Жанр: Электронное издание

Bersen01

сторінка №15

вную линию,
напоминающую лук. Она рассматривала его, словно картину, возвращая себе в
воспоминаниях каждую минуту, проведенную
рядом с ним, и поэтому каждая минута растягивалась, и мысли о нем заполняли весь
её день.
Она не хотела, чтобы Арсений замечал все это. Но и сам он смотрел на нее,
конечно, не как на любую другую
пациентку, это не могло укрыться от Лизы. Когда их глаза встречались, взгляд
Арсения становился удивленным и даже
растерянным. Он как будто бы не понимал, что происходит - с ним или с нею? Лизе
казалось, что он старается отвести
глаза - и не может, как завороженный.
Она помнила, как прохладна была его рука в ту, первую, ночь. Каждый раз,
когда Лиза вспоминала об этом, дрожь
пронизывала её, перехватывало дыхание. Она согласна была ещё раз пережить ту
тяжелую ночь - только чтобы ещё раз
ощутить его прикосновение... Она сколько угодно готова была оставаться в душной
палате со старушками. Где ещё она могла
видеть его каждый день? Она чувствовала, что каждая новая разлука с ним - просто
разлука на ночь, когда он не дежурит,
- становится для неё все невыносимее, и с ужасом думала о том дне, когда ей
придется выйти из больницы.
Виктор появился в палате на третий день.
- Ну, Лизонька, разве можно так! - сказал он, входя и ставя рядом с
кроватью две огромных корзины - с цветами и
с фруктами. - Я просто еле в себя пришел, когда узнал! Что стоило позвонить,
поехать на машине? Или это у вас такие
представления о социальном равенстве?
Он старался казаться невозмутимым и ироничным, как всегда, но Лиза видела,
что в глазах у него тревога. Она
покраснела, потом побледнела. Боже, ведь она совершенно забыла о нем за эти дни,
ведь даже не вспомнила ни разу!
Чувство, так неожиданно налетевшее на неё три дня назад, было таким
всепоглощающим, что в её душе и в памяти не
осталось места никому. Да что там, вся её прежняя жизнь представлялась ей сном,
она ждала только тех минут, когда
Арсений сядет на стул у её кровати и глаза их встретятся...
- Как вы себя чувствуете, Лизонька? - спросил Виктор.
- Н-нормально, - едва выдавила она. - Спасибо, что навестили.
- Как же нормально - бледная, говорите с трудом! Склиф, правда, место
надежное, ошибиться здесь не должны, но
все же... Я уже поговорил с вашим завотделением, он тоже уверяет, что все в
порядке. Бедная вы, бедная! О чем же вы
думали, Лиза, разве можно переходить улицу, не глядя?
Правда - о чем она думала? - попыталась вспомнить Лиза. Она вдруг
вспомнила ту учительницу географии, о
которой рассказывал ей Павел. Может быть, и с ней произошло что-то подобное?
- Вам все привет передают - Паша, Гриша, Никита. Не забыли их еще? -
сказал Виктор.
Конечно, Лиза их не забыла. Но какими далекими они казались ей сейчас, а
ведь ещё неделю назад она расстраивалась,
что не может встретиться с ними! Она улыбнулась и слабо кивнула.
- Вот что, Лизонька, врач не велел вас утомлять. - Виктор поднялся. -
Надеюсь, вас вскоре выпишут, тогда и
поговорим. Мы ведь собирались с вами поговорить, правда?
Он прикоснулся к Лизиной руке тем же легким, неуловимым движением, каким
делал это прежде, и пошел к выходу.
- Ишь, какой к тебе приходил! - заметила старушка Зинаида Ивановна. -
Цветов-то, цветов! И зачем столько?
Дорогие ведь, неужто деньги девать некуда?
Арсений тоже покосился на благоухающую корзину, но ни о чем не спросил, и
это расстроило Лизу. Значит, ему
совсем безразлично, что с ней происходит?
Она не могла думать сейчас о Викторе. Неужели она прежде сомневалась в
чем-то, спрашивала себя, не влюблена ли в
него? Эти размышления казались теперь Лизе смешными. Как можно сомневаться в
любви, разве что-то может быть яснее
этого чувства? Виктор хороший, конечно, хороший, но что же из этого? Теперь Лиза
знала, что скажет ему при встрече...
Через неделю она совсем выздоровела. Лиза и сама понимала, что с легкими
головными болями, которые у неё время
от времени бывали, не держат в Склифе. Гуляя днем по длинному коридору, она
успела насмотреться таких травм, о которых
думать не могла без содрогания. Как это Арсений спокойно осматривает больных, к
которым и подойти-то страшно?

За ту неделю, что Лиза провела в больнице, приехала Наташа и, конечно, тут
же прибежала её навестить. После охов и
ахов, к которым Лиза уже привыкла, Наташа сказала:
- Лизуша, ты не передумала насчет Германии? Ведь я договорилась. И знаешь,
с кем? С моими друзьями,
Нойбергами. Это отличная семья, вот увидишь! Он профессор в Институте
славистики, жена его работает в одном бюро,
сыну восемь лет. По-моему, никаких трудностей у тебя там не будет. Если бы ты
знала, какие они вообще все неприхотливые
в Германии, просто удивительно. Детей кормят, чем под руку попадется! Я тебе
потом расскажу - впечатлений уйма!
Наверное, Наташа знала о Викторе, потому и спрашивала о Германии так
осторожно, словно уговаривала. Лиза не
хотела её обидеть, но сейчас она могла думать только об одном: сколько времени
она ещё проведет здесь, долго ли ещё
придется ей видеть Арсения?
Она плакала по ночам, представляя, что все это кончится не сегодня-завтра
и ей придется расстаться с ним - скорее
всего, навсегда, не бегать же за ним потом, не караулить же у входа? Этого не
может быть, что им придется расстаться! Лиза
рыдала в подушку, когда понимала, что так оно все-таки и произойдет и ничего с
этим не поделаешь. Зачем же судьба
позволила ей встретить его, чтобы тут же потерять?
Лиза часто наблюдала за ним украдкой и восхищалась каждым его шагом. Ей
нравилось, как спокойно и внимательно
Арсений выслушивает жалобы больных, каким сосредоточенным становится его лицо,
когда привозят новеньких и на весь
коридор разносятся стоны. И как он шутит с медсестрами, жуя на ходу бутерброд, -
тоже нравилось Лизе. Он все делал както
удивительно - легко и красиво, как никто другой.
Они мало разговаривали: Арсению вечно было некогда, ритм его жизни был
просто сумасшедший.
"Как же можно, - поражалась Лиза, - после дня работы - да какой работы! -
дежурить ещё целые сутки?"
Она не могла припомнить, чтобы у него бывали выходные.
- Лиза... - сказал он однажды, остановив её в коридоре; голос у него был
какой-то смущенный.
- Я знаю, - сказала она. - Выписывать меня пора?
- Пора, Лиза, - подтвердил он. - Ты ведь сама понимаешь, что все у тебя в
порядке.
Он говорил об этом так, словно речь шла не о выписке, а о тяжелой
операции. Значит, тоже чувствовал что-то? Это
немного взбодрило Лизу, но она тут же представила, что эта их встреча, может
быть, последняя, и едва не заплакала.
- Когда же? - спросила она.
- Завтра? - ответил он вопросительно. - Позвони брату, пусть заедет за
тобой.
Этой ночью Лиза не могла уснуть, хотя приняла двойную дозу элениума.
- И чего ты вертишься все, чего крутишься? - недовольно ворчала старушка
Софья Алексеевна. - Какие у тебя
заботы такие, чего ты сама не спишь и другим не даешь? Ей-Богу, никакого
человеческого понимания в тебе нету!
Чтобы не слушать этого, Лиза набросила длинный халат, привезенный ей из
дому Колей, и вышла в коридор. Здесь
было неуютно и тоскливо, как в любом больничном коридоре. Горел тусклый дежурный
свет, пахло хлоркой от
свежевымытого линолеума. Лиза села на жесткую банкетку и заплакала.
Она не услышала шагов Арсения по длинному коридору: он всегда ходил
бесшумно и стремительно. Лиза увидела его,
когда он уже стоял рядом с ней.
- Лиза, что с тобой? - испуганно спросил он. - Голова болит опять?
Арсений присел перед ней на корточки, стараясь заглянуть в глаза. Лиза
отняла руки от лица и взглянула на него. Он
тут же отвел взгляд.
- Ну-у, вот не ожидал от тебя! - Арсений старался говорить бодрым,
"докторским" тоном, но видно было, что он вот
именно старается. - Ведь ты уже совсем здорова, чего же плакать-то? Знаешь, -
неожиданно предложил он, - пойдем-ка в
ординаторскую. Я дежурю сегодня, чаю попьем, пока меня в приемное не позвали. Не
надо плакать, ну пожалуйста!
В ординаторской никого уже не было. Чайник посвистывал на столе.
- У меня сегодня бутерброды отличные, - сказал Арсений, разворачивая
сверток. - А позавтракать не успел.
Светку позовем?
- Как хочешь, - ответила Лиза.

- Да у нее, наверное, Костя сидит в сестринской, - решил Арсений. -
Знаешь, из девятой палаты, которого тоже
выписывают завтра? Не будем звать, хорошо?
- Не будем, - согласилась Лиза.
Слезы её уже высохли, и она просто радовалась, что они сидят вдвоем, что
дымится в чашках горячий чай, что
Арсений никуда не спешит и смотрит на неё своими синими глазами, которые кажутся
сейчас темными в тени длинных
ресниц...
- За твое выздоровление, Лиза! - поднял он чашку. - Не забывай нас.
- Не забуду, - ответила Лиза, поднимая свою чашку. - Я тебя не забуду...
- Меня не забывай... - вдруг тихо согласился он. - Хорошо, что ты
выписываешься, но мне тебя будет недоставать.
Лиза не верила своим ушам. Впервые он говорил с ней так, не стараясь
казаться бодрым и посторонним. Неужели?..
- А кто это к тебе приходил? - вдруг спросил Арсений. - Ну, который цветы
принес, которого охранник ждал в
коридоре? В смысле - тебе он кто?
Значит, он все-таки замечал то, что с ней происходило! Лиза готова была
засмеяться и закружиться по ординаторской.
- Это... Это Колин хороший друг, вот и все, - сказала она.
- Он звонит каждый день, о тебе справляется, и я подумал... - Арсений не
стал объяснять, что именно он подумал,
но сразу повеселел. - Коньячку бы сейчас выпить за твое выздоровление, да
нельзя!
Он замолчал. Молчала и Лиза. Они сидели рядом за столом, чай остывал в
двух чашках, а они смотрели друг на друга,
не замечая ничего, не чувствуя неловкости от своего молчания. Лиза чувствовала,
что говорить сейчас не надо, что слова не
нужны и невозможны. Да она и не смогла бы ничего сказать, потому что задыхалась
от чувств, которые её переполняли.
Арсений поднялся и сделал шаг к ней. Лиза тоже встала. Он взял её руки в
свои и впервые посмотрел ей в глаза, не
отводя взгляда. Горло у неё перехватило. Стол разделял их, и они не заметили,
как обошли его. Лиза почувствовала, что
Арсений целует её - еще, и еще, он не мог оторваться от её губ, поцелуи их были
долгими, у неё то темнело, то светлело в
глазах, но всегда она видела совсем рядом его глаза, полуприкрытые длинными
ресницами, и готова была раствориться в
них, чтобы не кончался поцелуй, не размыкались объятья...
- Не уходи, - попросила она, когда они остановились на мгновение.
- Но ведь надо, Лиза, милая, мне пора, - тихо ответил он. - Можно я тебе
позвоню завтра? Ты домой поедешь?
- Домой... Куда же еще?
- Не обижайся, ладно? Я же на работе...
Арсений снова поцеловал её.
- Какие губы у тебя, - прошептал он, почти отталкивая Лизу от себя. -
Ложись, постарайся уснуть, я завтра ещё
загляну перед твоей выпиской.
Лиза не помнила, как вернулась в палату.
- То вертится, то шляется! - снова заворчала бессонная старушка. -
Господи, хоть бы уж выписали тебя поскорее,
нету от тебя никакого сострадания!
Лиза не слышала ни ворчания, ни оханья. Она легла прямо в халате поверх
одеяла и обхватила себя за плечи руками.
Неужели он любит ее? Как же неожиданно свалилось на неё это счастье, как просто!
Она до сих пор чувствовала
прикосновение его губ, её словно пронизывало электрическим разрядом от одного
только воспоминания о его поцелуях. Руки
у Арсения были тонкие и сильные, он прижимал её к себе так крепко, как будто
боялся, что она исчезнет. Лиза готова была
скорее умереть, чем расстаться с ним.
Она уснула незаметно для себя - просто поцелуй длился и длился, и объятия
не размыкались...

Глава 2


- Лиза пришла, Лиза! - прыгала вокруг неё Маринка. - Ты чего в больнице
была?
- Потому что правил уличного движения не знает, - сказал Андрюша. - А ещё
думает, она взрослая!
Лиза рассмеялась. Все здесь было по-прежнему, в этом уютном доме.
- Слава Богу! - поцеловала её Наташа. - Забыть и не вспоминать!
После полубессонной ночи Лиза чувствовала себя как в тумане. Ей хотелось
спать, но она боялась пропустить звонок
Арсения. Ведь не разбудят Коля с Наташей, пожалеют ее!

- Вот что, - сказал Николай, - надо тебе сразу в ванну, а потом поспать.
Что ты там делала в больнице, почему
сонная такая?
- Не цепляйся к ней, - остановила мужа Наташа. - Иди, Лизуша, отмойся
после больницы и, правда, поспи. Успеем
наговориться.
- Только вы меня разбудите обязательно, если кто-нибудь позвонит, -
сказала она, выйдя из ванной и укладываясь
на свой диван, предусмотрительно разложенный Николаем.
- Ничего, перезвонит твой кавалер, - возразила Наташа. - Улучит минутку в
своих нефтяных делах.
Лиза уже не могла ей ответить - она спала, свернувшись калачиком под
одеялом.
- Звонил, звонил! - сказала Наташа, когда Лиза, потягиваясь, вышла к ней
на кухню. - Хотел, конечно, с тобой
поговорить, но я ему объяснила, что нельзя тебя сейчас будить. Он уезжает на
неделю, просил извиниться, что не смог
встретить тебя из больницы.
- Кто? - недоуменно спросила Лиза.
Она думала сейчас только об Арсении и не сразу сообразила, о ком говорит
Наташа.
- Ну кто - король твой нефтяной, кто же еще. А что, разве ещё кто-то
должен был звонить? - Наташа недоуменно
посмотрела на Лизу.
- Да нет, так просто...
Лиза чувствовала, что ни с кем не может говорить об Арсении. Все,
связанное с ним, казалось ей неприкосновенным,
понятным только им двоим, и она не могла себе представить, что кто-нибудь будет
спокойно рассуждать об этом, взвешивать
и сравнивать.
- Ты учти, маме я не говорил, что ты в больнице. Сказал, на дачу к нашим
друзьям поехала, - предупредил Николай.
- Она и так волнуется, как бы с тобой здесь не случилось чего.
- Что же ты решила с Германией, Лиза? - наконец спросила Наташа. -
Понимаешь, я бы не стала тебя уговаривать
- дело твое, но ведь я договорилась уже, притом с друзьями. У них постоянно
живут такие о-пэ-девочки, и та, что сейчас,
должна уехать только через полгода. Тебе вполне хватит, чтобы документы
оформить. Я и приглашение от них привезла - в
общем, все в порядке. Но ведь я не знала, что ты с этим нефтяным королем
познакомилась. Что же теперь ты думаешь
делать?
- Через полгода! - удивилась Лиза. - Разве можно знать, что будет через
полгода?
- Знать нельзя, но думать приходится, - возразила Наташа. - Тем более
когда имеешь дело с немцами. Они,
можешь себе представить, уже сейчас решают, как проведут пасхальные каникулы.
Интересовались, захочешь ли ты поехать
с ними на это время в их дом в Голландию. По-моему, неплохо, а?
Услышав о сроках, Лиза немного успокоилась. Ей было неловко перед Наташей
за то, что она и думать не может
теперь ни о какой Германии, и она радовалась, что поездка отодвигается так
далеко. Мало ли что произойдет за это время!
Лиза ждала только одного - звонка Арсения.
Наташа видела, что Лиза пребывает сейчас совсем не в том состоянии, в
котором люди принимают решения, и ничуть
не удивлялась. Конечно, у девочки глаза разбежались при встрече с этим
человеком. А голос у него приятный,
интеллигентный. Кажется, он не из нуворишей. Может быть, и к лучшему, что Лиза с
ним познакомилась. Во всяком случае,
проблемы пока нет. До поездки, действительно, времени предостаточно. Пусть
подумает, осмотрится...
- Знаешь, Лиза, - предложила Наташа, - я думаю, надо попросить маму
заняться твоей визой. Мы тебе здесь, в
Москве, к сожалению, помочь не можем. Пусть все будет готово на всякий случай, а
потом видно будет. Согласна?
Лиза согласилась, и они уселись пить чай. Наташа рассказывала о Германии,
и Лизе интересно было, как она замечала
то, что позволяло представить людей, а не туристические картинки.
- Там, конечно, все для человека, и они это знают с рождения, -
рассказывала Наташа. - Даже не то чтобы знают, а
просто, по-моему, рождаются с этим чувством. Трудолюбивы они, аккуратны до
невозможности, но им и в голову не придет
надрываться, нервничать, себя забывать из-за каких-нибудь бытовых забот. Я там
познакомилась с фрау Келлер. Четверо
детей, с мужем-профессором разошлась, потому что полюбила другого - у нас
женщине с четырьмя детьми придет в голову
полюбить другого? - и ходит три раза в неделю в теннис-клуб и в исторический
клуб. И никакая не миллионерша, которой
больше заняться нечем, вполне среднего достатка женщина. Как им это удается, ума
не приложу!

- Ужасно интересно, как им удается бросать мужей! - ревниво заметил
Николай.
- Да ведь не в этом дело, Николка, - возразила Наташа. - Это просто случай
уж очень показательный. Но они
вообще такие - живут, как и должен человек жить.
В отличие от Николая, Лиза понимала, о чем говорит Наташа. Ведь и её саму
недавно поразила совсем другая,
неизвестная жизнь, которую она увидела с Виктором. И дело было не только в
богатстве, а в отношении к жизни, из-за
которого эта жизнь и становилась именно такой... Но сейчас Лиза была слишком
переполнена собственной жизнью, чтобы
думать о чужой. И она только согласно кивнула Наташе.
Арсений так и не позвонил до вечера. Лиза чувствовала, что каждая минута
ожидания превращается для неё в пытку.
Ничего подобного не было, когда она ждала Викторовых звонков. Она могла
сердиться, недоумевать, но никогда не
мучилась тем, что он не звонит. Теперь было совсем другое...
Арсений позвонил только назавтра.
- Лиза? Извини, вчера ни минуты не было весь день. То в приемном, то в
операционной, очень много было тяжелых.
- Ну конечно! - воскликнула Лиза.
Какая она все-таки эгоистка! Как будто бы он только и занят, что звонками!
- У меня, представляешь, выходной завтра, - продолжал Арсений. - Может, мы
бы встретились с тобой, если ты не
против?
Как она могла быть против, ведь она только об этом и думала день и ночь!
Они договорились встретиться в саду "Аквариум", возле театра Моссовета.
- Ты театр вообще-то любишь? - спросил Арсений. - Я уже сто лет не был,
совсем одичал. А там завтра "Мадам
Бовари". Говорят, ничего. Пойдем?
Лиза любила "Мадам Бовари", её завораживала безысходная печаль этой книги,
но дело было даже не в этом. В театр,
с Арсением! Могла ли она мечтать о том, что это произойдет, когда с тоской
считала часы до выписки и готова была до
скончания века оставаться в Склифе?
Она едва дождалась завтрашнего вечера.
- Ты уходишь? - удивилась Наташа, увидев, что Лиза одевается. - Но ведь
король, кажется, уехал?
Впрочем, Наташе тут же стало неловко. При чем здесь король, мало ли куда
идет Лиза, разве она обязана
отчитываться?
Впервые, собираясь на свидание, Лиза совсем не думала о том, что ей
надеть. Ей почему-то казалось чуть ли не
кощунством тщательно продумывать обычные уловки женского обольщения. Разве дело
в том, какое на ней будет платье?
Как будто это так важно для них с Арсением... Хорошо, что гардероб от Орлова был
безупречен.
День был не по-летнему прохладный. Лиза надела платье из тонкого
шерстяного зеленовато-голубого трикотажа. Оно
удивительно шло к её глазам, его складки повторяли линии тела. Лиза повязала к
нему длинный, таинственно
поблескивающий газовый шарф и надела плащ. Наташа успела рассмотреть и похвалить
выбранный ею наряд:
- Ты в нем просто неотразима, Лизуша! И прическа тебе идет удивительно -
гораздо больше, чем коса. Да, этот твой
миллионер не дурак одеться, если у того же портного это делает!
Лиза пришла в "Аквариум" минута в минуту, но Арсений был уже там и курил,
стоя на ступеньках у входа в театр.
Лиза впервые видела его не в зеленой больничной униформе, без круглой шапочки, и
даже удивилась в первое мгновение: он
ли это?
Он бросил сигарету и быстро пошел ей навстречу. В руках у него были цветы,
и Лиза слегка зарделась, принимая их.
Арсений чуть наклонился и поцеловал её легким, мгновенным поцелуем, словно они
встречались давным-давно и это стало
между ними обычным. У Лизы голова закружилась от прикосновения его губ, но он
тут же взял её под руку и повел ко входу.
- Как ты выглядишь чудесно! - заметил Арсений, когда Лиза сняла плащ в
гардеробе. - Надо же, платье точно под
цвет глаз.
Лиза удивилась, что он замечает сейчас такие вещи, но тут же забыла об
этом. Сам он показался ей прекрасным, как
всегда. Он вообще был похож на принца из сказки, со своими голубыми глазами,
оттененными длинными ресницами. Лиза
заметила, что на них оборачиваются в фойе. Наверное, они смотрелись прекрасно:
молодые, красивые, на редкость
подходящие друг другу.

Места у них оказались хорошие. Лиза не была ещё в этом театре и теперь с
интересом оглядывала зал.
- Это ведь знаешь что? - наклонился к ней Арсений. - Тот самый Театр
Варьете, который в "Мастере и Маргарите"
описан. Ну, помнишь, где Воланд москвичей наблюдал?
Лиза кивнула. Она давно уже заметила, что многие москвичи считают книжную
действительность такой же реальной,
как обыкновенную. Вот и Арсений говорит о том представлении Воланда, как об
историческом факте.
Спектакль начался, и Лиза погрузилась в историю несчастной любви,
неотрывно следя за всем, что происходило на
сцене. Она постоянно чувствовала присутствие Арсения, и от этого слова актеров
наполнялись для неё особенным значением
- просто оттого, что он тоже слышал их... Пьеса была непохожа на книгу - Эмма
показалась Лизе другой, чем была
описана у Флобера. Но ей понравилась актриса, и она переживала за её Эмму не
меньше, чем за флоберовскую.
- Заметила, какая интересная публика в зале? - спросил Арсений, когда они
вышли в антракте в фойе и
остановились выпить кофе у высокого столика.
- Почему?
- За нами, например - ты не слышала? - сидит молодая парочка. Наверное,
богатые студенты или молодые
бизнесмены, судя по одежде. О Флобере явно не слыхали, зато им интересно, чем
кончится вся эта история, и они её
оживленно комментируют.
- Разве это плохо? - спросила Лиза.
- Да нет, что ж плохого - трезвые сидят, в театр пришли. Смешно просто,
вот и все.
Во время второго действия Лиза невольно прислушалась к шепоту парочки у
себя за спиной.
- Какая милая была женщина, и в какую стерву её превратили эти мужики! -
взволнованно говорила девушка.

Лиза была взволнованна, когда они с Арсением вышли после спектакля в сад.
Только что прошел дождь, с деревьев
срывались в лужи крупные капли. Арсений шел рядом, и теперь уже Лиза взяла его
под руку. Он слегка прижал к себе её
локоть.
- Тебе не холодно? - спросил Арсений.
- Нет. Разве сегодня холодно? - удивилась Лиза.
- Не очень, но прохладно для августа. Я просто подумал: может быть,
холодновато по улицам бродить...
- Но куда же мы пойдем? - спросила Лиза.
- Можно кофе где-нибудь выпить, - сказал Арсений. - Знаешь, тут на
Маяковке отличная была кафешка. Ее "У
Арсения" называли, только не в честь меня, а в честь Арсения Тарковского, он жил
неподалеку. Туда из "Юности" поэты
заходили, однажды целое состязание устроили. Здорово было!
- А откуда ты об этом знаешь? - заинтересовалась Лиза.
- А я здесь тоже живу неподалеку, - спокойно сказал он. - В Воротниковском
переулке. Кстати, если хочешь, мы
можем просто пойти ко мне. Кофе я сварю не хуже, чем в кафе.
Лиза смутилась.
- Как - к тебе? А твои родители?
Она представила на минуту, что сейчас надо будет знакомиться с мамой,
вести беседу, встречать изучающие взгляды,
- и тут же испугалась этого.
- Родители здесь не живут. Это бабушкина квартира, - объяснил Арсений. -
Мы с ней поменялись: она к
родителям перешла, а я к ней.
У Лизы отлегло от сердца. В самом деле, зачем тогда бродить по сырым
улицам? Она тут же согласно кивнула, и они
пошли по Садовому кольцу в сторону Воротниковского переулка.
Арсений жил в трехэтажном облезлом особняке. Лиза думала, что в таких
теперь остались только конторы. Кода в
подъезде не было, пахло кошками и сыростью, слышно было, как с потолка капает
вода.
- Здесь уже все жильцы ждут, когда наконец какая-нибудь фирма этот домик
купит, - сказал Арсений, открывая
большим ключом дверь на втором этаже. - Говорят, тогда всем квартиры дадут в
центре. Хотя, по-моему, если начнут
давать и в Митино, что можно будет сделать? Те ребята долго просить не станут.
Они вошли в темную прихожую, Арсений щелкнул выключателем. Тускловатый
свет озарил старинную вешалку -
Лиза вспомнила, что такую показывают во всех исторических фильмах, - трюмо,
старый телефон, висящий на стене.

- Нет времени квартирой заниматься, - сказал Арсений, принимая у Лизы
плащ. - Прихожу домой только
выспаться, вот и выглядит все, как при бабушке.
- Но это ведь хорошо, - возразила Лиза. - Так спокойно...
- Может быть. Все равно, я думаю, скоро нас всех отсюда попросят, чего же
и время терять на ремонт? Не может
быть, чтобы такой домик так вот и оставили каким-то там жильцам. Найдутся
хозяева.
Они вошли в комнату - довольно большую, с высоким потолком и лепной
розеткой для люстры. Обои здесь тоже
были старые, в линялых мелких цветочках, дубовый паркет поскрипывал под ногами.
Лиза села на диван, застеленный
пледом с тигровым узором, и огляделась. Одну стену в комнате полностью занимали
книжные полки, в углу стоял
письменный стол, на котором громоздились медицинские атласы. Был ещё раздвижной
круглый стол, покрытый скатертью с
бахромой, телевизор да большой старинный платяной шкаф.
- Ничего лишнего, все облезло и функционально, - прокомментировал Арсений,
видя, что Лиза рассматривает
обстановку. - Ты посиди немного, я сейчас.
Он вышел на кухню и принес оттуда турку с водой и большую кофейную
мельницу - тоже старинную, со скрипучим
воротом.
- Электрической никогда так не смолоть, как этой. И запах остается
настоящий, и даже цвет какой-то другой. Ее,
говорят, мой прадед из Голландии привез. Видишь, какие на ней картинки? -
показал он.
На мельнице были изображены пасторальные сцены - пастушки, ветряные
мельницы, домики. Лиза с удовольствием
крутила ручку, рассматривая эти потемневшие изображения.
- Книги тоже от прадеда? - спросила она.
- Разные есть. Здесь не очень много, в основном библиотека у родителей. Я
сюда перевез только то, что больше всего
люблю. Да все равно читать теперь некогда. Склиф ведь мало вр

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.