Жанр: Электронное издание

Bersen01

сторінка №11

износит ни одного лишнего слова и что его слова
неизменно интересны. Ей казалась вполне
естественным внимание к собеседнику, которое чувствовалось в каждом слове и
взгляде Орлова.
Но на самом-то деле, поняла она, большинство людей похожи на Максима с его
уверенным интересом только к себе
самому! Это открытие показалось Лизе таким важным, что она едва не забыла о
своей прическе, которая становилась все
более выразительной под умелыми - ничего не скажешь! - руками Максима.
В том, как выглядели теперь её волосы, не было ничего необыкновенного.
Лиза едва ли могла бы даже объяснить, что
именно сделал с ними Максим. Она видела, что они больше не "прилеплены" к её
щекам, а словно стали пышнее, легче.
Спускаясь сзади ниже плеч, они чуть-чуть вились у висков и надо лбом, и все это
вместе создавало ощущение неуловимого
изящества, которого Лиза безуспешно пыталась добиться, колдуя перед зеркалом со
своей густой косой. Прежде казалось,
что волосы у неё неопределенно-русого цвета, теперь же стало видно, что они
светло-пепельные, с серебристым отливом, и
Лиза подумала, что такие действительно встречаются нечасто. Она словно по-новому
увидела себя в огромном овальном
зеркале, и эта новая Лиза нравилась ей.
Закончив стрижку, Максим смазал кончики волос каким-то ароматным составом
и сказал:
- Я их завью немного - это что-то вроде "химии", только состав другой -
пойдешь подсушишься, потом уложу.
Лиза пожалела, что не взяла с собой книгу. Но едва она села в кресло,
появилась девушка в небесно-голубом халатике
и, приветливо улыбаясь, подала ей чашечку кофе на блестящем подносике. К тому же
Лизе стало интересно незаметно
разглядеть женщин, сидевших в соседних креслах, и послушать их разговоры.
Но это был довольно странный интерес! Впервые после спектакля в Ленкоме
повеяло на Лизу необъяснимым холодом,
который она ощущала почти физически. Женщины сидели совсем рядом с нею, а между
тем ей казалось, что они окружены
непробиваемой прозрачной оболочкой, сквозь которую к ним даже не донесся бы
Лизин голос, вздумай она с ними
заговорить. Лизе просто не хватало воображения, чтобы представить себе их жизнь.
Ей казалось, что она состоит из каких-то
совершенно других событий, чем жизнь любого из её знакомых.
Между тем, женщины переговаривались. Наверное, они часто здесь
встречались.
- По-моему, Геля, - говорила высокая дама в блестящем пластмассовом
колпаке, сидевшая справа от Лизы, - тебе
не следовало соглашаться. Эти эксперименты с цветом - Петруша любит, но уж
слишком экзотично, ты не думаешь?
На вид ей было лет шестьдесят с лишним, но на лице её не было ни морщинки,
и эта гладкость кожи в сочетании с
выцветшими блекло-голубыми глазами казалась неестественной. Она обращалась к
Лизиной соседке слева, не замечая,
разумеется, самой Лизы, которой из-за этого хотелось вжаться в спинку кресла,
чтобы не находиться на перекрестье
разговора.
- Я, знаешь, тоже ночь не спала, пока решилась, - отвечала Геля. - Но
очень уж хотелось попробовать, и вообще я
обожаю сиреневое, все сиреневое шикарно смотрится. Все умрут, когда увидят. Я
считаю, стоит попробовать. У Федора
теперь "Линкольн" сиреневый, очень будет стильно. И потом, ведь ничего
страшного: не понравится - перекрашусь.
Потом они поговорили о какой-то вчерашней презентации, потом обсудили
новое платье какой-то Люси. В общем, это
был обычный женский разговор, и единственное, что показалось Лизе странным, - то
равнодушие, с которым обе дамы его
вели.
"Почему же они говорят друг с другом, если это им так явно неинтересно?" -
подумала она.
Не верилось, будто для них важно, что "все умрут" от их причесок, и сами
эти прически обсуждались с привычным
безразличием...
Две девушки, сидевшие напротив, вели себя совершенно иначе.
- Нет, ты подумай только, прямо от Живанши он ей его привез, а посмотреть
не на что! - взахлеб рассказывала одна
из них, пухленькая и маленькая, своей соседке. - И Ритка приходила смотреть, и
Нинка, и все говорят одно и то же: не на
что посмотреть! А она, дура, выставляется!

Соседка слушала этот оживленный монолог с таким интересом, что понятно
было: она готова обсуждать нечто,
привезенное от Живанши, хоть до вечера. Она была совсем молоденькая, на вид лет
семнадцати, не больше, и все время
старалась выглянуть из-под своего высокого фена, чтобы видеть лицо собеседницы.
Как ни странно, безразличие пожилых дам и оживление молодых показалось
Лизе чем-то совершенно одинаковым.
Общаясь с Виктором, Лиза привыкла, что существует совсем другая жизнь,
заполненная непонятными ей делами, и это
уже не казалось ей странным. Но она всегда чувствовала наполненность Викторовой
жизни - такую очевидную, что в ней не
часто находилось место для нее, Лизы. Здесь же... Но тут появился Максим и
поманил Лизу за собой.
Разглядывая в зеркале свою новую прическу после того как Максим уложил её
волосы феном, Лиза приходила все в
большее восхищение. Та мимолетность, которая появилась в её облике совсем
недавно и так привлекала внимание мужчин
даже на улице, - была этой прической подчеркнута и усилена. Лиза похожа была
теперь на бабочку, на мгновение
присевшую на цветок: вот-вот расправит сложенные крылышки и улетит неизвестно
куда.
- Ты к визажисту пойдешь? - спросил Максим.
- Нет, наверное, - ответила Лиза не слишком уверенно.
- Вообще-то да, зачем тебе, - согласился Максим, и её слегка обидело то
высокомерие, которое послышалось в его
интонациях. - Ты только косметику возьми поприличнее. Что это у тебя за тени?
Как мука пшеничная!
Лиза действительно забыла сегодня попробовать новую косметику; накрасилась
тем, что давно лежало в косметичке.
Но она не успела ответить, потому что появился Петр Васильевич.
- Ну как, Лиза? По-моему Макс справился прекрасно. - он внимательно
оглядел девушку. - Клаудиа Шиффер
рядом с вами - просто парвеню!
Лиза не знала, что значит парвеню, но спрашивать об этом Неретинского,
конечно, не стала. Он, как видно, снова
спешил, и поэтому смотрел на Лизу с вежливым нетерпением.
- Вы поняли, в чем все дело? - спросил Петр Васильевич на прощание.
- Да, - ответила Лиза, ничуть не покривив душой.
Она действительно поняла и, наверное, никогда не забудет, как прояснялся
её облик в зеркале, когда Максим
позвякивал над её головой блестящими ножницами. Сейчас ей даже странным
казалось: почему она не чувствовала, не
понимала раньше, что именно надо сделать? И если бы не Неретинский, она никогда
не догадалась бы, как просто то, что
переменило не только её прическу, но и что-то более важное в ней...
И эти дамы - молодые и старые - которые так одинаково разговаривали, сидя
под сушилками! Как все-таки она
была самонадеянна, когда думала, что поняла, почувствовала ту жизнь, которая
открылась перед ней в Москве! И ещё
пыталась что-то объяснять Виктору, а он слушал, как будто её наивные наблюдения
могли быть ему интересны. "Браво,
Лиза!" - наверняка он посмеивался над ней, когда говорил это. Чем живут эти
женщины, с привычной уверенностью
сидящие в салоне Неретинского, почему так равнодушно или так заинтересованно
говорят они друг с другом?
До сих пор Москва была для Лизы только огромным городом, который она
ощущала как нечто цельное, сначала
необъяснимое - и потом вдруг ставшее понятным до восторга. И вот она впервые
почувствовала, как этот цельный образ
дробится на множество разных лиц. Среди них были лица отчетливые, привлекающие
её внимание - Орлова, Неретинского,
Виктора - были и совершенно невыразительные, пустые пятна, которые она не могла
рассмотреть, как ни вглядывалась -
как гладкое, без морщин, лицо дамы в блестящем колпаке. Но лиц было великое
множество, они дробили тот ясный облик,
который сложился в Лизином сознании, и она чувствовала некоторое смятение. Точно
огромное зеркало разбилось на
миллионы осколков, и как собрать его теперь?
Машина уже ждала её у входа, и Лиза доехала до дому в этом странном,
смятенном состоянии.
Николай был дома, и, как только Лиза переступила порог, он вышел ей
навстречу в прихожую.
- Ты можешь мне объяснить, что все это значит? - спросил он довольно
сурово.
- Что?

- Сегодня привезли коробки для тебя - платья, юбки какие-то. Неизвестно,
от кого, черт знает сколько все это стоит!
Что это за Золушкины штучки?
Говоря все это, Николай торопливо одевался. По просьбе Лизы он оставался
сегодня дома с утра и теперь спешил на
работу.
- Ладно, вечером поговорим! - сказал он, стоя в дверях. - И что это у
тебя, кстати - прическа новая? Не
соскучишься с тобой!
Вернулся он довольно поздно. Лиза уже успела уложить детей и поговорить по
телефону. Теперь она сидела на кухне
и думала, как бы получше объяснить брату то, что предложил ей Виктор.
Теплая летняя темнота вплывала в открытое окно, не нарушая уюта, который
прочно поселился в этой кухне, где так
хорошо было сидеть вечерами.
- Лиза, объясни мне все-таки, откуда все это? - спросил Николай, садясь за
стол напротив сестры; его расстроенное
лицо было освещено мягким светом низко висящей над столом лампы. - Впрочем,
нетрудно догадаться. Спонсор твой
подарил? А ты понимаешь, что за этим должно последовать? Или ты думаешь,
нефтяные короли настолько человеколюбивы,
чтобы тебя бескорыстно радовать?
Николай не знал, как теперь говорить с сестрой. Конечно, она взрослая уже,
и это её дело, как строить свою жизнь. Но,
увидев сегодня все эти дорогие коробки, он просто испугался. Ведь Лиза многого
просто не понимает, она склонна думать о
людях лучше, чем следует. Может, ей кажется, что так оно и должно быть:
рестораны, подарки - и ничего взамен? Да и
вообще, человек, который крутится в нефтяном бизнесе, живет по таким законам, с
которыми лучше бы не иметь дела...
Но как объяснить все это Лизе? Уж конечно, она уверена, что её кавалер
"совсем не такой"! С ума сойдешь с этими
наивными девочками!
К удивлению Николая, Лиза не стала горячо доказывать ему, какой хороший
человек её Виктор и как он на все ради
неё готов.
- Коля, - сказала она вместо этого, - я все знаю, что ты мне хочешь
сказать, и знаю, что ты прав. Но я не боюсь,
понимаешь? Если даже я так обожгусь, что на всю жизнь запомню, я все равно не
боюсь его. И всего, что с ним связано, тоже
не боюсь.
Николай поразился её тону - совсем другому, чем каких-нибудь пару месяцев
назад.
- Чего ты хочешь от него, это ты понимаешь? - спросил он. - Что он может
тебе дать, твой король - деньги,
тряпки? То есть он, конечно, много чего может, ты даже не представляешь, как
много теперь можно получать от жизни. Но
ведь бесплатных завтраков не бывает, Лиза...
- Ты не поверишь, Коля, но он не требует от меня платить за завтраки.
Пока, во всяком случае.
- А если потребует? И я уверен, это произойдет в ближайшее время, - сказал
Николай, подумав про себя: "Если уже
не произошло..."
- Значит, я буду платить. Только не за тряпки, а за то, что я с ним
понимаю, вот за что. И за это мне платить не
жалко.
- Что-то ты расфилософствовалась, Лиза! - возмутился Николай. - С такой
гордостью говоришь, что собираешься
с ним спать - слушать тошно! И что уж он тебе такого сообщает нового, из-за чего
ты на все согласна?
- Он не сообщает, в том-то все и дело! - Лиза заговорила торопливо,
пытаясь объяснить брату то, что совсем
недавно поняла сама. - Он просто показывает - все мне показывает, чего я без
него никогда бы не увидела, и смотрит:
понимаю я что-нибудь или нет? Меняюсь я, или не в коня корм?
- По-моему, ты выдумываешь, - усомнился Николай. - Нашла просветителя! Он
просто таскает тебя за собой,
потому что ты красивая - ты хоть понимаешь, какая ты красивая стала? - и
пыжится, что все на него смотрят: какую
отхватил девочку! А что он тебя в постель ещё не потащил, так это...
- Это - что?
- Ничего.
Николай не стал продолжать, чтобы не обидеть сестру. Скорее всего, дело
простое: этот её бизнесмен всем уже
объелся по горло, вот и придерживает на будущее неиспорченную провинциалочку. Не
с кем ему, что ли, переспать, если
приспичит? А тут - подождать немного, не спугнуть, и получит вскоре такую
женщину - ни за какие деньги не купишь.

Но Николай понимал, что его соображения слишком циничны, чтобы сообщать их
Лизе. В конце концов, раз ей все
это нравится - пусть и дальше постигает жизнь. Могло быть хуже... Но как же она
повзрослела, и как быстро! Он-то считал,
сестра - дитя наивное, а она думает о чем-то, что и ему не совсем понятно...
- Что ж, Лиза, дело твое, я вмешиваться не буду, - вздохнул Николай. -
Смотри только, поосторожнее будь. У них
компании слишком веселые бывают, да и ходить с ними небезопасно: не дай Бог, с
конкурентами повздорят...
- А он меня завтра приглашает день рожденья отметить. Приехать к нему на
дачу на выходные. - Лиза произнесла
это вопросительным и слегка извиняющимся тоном.
- Вот она и плата за завтраки. Ну, ладно! - Николай встал из-за стола. -
Да, кстати, Наташка звонила. Говорит,
надо бы тебе немецким заняться, ты ведь все, небось, забыла, что и знала. Или ты
уже передумала ехать?
- Что ты, нет, конечно! - горячо возразила Лиза. - Думаешь, он для меня
теперь один свет в окошке?
- Да ты его любишь хотя бы? - спросил Николай.
Лиза промолчала. Если бы она сама знала ответ!

Глава 9


Впервые за все время, что она жила в Москве, Лиза выходила из дому так
рано: ещё не было шести. В руках она
держала одну из больших орловских коробок.
Субботним утром никто не спешил на работу, во дворе стояла сонная тишина.
Солнце ещё только поблескивало
первыми ясными лучами в окнах, воздух медленно наливался теплом.
Лиза вздохнула глубоко и радостно. Пожалуй, такое счастливое чувство
необыкновенного дня бывало у неё только в
детстве, когда каждый день рождения казался особенным праздником. Конечно, ей
далеко было до тоски по ещё одному
ушедшему году, но и детский восторг остался в прошлом.
После долгих раздумий над драгоценными коробками, Лиза выбрала для этого
утра крепдешиновое платье до колен.
Нежно-сиреневый фон, причудливый разреженный рисунок по подолу, широкое и
неглубокое декольте, слегка открывающее
плечи, - все это выглядело на ней так необычно, как будто она не новое платье
надела, а что-то переменила в себе.
Ей, как всегда, не пришлось ждать. У подъезда стоял внушительного вида
темно-зеленый джип; его она ещё не видела.
Виктор вышел из машины, как только Лиза показалась в дверях подъезда.
- Ну-у, дорогая Елизавета, в день своего двадцатилетия вы неотразимы! -
весело протянул он.
Виктор выглядел в этот ранний час так же свежо и элегантно, как и вечером,
когда собирался в ресторан. Разве что
костюм на нем был другой - из плотной, кремового цвета, ткани, похожей на лен.
- Это ваша заслуга, Виктор, - сказала Лиза.
- Это в первую очередь заслуга природы, которая создала вас такой, -
возразил тот. - Но дело не в этом. Я вас
поздравляю и желаю счастья!
С этими словами он извлек из машины огромный букет роз - белых, лимонножелтых
и нежно-розовых - и протянул
Лизе. В их саду в Новополоцке росли прекрасные цветы, но таких она не видела
никогда. В чашечке каждой розы, точно
бриллиант, дрожала серебристая капля росы, и пахли они так, что у Лизы
закружилась голова.
Она благодарно взглянула на Виктора. Видно было, что букет выбран
тщательно, а не куплен по дороге у метро.
- А почему вы не спросите меня, Лизонька, куда мы едем? - спросил Виктор,
когда мощный джип уже несся по
Рублевскому шоссе, оставляя позади Москву.
- Я думаю, вы сами мне скажете, когда придет время.
- Ох, как торжественно, точно в сказке! Романтичное вы существо, Лизонька.
Ну, вам и положено - в такой-то день
рождения!
Вечно Виктор её поддразнивал - и никогда она не успевала обидеться: он
сразу же заводил разговор о чем-нибудь
интересном, что тут же увлекало Лизу. На этот раз он спросил:
- Вы лошадей любите?
- Лошадей? - удивилась Лиза. - Не знаю... А что?
- Да просто есть люди, которые их боятся, вот я и спросил, - произнес он
загадочно.
- Нет, я их, наверное, не боюсь, - сказала Лиза. - Но я ведь мало видела
лошадей...

Ехали они недолго. Или просто джип несся по полупустому шоссе так
стремительно, что Лиза не заметила пути?
Вскоре шофер свернул с шоссе на узкую - впрочем, асфальтированную - дорогу и,
проехав по ней немного, остановился
перед забором со шлагбаумом, рядом с которым сидел в небольшой караулке военный.
Шлагбаум сразу поднялся, и машина
въехала в густой лиственный лес. Это было так странно - что лес начинается прямо
за шлагбаумом, точно по команде!
Вскоре они остановились у высоких чугунных ворот - наверное, старинных или
выкованных под старину. За
узорчатой решеткой видна была дорожка, посыпанная светлым песком и обсаженная
низкими подстриженными кустами.
Дорожка вела прямо к дому.
Когда Виктор сказал, что они поедут на дачу, Лиза ожидала увидеть какойнибудь
коттедж - конечно, очень
красивый и современный. Но за кованной оградой была настоящая старинная усадьба:
двухэтажный дом ярко-голубого
цвета, украшенный белой и золотой лепниной, с мезонином, с высоким крыльцом,
охраняемым мраморными львами;
небольшой ухоженный парк с аккуратными цветочными клумбами... Лизе показалось,
что она попала на съемки фильма -
так невероятно, неожиданно все это выглядело.
- Это и есть ваша дача? - растерянно спросила она.
- Нравится? - В голосе Виктора звучала гордость. - По-моему, неплохо
получилось. Видели бы вы, что здесь было
пару лет назад. Настоящие развалины - казалось, уже не восстановить! А вот
видите...
Они вышли из машины, которая тут же отъехала от ворот, и пошли по дорожке.
Навстречу им выбежала собака и
радостно запрыгала вокруг Виктора.
- Джой, встречаешь, умница! - обрадовался Виктор. Лиза из предосторожности
замерла на месте. - Не бойтесь,
Лиза, разве Джой какая-нибудь безмозглая скотина? Да он вообще вежливый,
добрейший пес!
Лиза остановилась перед домом на ослепительно-зеленой лужайке. Мягкая
трава подступала к самым ступеням
крыльца, касалась мраморных львиных лап.
- Кто же здесь жил - ну, когда все это строилось? - спросила она, не
отрывая взгляда от этого удивительного дома.
- Прекрасная семья жила. Князья Барятинские, слышали? Потом были дачи НКВД
- похуже владельцы, что и
говорить. Потом все это переходило из рук в руки неоднократно и разваливалось
понемногу, пока не нашло достойного
владельца.
- То есть вас?
- А почему бы и нет? Я, конечно, не Барятинский, но тоже человек не из
последних, даже по генеалогическому древу
судя. Третьяковы, например, с их галереей, мне приходятся родственниками по
отцовской линии. Или вы считаете, что надо
было все это отдать под профсоюзную здравницу?
Лиза ничего не считала. Она рассматривала мраморных львов, улегшихся прямо
в траве у ступенек.
- Пойдемте, Лиза, в дом, - предложил Виктор. - Здесь можно входить прямо с
парадного крыльца.
Поднявшись по ступенькам, они оказались в огромном холле. Чем-то он
напомнил Лизе первый этаж "Модной лавки
Орлова", и она сказала об этом Виктору.
- Просто стиль тот же - русский модерн, - объяснил он. - Да и
реставрировал один архитектор. Видите, лестница
эта - как волна? Такая же в особняке Рябушинского, который Горькому в свое время
подарили, да у Никиты. Здесь,
конечно, вообще-то разностилье - снаружи одно, внутри другое - но это ещё до
меня так получилось.
В отличие от полутемного холла у Орлова, этот зал был полон солнечного
света, вливающегося в высокие окна. Все в
нем - от наборного паркета и старинных картин на стенах до огромной хрустальной
люстры под потолком - говорило об
отличном вкусе хозяина: по меньшей мере, тот не мешал реставрировать дом.
- Вы не обиделись, Лиза, что я вытащил вас из дому так рано? - спросил
Виктор, наблюдавший, как Лиза
разглядывает роспись на потолке.
- Нет, я вообще встаю рано, - ответила она.
- Мне просто хотелось, чтобы вы оказались здесь именно утром. Здесь ведь
изумительно красиво летним утром,
сразу чувствуешь себя в другом веке и в другой жизни, - объяснил он. - А сейчас
я вас провожу в вашу комнату, и вы
сможете поспать. Гости будут к обеду. Если захотите, по парку можем прогуляться
до их прихода - после того как вы
отдохнете.

Лиза подумала, что едва ли уснет. Ей не терпелось посмотреть этот чудесный
особняк, так не похожий на обычную
дачу.
"Но ведь он и на музей совсем не похож, - подумала она. - Как это Виктору
удается?"
По лестнице-волне они вошли на второй этаж. Лиза мельком увидела анфиладу
комнат, открывавшуюся впереди.
- А ваша - здесь. - Виктор указал налево. - Располагайтесь поудобнее,
отдыхайте, а потом спускайтесь вниз -
меня там позовет кто-нибудь.
Лизина комната была обставлена с таким изяществом, точно и предназначалась
для молодой девушки. Было что-то
целомудренное в нежных фарфоровых вазах на полу - конечно, в них стояли свежие
цветы - в белых кружевных
занавесках и торшере в виде лилии... Пожалуй, только кровать из светлого дерева
была широковата для девической спальни,
и это смутило Лизу. Но она одернула себя. Тоже мне, нашлась гимназисточка!
Случайно взглянув на маленький столик у кровати, Лиза заметила на нем
черную коробочку, к которой прислонена
была открытка с шелковым расписным окошком. "С Днем рождения!" - твердым
почерком написано было на открытке. Она
открыла коробочку - на темно-бордовом бархате засверкали бриллиантовые огоньки.
В коробочке лежали необыкновенные
серьги - каждая в форме цветка с полураспустившимся бутоном. Бриллианты казались
капельками росы в этих цветах. Лиза
зарделась, растерялась, потом покрутила серьги, любуясь игрой бриллиантовых
граней, и тут же их надела.
Поискав глазами зеркало, Лиза решила, что оно, наверное, есть в ванной.
Она заглянула за дверь, находившуюся
справа от кровати, и ахнула. Там была ванная, но какая! Одну стену занимало
огромное зеркало, из-за которого большая
комната казалась просто огромной; в каждую металлическую деталь можно было
смотреться не хуже, чем в зеркало; пол был
застелен мягким и упругим голубым ковром. На никелированной вешалке висели
разных размеров полотенца и голубой
махровый халат. Здесь стоял едва уловимый аромат - наверное, от шампуней и
гелей, расставленных на многочисленных
полочках. Но больше всего поразила её сама ванна. Глубокая и просторная, на
половину комнаты, она похожа была на
бассейн.
"Обязательно потом искупаюсь, - подумала Лиза с детским любопытством. - В
ней, наверное, плавать можно!"
Она вернулась в комнату и, задумавшись, опустилась в глубокое кресло.
Впервые богатство, которым, как она
понимала, обладал Виктор, предстало перед ней во всей своей выразительной
очевидности. Машины, рестораны - все это, в
конце концов, было обычными атрибутами московской жизни. Даже наряды от Орлова,
даже прическа от Неретинского -
все это было другое. Но этот дом, в котором все дышало элегантной, изысканной
роскошью, доказывал Лизе, что между нею
и Виктором лежит пропасть, как бы тот ни старался держаться с ней на равных.
Нет, Лиза не чувствовала себя стесненно -
она давно уже заметила, что роскошь вообще не подавляет её, - но за всеми этими
лестницами и картинами стояло
совершенно другое прошлое, чем у нее, и ей показалось, что это прошлое
непреодолимо.
Усилием воли она заставила себя не думать об этом. В конце концов, у неё
день рожденья, Виктор пригласил её
отметить этот праздник в его доме. Значит, надо радоваться. Тем более что это
совсем не трудно: сам этот дом располагает к
радости.
Лиза развязала ленту на коробке и достала оттуда несколько вещей из
коллекции Орлова. Потом раздвинула
зеркальные дверцы шкафа и повесила туда свои наряды. Ей нравилась сама
последовательность этих действий. Как все-таки
прекрасно жить в таких условиях, в которых каждое движение невольно становится
изящным, легким!
Она сбросила туфельки и прилегла на кровать поверх шелкового прохладного
покрывала. Принять бы сейчас, и
правда, ванну, завернуться в мягкий махровый халат, забраться под пуховое
одеяло... Но любопытство взяло верх над
утренней ленью, и Лиза не стала сибаритствовать. Повалявшись немного, она
поправила волосы перед зеркалом и вышла из
комнаты.
Прежде чем спуститься вниз и отправиться на поиски Виктора, Лиза решила
пройтись по той анфиладе, которую
увидела с лестницы. Пять или шесть комнат следовали друг за другом и завершались
вдалеке комнатой-фонарем с
прозрачной стеной. Туда-то Лиза и направилась.

Видно было, что комнаты сохранили то назначение, которое они могли иметь
когда-то. Лиза прошла через
биллиардную, посреди которой стоял стол, крытый зеленым сукном, потом через
библиотеку, отметив про себя, как она
велика - полки с книгами высились до потолка. Неужели Виктор читал хотя бы
половину, да ещё на разных языках?
Потом она оказалась в небольшой гостиной с изразцовой голландской печью.
Здесь, наверное, так уютно было сидеть
вечерами за картами! Следующие комнаты могли предназначаться для чего угодно: в
них можно было есть, спать, танцевать
- в зависимости от фантазии обитателей.
"Но кто же, кроме Виктора, живет в этом доме? - изумленно размышляла Лиза.
- Очарованное царство какое-то!"
Стены, обитые тонким шелком, портреты и батальные сцены на картинах, - и
все это совсем рядом с огромным
городом, в котором гремит метро и висят над асфальтом синие выхлопы машин...
Наконец Лиза оказалась в последней комнате и подошла прямо к стеклянной
стене. Это была задняя стена дома,
выходящая все в тот же парк, но с противоположной от ворот стороны. Лизе
показалось, что она стоит на носу корабля и
плывет над этим парком. Прямо под окнами был разбит большой водоем, в котором
цвели лилии. Над водоемом стояла белоголубая
беседка-ротонда - скорее всего, тоже старинная, как и весь особняк.
Шелестели под легким утренним ветром
деревья, сквозь чистое стекло Лиза видела, как трепещут листья. Вдалеке
открывался чудесный вид - косогоры, перелески,
ни заводских труб, без которых не обходится ни один современный пейзаж, ни даже
полей, по которым снует трактор... Где
находится этот удивительный дом, в какой потусторонней местности?

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.