагал, что она просто
не любит его, и совершенно не
догадывался, что это проистекает из ее страха перед своей покорностью, которую
она связывала с жаждой любви.
Признав очередное свое поражение в попытке покорить свою жену любовью, Роджер
сразу уснул, оставив ее бороться с
гневом на себя самое, пока и она не погрузилась в дремоту, которую ранее
притворно на себя напускала. Но сон их длился
недолго. Едва минул час, как в комнату ввели забрызганного весенней грязью
гонца. Когда Херефорд услышал принесенное
известие и прочитал послание без герба, без подписи и печати, но написанное
знакомой неразборчивой рукой Глостера, он
разбудил Элизабет. Его лицо не выражало ничего, словно мраморное, когда он велел
Элизабет быстро собраться и с
рассветом выехать.
- Куда? Зачем?
- Куда пожелаешь. - Роджер не думал грубить, просто нахлынувшие заботы лишили
его тактичности, и, поглощенный
событием, он совершенно не заметил безразличного тона, которым говорил. - Король
выступил. Слишком быстро... Опять
слишком быстро. Мы думали... Теперь это не важно. У меня нет времени на
разговоры, Элизабет. Я должен быть с войском.
- Но, Роджер...
- Все, Элизабет, никаких разговоров. - Его глаза были пучиной без дна. Ее
больше не существовало для него, он,
вероятно, даже не слышал, что она говорит. - Я сказал, уезжай... уезжай сейчас
же. Алан Ившем и моя охрана проводят тебя
до места, какое назовешь сама. Я дождусь их или оставлю известие в Девайзисе.
Он не взглянул на нее, пока сквайры надевали на него доспехи, и вышел, не
сказав больше ни слова. Элизабет заплакала
от злости, твердя про себя, что никуда не поедет, что не позволит командовать
собой, как последней крепостной. Но быстро
поняла, что все это напрасно. Роджер был для Алана богом на земле, и он исполнит
волю господина, даже если придется
привязать ее к седлу. Она вытерла слезы и стала одеваться с горящими глазами,
при этом сердце ее так колотилось, что она
ничего не соображала. Немного поостыв, пока прикидывала, что взять с собой, и
укладываясь, решила, что ей надо
хорошенько проучить мужа.
Элизабет знала, что, по мнению Роджера, она может поехать либо в Херефорд,
либо в Честер, либо в Пейнскасл к леди
Ли. Так вот, она преподаст ему урок! Она поедет в Колби к Анне и Раннулфу. Это
не так далеко, как Честер, и его охрана
сможет быстро к нему вернуться. Как ни сердита была она на Роджера, ей не
хотелось ставить его под угрозу, надолго
отвлекая самых верных его рыцарей. В Колби она будет также в безопасности, зато
ему будет не так просто до нее добраться,
и он весь издергается, не получив из Херефорда известия, что она проезжала мимо.
На удивленного ее выбором Алана она посмотрела с надменным молчанием, и тому
ничего не оставалось, как
повиноваться, поскольку хозяин уже уехал, а других указаний не было. Но место
назначения ему не понравилось, и он
высказал свое мнение без церемоний. Ехать мимо Оксфорда, королевского оплота, а
потом через Нортгемптон, где герб
Херефорда не любили из-за делишек Вальтера, он счел высшей мерой безрассудства.
Будь у нее времени побольше, она бы с
ним согласилась, потому что безрассудством не страдала, но теперь, в пылу гнева,
все возражения только укрепляли ее в
своем намерении.
Вальтер лежал на голой земле, смотрел, как на небе начинают светлеть облака,
и предавался горьким размышлениям. Он
промок, ему было холодно, но он не шел в палатку, где было тепло и лежала
приготовленная сухая одежда. Телесные муки
усиливали муки душевные, и он полной чашей пил эту горечь. Он дважды по плану
Роджера нападал на маленькие
гарнизоны короля перед самым закатом, когда караул усаживался ужинать, и дважды
уходил без единой царапины в ночь с
богатой добычей. Когда светало, он со своими людьми был уже далеко. Несомненно,
Роджер хорошо знал обстановку, и его
наставления были умны. Вальтер мотнул головой и сплюнул. Все наставления Роджера
умны. Роджер все делает как надо, он
- безупречен. Но это все было на руку Роджеру, всегда в его пользу! Роджер сидит
со своей большой накормленной армией,
его нахваливают и почитают, хотя он пальцем не пошевелит, а он, Вальтер, по
ночам сражается, потом, словно крыса, бежит
в темноту, и его все называют вором! "За то, что я о нем знаю или догадываюсь,
его можно повесить! Повесить, как
обыкновенного вора, потому что он изменник, - подумал Вальтер и рассмеялся, хотя
ему было совсем не весело. - Как
зарыдает мать! А ведь нас семеро! Никто не стоит и волоса с головы ее милого
Роджера! Если я только пойду к королю, я
получу больше, чем за десять лет сражений. И титул графа Херефорда тоже будет
моим! - Его губы изогнулись в невеселой
усмешке. - Моим... Но ценой бесчестья, и какого! В обмен на славу человека,
предавшего собственного брата. Моим, но
ценой дружбы с Честером на севере и Гонтом на западе. Они так любят Роджера, что
не дадут его убийце остаться
безнаказанным. Ах, Роджер, Роджер, весь мир стоит за тебя!"
Он поднялся, пинком разбудил своего оруженосца и распорядился выходить в
очередной рейд по плану брата. На темносинем
небе в первых лучах солнца золотились облака. Но Вальтер не замечал их, а
если бы заметил, то и облака напомнили
бы ему Роджера, его светлые кудри: Вальтер был темноволосым, и эта случайность
рождения тоже вызывала у него зависть к
брату. Они ехали недолго, но успели обойти цель с востока, чтобы ввести жертву в
заблуждение. И этот налет им удался
тоже, как все, что планировал Роджер; сундук с драгоценностями в хозяйском доме
обнаружен сразу, быстро очищен, и они
уже скакали во всю прыть, прежде чем стражи мирно спавшего городка сообразили,
что же с ними произошло. Сейчас они не
стали останавливаться, чтобы поделить добычу, а безостановочно скакали на север,
пока совсем не стемнело. День-другой
они намеревались отсидеться в замке Аундл, зализать свои раны, почистить доспехи
и подсчитать прибыль.
Роджер видел золотистые облака на темно-синем небе, лишь на один момент
отвлекшись от военных планов. Он спешил к
своему войску в Девайзис, и все его мысли крутились вокруг солдат, лошадей и
фуража. Слишком скоро! Сн собирался
начать наступление первым. За неделю или две он хотел собрать достаточные силы.
С ними он мог бы засесть в нескольких
малых крепостях вдоль маршрута движения сил противника и заставить Стефана
расчленить свою армию или по крайней
мере замедлить ее продвижение. Теперь же он сомневался, стоит ли делить свое
войско по гарнизонам, чтобы нападать с
разных сторон, без риска понести большие потери, и не лучше ли продвинуться на
запад, чтобы отрезать Стефана от
основной его базы и там нанести удар. Или же оставаться на хорошо знакомом и
укрепленном месте и решить все в
генеральном сражении двух примерно равных по силе группировок. Тут шансов у него
было больше. Его войско стояло
вблизи дружественных крепостей, где можно укрыться в случае поражения; воины
были отдохнувшие и хорошо накормлены;
у большинства рыцарей их дома были за спиной, куда двинется неприятель, если они
не повернут его назад. Они будут
упорно сражаться, чтобы не пустить Стефана в Глостершир, как и наемники, у
которых за долгие годы службы здесь тоже
появились жены и дети. По сведениям, полученным от гонца, Херефорд рассчитал,
что у него достаточно времени, чтобы
подготовиться к сражению и провести его по своему плану. Об отступлении он не
помышлял, это было ему
противоестественно. Они встанут и здесь встретят короля, если только разведка не
донесет ему о подавляющем
превосходстве противника.
Херефорд глубоко вздохнул с облегчением; хорошо ли, плохо ли, но решение
принято. Он поглядел на небо. Если погода
устоится, сражение будет на сухом поле. "А завтра хорошо бы начаться дождю,
пусть бы полил и лил, и лил, - думал
Херефорд. - Ничего, что мы промокнем и будем скользить по грязи, но Стефану
придется эту грязь преодолевать,
переходить вброд вздувшиеся реки. Будет знать, что такое английская весна, она
научит, как выходить в поход сразу по
оттепели!"
К вечеру второго дня пути Ившем тоже глядел на небо. Его, однако,
надвигающийся дождь совсем не радовал, хотя он так
подходил планам Херефорда. Они успели проделать очень хороший путь для отряда, в
котором ехали женщины. Ее светлость
держалась не хуже закаленного солдата, не обращала внимания на неудобства
сопровождавших ее дам и заботилась только
об одном: скорее добраться до места. Она ехала без жалоб весь первый день, с
рассвета дотемна, и встала готовой
отправиться в путь на рассвете второго дня. Но при дожде дальше Гедцингтона им
не пройти. До Колби придется ехать весь
следующий день, и это будет нелегко под дождем.
Когда упали первые капли дождя, Элизабет нервно закусила губы. Она давно
осознала свою ошибку и горько о ней
сожалела, но возвращаться было опаснее, чем продвигаться вперед. Ей хотелось
одного - скорее добраться до спасительной
гавани в Колби, и когда сэр Алан спросил, не вернуться ли им на полмили назад, в
Кеттеринг, она сказала:
- Давайте поторопимся, сэр Алан, прошу вас. Я не из соли, не размокну.
Рыцарь посмотрел на небо. Оно быстро темнело, собирались тучи, но до
Геддингтона было еще несколько миль.
- Слушаюсь, миледи.
Но через милю пути он был готов многое отдать, чтобы вернуть время назад. Он
услышал, что их нагоняет большой отряд
всадников. Расстояние между ними быстро сокращалось. Алан не мог определить,
враги это или друзья, и ему совсем не
хотелось встречаться с кем бы то ни было в этот час на этом неудобном для
обороны месте.
- Миледи...
- Кто это едет?
- Не знаю, миледи. Но будет лучше, если мы свернем с дороги.
- Вам виднее, сэр Алан, но взгляните, кругом только поле, где тут спрячешься?
- Впереди небольшая рощица, видите? Давайте туда быстрее. Может быть, успеем
доскакать.
Вальтер Херефорд вытер мокрое лицо и выдал хорошую порцию своего
непустякового запаса ругательств. Он оказался
далеко от Аундла и от своих компаньонов. Досталось оленю, за которым он тщетно
гонялся все это время; досталось
собакам, которые потеряли след, а потом нашли новый, когда конь уже устал, и,
наконец, совсем от него убежали; досталось
погоде, не забыл и себя самого за то, что, увлекшись охотой, заблудился. Он не
узнавал места, куда его занесло, но впереди
явно проглядывала дорога. На всякий случай при нем был кошелек, туго набитый
золотом, и по привычке он был хорошо
вооружен. Ничего не оставалось, как следовать по дороге до первого пристанища,
где можно переночевать. Он направил
коня в просвет между деревьями, но тут же натянул поводья. Внизу явственно
слышались звуки боя: лязгало железо, звучали
хриплые голоса. Вальтер потихоньку подъехал поближе. Его трудно было заметить
между деревьями, хотя было еще
достаточно светло, и его разбирало любопытство.
Небольшая группа воинов билась против целого отряда. Это было ясно видно,
причем отряд состоял из хорошо
обученных бойцов, при них было даже знамя. Он не разглядел, чье это знамя, а
исход схватки был предрешен, хотя горстка
воинов сражалась отчаянно, сомкнувшись вокруг кого-то, кого они обороняли как
нечто ценное. Вальтер подумал, что делать
тут ему больше нечего и оставаться было небезопасно. Но тут сквозь шум боя
прорвался истерический девичий крик:
- Помогите, леди Херефорд! Помогите!
- Рубите всех до последнего, но женщин не трогать! - это был грубый голос
Ральфа де Кальдо. - Среди них невеста
Херефорда! Наш лорд сделает нас богачами, если мы доставим ему такой подарок!
Вальтер так потянул коня назад, что тот едва не упал. Леди Элизабет! Что она
тут делает? Он засмеялся про себя. Итак,
всеведущий Роджер попался сам! Бог с ним, пусть сам расхлебывает. Он повернул в
лес, шум боя стал стихать, но ощущение
собственной вины грузом давило на руки, и конь замедлял свой шаг, пока совсем не
остановился. "О каком лорде они
говорили? Зачем им жена Херефорда? Жена Херефорда! Это имя его и его отца.
Роджер все время твердит, что я позорю это
имя. Какой тут позор?" Он тронул коня шпорами. "В эти лихие времена каждый
старается урвать для себя. Да, я позор семьи
и ничтожество. Но пусть ляжет позор и на Роджера, раз он послал свою жену с
плохой защитой в эти враждебные края! Сам
дурак. Простота - хуже воровства!"
Ругаясь про себя, Вальтер повернул коня обратно на опушку. Херефорд - его
имя, он волен распоряжаться им, но не
позволит никому марать его у себя на глазах! Однако сделать он сейчас ничего не
может... Один на усталом коне... Остается
только следовать за отрядом и смотреть, куда тот направится.
Вильям Боучемп зевнул и протер глаза. Почему он должен не спать, если у
хозяина бессонница? День и ночь они скакали
из Уоллингфорда в Девайзис, останавливаясь только на час-другой, чтобы дать
передохнуть лошадям. Приехав, правда,
поспали три часа. А потом все дни смешались для Вильяма в один. Они писали и
писали послания, рассылали их в разные
концы, нарочные сновали туда и сюда. Со всех сторон съезжались готовые к войне
рыцари и становились лагерем на лугах
вокруг Девайзиса. Летучие отряды целыми днями носились по окрестностям, пытаясь
обнаружить продвижение короля.
Стефан не появлялся, очевидно, его задерживали дожди, о которых мечтал
Херефорд и которые полили всерьез. Вильяму
хотелось бы, чтобы стихии не так старательно угождали господину: сырость и холод
измучили его. Он поднял голову,
которая поминутно сваливалась на грудь, и прислушался к голосу Херефорда, громко
спорившего с лордом Стормом.
"Великие предводители великой армии! - усмехнулся Вильям. - Посмотреть на них,
не отличишь от последнего нищего
рыцаря. Одеты кое-как, небриты и так забрызганы грязью, что цвета плащей не
разобрать. Измотались, как будто тут нет
рыцарей помладше, даже глаз не видно. Обоим надо просто выспаться".
Он посмотрел внимательно на своего хозяина. Как он осунулся! Но глаза горят
ясным огнем, какого он не видел со дня
возвращения в Англию. Как ни трудно, как ни тяжело сейчас, но настроение у лорда
Херефорда явно исправилось.
Временами он даже был весел, и, казалось, ничто, разве только открытое
неповиновение приказу, не могло вывести его из
себя. Наверное, это было ожидание дела. Вильям и сам торопил начало боевых
действий: сражаться под знаменами
Херефорда было здорово! Лишь бы суметь выспаться до того. Голова его снова
свесилась на грудь.
Минута прошла или часы, сказать он не мог, когда очнулся от удара: кто-то
чужой, запнувшись о его ноги, свалился
прямо в шатер. Вильям вскочил, схватился за меч, чтобы защитить господина, но
этого не понадобилось. Солдат не делал
попытки подняться: он был без сил.
- Милорд, - выдохнул он, - вашу леди захватили...
Глава восьмая
Мертвая тишина после вымученных слов длилась мгновение. Херефорд был уже на
коленях возле солдата, повернул ему
голову и с ужасом узнал в нем Альфреда Саутфидда, одного из эскорта Элизабет.
- Кто? Когда?
- Легче, Херефорд, ты придушишь его, а он и так еле живой. Боучемп, вина.
Подними ему голову и влей прямо в рот.
- Где захватили? Кто? - тряс бесчувственного солдата Херефорд, не видя и не
слыша ничего.
- Ничего не знаю... Темно было, напали внезапно... Это около Кеттеринга, миля
или две севернее...
- У Кеттеринга? Врешь!
Это взбодрило раненого лучше вина.
- Милорд, я ваш верный слуга и всегда им был. Это правда. Леди Элизабет
приказала нам ехать в Колби к вашей сестре,
туда мы и направились.
Херефорд страшно побледнел, губы его стали белыми.
- Когда это случилось? - спросил Сторм, тоже побледневший, но не совсем
сраженный этой вестью.
- Не знаю... Они оставили меня как мертвого... Сколько я пролежал у дороги,
сколько добирался... В живых там больше
никого не было, лошадей не осталось. Я полз вдоль дороги до первого загона...
Дождался ночи... увел лошадь и все ехал, пока
мог держаться... Крал других лошадей, когда падал... терял сознание...
- Боже, Боже, - стонал Херефорд, - что с ней стало!
Но он тут же овладел собой.
- Боучемп, созови вассалов леди Элизабет и моих. Пусть возьмут с собой еды
только в седло. Мы не будем
останавливаться ни днем, ни ночью, пока не доберемся до Кеттеринга.
- Погоди, Херефорд! - Сторм положил руку на плечо друга. - Не хотят ли
выманить тебя с хороших позиций, чтобы
легче было разбить?
Недвижный и бледный лорд Херефорд посмотрел на своего окровавленного слугу.
- Нет, не думаю. Ступай, Боучемп. Альфред всегда был верен мне, а до меня -
моему отцу. Да и что это меняет? -
крикнул он в ярости. - Все равно надо пытаться! Ты бы не рискнул?
- Конечно, - хмуро кивнул Сторм. - Но куда двинемся? Какой смысл идти на
Кеттеринг? Там они не будут держать
ее. Это не просто разбойники захватили твою жену. Наверняка тут кроется замысел,
и ты скоро услышишь, что...
- Ты мне друг или не друг? Что, сидеть здесь, пока она не окажется в Уайтауре
или другой такой же мощной крепости?
Представляешь, какой тогда потребуется выкуп за нее? Мои земли? Моя верность?
Моя голова? Зачем идти на Кеттеринг?
Кто-то видел это войско, знает, кто они. Кто-то видел их позднее, как они вели
пленников. Я узнаю это, даже если придется
сжечь все дома, риги и замки, выпустить кишки из всех живущих за сто миль вокруг
Кеттеринга!
- Ладно, Роджер. Иду поднимать своих людей.
- Зачем? Если ее захватил король, чего я очень боюсь, из-за присяги королю ты
не встанешь на мою сторону. Лучше
оставайся тут...
- За насилие над женой друга я встану против кого угодно, присягал я ему или
нет. И что мне тут делать? Наши крепости
Стефану недоступны. Урожая он не сожжет, его еще нет. Нам ничто серьезное не
грозит, кроме как упустить шанс побить
короля. У меня триста добрых ратников, и тебе понадобится каждый, кто готов
пойти на бой.
Две с лишним тысячи рыцарей в полном вооружении и с ненавистью к врагу
выступили задолго до рассвета. Херефорд
объяснил цель их похода очень просто.
- За поруганную честь! - крикнул он громко. - Как же боится нас этот трус,
раз с оружием нападает на мирно едущих
женщин!
Кто слышал эти слова, передавал их дальше по рядам. Некоторые воины лично
знали темпераментную и прекрасную леди
Элизабет, потому что принадлежали к се родовым имениям и были ее людьми; другие
служили в войске Херефорда, видели и
слышали ее, когда она с мужем посещала их гарнизон. Многие не хотели, чтобы их
жены и сестры попадали в такое же
положение, и все хотели исправить зло, причиненное господину.
Даже в спешке Херефорд отобрал только таких бойцов, кто шел на бой по доброй
воле, потому что горстка воинов с
ненавистью к врагу с этом случае была лучше колеблющейся и нерешительной армии.
Каждый будет сражаться, когда ему
грозит опасность, но требуется совсем другая готовность, чтобы штурмовать хорошо
укрепленный замок, а именно это
предстояло сделать Херефорду.
Рассвело, прошла половина дня. Проголодавшиеся подкреплялись на ходу вяленым
мясом и сухарями, запивая водой из
фляг, притороченных к седлу. Солнце стало клониться к закату, а они все ехали и
ехали. Кони совсем обессилели,
спотыкались на всякой неровности, седоки засыпали в седле. За все долгие часы
пути граф Херефорд не проронил ни слова и
не оглянулся, остановив взгляд на спине едущего впереди. Лорд Сторм поглядывал
на него, но заговорить не решался.
Ничего утешительного он сказать не мог. В сумерках он коснулся руки компаньона.
- Херефорд, командуй привал. Лошади больше не в состоянии идти, как их ни
погоняй. Ты посмотри, мой Фьюри и твой
Шадоу еле стоят, а каково менее сильным коням?
Херефорд мрачно посмотрел на него.
- Нам еще ехать и ехать.
- Не так уж и много. Я не очень знаю эти места, но думаю - миль десять.
Рыцарям предстоит биться, им надо
отдохнуть.
- Хорошо. Один час. Все равно до ночи мы не успеем.
Когда они сошли с коней и собрались поесть, Херефорд и Сторм вместе подняли
головы и посмотрели в сторону поля.
- Тревога! Направо всадники!
Рыцари вскочили на коней и сомкнули строй. Но к ним подъехал только один
всадник. Остановившись на почтительном
расстоянии, он спросил, что за войско.
- Графа Херефорда. Близко не подходи, лучше поберегись.
В ответ раздался смех.
- Тебе меня не взять, Роджер. Мои люди и кони свежие, и мы хорошо знаем эти
места.
- Вальтер! Что ты здесь делаешь? Ты должен быть на другом конце Англии!
- Сказать по правде, братец, тебя поджидаю. Разослал своих соглядатаев по
всем дорогам на северо-запад и наблюдаю
второй день. Что тебя так задержало? Или мой гонец к тебе опоздал? - Вальтер
говорил весело, а когда подъехал, на его
лице заиграла улыбка победителя, и смотрел он на брата сверху вниз.
- Гонец? - Лицо Херефорда сразу покраснело. - Какой гонец?
- Ага, тебе хочется, чтобы я был на другом конце Англии! Хорошо, дорогой
брат, к твоему удовольствию, я охотно
отправлюсь туда, хотя мне и надо тебе кое-что сообщить.
- Брось шутки, Вальтер. Мне сейчас не до них. Если тебя привели сюда дела, о
которых...
- Роджер! - Сторм удержал шагнувшего вперед друга.
- Милый Роджер, умница Роджер... Ха, ты оказался глупым ослом, послав свою
жену почти без охраны прямо в руки
врагов! Ты, наверное, думал, что, испугавшись одного твоего имени...
Сторм не смог удержать Херефорда, тот рванулся к брату и стащил его с коня.
Рассвирепев, он готов был задушить
Вальтера. Он рванул на нем кольчугу, пытаясь схватить за горло, и Сторм едва
успел разнять братьев, горой став между
ними. Вильям Боучемп и еще двое поспешили на помощь, Сторм оставил на их
попечение Вальтера, пока сам усмирял
Херефорда.
- Подержите его... Дайте сказать! - тяжело дышал Вальтер. - Мой дорогой,
бесценный братец, не дав и слова молвить,
готов меня задушить! Видит Бог, я буду молчать, пусть он изойдет кровавым потом,
но это будет моя месть!
- Говори, что у тебя есть, и быстро! - прорычал Сторм, удерживая Херефорда. -
Или я сам придушу тебя как собаку!
- Я - собака и дурак, да? Злодей и мразь, да? Вальтер всегда мразь, а Роджер
- хороший! Зачем же я тогда два дня и
две ночи без сна, без отдыха рыскаю, чтобы узнать, где леди по имени Херефорд?
Или вы думаете, я ее захватил? Думаете,
что я готов приложить руки к любому дерьму?
Юноша весь дрожал, в глазах стояли слезы гордости и обиды. Херефорд, которого
Сторм не выпускал из рук, успокоился.
Сторму показалось, что он даже перестал дышать.
- Что ты мне дашь, Роджер? - Вальтер пытался справиться с душившими его
рыданиями.
Один из тех, кто держал его, выругался и сплюнул, сочтя, что его слезы
вызваны страхом, а слова - жадностью. Но
мудрого Сторма это тронуло до глубины души. Он хорошо помнил, как ему еще совсем
недавно пришлось выкрикивать
столь же отчаянные слова. Он мог бы много рассказать, что делает с человеком
несправедливое обвинение в коварстве и зле.
Но сейчас было не время и не место для этого. Он оставил Херефорда и поковылял
прочь: тяжко ему было смотреть на ссору
братьев.
- Отпустите его! - приказал Херефорд. - Вальтер, скажи своим, чтобы сошли с
коней и передохнули.
- Не боишься, что я брошусь на тебя и отниму твою добычу?
- Пройдемся немного со мной, - сказал Херефорд, пропустив мимо ушей слова
брата. - Я устал в дороге, все затекло,
надо размять ноги.
Они молча пошли вместе в сгущавшиеся сумерки.
- Ну, что ты дашь мне? - спрашивал Вальтер с язвительной усмешкой. - Мы одни.
Никто не узнает о твоей сделке с
братом-простолюдином.
- Ничего. Ничем платить тебе не собираюсь, ни деньгами, ни обещаниями. У меня
всего час времени... пока появятся
звезды, если они вообще появятся. Я хотел бы помириться с тобой. Вальтер, ради
всего святого, скажи... нет, не то, где
сейчас Элизабет, решай сам, сказать это или не сказать... Скажи, какого гонца ты
мне послал?
Вальтер остановился, посмотрел прямо в лицо брата, уже плохо различимое в
темноте, стараясь понять, чего он хочет.
- А какая тебе разница?
- Разницы нет, но, пожалуйста, ответь на мой вопрос.
- Какой ты стал вежливый.
- Разве грубость в моей привычке? - тихо переспр
...Закладка в соц.сетях
