Жанр: Электронное издание

Bersen01

сторінка №5

водилось общаться. Но какой-нибудь Гоша или Серега Ефименко - они
и есть такие, как есть, а этому ведь
кажется, что он какой-то особенный...
Ничего больше не говоря, Лиза ушла в дом. В столовую она не пошла,
провалялась с книгой на кровати, не обращая
внимания на пьяные крики под окном. Пусть думают что хотят, какое ей дело! Ей
хотелось плакать, она даже в книгу не
могла вчитаться: та жизнь, которая возникала на этих пожелтевших страницах, не
имела никакого отношения к её, Лизиной,
жизни...
Так начался её первый студенческий год.
Училась Лиза неплохо, как и в школе. Только в школе все-таки казалось, что
скоро наступит совсем другая, особенная
жизнь, а теперь таких иллюзий не было. Лиза и сама удивлялась своим институтским
успехам. Ведь нисколько не
занималась, ну совсем не тратила на это времени! Наверное, она просто казалась
преподавателям этакой примерной
отличницей - ещё бы, коса до пояса, огромные ясные глаза! - и они не слишком
вникали в её знания.
Год пролетел быстро, ничего не изменив в её жизни; пошел и второй - точно
такой же, как первый.
Валентина Казимировича Лиза встречала только в институтских коридорах: его
предмет должен был начаться на
третьем курсе. Он несколько раз пытался с нею заговорить, но она просто
невежливо отворачивалась. О чем с ним было
говорить, если она и так знала, что он ей хочет сказать?
За нею, как всегда, многие ухаживали. И даже настойчиво ухаживали: звонили
вечерами, звали на дискотеку. Она и
ходила туда то с одним, то с другим парнем, и иногда, выпив немного вина,
целовалась с ними в подъезде - противно ведь
вечно строить из себя недотрогу, даже как-то неловко! Но ей всегда тошно было
вспоминать об этих поцелуях...
Мать наблюдала за Лизой со все возрастающей тревогой. Что происходит с её
девочкой, прежде такой ласковой и
спокойной? Отчего она то ходит, будто вареная, то оживляется после чьего-нибудь
звонка, то плачет ночью?
Зоя Сергеевна хорошо знала жизнь - настоящую, не ту, что мерещится
девчонкам накануне их первой любви. Муж её
умер, когда Лизе исполнился год, а Коля учился в седьмом классе. Отплакав свои
первые вдовьи дни, она поняла, какая ноша
на неё теперь свалилась, кроме тоски по любимому мужу. Как ей, учительнице
младших классов, да ещё сидящей дома с
маленькой Лизой, растить двоих детей? Хорошо, что Коленька - умный, порядочный
мальчик, но ведь это пока, а что с ним
будет без отца? Не попадет ли в дурную компанию? Да и просто - где брать деньги
на них двоих при крошечной
учительской зарплате и мизерной пенсии по мужу? Было от чего прийти в отчаяние,
но Зоя Сергеевна не пришла. Характер у
неё был решительный, соображала она быстро: прежде всего, надо обеспечить семью
продуктами, значит - заняться
огородом. То, что спустя много лет стало источником существования для
большинства городских семей, спасало Зою
Сергеевну давным-давно.
Участок, выделенный ей школой, находился почти в городской черте, доехать
можно было автобусом, и Зоя Сергеевна
подолгу пропадала там. У неё не хватило ни денег, ни знакомств, чтобы построить
дачный домик, но небольшая бытовка,
превращенная её стараниями в довольно уютное летнее пристанище, на участке была,
вполне заменяя детям настоящую дачу.
Все Лизино детство прошло в зеленых джунглях: дома вечно была высажена
помидорная и ещё какая-нибудь рассада,
которую следовало растить обогревать лампой и вовремя поливать. Коля подшучивал
над матерью:
- Ты, мама, прямо Мичурин какой-то! Круглый год у нас что-то растет!
Но исправно помогал вскапывать огород, возился с яблонями и ягодными
кустами, копал картошку. Он давно уже
понял, каких усилий стоит матери поддерживать их жизнь такой, как прежде.
А Лизе просто нравилось копаться в земле, особенно возиться с цветами и
яблонями, и она делала это легко, охотно,
даже не считая работой.
Мать приучила её читать - не просто читать что попало, лишь бы
позанимательнее, а читать как раз те книжки,
которые давно уже мало кто из знакомых открывал по собственной воле, без
школьного принуждения. Наверное, имей Лиза
менее живой характер, она превратилась бы в книжную девочку - так много книг она
прочитала в детстве и ранней юности.

Но ей всегда хотелось действовать самой, она представляла себя то Наташей
Ростовой на охоте, то Джульеттой на свидании с
Ромео, - и только те книги были ей интересны, героиней которых она могла
вообразить себя.
Дома была неплохая библиотека, Лиза была записана и в городскую. Она
любила сидеть в читальном зале, любила его
особую, внимательную тишину, в которой можно было вслушиваться в себя, мечтать и
фантазировать. Даже сейчас, выйдя из
школьного возраста, она забегала сюда временами, с грустью замечая, как стареют
знакомые с детства библиотекарши,
становятся какими-то прозрачными и едва не шелестят, как книжные страницы. Если
бы можно было так и жить всегда:
копаться в огороде, сидеть в этом тихом зале, читать книги... Лиза и сама не
понимала, почему это не может продолжаться
бесконечно, но чувствовала, что пришло время нового. Время пришло, а новое - не
приходило.
Зоя Сергеевна понимала, что надо поговорить с Лизой, но все не могла
решиться на это. Ну что она скажет дочери,
если не может в точности объяснить, что же её беспокоит?
Однажды, наблюдая краем глаза, как Лиза сначала сидела у телевизора,
безучастно глядя на экран, а потом встала и
подошла к темному окну, - Зоя Сергеевна не выдержала.
- Доча, что с тобой? - спросила она.
Лиза обернулась, стараясь изобразить на лице удивление.
- Со мной? Да ничего, мама, просто фильм скучный, я и не стала смотреть.
- Да нет, я не о том, ты же понимаешь. Лизонька, ты сама не своя последнее
время стала. С тобой ничего не
случилось? Скажи мне, прошу тебя, если б ты знала, как я волнуюсь! Сейчас все
так тревожно, непонятно... Кто это заезжал
за тобой несколько раз на иностранной машине, мне тетя Клава говорила?
- Ах, это! - Лиза махнула рукой. - Да случайный один человек, не о чем
волноваться, мама. Ты же видишь, он и не
появляется больше.
- Да ведь и никто не появляется, Лиза! Ты не подумай, я не то что к
женихам тебя гоню, но непонятно это. Такая ты у
меня красивая, такая умница, а все сидишь одна... - Мать старалась заглянуть
Лизе в лицо, но та незаметно отводила взгляд.
- Ладно ли, доча, ведь все твои подружки как-то...
- Именно что "как-то", мама! - сказала Лиза с неожиданной страстью. -
Именно что кое-как, потому что выбирать
не из чего! Ну что хорошего в их женихах? Ты же знаешь, я с людьми не
переборчивая, со всяким могу договориться, но не
хочется ведь со всяким!
- Ну почему ж со всяким, Лизонька? Вон, Наташа Шебалина какого нашла
хорошего парня, я его ещё в первом
классе учила - помнишь, Славик Рютькин? Армию отслужит он, поженятся. И такая
парочка хорошая, ведь любо-дорого
посмотреть!..
- Хорошая пара... - Лиза помолчала. - Да ведь он и подходит Наташе. Много
ли ей надо? Пьет в меру, работящий
- и ладно.
- Ох, доча, на свою голову я тебя такою вырастила! Думаешь, так легко
найти по себе человека? Да ты оглянись
вокруг - какие они теперь, мужики? Тот алкаш, тот жену бьет чуть не до смерти, а
другой, вроде, и по всему ничего, да
бестолковый какой-то - что есть он в семье, что нет его... И кого ты ждешь,
какого принца?
- А ты, мама, кого ты для меня ждешь? - Лиза внимательно посмотрела на
мать, точно читала простые её мысли.
- Для тебя? Да ведь ты у меня добрая девочка, впечатлительная. Тебе такого
надо, чтоб был опорой, чтоб ты горя за
ним не знала. Не сейчас, не сейчас, - замахала она рукой, предвидя Лизины
возражения. - Но отчего же о будущем-то и не
подумать? Ведь нищета кругом, Лизонька, ты посмотри только, настоящая нищета, до
принца ли тут? - В голосе матери
проскользнуло отчаяние.
У Зои Сергеевны было теперь даже больше оснований для отчаяния, чем после
смерти мужа. Во что превратилась
жизнь, и как быстро! Ведь не живут все, а только борются за существование,
женщины бьются как рыбы об лед, чтобы
вытянуть детей, мужики пьют больше, чем прежде, или подались в бандиты. А они с
Лизой - что делали бы они, если бы не
помогал Коля? Слава Богу, что в Москве, наверное, больше возможностей
зарабатывать деньги - вон, Коленька по
специальности работает и хорошо устроен в какой-то фирме, сам живет и им
помогает, он всегда был таким отзывчивым! А
как бы без него? И как будет жить Лиза, не вечно же на Колиной помощи? И в кого
она уродилась такая непрактичная,
ничего-то она в жизни не понимает, а ведь, кажется, с детства особой роскоши не
видала!

Лиза понимала, о чем думает мать. И даже - о ком думает. Конечно, о соседе
Борисе.
Борис появился в их доме сравнительно недавно, около года назад. Их
прежние соседи долго разменивали свою
небольшую квартирку после женитьбы сына - что-то доплачивали, делали двойной
обмен - и в результате соседом
Успенских стал этот самый Борис. Он позвонил в их дверь как-то воскресным утром.
- Здравствуйте, хозяйка! Вас как звать? Меня - Борис Андрусенок, будем
знакомы! - услышала Лиза бодрый голос
в коридоре, когда Зоя Сергеевна открыла дверь.
- А, так вы сосед наш новый? - догадалась мать. - Рады знакомству. Да вы
проходите, проходите в дом, чего ж на
пороге... Лиза, иди, познакомься с соседом!
Борис Андрусенок оказался крепким, невысоким парнем лет тридцати. Про
таких сразу догадаешься: хозяйственный.
У него было круглое загорелое лицо, маленькие глазки глядели уверенно и весело.
Одет он был в клетчатую рубашку и
потертые джинсы польского пошива.
- О, книг у вас сколько! - удивился Борис, входя в комнату. - Ну,
правильно, вы ж учительница, вам положено. Я
тоже книжки люблю читать, только времени нет - то в рейсе, то отдохнуть надо
после рейса.
- Вы шофер? - спросила Лиза, накрывая на стол.
- Дальнобойщик, - подтвердил Борис. - А ты чего на "вы" мне говоришь, как
старику?
- Да я так просто, - смутилась Лиза. - Мы ведь не знакомы...
- Ну, были незнакомые - теперь познакомились, брось ты эти церемонии. Я
человек простой, негордый, так что,
если чего - помочь там, картошки привезти - я всегда, не стесняйтесь.
Разговаривать с ним было легко, хотя особенно и не о чем. Но он и не ждал,
когда собеседник найдет тему для
разговора - сам говорил без передышки: рассказывал разные смешные истории,
бывавшие с ним в пути, вспоминал свою
армейскую службу, старшину и прапорщика, и при этом вкусно прихлебывал чай,
нахваливая варенье Зои Сергеевны.
- Может, вам что покрепче - за знакомство? - Зоя Сергеевна вопросительно
посмотрела на нового соседа.
- Это - нет! - решительно заявил он. - Я вообще-то могу употребить,
конечно, да завтра в рейс надо, придется
воздержаться на сегодня. Ничего, соседки, другой раз примем за знакомство, это
дело от нас не уйдет! Правда, Лиз? -
подмигнул он Лизе.
Из первого же дальнего рейса он привез соседкам подарки: Зое Сергеевне -
два килограмма сливочного масла, а Лизе
- коробочку с тенями для век, на которой расплывчатыми золотыми буквами было
написано "Paris". Зоя Сергеевна
смутилась:
- Что это ты, Борис, прямо неудобно, ей-Богу! Зачем ты потратился? Я
сейчас же деньги отдам...
- Еще чего! - засмеялся сосед. - Остановился по дороге, гляжу, масло
дешевое, чего было не взять для хороших
людей? Я и себе взял. Насчет денег вы, Зоя Сергевна, не беспокойтесь. Я не
порожний ездил, кое-что и себе перепало. А чего
мне их, солить, деньги эти, одному-то?
- А что же не женишься? - спросила Зоя Сергеевна.
- Было уж дело - женился, - объяснил Борис. - Да работа наша такая -
дальнобойная. Когда ночь дома
проведешь, а когда и нет, не всякой девке понравится. Моя быстро хвостом
крутнула. Приезжаю, а её уж и нету, записочку
только оставила: мол, что это за семья, вечно ты в отъезде, встретимся при
разводе. Ладно еще, детей не завели. Что
поделаешь, ежели у девки дурость одна в голове! Ну, не все ж такие... - И он
выразительно посмотрел на Лизу.
Борис стал часто захаживать к соседям. Зоя Сергеевна даже предлагала ему
что-нибудь зашить-заштопать, но он
неизменно отказывался:
- Это я сам, невелика работа!
Вскоре мать души не чаяла в Борисе, и Лиза соглашалась с нею:
действительно, отличный парень. Лиза явно
нравилась ему, но заговорить об этом он, обычно такой разбитной и свойский,
почему-то не решался, и она была этому рада.
Время от времени Борис просил:
- Ты мне подобрала бы чего почитать поинтереснее, Лизуша, надоел этот
телек.
И Лиза давала ему почитать детективы, которые они с матерью тоже любили и
которые им привозил из Москвы Коля,
или подсовывала какие-нибудь современные житейские истории - эти книги покупала
Зоя Сергеевна. Но житейское не
вдохновляло Бориса.

- Ну-у, опять про магазин да про баню! - разочарованно тянул он, когда
Лиза протягивала ему какой-нибудь
современный роман. - Нет, Лиз, это ты сама читай, ежели нравится, а я на это
дело в дороге нагляделся, сыт по горло. Давай
опять про шпионов чего-нибудь, их, небось, и на свете-то нет.
Хороший он был человек, Лиза правильно поняла это в первый же день
знакомства. Хороший, и основательный, и
надежный. И, конечно, это о нем думала сейчас мать...
- Я понимаю, мама, ты о Борисе хочешь сказать.
- А хоть бы и о Борисе. Уж куда лучше? - Мать старалась поймать Лизин
взгляд. - Что с того, что он шофер?
Поумнее иного образованного будет, а уж какой человек хороший... Разве нет?
- Да, мама, - согласилась Лиза. - Он очень хороший человек.
- И ты ему нравишься, разве не видишь?
- Вижу.
- Так в чем же дело, Лизонька? Или ты от него предложения ждешь? А я
думаю, он побаивается тебе предложение
делать. Видит, что молодая ты еще, да и обжегся раз на молоке, теперь на воду
дует. По мне, так из-за работы его
беспокоиться нечего. Человек он порядочный, не позволит себе на стороне, если
дома жена будет ждать.
- Жена? - Лиза удивленно посмотрела на мать. - О чем ты говоришь, мама?
- А что же тут такого, Лиза? Да, торопиться тебе вроде некуда, в
девятнадцать-то лет. Но если человек рядом
хороший - для чего тянуть? Ты пойми меня правильно, я ведь тебе добра желаю. -
Мать умоляюще смотрела на нее. - Я
едва ли не всех парней твоих знакомых или сама в школе переучила, или от других
учителей слыхала. И что? Ну кого ты
знаешь такого, чтобы ждать, когда он на тебя внимание обратит?
Мать была права; возразить Лизе было нечего. А та продолжала:
- Я раньше ещё думала: может, ты в Москву поедешь учиться, тогда дело
другое. Так ведь ты сама не захотела. Но
раз уж ты здесь решила жить, Лизонька, так ведь надо к жизни как-то
прилаживаться, ты у меня не маленькая уже. Коля, дай
ему Бог здоровья, помогает, но ведь надо и своими силами когда-то жить начинать.
И я не вечная...
Лиза слушала молча, и на глазах у неё выступали слезы. Да, мама права, и
почему она раньше не говорила с нею об
этом? Сколько могут длиться эти глупые мечтанья, чего она ждет, из-за чего
скучает и страдает? Ведь её не привлекает ни
учеба, ни будущая работа - она даже не знает, какой может быть эта работа.
Значит, только благополучное замужество.
Можно было бы, конечно, подождать, но разве, и правда, появится кто-нибудь, кого
она здесь ещё не знает? А Борис - вот
он, и он женится на ней хоть завтра, этого только слепой может не видеть, и кто
может быть лучше него?
Куда ты денешься?
В ту ночь не спала ни Лиза, ни Зоя Сергеевна.
Мать ворочалась в кровати, переживая, что была, наверное, груба с
Лизонькой. Бедная девочка, о чем приходится
думать, и в какие юные годы! А куда денешься, если жизнь теперь такая - не
жалеет ни молодых, ни старых... И,
всхлипывая в подушку, Зоя Сергеевна все же была рада, что поговорила наконец с
Лизой. Как ни жаль разрушать её
иллюзии, а лучше уж это сделает родная мать, чем чужой дядя.
Лиза смотрела в темную крестовину окна, как в омут. Жизнь неожиданно
заглянула ей в лицо, и взгляд этот оказался
суровым. Она никогда не считала себя нерешительной, но на что могла она решиться
сейчас? Лихорадочно перебирала она в
уме все, что можно было бы предпринять. Конечно, мать не станет её торопить с
замужеством, но ведь жизнь поторопит!
Борис уже сейчас смотрит на неё таким внимательным взглядом, точно ждет какогото
безмолвного позволения... Если не он,
то кто? А если не сейчас, то скорее всего не он, не вечно же он будет жить
холостяком. И снова - кто тогда и что тогда,
какая судьба?
Ничего светлого не вставало перед нею в будущем, хоть плачь, хоть о стенку
бейся головой.
"Может, поехать все-таки в Москву?" - Лиза хваталась за эту мысль, точно
утопающий за соломинку.
Но тут же отметала такую возможность. В каком качестве она туда приедет?
Явится к Коле и Наташе - здравствуйте,
решила у вас жить, устройте мою судьбу? И они поведут её куда-нибудь, чтобы
выдать замуж? Нет, времена Татьяны
Лариной и ярмарки невест ушли безвозвратно...

Лиза расстегнула верхнюю пуговку ночной рубашки; закрытый байковый ворот
душил её. Она встала, отодвинула
занавеску и распахнула окно. В комнату хлынул холодный мартовский воздух,
казалось, в нем слышен был звон
нерастаявших льдинок.
А может, ей вообще не выходить замуж? Но мысль о том, что она останется
одна, почему-то ужасала Лизу - хотя,
казалось бы, всю жизнь она видела одиночество собственной матери, и никогда её
жизнь не казалась Лизе беспросветной. Но
она смутно догадывалась, что её мама - совсем другое дело, чем она. То ли так
сильно любила мама покойного отца - Лиза
никогда не решалась её об этом спросить - то ли просто обладала таким
характером, что могла жить одна. А она, Лиза,
совсем другая. Вся её душа трепещет в странном ожидании, и это - ожидание любви,
какого-то неведомого счастья, которое
накрепко связано с любовью. И вдруг - одиночество... Нет-нет, только не это!
Лучше уж поскорее выйти за Бориса.
И Лиза снова и снова всматривалась в собственную душу, пытаясь понять:
испытывает она к нему хоть что-нибудь,
что можно было бы считать любовью? Вся беда была в том, что Лиза и не знала -
какая она, любовь?..
Наутро она встала с воспаленными, заплаканными глазами, бледная. Мать
всплеснула руками:
- Лизонька, детка, ну нельзя же так! Все я, дура старая, сама виновата!
Разве можно было об этом с девочкой... Бог с
тобою, Лизонька, не думай ты о замужестве об этом, если сердце не лежит!
Устроится все как-нибудь, авось Господь не
выдаст... Смотри, какая бледненькая, ведь так и заболеть недолго!
Но Лиза смотрела на мать устало и спокойно.
- Почему же, мама - надо думать. Вот Борис из рейса вернется - и надо както
подумать. Но не самой же к нему
лезть с предложением, правда?
- Правда, правда, устроится все, я же тебе говорю, доча! Главное, ты сама
решила... А парень он не глупый, все
поймет...
Вечером позвонил Коля. Лиза подошла к телефону...
Известие о том, что Лиза бросила институт, едва не лишило Зою Сергеевну
дара речи.
- Лизонька, как же это? Ведь я думала, ты справку возьмешь, разве тебе бы
не дали? Да хоть к Вере Семеновне
сходить, я бы позвонила...
- Мама, но я ведь тебе всегда говорила: не люблю я ни институт этот, ни
химию, зачем они мне?
- Так-то оно так. - Мать вгляделась в Лизино лицо, в её глаза, сияющие
совсем новым, радостным блеском. - Если
бы институт только... Лиза, честно мне скажи: не хочешь ты сюда возвращаться,
передумала все, о чем говорила?
Лизе не хотелось притворяться.
- Мама, я не знаю. Вот честно тебе говорю - не знаю, и все тут. Конечно,
возвращаться не хочу, но и любой ценой
отсюда вырываться мне тоже не надо. Подождем, ладно? Посмотрим.
- А Борис? Что ему-то скажешь?
- А зачем ему что-то говорить? Еду брату помочь, что тут такого?
- Нельзя так, Лиза! - рассердилась мать. - Что за бессердечие такое, что
за обман? Не пойдешь за него - так и
скажи!
Лиза не выдержала и рассмеялась.
- Мамочка, ты так говоришь, будто он мне руку и сердце предлагал! Да,
может, это все наши выдумки. Ну,
поглядывает на соседку, мало ли! А по мне, - добавила она, посерьезнев, - пусть
бы он женился поскорее, и жену нашел
хорошую, какую он заслуживает.
Мать слушала дочку с грустной улыбкой. Совсем ребенок, хоть и притворяется
взрослой, рассудительной! Только
повеяло какой-то переменой, поманило чем-то новым - и она летит, как мотылек на
огонь, и уже не собирается устраивать
свою жизнь, уже ей ни до чего! Ну, что ж поделаешь - такая, значит, её судьба. А
может, ещё и сложится...
- Что ж, доча, надо собираться, о чем уж теперь говорить, раз обещала
приехать. Кто и поможет Коле, если не ты.
Борис вернулся из рейса в самый разгар сборов. Лиза сидела на полу и
перебирала платья, лежащие перед нею на
ковре. Зоя Сергеевна отглаживала для неё белую батистовую блузку. Нельзя
сказать, что известие о Лизиной поездке вызвало
у Бориса восторг, но и особенного горя на лице его не выразилось.

- Надолго, Лизуша, едешь? Ого, на полгода почти - это да! Ну, что
поделаешь: родня есть родня. Не забывай там
старых друзей в Москве. Столица - дело хорошее, а все ж домой возвращаться...
Он проводил Лизу на вокзал вместе с мамой, умело устроил под полкой
чемодан, приговаривая:
- Все едет народ, все едет - и как не надоест только?
Когда Лиза махала им рукой, стоя в тамбуре за спиной у проводницы, сердце
её на мгновение сжалось. Но тут же
всплыла перед глазами Москва - её она увидит всего ночь спустя! - и Лиза
улыбнулась этому завтрашнему городу
радостно и доверчиво.

Глава 4


Наташа уехала через два дня после приезда Лизы. Перед отъездом она, обычно
такая веселая и неунывающая,
расплакалась, глядя на беззаботно играющую Маринку.
- Ната, ну что ты? - Лиза едва не плакала сама. - Не волнуйся, правда, все
ведь хорошо будет! Ты ведь ненадолго,
это кажется только...
- Как же ненадолго! - не могла успокоиться Наташа. - Я вообще никогда от
них не уезжала, разве легко? Маринка
вообще от меня отвыкнет, Андрюшка скучать будет, хоть и виду не подаст. И
Николка - он ведь только кажется спокойным,
а сам переживает...
Николай действительно ходил все эти дни мрачнее тучи. До последнего
времени Наташина поездка казалась чем-то
абстрактным, само собою разумеющимся, а теперь, когда надо было собирать
чемоданы, он вдруг представил себе, что почти
на полгода остается без нее. Ведь это совсем другая жизнь, он и вообразить её не
может - и чем наполнится она? Семья
всегда значила для Николая гораздо больше, чем для большинства его знакомых, а
душой его семьи была жена - и вот она
уезжает... Он чувствовал настоящую растерянность, и это не была растерянность
ребенка, оставшегося без материнской
заботы - Николай был вполне самостоятельным, решительным человеком и не
воспринимал жену как мать-наставницу -
это была растерянность любящего мужчины, из жизни которого точно улетучивался
главный, неповторимый её оттенок.
Лиза видела, как тяжела эта разлука и для брата, и для Наташи, и немного
завидовала им. Повезло все-таки - оба
молодые, ничем не обделенные, и нашли друг друга. Не многие могут этим
похвастаться! И вместе с тем жизнь, которой
жили брат и его жена, и которая, будь Лиза в Новополоцке, казалась бы ей какимто
сияющим, нереальным счастьем, - эта
жизнь почему-то выглядела для неё теперь, после приезда в Москву, совершенно
естественной. И правда, необыкновенный
город: счастливая, многообразная жизнь здесь так же нормальна, как дыхание!
Неужели она, Лиза, не найдет здесь того же,
что чувствует в жизни брата и даже в жизни совсем незнакомых людей, шумной
толпой плывущих по широким улицам?
Но все это так и оставалось пока предчувствием, а повседневная жизнь после
отъезда Наташи потекла размеренно и
спокойно.
Лиза просыпалась рано - она вообще не любила спать допоздна - и готовила
завтрак Николаю и Андрюшке. Ей
почти не приходилось заниматься этим дома: готовила обычно мама, да и сколько
им, двум женщинам, было надо? Но
неожиданно оказалось, что она, сама того не замечая, отлично умеет готовить -
вкусно и разнообразно. Николай поражался:
- Лиз, я растолстею тут с тобой! Пироги какие-то, блинчики. Ведь это уйму
времени отнимает!
Лиза только смеялась в ответ:
- Ты так говоришь, будто я чем-то ещё занята. Почему одну яичницу надо
есть?
Когда Маринка выздоровела и Николай собрался с нею по врачам за справками
для садика, Лиза предложила:
- Коля, а зачем ей в садик ходить, пока я здесь? Не волнуйся, мы с ней и
дома не хуже почитаем и порисуем, чем там,
и волнений меньше.
- Но ведь тебе трудно с ней будет, Лизушка, - засомневался Николай,
который, конечно, обрадовался предложению
сестры. - Она у нас знаешь какая - только притворяется паинькой...
- Ну и что? Нормальная девочка, веселая. А мне с ней ничуть не трудно. Ты
же видишь, она меня отлично слушается.
И Маринка, к радости своей, осталась дома с Лизой. До обеда они гуляли,
рисовали, занимались ещё какими-нибудь
детскими делами, потом Маринка спала, а Лиза читала или делала что-нибудь по
дому. Но дел этих оказалось не так уж и
много, хоть и двое детей, и квартира большая.

"Странно, - думала Лиза, уже наслушавшись сетований молодых мам, с
которыми быстро перезнакомилась во дворе,
- как это женщины и не работают, и вечно жалуются, что устают от домашних дел?"
Потом приходил Андрюшка, и, несмотря на его протесты, Лиза и его
вытаскивала на улицу.
- Что ты меня ведешь в эту песочницу, как маленького! - возмущался он. -
Не хочу я гулять, я лучше почитаю!
- Успеешь почитать, - увещевала Лиза сердитого племянника. - Посмотри,
какой ты зеленый без свежего воздуха.
И зрение уже испортил. Пойдем, пойдем, не увиливай!
Конечно, она водила их не в песочницу. Крылатское понравилось Лизе своим
простором. Она чувствовала даже что-то
величественное в этих огромных домах, раскинувшихся над головокружительными
обрывами, в которых, казалось, воздух
свистел и гудел под крыльями дельтапланов.
Неподалеку от одного такого обрыва она и гуляла обычно с детьми,
приглядывая за шустрой Маринкой и наблюдая,
как кружатся в воздухе разноцветные прозрачные крылья. Кончался апрель - теплый,
звенящий от солнца. Солнечный
воздух трепетал и струился, и, сидя над обрывом, Лиза постоян

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.