Жанр: Электронное издание
Bersen01
...износит ни одного лишнего слова и что его слова
неизменно интересны. Ей казалась вполне
естественным внимание к собеседнику, которое чувствовалось в каждом слове и
взгляде Орлова.
Но на самом-то деле, поняла она, большинство людей похожи на Максима с его
уверенным интересом только к себе
самому! Это открытие показалось Лизе таким важным, что она едва не забыла о
своей прическе, которая становилась все
более выразительной под умелыми - ничего не скажешь! - руками Максима.
В том, как выглядели теперь её волосы, не было ничего необыкновенного.
Лиза едва ли могла бы даже объяснить, что
именно сделал с ними Максим. Она видела, что они больше не "прилеплены" к её
щекам, а словно стали пышнее, легче.
Спускаясь сзади ниже плеч, они чуть-чуть вились у висков и надо лбом, и все это
вместе создавало ощущение неуловимого
изящества, которого Лиза безуспешно пыталась добиться, колдуя перед зеркалом со
своей густой косой. Прежде казалось,
что волосы у неё неопределенно-русого цвета, теперь же стало видно, что они
светло-пепельные, с серебристым отливом, и
Лиза подумала, что такие действительно встречаются нечасто. Она словно по-новому
увидела себя в огромном овальном
зеркале, и эта новая Лиза нравилась ей.
Закончив стрижку, Максим смазал кончики волос каким-то ароматным составом
и сказал:
- Я их завью немного - это что-то вроде "химии", только состав другой -
пойдешь подсушишься, потом уложу.
Лиза пожалела, что не взяла с собой книгу. Но едва она села в кресло,
появилась девушка в небесно-голубом халатике
и, приветливо улыбаясь, подала ей чашечку кофе на блестящем подносике. К тому же
Лизе стало интересно незаметно
разглядеть женщин, сидевших в соседних креслах, и послушать их разговоры.
Но это был довольно странный интерес! Впервые после спектакля в Ленкоме
повеяло на Лизу необъяснимым холодом,
который она ощущала почти физически. Женщины сидели совсем рядом с нею, а между
тем ей казалось, что они окружены
непробиваемой прозрачной оболочкой, сквозь которую к ним даже не донесся бы
Лизин голос, вздумай она с ними
заговорить. Лизе просто не хватало воображения, чтобы представить себе их жизнь.
Ей казалось, что она состоит из каких-то
совершенно других событий, чем жизнь любого из её знакомых.
Между тем, женщины переговаривались. Наверное, они часто здесь
встречались.
- По-моему, Геля, - говорила высокая дама в блестящем пластмассовом
колпаке, сидевшая справа от Лизы, - тебе
не следовало соглашаться. Эти эксперименты с цветом - Петруша любит, но уж
слишком экзотично, ты не думаешь?
На вид ей было лет шестьдесят с лишним, но на лице её не было ни морщинки,
и эта гладкость кожи в сочетании с
выцветшими блекло-голубыми глазами казалась неестественной. Она обращалась к
Лизиной соседке слева, не замечая,
разумеется, самой Лизы, которой из-за этого хотелось вжаться в спинку кресла,
чтобы не находиться на перекрестье
разговора.
- Я, знаешь, тоже ночь не спала, пока решилась, - отвечала Геля. - Но
очень уж хотелось попробовать, и вообще я
обожаю сиреневое, все сиреневое шикарно смотрится. Все умрут, когда увидят. Я
считаю, стоит попробовать. У Федора
теперь "Линкольн" сиреневый, очень будет стильно. И потом, ведь ничего
страшного: не понравится - перекрашусь.
Потом они поговорили о какой-то вчерашней презентации, потом обсудили
новое платье какой-то Люси. В общем, это
был обычный женский разговор, и единственное, что показалось Лизе странным, - то
равнодушие, с которым обе дамы его
вели.
"Почему же они говорят друг с другом, если это им так явно неинтересно?" -
подумала она.
Не верилось, будто для них важно, что "все умрут" от их причесок, и сами
эти прически обсуждались с привычным
безразличием...
Две девушки, сидевшие напротив, вели себя совершенно иначе.
- Нет, ты подумай только, прямо от Живанши он ей его привез, а посмотреть
не на что! - взахлеб рассказывала одна
из них, пухленькая и маленькая, своей соседке. - И Ритка приходила смотреть, и
Нинка, и все говорят одно и то же: не на
что посмотреть! А она, дура, выставляется!
Соседка слушала этот оживленный монолог с таким интересом, что понятно
было: она готова обсуждать нечто,
привезенное от Живанши, хоть до вечера. Она была совсем молоденькая, на вид лет
семнадцати, не больше, и все время
старалась выглянуть из-под своего высокого фена, чтобы видеть лицо собеседницы.
Как ни странно, безразличие пожилых дам и оживление молодых показалось
Лизе чем-то совершенно одинаковым.
Общаясь с Виктором, Лиза привыкла, что существует совсем другая жизнь,
заполненная непонятными ей делами, и это
уже не казалось ей странным. Но она всегда чувствовала наполненность Викторовой
жизни - такую очевидную, что в ней не
часто находилось место для нее, Лизы. Здесь же... Но тут появился Максим и
поманил Лизу за собой.
Разглядывая в зеркале свою новую прическу после того как Максим уложил её
волосы феном, Лиза приходила все в
большее восхищение. Та мимолетность, которая появилась в её облике совсем
недавно и так привлекала внимание мужчин
даже на улице, - была этой прической подчеркнута и усилена. Лиза похожа была
теперь на бабочку, на мгновение
присевшую на цветок: вот-вот расправит сложенные крылышки и улетит неизвестно
куда.
- Ты к визажисту пойдешь? - спросил Максим.
- Нет, наверное, - ответила Лиза не слишком уверенно.
- Вообще-то да, зачем тебе, - согласился Максим, и её слегка обидело то
высокомерие, которое послышалось в его
интонациях. - Ты только косметику возьми поприличнее. Что это у тебя за тени?
Как мука пшеничная!
Лиза действительно забыла сегодня попробовать новую косметику; накрасилась
тем, что давно лежало в косметичке.
Но она не успела ответить, потому что появился Петр Васильевич.
- Ну как, Лиза? По-моему Макс справился прекрасно. - он внимательно
оглядел девушку. - Клаудиа Шиффер
рядом с вами - просто парвеню!
Лиза не знала, что значит парвеню, но спрашивать об этом Неретинского,
конечно, не стала. Он, как видно, снова
спешил, и поэтому смотрел на Лизу с вежливым нетерпением.
- Вы поняли, в чем все дело? - спросил Петр Васильевич на прощание.
- Да, - ответила Лиза, ничуть не покривив душой.
Она действительно поняла и, наверное, никогда не забудет, как прояснялся
её облик в зеркале, когда Максим
позвякивал над её головой блестящими ножницами. Сейчас ей даже странным
казалось: почему она не чувствовала, не
понимала раньше, что именно надо сделать? И если бы не Неретинский, она никогда
не догадалась бы, как просто то, что
переменило не только её прическу, но и что-то более важное в ней...
И эти дамы - молодые и старые - которые так одинаково разговаривали, сидя
под сушилками! Как все-таки она
была самонадеянна, когда думала, что поняла, почувствовала ту жизнь, которая
открылась перед ней в Москве! И ещё
пыталась что-то объяснять Виктору, а он слушал, как будто её наивные наблюдения
могли быть ему интересны. "Браво,
Лиза!" - наверняка он посмеивался над ней, когда говорил это. Чем живут эти
женщины, с привычной уверенностью
сидящие в салоне Неретинского, почему так равнодушно или так заинтересованно
говорят они друг с другом?
До сих пор Москва была для Лизы только огромным городом, который она
ощущала как нечто цельное, сначала
необъяснимое - и потом вдруг ставшее понятным до восторга. И вот она впервые
почувствовала, как этот цельный образ
дробится на множество разных лиц. Среди них были лица отчетливые, привлекающие
её внимание - Орлова, Неретинского,
Виктора - были и совершенно невыразительные, пустые пятна, которые она не могла
рассмотреть, как ни вглядывалась -
как гладкое, без морщин, лицо дамы в блестящем колпаке. Но лиц было великое
множество, они дробили тот ясный облик,
который сложился в Лизином сознании, и она чувствовала некоторое смятение. Точно
огромное зеркало разбилось на
миллионы осколков, и как собрать его теперь?
Машина уже ждала её у входа, и Лиза доехала до дому в этом странном,
смятенном состоянии.
Николай был дома, и, как только Лиза переступила порог, он вышел ей
навстречу в прихожую.
- Ты можешь мне объяснить, что все это значит? - спросил он довольно
сурово.
- Что?
- Сегодня привезли коробки для тебя - платья, юбки какие-то. Неизвестно,
от кого, черт знает сколько все это стоит!
Что это за Золушкины штучки?
Говоря все это, Николай торопливо одевался. По просьбе Лизы он оставался
сегодня дома с утра и теперь спешил на
работу.
- Ладно, вечером поговорим! - сказал он, стоя в дверях. - И что это у
тебя, кстати - прическа новая? Не
соскучишься с тобой!
Вернулся он довольно поздно. Лиза уже успела уложить детей и поговорить по
телефону. Теперь она сидела на кухне
и думала, как бы получше объяснить брату то, что предложил ей Виктор.
Теплая летняя темнота вплывала в открытое окно, не нарушая уюта, который
прочно поселился в этой кухне, где так
хорошо было сидеть вечерами.
- Лиза, объясни мне все-таки, откуда все это? - спросил Николай, садясь за
стол напротив сестры; его расстроенное
лицо было освещено мягким светом низко висящей над столом лампы. - Впрочем,
нетрудно догадаться. Спонсор твой
подарил? А ты понимаешь, что за этим должно последовать? Или ты думаешь,
нефтяные короли настолько человеколюбивы,
чтобы тебя бескорыстно радовать?
Николай не знал, как теперь говорить с сестрой. Конечно, она взрослая уже,
и это её дело, как строить свою жизнь. Но,
увидев сегодня все эти дорогие коробки, он просто испугался. Ведь Лиза многого
просто не понимает, она склонна думать о
людях лучше, чем следует. Может, ей кажется, что так оно и должно быть:
рестораны, подарки - и ничего взамен? Да и
вообще, человек, который крутится в нефтяном бизнесе, живет по таким законам, с
которыми лучше бы не иметь дела...
Но как объяснить все это Лизе? Уж конечно, она уверена, что её кавалер
"совсем не такой"! С ума сойдешь с этими
наивными девочками!
К удивлению Николая, Лиза не стала горячо доказывать ему, какой хороший
человек её Виктор и как он на все ради
неё готов.
- Коля, - сказала она вместо этого, - я все знаю, что ты мне хочешь
сказать, и знаю, что ты прав. Но я не боюсь,
понимаешь? Если даже я так обожгусь, что на всю жизнь запомню, я все равно не
боюсь его. И всего, что с ним связано, тоже
не боюсь.
Николай поразился её тону - совсем другому, чем каких-нибудь пару месяцев
назад.
- Чего ты хочешь от него, это ты понимаешь? - спросил он. - Что он может
тебе дать, твой король - деньги,
тряпки? То есть он, конечно, много чего может, ты даже не представляешь, как
много теперь можно получать от жизни. Но
ведь бесплатных завтраков не бывает, Лиза...
- Ты не поверишь, Коля, но он не требует от меня платить за завтраки.
Пока, во всяком случае.
- А если потребует? И я уверен, это произойдет в ближайшее время, - сказал
Николай, подумав про себя: "Если уже
не произошло..."
- Значит, я буду платить. Только не за тряпки, а за то, что я с ним
понимаю, вот за что. И за это мне платить не
жалко.
- Что-то ты расфилософствовалась, Лиза! - возмутился Николай. - С такой
гордостью говоришь, что собираешься
с ним спать - слушать тошно! И что уж он тебе такого сообщает нового, из-за чего
ты на все согласна?
- Он не сообщает, в том-то все и дело! - Лиза заговорила торопливо,
пытаясь объяснить брату то, что совсем
недавно поняла сама. - Он просто показывает - все мне показывает, чего я без
него никогда бы не увидела, и смотрит:
понимаю я что-нибудь или нет? Меняюсь я, или не в коня корм?
- По-моему, ты выдумываешь, - усомнился Николай. - Нашла просветителя! Он
просто таскает тебя за собой,
потому что ты красивая - ты хоть понимаешь, какая ты красивая стала? - и
пыжится, что все на него смотрят: какую
отхватил девочку! А что он тебя в постель ещё не потащил, так это...
- Это - что?
- Ничего.
Николай не стал продолжать, чтобы не обидеть сестру. Скорее всего, дело
простое: этот её бизнесмен всем уже
объелся по горло, вот и придерживает на будущее неиспорченную провинциалочку. Не
с кем ему, что ли, переспать, если
приспичит? А тут - подождать немного, не спугнуть, и получит вскоре такую
женщину - ни за какие деньги не купишь.
Но Николай понимал, что его соображения слишком циничны, чтобы сообщать их
Лизе. В конце концов, раз ей все
это нравится - пусть и дальше постигает жизнь. Могло быть хуже... Но как же она
повзрослела, и как быстро! Он-то считал,
сестра - дитя наивное, а она думает о чем-то, что и ему не совсем понятно...
- Что ж, Лиза, дело твое, я вмешиваться не буду, - вздохнул Николай. -
Смотри только, поосторожнее будь. У них
компании слишком веселые бывают, да и ходить с ними небезопасно: не дай Бог, с
конкурентами повздорят...
- А он меня завтра приглашает день рожденья отметить. Приехать к нему на
дачу на выходные. - Лиза произнесла
это вопросительным и слегка извиняющимся тоном.
- Вот она и плата за завтраки. Ну, ладно! - Николай встал из-за стола. -
Да, кстати, Наташка звонила. Говорит,
надо бы тебе немецким заняться, ты ведь все, небось, забыла, что и знала. Или ты
уже передумала ехать?
- Что ты, нет, конечно! - горячо возразила Лиза. - Думаешь, он для меня
теперь один свет в окошке?
- Да ты его любишь хотя бы? - спросил Николай.
Лиза промолчала. Если бы она сама знала ответ!
Глава 9
Впервые за все время, что она жила в Москве, Лиза выходила из дому так
рано: ещё не было шести. В руках она
держала одну из больших орловских коробок.
Субботним утром никто не спешил на работу, во дворе стояла сонная тишина.
Солнце ещё только поблескивало
первыми ясными лучами в окнах, воздух медленно наливался теплом.
Лиза вздохнула глубоко и радостно. Пожалуй, такое счастливое чувство
необыкновенного дня бывало у неё только в
детстве, когда каждый день рождения казался особенным праздником. Конечно, ей
далеко было до тоски по ещё одному
ушедшему году, но и детский восторг остался в прошлом.
После долгих раздумий над драгоценными коробками, Лиза выбрала для этого
утра крепдешиновое платье до колен.
Нежно-сиреневый фон, причудливый разреженный рисунок по подолу, широкое и
неглубокое декольте, слегка открывающее
плечи, - все это выглядело на ней так необычно, как будто она не новое платье
надела, а что-то переменила в себе.
Ей, как всегда, не пришлось ждать. У подъезда стоял внушительного вида
темно-зеленый джип; его она ещё не видела.
Виктор вышел из машины, как только Лиза показалась в дверях подъезда.
- Ну-у, дорогая Елизавета, в день своего двадцатилетия вы неотразимы! -
весело протянул он.
Виктор выглядел в этот ранний час так же свежо и элегантно, как и вечером,
когда собирался в ресторан. Разве что
костюм на нем был другой - из плотной, кремового цвета, ткани, похожей на лен.
- Это ваша заслуга, Виктор, - сказала Лиза.
- Это в первую очередь заслуга природы, которая создала вас такой, -
возразил тот. - Но дело не в этом. Я вас
поздравляю и желаю счастья!
С этими словами он извлек из машины огромный букет роз - белых, лимонножелтых
и нежно-розовых - и протянул
Лизе. В их саду в Новополоцке росли прекрасные цветы, но таких она не видела
никогда. В чашечке каждой розы, точно
бриллиант, дрожала серебристая капля росы, и пахли они так, что у Лизы
закружилась голова.
Она благодарно взглянула на Виктора. Видно было, что букет выбран
тщательно, а не куплен по дороге у метро.
- А почему вы не спросите меня, Лизонька, куда мы едем? - спросил Виктор,
когда мощный джип уже несся по
Рублевскому шоссе, оставляя позади Москву.
- Я думаю, вы сами мне скажете, когда придет время.
- Ох, как торжественно, точно в сказке! Романтичное вы существо, Лизонька.
Ну, вам и положено - в такой-то день
рождения!
Вечно Виктор её поддразнивал - и никогда она не успевала обидеться: он
сразу же заводил разговор о чем-нибудь
интересном, что тут же увлекало Лизу. На этот раз он спросил:
- Вы лошадей любите?
- Лошадей? - удивилась Лиза. - Не знаю... А что?
- Да просто есть люди, которые их боятся, вот я и спросил, - произнес он
загадочно.
- Нет, я их, наверное, не боюсь, - сказала Лиза. - Но я ведь мало видела
лошадей...
Ехали они недолго. Или просто джип несся по полупустому шоссе так
стремительно, что Лиза не заметила пути?
Вскоре шофер свернул с шоссе на узкую - впрочем, асфальтированную - дорогу и,
проехав по ней немного, остановился
перед забором со шлагбаумом, рядом с которым сидел в небольшой караулке военный.
Шлагбаум сразу поднялся, и машина
въехала в густой лиственный лес. Это было так странно - что лес начинается прямо
за шлагбаумом, точно по команде!
Вскоре они остановились у высоких чугунных ворот - наверное, старинных или
выкованных под старину. За
узорчатой решеткой видна была дорожка, посыпанная светлым песком и обсаженная
низкими подстриженными кустами.
Дорожка вела прямо к дому.
Когда Виктор сказал, что они поедут на дачу, Лиза ожидала увидеть какойнибудь
коттедж - конечно, очень
красивый и современный. Но за кованной оградой была настоящая старинная усадьба:
двухэтажный дом ярко-голубого
цвета, украшенный белой и золотой лепниной, с мезонином, с высоким крыльцом,
охраняемым мраморными львами;
небольшой ухоженный парк с аккуратными цветочными клумбами... Лизе показалось,
что она попала на съемки фильма -
так невероятно, неожиданно все это выглядело.
- Это и есть ваша дача? - растерянно спросила она.
- Нравится? - В голосе Виктора звучала гордость. - По-моему, неплохо
получилось. Видели бы вы, что здесь было
пару лет назад. Настоящие развалины - казалось, уже не восстановить! А вот
видите...
Они вышли из машины, которая тут же отъехала от ворот, и пошли по дорожке.
Навстречу им выбежала собака и
радостно запрыгала вокруг Виктора.
- Джой, встречаешь, умница! - обрадовался Виктор. Лиза из предосторожности
замерла на месте. - Не бойтесь,
Лиза, разве Джой какая-нибудь безмозглая скотина? Да он вообще вежливый,
добрейший пес!
Лиза остановилась перед домом на ослепительно-зеленой лужайке. Мягкая
трава подступала к самым ступеням
крыльца, касалась мраморных львиных лап.
- Кто же здесь жил - ну, когда все это строилось? - спросила она, не
отрывая взгляда от этого удивительного дома.
- Прекрасная семья жила. Князья Барятинские, слышали? Потом были дачи НКВД
- похуже владельцы, что и
говорить. Потом все это переходило из рук в руки неоднократно и разваливалось
понемногу, пока не нашло достойного
владельца.
- То есть вас?
- А почему бы и нет? Я, конечно, не Барятинский, но тоже человек не из
последних, даже по генеалогическому древу
судя. Третьяковы, например, с их галереей, мне приходятся родственниками по
отцовской линии. Или вы считаете, что надо
было все это отдать под профсоюзную здравницу?
Лиза ничего не считала. Она рассматривала мраморных львов, улегшихся прямо
в траве у ступенек.
- Пойдемте, Лиза, в дом, - предложил Виктор. - Здесь можно входить прямо с
парадного крыльца.
Поднявшись по ступенькам, они оказались в огромном холле. Чем-то он
напомнил Лизе первый этаж "Модной лавки
Орлова", и она сказала об этом Виктору.
- Просто стиль тот же - русский модерн, - объяснил он. - Да и
реставрировал один архитектор. Видите, лестница
эта - как волна? Такая же в особняке Рябушинского, который Горькому в свое время
подарили, да у Никиты. Здесь,
конечно, вообще-то разностилье - снаружи одно, внутри другое - но это ещё до
меня так получилось.
В отличие от полутемного холла у Орлова, этот зал был полон солнечного
света, вливающегося в высокие окна. Все в
нем - от наборного паркета и старинных картин на стенах до огромной хрустальной
люстры под потолком - говорило об
отличном вкусе хозяина: по меньшей мере, тот не мешал реставрировать дом.
- Вы не обиделись, Лиза, что я вытащил вас из дому так рано? - спросил
Виктор, наблюдавший, как Лиза
разглядывает роспись на потолке.
- Нет, я вообще встаю рано, - ответила она.
- Мне просто хотелось, чтобы вы оказались здесь именно утром. Здесь ведь
изумительно красиво летним утром,
сразу чувствуешь себя в другом веке и в другой жизни, - объяснил он. - А сейчас
я вас провожу в вашу комнату, и вы
сможете поспать. Гости будут к обеду. Если захотите, по парку можем прогуляться
до их прихода - после того как вы
отдохнете.
Лиза подумала, что едва ли уснет. Ей не терпелось посмотреть этот чудесный
особняк, так не похожий на обычную
дачу.
"Но ведь он и на музей совсем не похож, - подумала она. - Как это Виктору
удается?"
По лестнице-волне они вошли на второй этаж. Лиза мельком увидела анфиладу
комнат, открывавшуюся впереди.
- А ваша - здесь. - Виктор указал налево. - Располагайтесь поудобнее,
отдыхайте, а потом спускайтесь вниз -
меня там позовет кто-нибудь.
Лизина комната была обставлена с таким изяществом, точно и предназначалась
для молодой девушки. Было что-то
целомудренное в нежных фарфоровых вазах на полу - конечно, в них стояли свежие
цветы - в белых кружевных
занавесках и торшере в виде лилии... Пожалуй, только кровать из светлого дерева
была широковата для девической спальни,
и это смутило Лизу. Но она одернула себя. Тоже мне, нашлась гимназисточка!
Случайно взглянув на маленький столик у кровати, Лиза заметила на нем
черную коробочку, к которой прислонена
была открытка с шелковым расписным окошком. "С Днем рождения!" - твердым
почерком написано было на открытке. Она
открыла коробочку - на темно-бордовом бархате засверкали бриллиантовые огоньки.
В коробочке лежали необыкновенные
серьги - каждая в форме цветка с полураспустившимся бутоном. Бриллианты казались
капельками росы в этих цветах. Лиза
зарделась, растерялась, потом покрутила серьги, любуясь игрой бриллиантовых
граней, и тут же их надела.
Поискав глазами зеркало, Лиза решила, что оно, наверное, есть в ванной.
Она заглянула за дверь, находившуюся
справа от кровати, и ахнула. Там была ванная, но какая! Одну стену занимало
огромное зеркало, из-за которого большая
комната казалась просто огромной; в каждую металлическую деталь можно было
смотреться не хуже, чем в зеркало; пол был
застелен мягким и упругим голубым ковром. На никелированной вешалке висели
разных размеров полотенца и голубой
махровый халат. Здесь стоял едва уловимый аромат - наверное, от шампуней и
гелей, расставленных на многочисленных
полочках. Но больше всего поразила её сама ванна. Глубокая и просторная, на
половину комнаты, она похожа была на
бассейн.
"Обязательно потом искупаюсь, - подумала Лиза с детским любопытством. - В
ней, наверное, плавать можно!"
Она вернулась в комнату и, задумавшись, опустилась в глубокое кресло.
Впервые богатство, которым, как она
понимала, обладал Виктор, предстало перед ней во всей своей выразительной
очевидности. Машины, рестораны - все это, в
конце концов, было обычными атрибутами московской жизни. Даже наряды от Орлова,
даже прическа от Неретинского -
все это было другое. Но этот дом, в котором все дышало элегантной, изысканной
роскошью, доказывал Лизе, что между нею
и Виктором лежит пропасть, как бы тот ни старался держаться с ней на равных.
Нет, Лиза не чувствовала себя стесненно -
она давно уже заметила, что роскошь вообще не подавляет её, - но за всеми этими
лестницами и картинами стояло
совершенно другое прошлое, чем у нее, и ей показалось, что это прошлое
непреодолимо.
Усилием воли она заставила себя не думать об этом. В конце концов, у неё
день рожденья, Виктор пригласил её
отметить этот праздник в его доме. Значит, надо радоваться. Тем более что это
совсем не трудно: сам этот дом располагает к
радости.
Лиза развязала ленту на коробке и достала оттуда несколько вещей из
коллекции Орлова. Потом раздвинула
зеркальные дверцы шкафа и повесила туда свои наряды. Ей нравилась сама
последовательность этих действий. Как все-таки
прекрасно жить в таких условиях, в которых каждое движение невольно становится
изящным, легким!
Она сбросила туфельки и прилегла на кровать поверх шелкового прохладного
покрывала. Принять бы сейчас, и
правда, ванну, завернуться в мягкий махровый халат, забраться под пуховое
одеяло... Но любопытство взяло верх над
утренней ленью, и Лиза не стала сибаритствовать. Повалявшись немного, она
поправила волосы перед зеркалом и вышла из
комнаты.
Прежде чем спуститься вниз и отправиться на поиски Виктора, Лиза решила
пройтись по той анфиладе, которую
увидела с лестницы. Пять или шесть комнат следовали друг за другом и завершались
вдалеке комнатой-фонарем с
прозрачной стеной. Туда-то Лиза и направилась.
Видно было, что комнаты сохранили то назначение, которое они могли иметь
когда-то. Лиза прошла через
биллиардную, посреди которой стоял стол, крытый зеленым сукном, потом через
библиотеку, отметив про себя, как она
велика - полки с книгами высились до потолка. Неужели Виктор читал хотя бы
половину, да ещё на разных языках?
Потом она оказалась в небольшой гостиной с изразцовой голландской печью.
Здесь, наверное, так уютно было сидеть
вечерами за картами! Следующие комнаты могли предназначаться для чего угодно: в
них можно было есть, спать, танцевать
- в зависимости от фантазии обитателей.
"Но кто же, кроме Виктора, живет в этом доме? - изумленно размышляла Лиза.
- Очарованное царство какое-то!"
Стены, обитые тонким шелком, портреты и батальные сцены на картинах, - и
все это совсем рядом с огромным
городом, в котором гремит метро и висят над асфальтом синие выхлопы машин...
Наконец Лиза оказалась в последней комнате и подошла прямо к стеклянной
стене. Это была задняя стена дома,
выходящая все в тот же парк, но с противоположной от ворот стороны. Лизе
показалось, что она стоит на носу корабля и
плывет над этим парком. Прямо под окнами был разбит большой водоем, в котором
цвели лилии. Над водоемом стояла белоголубая
беседка-ротонда - скорее всего, тоже старинная, как и весь особняк.
Шелестели под легким утренним ветром
деревья, сквозь чистое стекло Лиза видела, как трепещут листья. Вдалеке
открывался чудесный вид - косогоры, перелески,
ни заводских труб, без которых не обходится ни один современный пейзаж, ни даже
полей, по которым снует трактор... Где
находится этот удивительный дом, в какой потусторонней местности?
...Поділитися у соцмережах