Жанр: Электронное издание
Bersen01
...водилось общаться. Но какой-нибудь Гоша или Серега Ефименко - они
и есть такие, как есть, а этому ведь
кажется, что он какой-то особенный...
Ничего больше не говоря, Лиза ушла в дом. В столовую она не пошла,
провалялась с книгой на кровати, не обращая
внимания на пьяные крики под окном. Пусть думают что хотят, какое ей дело! Ей
хотелось плакать, она даже в книгу не
могла вчитаться: та жизнь, которая возникала на этих пожелтевших страницах, не
имела никакого отношения к её, Лизиной,
жизни...
Так начался её первый студенческий год.
Училась Лиза неплохо, как и в школе. Только в школе все-таки казалось, что
скоро наступит совсем другая, особенная
жизнь, а теперь таких иллюзий не было. Лиза и сама удивлялась своим институтским
успехам. Ведь нисколько не
занималась, ну совсем не тратила на это времени! Наверное, она просто казалась
преподавателям этакой примерной
отличницей - ещё бы, коса до пояса, огромные ясные глаза! - и они не слишком
вникали в её знания.
Год пролетел быстро, ничего не изменив в её жизни; пошел и второй - точно
такой же, как первый.
Валентина Казимировича Лиза встречала только в институтских коридорах: его
предмет должен был начаться на
третьем курсе. Он несколько раз пытался с нею заговорить, но она просто
невежливо отворачивалась. О чем с ним было
говорить, если она и так знала, что он ей хочет сказать?
За нею, как всегда, многие ухаживали. И даже настойчиво ухаживали: звонили
вечерами, звали на дискотеку. Она и
ходила туда то с одним, то с другим парнем, и иногда, выпив немного вина,
целовалась с ними в подъезде - противно ведь
вечно строить из себя недотрогу, даже как-то неловко! Но ей всегда тошно было
вспоминать об этих поцелуях...
Мать наблюдала за Лизой со все возрастающей тревогой. Что происходит с её
девочкой, прежде такой ласковой и
спокойной? Отчего она то ходит, будто вареная, то оживляется после чьего-нибудь
звонка, то плачет ночью?
Зоя Сергеевна хорошо знала жизнь - настоящую, не ту, что мерещится
девчонкам накануне их первой любви. Муж её
умер, когда Лизе исполнился год, а Коля учился в седьмом классе. Отплакав свои
первые вдовьи дни, она поняла, какая ноша
на неё теперь свалилась, кроме тоски по любимому мужу. Как ей, учительнице
младших классов, да ещё сидящей дома с
маленькой Лизой, растить двоих детей? Хорошо, что Коленька - умный, порядочный
мальчик, но ведь это пока, а что с ним
будет без отца? Не попадет ли в дурную компанию? Да и просто - где брать деньги
на них двоих при крошечной
учительской зарплате и мизерной пенсии по мужу? Было от чего прийти в отчаяние,
но Зоя Сергеевна не пришла. Характер у
неё был решительный, соображала она быстро: прежде всего, надо обеспечить семью
продуктами, значит - заняться
огородом. То, что спустя много лет стало источником существования для
большинства городских семей, спасало Зою
Сергеевну давным-давно.
Участок, выделенный ей школой, находился почти в городской черте, доехать
можно было автобусом, и Зоя Сергеевна
подолгу пропадала там. У неё не хватило ни денег, ни знакомств, чтобы построить
дачный домик, но небольшая бытовка,
превращенная её стараниями в довольно уютное летнее пристанище, на участке была,
вполне заменяя детям настоящую дачу.
Все Лизино детство прошло в зеленых джунглях: дома вечно была высажена
помидорная и ещё какая-нибудь рассада,
которую следовало растить обогревать лампой и вовремя поливать. Коля подшучивал
над матерью:
- Ты, мама, прямо Мичурин какой-то! Круглый год у нас что-то растет!
Но исправно помогал вскапывать огород, возился с яблонями и ягодными
кустами, копал картошку. Он давно уже
понял, каких усилий стоит матери поддерживать их жизнь такой, как прежде.
А Лизе просто нравилось копаться в земле, особенно возиться с цветами и
яблонями, и она делала это легко, охотно,
даже не считая работой.
Мать приучила её читать - не просто читать что попало, лишь бы
позанимательнее, а читать как раз те книжки,
которые давно уже мало кто из знакомых открывал по собственной воле, без
школьного принуждения. Наверное, имей Лиза
менее живой характер, она превратилась бы в книжную девочку - так много книг она
прочитала в детстве и ранней юности.
Но ей всегда хотелось действовать самой, она представляла себя то Наташей
Ростовой на охоте, то Джульеттой на свидании с
Ромео, - и только те книги были ей интересны, героиней которых она могла
вообразить себя.
Дома была неплохая библиотека, Лиза была записана и в городскую. Она
любила сидеть в читальном зале, любила его
особую, внимательную тишину, в которой можно было вслушиваться в себя, мечтать и
фантазировать. Даже сейчас, выйдя из
школьного возраста, она забегала сюда временами, с грустью замечая, как стареют
знакомые с детства библиотекарши,
становятся какими-то прозрачными и едва не шелестят, как книжные страницы. Если
бы можно было так и жить всегда:
копаться в огороде, сидеть в этом тихом зале, читать книги... Лиза и сама не
понимала, почему это не может продолжаться
бесконечно, но чувствовала, что пришло время нового. Время пришло, а новое - не
приходило.
Зоя Сергеевна понимала, что надо поговорить с Лизой, но все не могла
решиться на это. Ну что она скажет дочери,
если не может в точности объяснить, что же её беспокоит?
Однажды, наблюдая краем глаза, как Лиза сначала сидела у телевизора,
безучастно глядя на экран, а потом встала и
подошла к темному окну, - Зоя Сергеевна не выдержала.
- Доча, что с тобой? - спросила она.
Лиза обернулась, стараясь изобразить на лице удивление.
- Со мной? Да ничего, мама, просто фильм скучный, я и не стала смотреть.
- Да нет, я не о том, ты же понимаешь. Лизонька, ты сама не своя последнее
время стала. С тобой ничего не
случилось? Скажи мне, прошу тебя, если б ты знала, как я волнуюсь! Сейчас все
так тревожно, непонятно... Кто это заезжал
за тобой несколько раз на иностранной машине, мне тетя Клава говорила?
- Ах, это! - Лиза махнула рукой. - Да случайный один человек, не о чем
волноваться, мама. Ты же видишь, он и не
появляется больше.
- Да ведь и никто не появляется, Лиза! Ты не подумай, я не то что к
женихам тебя гоню, но непонятно это. Такая ты у
меня красивая, такая умница, а все сидишь одна... - Мать старалась заглянуть
Лизе в лицо, но та незаметно отводила взгляд.
- Ладно ли, доча, ведь все твои подружки как-то...
- Именно что "как-то", мама! - сказала Лиза с неожиданной страстью. -
Именно что кое-как, потому что выбирать
не из чего! Ну что хорошего в их женихах? Ты же знаешь, я с людьми не
переборчивая, со всяким могу договориться, но не
хочется ведь со всяким!
- Ну почему ж со всяким, Лизонька? Вон, Наташа Шебалина какого нашла
хорошего парня, я его ещё в первом
классе учила - помнишь, Славик Рютькин? Армию отслужит он, поженятся. И такая
парочка хорошая, ведь любо-дорого
посмотреть!..
- Хорошая пара... - Лиза помолчала. - Да ведь он и подходит Наташе. Много
ли ей надо? Пьет в меру, работящий
- и ладно.
- Ох, доча, на свою голову я тебя такою вырастила! Думаешь, так легко
найти по себе человека? Да ты оглянись
вокруг - какие они теперь, мужики? Тот алкаш, тот жену бьет чуть не до смерти, а
другой, вроде, и по всему ничего, да
бестолковый какой-то - что есть он в семье, что нет его... И кого ты ждешь,
какого принца?
- А ты, мама, кого ты для меня ждешь? - Лиза внимательно посмотрела на
мать, точно читала простые её мысли.
- Для тебя? Да ведь ты у меня добрая девочка, впечатлительная. Тебе такого
надо, чтоб был опорой, чтоб ты горя за
ним не знала. Не сейчас, не сейчас, - замахала она рукой, предвидя Лизины
возражения. - Но отчего же о будущем-то и не
подумать? Ведь нищета кругом, Лизонька, ты посмотри только, настоящая нищета, до
принца ли тут? - В голосе матери
проскользнуло отчаяние.
У Зои Сергеевны было теперь даже больше оснований для отчаяния, чем после
смерти мужа. Во что превратилась
жизнь, и как быстро! Ведь не живут все, а только борются за существование,
женщины бьются как рыбы об лед, чтобы
вытянуть детей, мужики пьют больше, чем прежде, или подались в бандиты. А они с
Лизой - что делали бы они, если бы не
помогал Коля? Слава Богу, что в Москве, наверное, больше возможностей
зарабатывать деньги - вон, Коленька по
специальности работает и хорошо устроен в какой-то фирме, сам живет и им
помогает, он всегда был таким отзывчивым! А
как бы без него? И как будет жить Лиза, не вечно же на Колиной помощи? И в кого
она уродилась такая непрактичная,
ничего-то она в жизни не понимает, а ведь, кажется, с детства особой роскоши не
видала!
Лиза понимала, о чем думает мать. И даже - о ком думает. Конечно, о соседе
Борисе.
Борис появился в их доме сравнительно недавно, около года назад. Их
прежние соседи долго разменивали свою
небольшую квартирку после женитьбы сына - что-то доплачивали, делали двойной
обмен - и в результате соседом
Успенских стал этот самый Борис. Он позвонил в их дверь как-то воскресным утром.
- Здравствуйте, хозяйка! Вас как звать? Меня - Борис Андрусенок, будем
знакомы! - услышала Лиза бодрый голос
в коридоре, когда Зоя Сергеевна открыла дверь.
- А, так вы сосед наш новый? - догадалась мать. - Рады знакомству. Да вы
проходите, проходите в дом, чего ж на
пороге... Лиза, иди, познакомься с соседом!
Борис Андрусенок оказался крепким, невысоким парнем лет тридцати. Про
таких сразу догадаешься: хозяйственный.
У него было круглое загорелое лицо, маленькие глазки глядели уверенно и весело.
Одет он был в клетчатую рубашку и
потертые джинсы польского пошива.
- О, книг у вас сколько! - удивился Борис, входя в комнату. - Ну,
правильно, вы ж учительница, вам положено. Я
тоже книжки люблю читать, только времени нет - то в рейсе, то отдохнуть надо
после рейса.
- Вы шофер? - спросила Лиза, накрывая на стол.
- Дальнобойщик, - подтвердил Борис. - А ты чего на "вы" мне говоришь, как
старику?
- Да я так просто, - смутилась Лиза. - Мы ведь не знакомы...
- Ну, были незнакомые - теперь познакомились, брось ты эти церемонии. Я
человек простой, негордый, так что,
если чего - помочь там, картошки привезти - я всегда, не стесняйтесь.
Разговаривать с ним было легко, хотя особенно и не о чем. Но он и не ждал,
когда собеседник найдет тему для
разговора - сам говорил без передышки: рассказывал разные смешные истории,
бывавшие с ним в пути, вспоминал свою
армейскую службу, старшину и прапорщика, и при этом вкусно прихлебывал чай,
нахваливая варенье Зои Сергеевны.
- Может, вам что покрепче - за знакомство? - Зоя Сергеевна вопросительно
посмотрела на нового соседа.
- Это - нет! - решительно заявил он. - Я вообще-то могу употребить,
конечно, да завтра в рейс надо, придется
воздержаться на сегодня. Ничего, соседки, другой раз примем за знакомство, это
дело от нас не уйдет! Правда, Лиз? -
подмигнул он Лизе.
Из первого же дальнего рейса он привез соседкам подарки: Зое Сергеевне -
два килограмма сливочного масла, а Лизе
- коробочку с тенями для век, на которой расплывчатыми золотыми буквами было
написано "Paris". Зоя Сергеевна
смутилась:
- Что это ты, Борис, прямо неудобно, ей-Богу! Зачем ты потратился? Я
сейчас же деньги отдам...
- Еще чего! - засмеялся сосед. - Остановился по дороге, гляжу, масло
дешевое, чего было не взять для хороших
людей? Я и себе взял. Насчет денег вы, Зоя Сергевна, не беспокойтесь. Я не
порожний ездил, кое-что и себе перепало. А чего
мне их, солить, деньги эти, одному-то?
- А что же не женишься? - спросила Зоя Сергеевна.
- Было уж дело - женился, - объяснил Борис. - Да работа наша такая -
дальнобойная. Когда ночь дома
проведешь, а когда и нет, не всякой девке понравится. Моя быстро хвостом
крутнула. Приезжаю, а её уж и нету, записочку
только оставила: мол, что это за семья, вечно ты в отъезде, встретимся при
разводе. Ладно еще, детей не завели. Что
поделаешь, ежели у девки дурость одна в голове! Ну, не все ж такие... - И он
выразительно посмотрел на Лизу.
Борис стал часто захаживать к соседям. Зоя Сергеевна даже предлагала ему
что-нибудь зашить-заштопать, но он
неизменно отказывался:
- Это я сам, невелика работа!
Вскоре мать души не чаяла в Борисе, и Лиза соглашалась с нею:
действительно, отличный парень. Лиза явно
нравилась ему, но заговорить об этом он, обычно такой разбитной и свойский,
почему-то не решался, и она была этому рада.
Время от времени Борис просил:
- Ты мне подобрала бы чего почитать поинтереснее, Лизуша, надоел этот
телек.
И Лиза давала ему почитать детективы, которые они с матерью тоже любили и
которые им привозил из Москвы Коля,
или подсовывала какие-нибудь современные житейские истории - эти книги покупала
Зоя Сергеевна. Но житейское не
вдохновляло Бориса.
- Ну-у, опять про магазин да про баню! - разочарованно тянул он, когда
Лиза протягивала ему какой-нибудь
современный роман. - Нет, Лиз, это ты сама читай, ежели нравится, а я на это
дело в дороге нагляделся, сыт по горло. Давай
опять про шпионов чего-нибудь, их, небось, и на свете-то нет.
Хороший он был человек, Лиза правильно поняла это в первый же день
знакомства. Хороший, и основательный, и
надежный. И, конечно, это о нем думала сейчас мать...
- Я понимаю, мама, ты о Борисе хочешь сказать.
- А хоть бы и о Борисе. Уж куда лучше? - Мать старалась поймать Лизин
взгляд. - Что с того, что он шофер?
Поумнее иного образованного будет, а уж какой человек хороший... Разве нет?
- Да, мама, - согласилась Лиза. - Он очень хороший человек.
- И ты ему нравишься, разве не видишь?
- Вижу.
- Так в чем же дело, Лизонька? Или ты от него предложения ждешь? А я
думаю, он побаивается тебе предложение
делать. Видит, что молодая ты еще, да и обжегся раз на молоке, теперь на воду
дует. По мне, так из-за работы его
беспокоиться нечего. Человек он порядочный, не позволит себе на стороне, если
дома жена будет ждать.
- Жена? - Лиза удивленно посмотрела на мать. - О чем ты говоришь, мама?
- А что же тут такого, Лиза? Да, торопиться тебе вроде некуда, в
девятнадцать-то лет. Но если человек рядом
хороший - для чего тянуть? Ты пойми меня правильно, я ведь тебе добра желаю. -
Мать умоляюще смотрела на нее. - Я
едва ли не всех парней твоих знакомых или сама в школе переучила, или от других
учителей слыхала. И что? Ну кого ты
знаешь такого, чтобы ждать, когда он на тебя внимание обратит?
Мать была права; возразить Лизе было нечего. А та продолжала:
- Я раньше ещё думала: может, ты в Москву поедешь учиться, тогда дело
другое. Так ведь ты сама не захотела. Но
раз уж ты здесь решила жить, Лизонька, так ведь надо к жизни как-то
прилаживаться, ты у меня не маленькая уже. Коля, дай
ему Бог здоровья, помогает, но ведь надо и своими силами когда-то жить начинать.
И я не вечная...
Лиза слушала молча, и на глазах у неё выступали слезы. Да, мама права, и
почему она раньше не говорила с нею об
этом? Сколько могут длиться эти глупые мечтанья, чего она ждет, из-за чего
скучает и страдает? Ведь её не привлекает ни
учеба, ни будущая работа - она даже не знает, какой может быть эта работа.
Значит, только благополучное замужество.
Можно было бы, конечно, подождать, но разве, и правда, появится кто-нибудь, кого
она здесь ещё не знает? А Борис - вот
он, и он женится на ней хоть завтра, этого только слепой может не видеть, и кто
может быть лучше него?
Куда ты денешься?
В ту ночь не спала ни Лиза, ни Зоя Сергеевна.
Мать ворочалась в кровати, переживая, что была, наверное, груба с
Лизонькой. Бедная девочка, о чем приходится
думать, и в какие юные годы! А куда денешься, если жизнь теперь такая - не
жалеет ни молодых, ни старых... И,
всхлипывая в подушку, Зоя Сергеевна все же была рада, что поговорила наконец с
Лизой. Как ни жаль разрушать её
иллюзии, а лучше уж это сделает родная мать, чем чужой дядя.
Лиза смотрела в темную крестовину окна, как в омут. Жизнь неожиданно
заглянула ей в лицо, и взгляд этот оказался
суровым. Она никогда не считала себя нерешительной, но на что могла она решиться
сейчас? Лихорадочно перебирала она в
уме все, что можно было бы предпринять. Конечно, мать не станет её торопить с
замужеством, но ведь жизнь поторопит!
Борис уже сейчас смотрит на неё таким внимательным взглядом, точно ждет какогото
безмолвного позволения... Если не он,
то кто? А если не сейчас, то скорее всего не он, не вечно же он будет жить
холостяком. И снова - кто тогда и что тогда,
какая судьба?
Ничего светлого не вставало перед нею в будущем, хоть плачь, хоть о стенку
бейся головой.
"Может, поехать все-таки в Москву?" - Лиза хваталась за эту мысль, точно
утопающий за соломинку.
Но тут же отметала такую возможность. В каком качестве она туда приедет?
Явится к Коле и Наташе - здравствуйте,
решила у вас жить, устройте мою судьбу? И они поведут её куда-нибудь, чтобы
выдать замуж? Нет, времена Татьяны
Лариной и ярмарки невест ушли безвозвратно...
Лиза расстегнула верхнюю пуговку ночной рубашки; закрытый байковый ворот
душил её. Она встала, отодвинула
занавеску и распахнула окно. В комнату хлынул холодный мартовский воздух,
казалось, в нем слышен был звон
нерастаявших льдинок.
А может, ей вообще не выходить замуж? Но мысль о том, что она останется
одна, почему-то ужасала Лизу - хотя,
казалось бы, всю жизнь она видела одиночество собственной матери, и никогда её
жизнь не казалась Лизе беспросветной. Но
она смутно догадывалась, что её мама - совсем другое дело, чем она. То ли так
сильно любила мама покойного отца - Лиза
никогда не решалась её об этом спросить - то ли просто обладала таким
характером, что могла жить одна. А она, Лиза,
совсем другая. Вся её душа трепещет в странном ожидании, и это - ожидание любви,
какого-то неведомого счастья, которое
накрепко связано с любовью. И вдруг - одиночество... Нет-нет, только не это!
Лучше уж поскорее выйти за Бориса.
И Лиза снова и снова всматривалась в собственную душу, пытаясь понять:
испытывает она к нему хоть что-нибудь,
что можно было бы считать любовью? Вся беда была в том, что Лиза и не знала -
какая она, любовь?..
Наутро она встала с воспаленными, заплаканными глазами, бледная. Мать
всплеснула руками:
- Лизонька, детка, ну нельзя же так! Все я, дура старая, сама виновата!
Разве можно было об этом с девочкой... Бог с
тобою, Лизонька, не думай ты о замужестве об этом, если сердце не лежит!
Устроится все как-нибудь, авось Господь не
выдаст... Смотри, какая бледненькая, ведь так и заболеть недолго!
Но Лиза смотрела на мать устало и спокойно.
- Почему же, мама - надо думать. Вот Борис из рейса вернется - и надо както
подумать. Но не самой же к нему
лезть с предложением, правда?
- Правда, правда, устроится все, я же тебе говорю, доча! Главное, ты сама
решила... А парень он не глупый, все
поймет...
Вечером позвонил Коля. Лиза подошла к телефону...
Известие о том, что Лиза бросила институт, едва не лишило Зою Сергеевну
дара речи.
- Лизонька, как же это? Ведь я думала, ты справку возьмешь, разве тебе бы
не дали? Да хоть к Вере Семеновне
сходить, я бы позвонила...
- Мама, но я ведь тебе всегда говорила: не люблю я ни институт этот, ни
химию, зачем они мне?
- Так-то оно так. - Мать вгляделась в Лизино лицо, в её глаза, сияющие
совсем новым, радостным блеском. - Если
бы институт только... Лиза, честно мне скажи: не хочешь ты сюда возвращаться,
передумала все, о чем говорила?
Лизе не хотелось притворяться.
- Мама, я не знаю. Вот честно тебе говорю - не знаю, и все тут. Конечно,
возвращаться не хочу, но и любой ценой
отсюда вырываться мне тоже не надо. Подождем, ладно? Посмотрим.
- А Борис? Что ему-то скажешь?
- А зачем ему что-то говорить? Еду брату помочь, что тут такого?
- Нельзя так, Лиза! - рассердилась мать. - Что за бессердечие такое, что
за обман? Не пойдешь за него - так и
скажи!
Лиза не выдержала и рассмеялась.
- Мамочка, ты так говоришь, будто он мне руку и сердце предлагал! Да,
может, это все наши выдумки. Ну,
поглядывает на соседку, мало ли! А по мне, - добавила она, посерьезнев, - пусть
бы он женился поскорее, и жену нашел
хорошую, какую он заслуживает.
Мать слушала дочку с грустной улыбкой. Совсем ребенок, хоть и притворяется
взрослой, рассудительной! Только
повеяло какой-то переменой, поманило чем-то новым - и она летит, как мотылек на
огонь, и уже не собирается устраивать
свою жизнь, уже ей ни до чего! Ну, что ж поделаешь - такая, значит, её судьба. А
может, ещё и сложится...
- Что ж, доча, надо собираться, о чем уж теперь говорить, раз обещала
приехать. Кто и поможет Коле, если не ты.
Борис вернулся из рейса в самый разгар сборов. Лиза сидела на полу и
перебирала платья, лежащие перед нею на
ковре. Зоя Сергеевна отглаживала для неё белую батистовую блузку. Нельзя
сказать, что известие о Лизиной поездке вызвало
у Бориса восторг, но и особенного горя на лице его не выразилось.
- Надолго, Лизуша, едешь? Ого, на полгода почти - это да! Ну, что
поделаешь: родня есть родня. Не забывай там
старых друзей в Москве. Столица - дело хорошее, а все ж домой возвращаться...
Он проводил Лизу на вокзал вместе с мамой, умело устроил под полкой
чемодан, приговаривая:
- Все едет народ, все едет - и как не надоест только?
Когда Лиза махала им рукой, стоя в тамбуре за спиной у проводницы, сердце
её на мгновение сжалось. Но тут же
всплыла перед глазами Москва - её она увидит всего ночь спустя! - и Лиза
улыбнулась этому завтрашнему городу
радостно и доверчиво.
Глава 4
Наташа уехала через два дня после приезда Лизы. Перед отъездом она, обычно
такая веселая и неунывающая,
расплакалась, глядя на беззаботно играющую Маринку.
- Ната, ну что ты? - Лиза едва не плакала сама. - Не волнуйся, правда, все
ведь хорошо будет! Ты ведь ненадолго,
это кажется только...
- Как же ненадолго! - не могла успокоиться Наташа. - Я вообще никогда от
них не уезжала, разве легко? Маринка
вообще от меня отвыкнет, Андрюшка скучать будет, хоть и виду не подаст. И
Николка - он ведь только кажется спокойным,
а сам переживает...
Николай действительно ходил все эти дни мрачнее тучи. До последнего
времени Наташина поездка казалась чем-то
абстрактным, само собою разумеющимся, а теперь, когда надо было собирать
чемоданы, он вдруг представил себе, что почти
на полгода остается без нее. Ведь это совсем другая жизнь, он и вообразить её не
может - и чем наполнится она? Семья
всегда значила для Николая гораздо больше, чем для большинства его знакомых, а
душой его семьи была жена - и вот она
уезжает... Он чувствовал настоящую растерянность, и это не была растерянность
ребенка, оставшегося без материнской
заботы - Николай был вполне самостоятельным, решительным человеком и не
воспринимал жену как мать-наставницу -
это была растерянность любящего мужчины, из жизни которого точно улетучивался
главный, неповторимый её оттенок.
Лиза видела, как тяжела эта разлука и для брата, и для Наташи, и немного
завидовала им. Повезло все-таки - оба
молодые, ничем не обделенные, и нашли друг друга. Не многие могут этим
похвастаться! И вместе с тем жизнь, которой
жили брат и его жена, и которая, будь Лиза в Новополоцке, казалась бы ей какимто
сияющим, нереальным счастьем, - эта
жизнь почему-то выглядела для неё теперь, после приезда в Москву, совершенно
естественной. И правда, необыкновенный
город: счастливая, многообразная жизнь здесь так же нормальна, как дыхание!
Неужели она, Лиза, не найдет здесь того же,
что чувствует в жизни брата и даже в жизни совсем незнакомых людей, шумной
толпой плывущих по широким улицам?
Но все это так и оставалось пока предчувствием, а повседневная жизнь после
отъезда Наташи потекла размеренно и
спокойно.
Лиза просыпалась рано - она вообще не любила спать допоздна - и готовила
завтрак Николаю и Андрюшке. Ей
почти не приходилось заниматься этим дома: готовила обычно мама, да и сколько
им, двум женщинам, было надо? Но
неожиданно оказалось, что она, сама того не замечая, отлично умеет готовить -
вкусно и разнообразно. Николай поражался:
- Лиз, я растолстею тут с тобой! Пироги какие-то, блинчики. Ведь это уйму
времени отнимает!
Лиза только смеялась в ответ:
- Ты так говоришь, будто я чем-то ещё занята. Почему одну яичницу надо
есть?
Когда Маринка выздоровела и Николай собрался с нею по врачам за справками
для садика, Лиза предложила:
- Коля, а зачем ей в садик ходить, пока я здесь? Не волнуйся, мы с ней и
дома не хуже почитаем и порисуем, чем там,
и волнений меньше.
- Но ведь тебе трудно с ней будет, Лизушка, - засомневался Николай,
который, конечно, обрадовался предложению
сестры. - Она у нас знаешь какая - только притворяется паинькой...
- Ну и что? Нормальная девочка, веселая. А мне с ней ничуть не трудно. Ты
же видишь, она меня отлично слушается.
И Маринка, к радости своей, осталась дома с Лизой. До обеда они гуляли,
рисовали, занимались ещё какими-нибудь
детскими делами, потом Маринка спала, а Лиза читала или делала что-нибудь по
дому. Но дел этих оказалось не так уж и
много, хоть и двое детей, и квартира большая.
"Странно, - думала Лиза, уже наслушавшись сетований молодых мам, с
которыми быстро перезнакомилась во дворе,
- как это женщины и не работают, и вечно жалуются, что устают от домашних дел?"
Потом приходил Андрюшка, и, несмотря на его протесты, Лиза и его
вытаскивала на улицу.
- Что ты меня ведешь в эту песочницу, как маленького! - возмущался он. -
Не хочу я гулять, я лучше почитаю!
- Успеешь почитать, - увещевала Лиза сердитого племянника. - Посмотри,
какой ты зеленый без свежего воздуха.
И зрение уже испортил. Пойдем, пойдем, не увиливай!
Конечно, она водила их не в песочницу. Крылатское понравилось Лизе своим
простором. Она чувствовала даже что-то
величественное в этих огромных домах, раскинувшихся над головокружительными
обрывами, в которых, казалось, воздух
свистел и гудел под крыльями дельтапланов.
Неподалеку от одного такого обрыва она и гуляла обычно с детьми,
приглядывая за шустрой Маринкой и наблюдая,
как кружатся в воздухе разноцветные прозрачные крылья. Кончался апрель - теплый,
звенящий от солнца. Солнечный
воздух трепетал и струился, и, сидя над обрывом, Лиза постоян
...Поділитися у соцмережах