Жанр: Электронное издание
Blake4
...ным
движением она бросила сумочку на покрытый пылью стол, где она раньше держала
продукты.
Не глядя на Варда, она подняла руки и вынула длинную булавку из бархатной
шапочки, бросив ее на стол вслед за сумочкой. Потом, сохраняя бесстрастное выражение
лица, она выдернула шпильки из волос, рассыпавшихся по плечам пышным каскадом.
Шпильки выскользнули из рук и упали на столик. Затем Сирена сосредоточила внимание на
маленьких пуговичках жакета. В отличие от ее старого платья, этот костюм состоял из юбки
и жакета, которые приходилось снимать по отдельности.
Услышав позади звон стекла, Сирена быстро взглянула на Варда из-под опущенных
ресниц. Его лицо сделалось совсем бледным, он закрыл глаза, но рука, в которой он держал
графин, оставалась твердой. Вард снова налил себе водки. Когда он, подняв бокал,
посмотрел в ее сторону, Сирена поспешно отвернулась.
Ей пришлось немало потрудиться с жабо, прежде чем она вспомнила, что оно тоже
заколото булавкой. Под блузку Сирена надела шелковую кремовую сорочку, далее оставался
лишь атласный корсет абрикосового цвета с кремовыми шнурками.
В глубине души она почти не сомневалась, что Вард остановит ее. Но этого, однако, не
произошло. Убедившись, что он решил посмотреть, как она раздевается, Сирена еще более
укрепилась в своем решении.
Шелковые французские панталоны оказались настолько короткими, что едва
прикрывали бедра. Ей показалось, что Вард тяжело вздохнул, когда она сняла последнюю
нижнюю юбку. Но, увидев его суровое лицо, она решила, что услышала лишь шорох дров в
камине.
Подстрекаемая демоном, о котором говорила ей Консуэло, Сирена швырнула юбки на
ближний стул, подошла к Варду и встала прямо перед ним.
- Тебе придется помочь мне с корсетом, - сказала она спокойно.
На мгновение их взгляды встретились. Сирена смотрела на Варда прямо, без улыбки,
даже немного вызывающе, а он - тяжело и непроницаемо. Ничего не сказав в ответ, он
отставил бокал и, когда она повернулась к нему спиной, принялся освобождать ее тело из
этой крепко зашнурованной тюрьмы.
Когда Вард покончил с корсетом, Сирена села на кушетку и принялась расстегивать
черный кожаный ботинок, придерживая одной рукой корсет на груди.
Неожиданно Вард опустился на колени и, взяв ее за ногу, осторожно снял с нее сначала
один ботинок, затем - другой. Потом, слегка погладив пальцами ее ногу, он развязал
подвязки и медленно стянул чулки.
Положив ладони на бедра Сирены, он низко склонился над ней. В его глубоко
посаженных зеленых глазах, казалось, появилось выражение боли и страдания. Взявшись за
края корсета, там, где начиналась шнуровка, он слегка потянул его на себя, потом оторвал ее
руку от груди и поднял над головой. Догадавшись, чего он хочет, Сирена подняла другую
руку, и Вард снял с нее корсет через голову.
Поднявшись на ноги, он отбросил корсет, протянул к ней руки и привлек ее к себе.
Сжав в ладонях груди Сирены, он слегка погладил большими пальцами красные следы,
оставшиеся на коже от корсета. Потом Вард наклонился еще и нащупал ртом ее губы.
От его губ исходил пьянящий запах водки и теплая сладость желания. Его нежные
объятия обезоружили Сирену, прикосновения его прохладной кожи волновали ее, а
уверенная сила его рук неодолимо тянула к себе. Неожиданно бурный прилив чувств
заставил ее забыть обо всех разумных доводах и ярости. В глубине души она понимала, что
ей давно хотелось испытать это удовольствие, о котором она боялась даже мечтать. Вард
зарылся руками в шелковистую массу ее волос, наклонил голову Сирены, не позволяя ей
двигаться. Женщиной вдруг овладела слабость, ее словно обдало порывом холодного ветра.
Нет, в ее планы не входило вот так безропотно подчиняться воле Варда Данбара, таять у него
в руках, сгорая от неутолимой страсти. Она не позволит ему владеть ею безраздельно.
Сирена уперлась ладонями в грудь Варда, поднялась на цыпочки и, сомкнув пальцы на
его шее, крепко прижалась грудью к его сильному мускулистому телу.
Она услышала, как Вард с неожиданным глубоким вздохом немного подался назад и,
нахмурившись, посмотрел на нее.
- Ну как, тебе горячо, Сирена? - спросил он почти грубо.
- А разве ты не этого хотел? - Сирена склонила голову, посмотрев на него с невинным
удивлением.
- Без сомнения, но ты уверена, что тоже этого хочешь?
- Мне никто не говорил, что мои желания имеют здесь какое-то значение. Ты нашел
способ распорядиться моим телом по своему усмотрению, и я, как любая уличная женщина,
подчиняюсь тебе.
Он замер.
- Я никогда не хотел этого.
- Правда, Вард? А зачем же тогда ты предъявлял мне все эти ультиматумы?
- Я не мог придумать ничего другого, чтобы ты сюда пришла.
- Я тоже. Но если уж я пришла, я могу удовлетворять не только тебя, но и себя тоже. А
потом, речь идет о моем будущем.
- Осторожней, Сирена. Не делай слишком больших ставок. В этой игре победителю
достанется все. Так что не жди от меня пощады, если проиграешь.
Что он имел в виду? Может, он надеялся, что в этой притворной игре она может излить
ему свои чувства?
- Без риска не бывает игры, - ответила она, - но свои шансы все равно нужно
просчитать.
- Это иногда помогает, но самый большой куш достается тому, кто полагается на
собственную интуицию.
- Я из тех игроков, - сказала Сирена, хмуро взглянув на него, - кто делает ставки,
только если он уверен в выигрыше.
- В таком деле нельзя ни на что полагаться с уверенностью, - ответил Вард и вновь
склонился к ее лицу. Их губы слились в жадном неистовстве обоюдной страсти, тела
сплелись в сжигающей близости, в диких, безумных ласках, в жаркой муке отчаяния. Его
руки скользили по ее спине, Вард как будто хотел оживить в памяти те ощущения, которые
испытывал с ней раньше.
Позади них оказалась кушетка. Поставив на нее одно колено, Вард повалил Сирену на
ее мягкую упругую поверхность. Потом, сбросив ботинки и брюки, он стянул с нее
шелковые французские панталоны. Ее волосы рассыпались у него по руке, водопадом
ниспадая на пол. Веки Сирены трепетали, она чуть приоткрыла рот, всем телом ощущая
волнующие прикосновения его властных рук, от чего охватившее ее возбуждение
становилось еще сильнее. Вард с упоением наслаждался нектаром ее губ, ласкал ей груди и
плоский белый живот. Казалось, не осталось ни одной частички ее тела, к которой бы не
прикоснулись его руки и губы. Бронза и слоновая кость - цвета их кожи - словно смешались
в безумном экстазе. Вард и Сирена сжимали друг друга в объятиях, слились друг с другом,
им обоим не хватало воздуха.
Сирену охватил жар, ее уносил вихрь страсти и ослепляла кроваво-красная пелена
ярости, она разрывалась между желанием причинить ему боль, избавившись тем самым от
страданий, и порывом принять его ласки. Ярость и радость, жестокое, сжигающее
наслаждение, от которого кровь превращалась в мед, и дикий, мучительный ужас, казалось,
разрывали в клочья ее мозг. Она утопала в огне исступления, и все же в сердце у нее
по-прежнему лежала огромная глыба нерастопленного льда. В смятении от нахлынувших
чувств она сжала руки, впившись ногтями в мускулистую спину Варда. Упавшая с ресниц
слеза медленно скатилась по щеке на подушку.
19.
На другой день Сирена вернулась в "Эльдорадо", на следующий - тоже побывала там.
Так продолжалось в течение нескольких недель. Вард держался сурово, казался властным и
ненасытным. Сирена решила, что он знал об отъезде Натана. Он хотел ее близости и не
принимал никаких отговорок и отказов. Сирена неоднократно собиралась проверить,
исполнит ли он свои угрозы, и всякий раз что-то заставляло ее передумать. Отказавшись
пойти к нему, она бы не только подвергла себя ненужному риску, но и дала бы ему
передышку, из-за чего его желание могло стать столь нестерпимым, что ее отказ превратился
бы для него в пытку. Нет, лучше она будет покорно отдаваться ему, сохраняя при этом
внешнее равнодушие. Эта их связь все равно не может длиться вечно. А пока пусть он
поймет, что бы он получил, если бы не продал ее и не принуждал к близости, как сейчас.
Сирена не испытывала чувства вины за то, как она поступала. Иногда, стоило ей
вспомнить о Натане и его возвращении, ее охватывал страх, но ее не преследовали угрызения
совести за то, что она изменила брачным обетам. Их навязали ей обманом. Натан заставил ее
принадлежать ему так же, как Вард, даже, может быть, менее честно. О какой верности и
преданности может, в таком случае, идти речь?
Но их связь не могла продолжаться бесконечно. Вард возбуждал в ней порочную
страсть, не удовлетворяющую их обоих. Сирена предпочитала не думать о том, что это такой
же наркотик, как и тот, которым одурманила ее Перли. Но, как бы то ни было, хмельной
напиток сладострастия кипел у нее в жилах. Сирена стала все чаще задумываться, ее пугало
ощущение собственной чувственности. Когда рядом не было Варда, она часто раздражалась
по пустякам, ее нервы постоянно находились в напряжении. Иногда она испытывала
неожиданные приступы нежности к Шону; Сирена брала малыша на руки, прижимала к себе
и осыпала неистовыми поцелуями. А вместе с гневом и раздражением приходило какое-то
странное ощущение благоговения и необъяснимое желание беззвучно плакать. В
присутствии Варда она научилась держаться с холодным бесстрастием.
В силу тех же самых причин она стала уделять много внимания собственной
внешности. Как редкая и дорогая вещь, вроде тех, что подарил ей Натан, ее жизнь
превратилась в поверхностное, искаженное отражение ее истинных чувств, которые она
столь тщательно и искусно скрывала.
Иногда эта притворная бесстрастность заставляла Сирену забыть, что она чувствовала
на самом деле. Она презирала Варда за столь мелочную просьбу и в то же время испытывала
мучительное сострадание к нему, понимая, насколько глубока его потребность в ней.
Любовь, которую она к нему питала, превратилась в постоянную боль, и оттого, что она не
находила в себе сил что-либо изменить, ей становилось еще больнее. И в то же время она
черпала силы из этого источника оскорблений и обид.
Когда Сирена в третий раз появилась в "Эльдорадо", она лицом к лицу столкнулась с
Перли, которая явно ждала ее рядом с черным ходом. Чуть отступив назад, та вперилась в
Сирену неподвижным взглядом. Ее лицо под шапкой ярко-рыжих волос не выражало ничего,
кроме безудержной ярости.
- Ты еще жива? - приветствовала ее Перли.
Окинув ее настороженным взглядом, Сирена разгладила перчатку.
- Как видишь, да.
- А я в этом уже сомневалась. Я еще никогда не видела Варда таким бешеным, как в
тот день, когда он вернулся и узнал, что ты замужем за Натаном Бенедиктом.
- И ты, конечно, постаралась представить все, что здесь без него случилось, в самом
отвратительном свете.
- Я пыталась это сделать.
На мгновение на лице Перли появилась злобная ухмылка.
- Насколько я понимаю, ты мало чего добилась. Я имею в виду "Эльдорадо". Тебя,
похоже, опять не желают здесь видеть.
Перли отвернулась, ее губы дрогнули, но она тут же плотно сжала их.
- Вард не из тех, кто легко прощает других.
- Ты попыталась завладеть его собственностью, решив, что он мертв, да еще продала
его долю. Не понимаю, на что ты рассчитывала.
- Ты ушла, стала женой миллионера. Почему он не мог оставить все как есть, вернуться
ко мне?
- По-моему, я вряд ли отвечу на твой вопрос, - сказала Сирена.
- Это из-за тебя, что ли?
Сирена пристально посмотрела на Перли, чей насмешливый тон явно задел ее за живое.
- Из-за того, как ты с ним обходилась раньше и обошлась теперь.
- Нет! Не из-за этого! Он просто одержимый! Он помешался на тебе! Он зол на меня
вовсе не из-за "Эльдорадо", а лишь потому, что я тебя выставила. Вот почему он меня
выкинул, вот почему запретил даже подходить к нему. Вот из-за чего он меня ненавидит!
Это все ты! Ты!
На губах у Перли появилась пена, она смотрела на соперницу взглядом дикой кошки, а
голос срывался на визг.
- Ты сошла с ума, - со вздохом проговорила Сирена.
- Я? Это он сошел с ума, если ему нравится такая холодная отвратительная
авантюристка, как ты! Это ты сошла с ума, если шляешься сюда, чтобы охотиться за ним,
вместо того чтобы заниматься собственным мужем и ребенком!
Представив, что Вард может их услышать, что он может спуститься и увидеть, как она
сцепилась с Перли, Сирена почувствовала нестерпимое отвращение к этой женщине. Раньше
ей всегда удавалось преодолеть его, сохраняя какое-то подобие гордости. Ей совсем не
хотелось, чтобы он увидел, что она ввязалась в скандал из-за него.
Взяв в руку висевшую на запястье сумочку, Сирена прошла мимо Перли.
- Тебя не касается, - бросила она, - чем я здесь занимаюсь.
- Это тебе только кажется! Посмотрим, как ты запоешь, когда я расскажу твоему
муженьку, что ты тут вытворяешь с Вардом!
Сирена остановилась.
- Ты этого не сделаешь.
- Не сделаю? Ты так считаешь? Подожди, ты еще узнаешь, на что я способна. Я не
удивлюсь, если Натан после этого убьет Варда!
- Нет, о нет, - прошептала Сирена.
- Да, о да, - передразнила ее Перли. - Тебе ведь этого хочется, правда? Чтобы они
перегрызлись из-за тебя, как пара бешеных собак. А ты бы стояла и ждала, готовая
расставить ноги перед победителем, кем бы он ни был. Ты же этого добиваешься, да? Скажи!
Спорить с Перли было бесполезно. Она уже не отвечала за свои слова. Сирена
подобрала юбки и направилась к конюшне, высоко подняв голову и расправив плечи.
Когда запрягали ее лошадей, Сирена увидела Перли еще раз. С исказившимся от горя и
отвращения к себе самой лицом она прошла мимо публичного дома, направляясь к
покосившемуся домику, где надеялась купить забвение. Поднявшись по ступенькам, она
навалилась на дверь и постучала в нее слабой рукой. Дверь открылась, и Перли со стоном
исчезла за ней.
Сирена лежала на спине, положив руку под голову и глядя в потолок ничего не
выражающим, отсутствующим взглядом. Она дышала глубоко и неровно, словно пытаясь
натянуть тяжелое одеяло на полуобнаженную грудь. Вард развалился рядом, прижимая ее к
себе одной рукой. Он повернулся, приподнял одеяло, потянул его на себя и подоткнул его
края под Сирену. В спальне было прохладно, хотя в соседней комнате топился камин. Судя
по серому небу за окнами, день выдался холодным и снежным.
Вард снова забрался под одеяло, положил руку Сирене на талию и погладил нежную
кожу широкой ладонью. Когда он заговорил, она обратила внимание на задумчивый тон его
голоса.
- Ты очень упрямая женщина.
Сирена закрыла глаза.
- Почему?
- Ты создана для того, чтобы разделять любовь с другими, но ты изо всех сил
стараешься удержать ее в себе. Ты даришь ее по капле и не желаешь предаться ей, пока тебя
не заставишь. Ты отказываешь мне в удовольствии, только понятно ли тебе, что ты
одновременно отказываешь и себе самой?
- Ты завладел моим телом, я прихожу сюда по твоему первому требованию. Тебе этого
недостаточно?
- Да, ты приходишь ко мне, только на самом деле тебя здесь нет. Нет, этого
недостаточно, и я никогда этим не удовлетворюсь. Однажды я было решил, что мне хватит и
этого, но я ошибался.
- Твои слова не имеют смысла, - вздохнула она, прекрасно понимая, что лжет. Вард
говорил правду, чистую правду. Этого она от него не ожидала. Ей казалось, что на сей раз
слез не будет. Но дна ошиблась и теперь с трудом сдерживала подступавший к горлу комок.
- Правда? - спросил Вард. - В прошлом году, до того как наступило лето, ты несколько
раз принадлежала мне не только телом, но и душой, ты обещала мне огромное счастье в
будущем. Я не успокоюсь, пока не возьму все, что ты можешь дать.
Сирена повернула голову, открыла глаза и посмотрела на него.
- То, чего ты от меня добиваешься, можно получить лишь в обмен на доверие. Ты
должен довольствоваться тем, что тебе удается отнять у меня с помощью шантажа.
- Но меня это больше не устраивает.
- Может, ты откажешься от сделки, если она тебя уже не удовлетворяет?
- А тебя обрадует мой отказ?
Вард говорил грубо, но в то же время сдержанно. Сирену неожиданно охватило
раздражение.
- Это имеет какое-нибудь значение?
- Нет, - тихо ответил он и вздохнул.
Они впервые завели серьезный разговор. Сирена отвела взгляд от его темных глаз, от
его лица, черты которого, как ей показалось, неожиданно изменились.
- Мои чувства, возможно, не играют главной роли.
- Как это понимать?
Она в нескольких словах пересказала ему разговор с Перли, сообщив о ее намерении
поставить в известность Натана.
Вард медленно покачал головой, словно от души посочувствовал бедной женщине.
- Да, - согласилась Сирена, - мне иногда ее тоже жаль.
- Не надо ее жалеть, - посоветовал он. - Это может принести тебе большой вред.
Сострадание вызывает у человека чувство вины. При этом он сам не понимает, в чем
виноват, когда пытается избавиться от него.
Он имел в виду свое прошлое, то, что жизнь Перли сломалась не без его участия.
Сострадание и вина - похоже, это именно то, что она чувствовала по отношению к Натану.
Сирена вернулась к прежней теме:
- Что мы будем делать?
- Тебя беспокоит, что он может обо всем узнать? Сирена, нахмурившись, посмотрела
ему в глаза.
- А тебе не кажется, что это рано или поздно должно случиться? Как бы то ни было, он
мой муж. И он, естественно, будет переживать.
- Скажи ему, что я тебя шантажировал, - посоветовал Вард.
Сирена села на кровати; рука Варда опустилась ниже, но она сейчас почти не обратила
на это внимания.
- Ты не понимаешь. Я не о себе беспокоюсь, а о тебе. Натан может тебя убить, и никто
его за это не осудит.
- Я тронут твоей заботой.
- Мне приятно это слышать, но меня, к несчастью, не слишком радует перспектива
иметь на совести еще одного убитого мужчину!
- Сирена! - Вард сел рядом, оттолкнувшись от подушки локтями. - Неужели ты
считаешь, что Натан устроит эту мелодраму или я позволю ему попытаться это сделать?
Насколько я могу предположить, он скорее попробует оттереть меня от дел и выжить из
Криппл-Крика.
- По-твоему, это принесет мне утешение? - спросила она.
- По-моему, да, если ты больше переживаешь из-за того, что меня убьют, чем из-за
моего возможного отъезда.
Сирена опустила глаза.
- Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя все пошло прахом.
- А я думал, это покажется тебе вполне справедливым.
- Насчет этого можешь не сомневаться, - ответила она, поджав губы.
- Это уж конечно!
Вард произнес эти слова совсем спокойно. Казалось, он на самом деле так считал.
Взглянув на него, Сирена увидела, что он смотрит на стену, словно не замечая ее
присутствия. От удивления она просто не находила, что сказать. Вдалеке послышался гудок
паровоза, подъезжавшего к городу по Центральной железной дороге.
Ладонь Варда скользнула к ее бедру, а потом замерла на месте.
- Когда возвращается Натан?
- Не знаю. Наверное, через несколько дней. Он задержался дольше, чем рассчитывал.
- А тебе не приходило в голову, что, даже если Перли и скажет ему что-нибудь, он,
возможно, не станет ничего предпринимать, потому что у него нет никаких прав обвинять
тебя?
- Ты имеешь в виду... Консуэло?
- Значит, тебе известно, что Натан до сих пор с ней не порвал?
- Известно.
- И поэтому тебя так мало мучает совесть от того, что ты наставила ему рога?
Он произнес это бесстрастным тоном с едва заметной долей любопытства. Однако
Сирена не позволила себя одурачить.
- Пусть тебя не волнует, какие чувства я испытываю к Натану.
- Чувства? - спросил он сухо. - Я сомневаюсь, что ты вообще способна на какие-то
чувства в отношении кого-нибудь.
- Это неправда! - воскликнула она, сразу позабыв о своем холодном бесстрастии.
Вард окинул ее суровым взглядом.
- Нет, правда. Ради тебя Натан построил дом для женщин, воплощение твоего
милосердия. А это говорит о том, насколько он очарован тобою. Но я его не виню.
- Ты не одобряешь этого? - спросила Сирена, уверенная в обратном. Она не забыла,
что говорила миссис О'Хара о доброте и щедрости Варда.
- Криппл-Крик уже давно нуждался в таком заведении. Этот дом могла построить
только женщина... или церковь. Вы одни разбираетесь в подобных вещах.
- Как понимать тогда твой цинизм?
- Я не знаю, сколько это продлится. Сейчас ты еще помнишь, какую нужду и какие
лишения тебе пришлось пережить, и поэтому готова предложить этим женщинам
искреннюю помощь. Но что с ними станет, когда ты наконец решишь, что тебе пора стать
богатой и уважаемой, что пришло время забыть, откуда ты пришла, окончательно порвать с
твоим убогим прошлым? Что станет с ними, когда ты забудешь, для чего был построен этот
дом, и сделаешь из него заведение для нуждающихся, но приличных женщин?
- Если ты думаешь, что я на это способна, значит, ты меня совсем не знаешь!
- Я знаю людей. Я видел, что с ними делают деньги. Слишком часто за последние
несколько лет. Человек становится богатым и до поры остается человеком, но потом
богатство завладевает им целиком. Он обзаводится имуществом, пользуется всевозможными
благами и начинает понимать, что деньги - это власть и на них можно купить место под
солнцем. Попасть в число избранных. А он жаждет этого добиться. Он едет в
Колорадо-Спрингс, в Денвер, в Нью-Йорк. Он разъезжает по всей Европе и разыскивает
дальних родственников, восстанавливает родословную. Он покупает замки один за другим,
заказывает экипажи с гербом, выписывает шампанское из Франции, икру из России, устриц
прямо из моря, а индейку - из Теннесси...
- Но я вовсе не такая, - перебила его Сирена.
- Нет. Но станешь такой. Натан пустит тебе пыль в глаза, а ты позволишь ему это
сделать, потому что это проще, чем сопротивляться, потому, что тебе все равно придется
найти какое-нибудь времяпрепровождение.
- Вард...
- Возвращайся ко мне, Сирена. Бери Шона и возвращайся ко мне.
Сирена никогда не ожидала услышать от него такую просьбу. Ей казалось, что его не
волновал ее брак с Натаном, пока она исполняла его желания. Осознав ошибку, она
почувствовала себя обманутой, преданной, потому что все расчеты оказались
неправильными, потому что он разрушил ее жизнь еще до того, как она начала ее
налаживать. Он хотел, чтобы она вернулась к нему, вновь похоронив надежды на
обеспеченную жизнь, на безоблачное будущее ее ребенка, вернулась на Мейерс-авеню, в
"Эльдорадо", не предлагая взамен ни любви, ни уверенности, ни брака - ничего. Но,
несмотря на все эти доводы, желание выполнить его просьбу точило ее душу словно червь.
Сирену охватила злоба к себе самой.
- Вернуться сюда? - спросила она с недобрым спокойствием в голосе. - Привести сюда
Шона, растить его в салуне? И долго ты собираешься нас тут держать? Что станет с нами,
когда ты устанешь от нас? Шону придется стать картежником, сутенером или грязным
шахтером с глазами старика и бледным лицом человека, никогда не видевшего солнца...
Она откинула одеяло, собравшись спрыгнуть с кровати.
Пальцы Варда вцепились ей в ногу.
- Сирена, не надо. Все будет совсем не так.
- А как, по-твоему, все будет? - закричала она, схватив его за руку, изо всех сил
пытаясь вырваться и выбраться из постели. - Ты собираешься опять оставить меня и
отправиться на поиски сокровищ? Денег, золота, новых рудников. Меня уже тошнит от всего
этого. Мне противно, что все делают со мной, что им вздумается! Я хочу, чтобы меня
наконец оставили в покое!
- Мне не нужно искать золото. Его хватает в шахте, которую я выиграл в покер.
- Не говори мне ничего, - отрезала Сирена, собирая одежду. - Я не желаю ничего
слышать! Какой прок от шахты, если нет денег на то, чтобы она заработала? И что тебе дадут
несколько тысяч, которые можно за нее выручить, если ты останешься с ними здесь?
Сирена сделала резкий жест рукой.
- Ты смеешься над людьми, которые ищут лучшей жизни, но что в этом плохого? Что
плохого, если ты желаешь чего-то большего для себя и своих детей? Может быть, я не хочу
входить в высшее общество и целоваться с королями, но это все-таки лучше, чем оставаться
на Мейерс-авеню!
Вард открыл было рот, чтобы возразить, но промолчал. С посеревшим лицом он снова
улегся на кровать, сложив руки за головой. Он больше не произнес ни слова, не пытался
удержать Сирену, с ожесточением натягивающую на себя одежду рядом с кроватью.
Сирена подошла к зеркалу, чтобы привести в порядок волосы, и искоса посмотрела на
Варда. Она была права, она знала это. Почему же тогда ее так задел его озлобленный взгляд?
Сирена взяла шляпу, надела ее, закрепив заколкой, не глядя в зеркало.
- Я, пожалуй, пойду, - сказала она, - как бы не начался снегопад.
Он не ответил. Сирена надела шубу, которую на этот раз решила захватить с собой,
увидев на небе низкие снеговые облака, а потом взяла сумочку. Задержавшись еще на
минуту, она повернулась и вышла из комнаты, с силой хлопнув дверью.
Сирена ехала по улицам в коляске. Она ушла от Варда позднее, чем ей казалось; в
дансингах и опере ярко горел свет. Ей повезет, если она доберется домой дотемна. Сирена
пожалела, что не попросила у конюха ручной фонарь. Она не слишком опасалась, что ей
придется ехать одной, после случая с Отто все ее поездки проходили без происшествий, но
она тем не менее сожалела, что загородное шоссе не было освещено.
Она мысленно вернулась к Варду в "Эльдорадо", но тут же выбросила эти мысли из
головы. "С какой стати я должна о нем думать?" - со злобой говорила Сирена себе самой.
Воспользовавшись ее одиночеством, он когда-то овладел ею силой, держал ее у себя ради
собственного удовольствия, пока она не забеременела, а потом бросил. Теперь он вернулся и
потребовал от нее покорности в виде платы за свободу. Он казался ей средоточием всего
самого подлого и низкого. То, что она нашла у него кров и защиту, нежность и заботу, не
имело никакого значения. Она не чувствовала себя в долгу перед ним.
Сегодня, впервые с тех пор, как они снова начали встречаться, Вард заговорил о
ребенке. Что это значило? Жалел ли он о том, что Шон носил имя другого человека? Или,
предложив ей вернуться к нему с ребенком, хотел вымолить у нее прощение за свое грязное
предложение?
Мысли смешались у нее в голове. Глядя на веселые огоньки салуна "Золотой
самородок", Сирена совсем растерялась.
...Закладка в соц.сетях
