Жанр: Электронное издание
ilfpetr
...зговор ведется во время танца.)
Бернардов. Не понимаю, почему девушкам так нравятся иностранцы?
Рита (напевая). Когда приедет мистер Пип...
Бернардов. Меня этот Пип интересует, поскольку я хочу купить у него по
дешевке костюм. Знаете, я так морально устал без костюма...
Рита. Вы прибедняетесь, Бернардов. Этот на вас тоже хороший. Сколько вы
заплатили за него в переводе на золото?
Бернардов. В переводе не знаю. Я купил его в распределителе водников за
шестьдесят пять рублей.
Рита. Разве вы водник?
Бернардов. Нет, я не водник. Я состою в горкоме писателей.
Рита. Вы писатель?
Бернардов. Нет, я не писатель. Я только обедаю в писательской столовой,
а вообще я числюсь по Энкапээсу.
Рита. Ах, вы железнодорожник?
Бернардов. Нет, я не железнодорожник, я только получаю там бесплатный
проезд по железным дорогам. А вообще-то я ближе всего к пожарному делу.
Рита. Вы тушите пожары?
Бернардов. Нет, я только получаю там молоко. Видите ли, пожарная
профессия очень вредная для здоровья, и там выдают молоко. Так устаешь
каждый день ездить с бидонами за этим молоком в Сущевскую часть... Честное
слово, буду требовать, чтобы меня перевели в центр, в Кропоткинское депо.
Рита. Я вам сочувствую, каждый день в трамвае...
Бернардов. Как раз трамвай - это не страшно. Я езжу на передней
площадке как член Моссовета.
Рита. Ах, вы член Моссовета?
Бернардов. Нет, я не член Моссовета, я только езжу как член Моссовета.
Но, конечно, и это ужасно утомляет. И если бы не отдых в санатории
Совнаркома, я совсем бы выбился из сил.
Рита. Вы член правительства?
Бернардов. Да нет, я не член правительства. Я же вам объяснил. Я член
горкома писателей по разряду гениев с правом бесплатно лечить зубы.
Рита. Значит, вы все-таки писатель?
Бернардов. Да ничего подобного! Полчаса вам объясняю, и вы не можете
понять...
Внезапно грохот усиливается.
Стасик. Это все из-за тебя. Этот кошмарный стук срывает нам свадьбу.
Ната. Чем я виновата, что он меня так любит?
Девушка. Я упиваюсь таким фактом!
Рита. Нужно вступить с ним в переговоры. Бернардов, пойдите и спросите,
что он наконец хочет.
Бернардов уходит. Все столпились у дверей и ждут. Стук, прекращается.
Входит.
Бернардов. Он говорит, чтобы Стасик немедленно убрался отсюда к черту.
Стасик. Он, кажется, дождется того, что я спущу его с лестницы!
Мама. Скажите ему, что мы вызовем милицию.
Бернардов (уходит и возвращается). Он говорит, что никакая милиция в
мире не помешает ему любить Нату... то есть вас, Наталья Викторовна.
Ната (польщена). Скажите пожалуйста.
Стасик. Вот видишь, что ты наделала своей дурацкой красотой! Сознайся,
что это тебе нравится?
Ната. Убирайтесь вы все!
Стасик (Бернардову). Скажите ему, что я сейчас сброшу его с лестницы!
Бернардов (уходит и сию же секунду появляется в дверях с отчаянным
криком). Лифшиц прорвался!..
Общество издает вопль. Дамы со Стасиком отскакивают от двери. Мужчины
бросаются на помощь Бернардову. Они наваливаются на Лифшица так, что зрители
не успевают даже его заметить. Из человеческих тел образуется шар,
катающийся по сцене. Наконец шар выкатывается за дверь. Крики: "Держите
дверь! Не пускайте! Палец! Палец!" С черного хода входит Чуланов, таща под
руку мистера Пипа.
Чуланов. Рита, вот он. Что я претерпел! Видите, мадам Попова маникюром
по щеке. Это когда я его уже тащил по лестнице. Ну, ничего, я ей тоже
ногой... Рита, познакомьтесь, пожалуйста, мистер Пип.
Рита. Гав-дью-ду, мистер... (Запинается.)
Чуланов. Не беспокойтесь, не беспокойтесь. Он прекрасно говорит
по-русски. Говорите, мистер Пип.
Пип. Здравствуйте, барышня.
Из передней, тяжело дыша, возвращаются мужчины.
Эти люди перетаскивали рояль?
Рита. Разрешите вам представить - мистер Пип, европеец.
Знакомство.
Чуланов (сияет). Ну как? Настоящий? А? "Су ле туа де Пари",
та-ра-рам-там-там-там...
Рита (благодарно). Настоящий. Та-ра-рам-там-там-там...
Чуланов. Вот, вот, та-ра-рам. А как будет со мной? Я же вас люблю.
Рита. Потом, потом.
Все грубо рассматривают иностранца, который вертится и застенчиво
улыбается.
Бернардов (щупает костюм гостя). Настоящая полушерсть!
Девушка. Скажите, какая погода сейчас за границей?
Сегедилья Марковна. Познакомьтесь с доктором.
Доктор, пошатываясь, кланяется и производит звук, изображающий
впрыскивание.
Рита. Граждане, товарищи... (Легонько отстраняет гостей.)
Бернардов. Скажите, мистер Пип, вы не продадите мне свой костюм?
Рита берет Пипа под руку и отводит его в сторону. За ними идут все
гости во главе с Чулановым. Лев Николаевич и Антон Павлович дремлют за
столом.
Рита. Ю спик инглиш?
Чуланов. О чем вы его спрашиваете? Слава богу, не тульский мужик.
Конечно, говорит по-английски. И по-русски говорит.
Бернардов. А галстук вы не продадите? Если б вы мне продали костюм, то
этот галстук как раз к нему подошел бы.
Рита (пытается увести иностранца). Мне так давно хотелось поговорить с
человеком европейской культуры.
Ната (берет Пипа под другую руку. Кокетливо). Отчего вы такой грустный?
Бернардов (перебивает). Если б вы мне продали ваши ботинки, они бы
чудно подошли к этому костюму и галстуку. Продайте!
Чуланов. Не напирайте на человека все сразу. Он даже ответить не
успевает. Что вам нужно, Сегедилья Марковна? Румбу? Уже не танцуют. Это он
мне еще в такси сказал. Дальше?
Мархоцкий. Скажите, как у вас там, на Западе, пенитенциарная система?
Чуланов. Это неинтересно. Дальше!
Голоса. Спросите его... А пусть он скажет... Как насчет...
Общий шум.
Чуланов. Подождите! Подождите! Зачем он приехал? Сейчас спрошу. Ваши
новые друзья, мистер Пип, хотят узнать, что вы собираетесь у нас делать?
Пип. Я приехал сюда искать работу, джентльмены.
Рита. Что? Что он сказал, Чуланов?
Пип. Я не имею на жизнь, джентльмены... (Улыбается.) Но я вижу, что я
имею много хороших друзей...
Бернардов (отходит к столу). Явно отрицательный тип.
Чуланов поспешно отходит к столу. За ним гонится Рита.
Рита. Я вам этого никогда не прощу!
Чуланов. Что я могу сделать, Риточка? Дитя кризиса. Ну, кризис,
понимаете - мировой кризис. Я не виноват. Еще Маркс говорил, что так будет.
Марксу вы наконец верите?
Рита (подавленная аргументами). Все равно вы свинья.
Гости беспеременно покидают Пипа и садятся за стол. Пип остается один в
стороне.
Мархоцкий (наливает). Что за чепуха! Давайте лучше выпьем за
пенитенциарную...
Стасик. Папа!
Мархоцкий. Молчи, щенок!
Доктор. (пьет). Темное это дело - буридан. Абсолютно темное. Никто не
вылечивается. Наоборот, умирают!
Сегедилья Марковна. Доктор, что вы?
Доктор. (передразнивает). Что я! Что я! Бросьте вы эти цуцели-муцели...
Маг и волшебник... Шарлатан я. Шар-ла-тан! Не нравится? А мне, вы думаете,
нравится?
Пип подходит к столу, хочет сесть, но все места заняты. Он даже
пытается раздвинуть чьи-то плечи, но это ему не удается.
Пип. (улыбаясь). Тут, кажется, свадьба? (Молчание. Гости пируют.) Там
кто-то стучит. (Молчание.) Там очень сильно стучат. Нужно открыть.
Бернардов. Слушайте, Пип, не путайтесь вы, пожалуйста, под ногами!
Пип ошеломленно улыбается и отходит в сторону.
Мархоцкий (держит речь). В конце концов, Стасик, это хорошо, что ты
женился. Через месяц я выйду из тюрьмы...
Стасик. Папа! Это наконец черт знает что...
Мархоцкий. Не мешай! Будем жить все вместе... Я буду нянчить внучат...
Ната. Что он говорит? Какая тюрьма? Кого нянчить? Он будет жить вместе
с нами? В одной комнате?
Стасик. Успокойся, Ната. Это... это недоразумение! Папа, я прошу вас
немедленно отсюда уйти.
Мархоцкий. Что? С кем ты говоришь, болван?
Стасик. (вне себя). Папа, вон отсюда!
Мархоцкий (встает, шатается). Скорей, Скорей! Вон из этого ада! Назад,
в тюрьму! (Бежит к выходу, за ним молча устремляется мистер Пип.)
Ната. Ты от меня все это скрыл!..
Стасик. Какие мелочи, Наточка...
Ната. Ты даже не представляешь себе, какой ты негодяй!..
Стасик. Почему я не представляю? Что, у меня нет воображения?
Ната (решительно). Зовите Лифшица!
Чуланов выбегает. Открывается дверь, наступает триумф Лифшица. Он идет,
маленький, хилый, с бледным одухотворенным лицом. Гости выстроились
шпалерами.
Лев Николаевич (просыпается, кричит). Горько!
Лифшиц и Ната целуются. Чуланов воровато целует Риту. Общий шум.
Антон Павлович. (просыпаясь). Горько! За великое чувство любви! Ура!
Мама. Вот говорили - водки не хватит, а все перепились!..
Занавес
1933
Сильное чувство. - Впервые опубликован в журнале "30 дней", 1933, э 5.
Современная критика отмечала черты сходства водевиля "Сильное чувство"
с водевилем А.П. Чехова "Свадьба".
"Водевиль "Сильное чувство" - вариант чеховской "Свадьбы", в котором
роль генерала играет иностранец" (А.Роскин, "Мастера фельетона",
"Художественная литература", 1935, э 8, стр. 7).
В "Сильном чувстве" Ильф и Петров вновь обращаются к теме сатирического
разоблачения мещан и обывателей, низкопоклонствующих перед всем иностранным.
Классический образ Эллочки Щукиной, возникший в романе "Двенадцать стульев",
был первым в целой галерее молодых "людоедов", подобных Рите и Чуланову,
которых сатирики не раз обличали в своих произведениях: Ильф в фельетоне
"Молодые дамы" (1929), Петров - в фельетоне "День мадам Белополякиной"
(1929), вместе они в повести "Светлая личность" (1928), где появляется
семейство Браков, которое, как и "общество" из водевиля "Сильное чувство",
умело "жить и веселиться по-заграничному", а за чайным столом говорить о
новой заграничной моде "пудриться не пудрой, а тальком".
Печатается по тексту Собрания сочинений в четырех томах, том III,
"Советский писатель", М. 1939.
СЦЕНАРИЙ ЗВУКОВОГО КИНОФИЛЬМА
Молодой парижский служащий просыпается в своей комнате в тот сумрачный
час, когда люди готовятся идти на работу.
Первый взгляд его падает на календарь. 13 число. Плохая примета. Он
переводит взгляд. Пятница. Еще хуже.
Хмурый, он подымается с постели и уже с ужасом замечает, что встал с
левой ноги. День не предвещает ничего доброго.
Он выходит на улицу. Плохие приметы обрушиваются одна за другой: кошка
перебегает дорогу, навстречу идет священник, похороны преграждают путь.
Служащего пугает это невероятное стечение примет.
Он спускается в метро. Покупает газету.
Входит в вагон. Садится. Закрыв глаза, гадает на пальцах. Снова неудача
- пальцы не сходятся.
В полном отчаянии разворачивает газету и видит, что выиграл пять
миллионов франков.
Вынимает билет. Сравнивает. Все правильно. Вытаращив глаза, он смотрит
то на газету, то на билет. Он совершенно позабывает об окружающем.
Над ним, в тесноте вагона, стоит девушка. Она раскрывает сумочку, чтобы
попудриться, и случайно роняет свой платочек на колени счастливца.
Девушка хочет взять платочек, но он лежит так неудобно, что она
внезапно смущается и отдергивает руку.
Счастливец ничего этого не замечает.
Пассажиры переглядываются и начинают улыбаться.
Девушка смущается еще больше. Публика с интересом ждет, чем все это
кончится. Счастливец отрывает наконец глаза от газеты. Он замечает, что все,
усмехаясь, смотрят на его колени.
Он опускает глаза, видит что-то белое и судорожно запихивает платочек в
штаны, думая, что это высунувшийся конец нижней рубахи.
Под общий смех он выскакивает из вагона. Опомнившись, проверяет, на
месте ли билет. Прячет его в другой карман, но, не сделав и двух шагов,
вынимает снова.
Боязнь потерять билет так велика, он его перекладывает так часто, что
билет все время на виду и трепещет, как голубь, готовый вырваться из рук.
Наконец билет укладывается в бумажник. Однако бумажник - помещение
ненадежное для столь драгоценного предмета, как пятимиллионный билет.
Счастливец покупает портфель и прячет туда бумажник.
Но и этого ему мало. Покупается чемодан, в который запирается портфель.
Секунда спокойствия и блаженства сменяется новым припадком ужаса. Все
распаковывается и выбрасывается. Самое надежное - держать билет в руке. По
крайней мере видно, что он тут.
У павильона Флоры счастливец видит, как толпа фотографов,
кинематографистов и репортеров набрасывается на предыдущего счастливца.
Этот пришел за выигрышем со всей семьей. Тут - папа, мама, бабушка,
которую держат под руки, идиотически улыбающийся дедушка и дети.
Их бесцеремонно фотографируют - заставляют принимать различные позы,
отцу впихивают на руки младенца. Дедушку теребят репортеры с записными
книжками - берут у него интервью.
Диктор спешно кричит в радиомикрофон.
Диктор. Вниманье, вниманье! Говорим из павильона Флоры. Сейчас перед
вами выступит бакалейщик, господин Жаклен, только что получивший миллион
франков. Он еще держит его в руках. Пожалуйста, господин Жаклен.
Микрофон подносят ко рту бакалейщика, и он, бледно улыбаясь, начинает:
Бакалейщик. Я никогда не думал, господа, что выиграю миллион франков.
Но теперь я очень доволен...
Фотограф грубо поворачивает его лицо в нужную сторону.
- ...Я чувствую себя очень хорошо. Что я сделаю с миллионом, господа?
Немножко я дам родственникам...
Жена (перебивает). Кому? Кому?
Бакалейщик. Моим родственникам, господа.
Жена (в микрофон). Родственникам! Ну, вы видели большего идиота,
господа? (Мужу.) А родственники тебе что-нибудь давали? Дурак!
Бакалейщик (тупо улыбаясь). Жизнь прекрасна, господа.
Обладатель пятимиллионного билета с тоской наблюдает страдания
бакалейщика.
Пользуясь тем, что внимание толпы отвлечено, он проскальзывает в
павильон и предъявляет чиновнику свой билет.
Увидев пятимиллионный билет, чиновник вскакивает, чтобы позвать людей.
Но счастливец силою усаживает его на место.
Счастливец. Ради бога... умоляю вас... никого не зовите!
Чиновник. Ваша фамилия?
Счастливец. У меня нет фамилии... То есть у меня есть фамилия, но я
хочу остаться неизвестным.
Чиновник. Это ваше право.
Выполняет формальности.
Счастливец смотрит в окно. Лицо его выражает ужас.
Чиновник. Но вы живете в Париже?
Счастливец видит сверху новые "пытки", которым подвергается бакалейщик
и его семья. Теперь этих добрых людей снимают для звуковой кинохроники, и
они растерянно отступают под натиском кинооператоров.
Счастливец (испуганно). Нет, нет, не в Париже, только не в Париже!
Чиновник. Ах, в провинции! В каком же городе?
Счастливец. В таком... в небольшом...
Растерянно водит пальцем по карте Франции, которая висит тут же. Палец
останавливается на первой попавшейся точке.
Счастливец. Бург-сюр-Орм.
Чиновник (пишет). Бург-сюр-Орм. Отлично.
Раннее чистое летнее утро в провинциальном городке. Центральная площадь
городка.
Два отеля с кафе, расположенные друг против друга.
В утреннем полусвете все-таки можно прочитать надписи на полотняных
навесах кафе.
Одно заведение называется:
"Друг желудка"
Г-н Огюст Лево
Другое:
"Веселая устрица"
Г-н Виктор Бранден
Перед "Другом желудка" помещается бензиновая колонка "Шелл". Перед
"Веселой устрицей" колонка "Стандарт".
В перспективе улички показывается обнявшаяся парочка. Парочка медленно
подвигается к площади, ежесекундно целуясь.
Наконец он снимает руку с ее плеча.
Молодые люди нежно прощаются, осторожно оглядываются по сторонам и
расходятся.
Она снимает туфли и влезает в окно кафе "Веселая устрица".
Он перелезает забор двора "Друга желудка".
На площади снова пусто и чисто.
Солнечный луч скользит по плакату, наклеенному на стене "Веселой
устрицы":
КО ВСЕМ ГРАЖДАНАМ ГОРОДА БУРГ-СЮР-OPМ
В четверг, 12 июня, состоится торжественное
открытие и пуск кареты
СКОРОЙ МЕДИЦИНСКОЙ ПОМОЩИ,
которую г. Бранден в заботах о гражданах его
родного города учредил для перевозки
жертв несчастных случаев в городскую лечебницу.
Да здравствует партия республиканских
радикалов города Бург-сюр-Орм и ее непреклонный
вождь г. Бранден!
На выборах мэра все голосуйте за г. Брандена!
Утро дышит миром.
И только другая афиша на стене "Друга желудка" показывает, что в
городке бушуют микроскопические страсти и между владельцами обоих
гостиничных запведений идет отчаянная борьба.
ГРАЖДАНИН!
Если с тобой произойдет несчастный случай,
если ты внезапно сломаешь ногу или скоропостижно
заболеешь - ничего не бойся. Тебе обеспечена
быстрая помощь.
О тебе позаботился старик Лево.
Старый Лево никогда не забывает о гражданах
своего родного города. Ровно в 9.30 утра состоится торжественный пуск
СКОРОЙ МЕДИЦИНСКОЙ КАРЕТЫ.
Да здравствует партия радикальных республиканцев и ее дальновидный
вождь старик Лево!
На выборах мэра голосуйте только за старика Лево!
Перед дверью "Друга желудка" появляется мадам Лево. Она вывешивает на
веревке брюки мужа и начинает их выколачивать. Это широкие и прочные штаны
добродетельного человека. Сразу видно, что их носит не какой-нибудь шалопай.
Это чудные штаны в полоску с большими пуговицами, пришитыми на всю жизнь.
В дверях "Веселой устрицы" происходит такая же сцена. Мадам Бранден
проветривает и выбивает клетчатые брюки. Это грандиозное вместилище, и можно
сразу понять, что это брюки г. Брандена, кандидата в мэры, а не
какого-нибудь незначительного лица.
Матроны усердно работают над брюками великих людей. Они с напускным
равнодушием поглядывают друг на друга, но чувствуется, что под их корсетами
клокочет ярость.
Через площадь, между обоими кафе торопливо проходит агент по
страхованию г. Писанли. Это немолодой сердцеед с маленькими усиками и в
котелке, элегантно нахлобученном на самые уши.
Он раскланивается с обеими дамами грациознейшим образом.
Дамы провожают его страстными взглядами.
Когда г. Писанли исчезает, взоры их встречаются.
Сладчайшие улыбки сменяются грозными. Женщины готовы схватиться. Однако
благоразумие берет верх, и они возвращаются к прежнему занятию.
Кидая воинственные взгляды друг на друга, они колотят брюки все сильнее
и сильнее, вкладывая в удары ненависть, предназначающуюся сопернице.
Брюки взвиваются, трещат под ударами - и облако пыли застилает площадь.
Когда оно расходится, соперниц уже нет.
Из "Друга желудка" выходит на площадь тринадцатилетний гарсон г. Лево -
мальчик Тити. В руках у него рулон афиш, ведерко с клейстером и кисть. За
ним плетется собака.
Он подходит к афише, восхваляющей достоинства г. Брандена, и заклеивает
ее афишей, превозносящей добродетели г. Лево.
Покуда Тити занят своим делом, собаке тоже находится занятие.
Она бросается на кошку, появившуюся из "Веселой устрицы", и загоняет ее
на дерево.
На помощь кошке спешит Мак-Магон, по виду хотя и дремучий, но
совершенно вздорный старик, гарсон г. Брандена.
Он видит страшную работу Тити, бросается в дом и сейчас же появляется
снова с рулоном афиш, клейстером и кистью.
Он подкрадывается к мальчику, отбрасывает его в сторону и срывает афишу
врага.
Одержав эту победу, старик приступает к расклейке своих афиш. Но пока
он возится с ведерком, Тити подменяет сверток с афишами. Упоенный успехом,
старик ничего не замечает и заклеивает всю стену афишами г. Лево. Во время
работы он бормочет:
- Я тебе покажу, Лево, молокосос! Лево! Лево! Дерьмо твой Лево, вот
что! Плевал я на Лево! Тоже кандидат в мэры нашелся!..
Закончив расклейку, он отходит, чтоб полюбоваться своей работой.
С недоумением видит, что вся стена заклеена афишами противника.
Бросается на Тити, который с довольным видом вертится тут же под
ногами.
Тити, увертываясь, кричит:
- Меня убивают! Господин Лево! Помогите!
В окне появляется полуодетый Лево.
На пороге своего кафе вырастает Бранден с намыленной физиономией и
безопасной бритвой в руке.
Тити. На помощь, хозяин!
Мак-Магон (гоняясь за мальчиком). Посмотрите, что он сделал, господин
Бранден!
Бранден смотрит на афиши и взмахивает бритвой.
Мадам Бранден (оттаскивает его назад). Тебе вредно волноваться. У тебя
больное сердце!
Лево прыгает в своем окне, как обезьяна. Жена его успокаивает.
Мадам Лево. Огюст! Умоляю тебя! С твоим сердцем!..
Оба исчезают внутри своих домов и тотчас же снова появляются, но жены
их утаскивают.
Мак-Магон в ярости срывает афиши врага. Покуда он это делает, Тити
снова подменяет рулон. И когда Мак-Магон набрасывается на рулон и начинает
его рвать, то видит, что рвет собственные афиши.
Мак-Магон (перед клочьями афиш, держа за шиворот мальчика). Скорее,
господин Бранден! Посмотрите, что они сделали с нашими афишами!
Тити издает ужасные вопли.
На площадь выскакивают Бранден и Лево. Они уже одеты. На них те брюки,
которые выбивали их жены. Оба до крайности взволнованы.
Некоторое время они только задыхаются, так как не в состоянии сказать
ни слова.
Они разевают рты, ловят воздух, хватаются за сердце, надуваются все
больше и больше.
Молчаливая дуэль кончается тем, что оба противника валятся в обморок.
Их растаскивают по домам. Но они неожиданно опять выскакивают на
площадь. Однако, не успев добежать друг до друга, снова падают в обморок. Их
уносят по домам жены, дети и слуги. Площадь пустеет.
И в заключение на ней разыгрывается маленькая война - кошка г.
Брандена, прижатая к стене и лишенная возможности отступить, дает ловкие
пощечины собаке г. Лево.
Неизвестно откуда доносится бурный, порядочно фальшивый марш.
Двор отеля "Друг желудка".
У небольшого полугрузовичка, служащего в обычное время для перевозки
хозяйственных грузов, наспех и грубо переделанного в карету скорой помощи с
красным крестом и надписью: "Милосердие старика Лево. Все голосуйте за
радикальных республиканцев", идут последние приготовления.
Тити с сияющим лицом выметает из машины мусор.
Сын Лево, Андре, в котором мы узнаем молодого человека, прощавшегося с
девушкой, уже сидит на месте шофера.
Мадам Лево тут же во дворе поправляет старику галстук и готовит его к
выступлению.
Лево взбирается в машину и становится в позу триумфатора, Тити
раскрывает ворота, марш гремит с удвоенной силой, становится еще фальшивей,
и медицинское сооружение выкатывается на площадь.
На площади собралась небольшая толпа граждан. Между обеими
конкурирующими гостиницами поместился любительский оркестр из шести человек.
Музыканты щеголяют узкими и короткими белыми панталонами, из-под которых
глядят мощные черные ботинки военной доброты. Состав исполнителей такой:
тарелки, геликон, губная гармоника, скрипка и две необыкновенно пискливых
фанфары. Губная гармоника почти исчезает под пышными усами музыканта.
При выезде автомобиля раздаются восклицания. Оркестр играет туш.
Господин Лево раскланивается, подымает руку и начинает речь.
- Граждане, в этот знаменательный день, когда партия радикальных
республиканцев дает новое свидетельство своих забот о благе общества, в этот
день, когда...
Но тут широко раскрываются ворота "Веселой устрицы", слышится громкое
кучерское причмокиванье и на площадь выезжает большая белая лошадь с
толстыми ногами и генеральским плюмажем на челе. Лошадь влечет за собой
тележку с красным крестом и надписью: "Скорая медицинская помощь при
несчастных случаях г. Виктора Брандена. Голосуйте исключительно за
республиканских радикалов".
На козлах сидит Мак-Магон, рядом с ним дочь Брандена Люси в
госпитальной наколке. (Это девушка, прощавшаяся утром с Андре.) В тележке
стоя помещается г. Бранден.
Оркестр играет туш. Мак-Магон делает "тор-ру", и колесница
останавливается напротив вражеского автомобиля. Приветственные клики толпы.
Бранден. Я не оратор, граждане. Жизнь общественная есть общественная
жизнь общества. Потому что общество составляется из общественной жизни. Без
общественной жизни общество уже не общество...
Здесь содержательная речь Брандена прерывается тушем, который грянул по
поводу торжественной церемонии, разыгрывающейся у автомобиля Лево.
Господин Писанли подносит букет с лентами г. Лево и целует руку мадам
Лево. Оркестр играет "Марсельезу".
Мадам Бранден устремляет на Писанли магнетический взгляд, и он смущенно
скрывается в толпе.
В лагере Брандена полное смятение. Бранден хватается за сердце. Жена из
аптекарской бутылочки наливает ему успокоительные капли. Он выпивает.
Растроганный Лево продолжает свою речь.
- Этот букет, господа, только лишнее подтверждение того, как высоко
стоит авторитет радикальных республиканцев среди прогрессивных слоев
Бург-сюр-Орма. Жалкое лепетание республиканских радикалов никогда...
Его прерывает визгливый туш. Толпа поворачивается в сторону белой
лошади.
Там происходит великое торжество. Господин Писанли подносит Брандену
венок с лентами и склоняется перед мадам Бранден.
Мадам Бранден торжествует.
Г. Лево хватается за сердце.
Лево. Лекарство!
Протягивает руку к жене. Но она, не сводя глаз с коварного Писанли,
сама пьет капли.
Писанли испуганно ныряет в толпу.
В толпе рядом стоят Тити и Мак-Магон.
Тити. Да здравствует господин Лево!
Мак-Магон. Долой Лево. Да здравствует господин Бранден!
Мак-Магон в припадке преданности подбрасывает в воздух свою шапку. Тити
ловит ее и не отдает. Мак-Магон за ним гоняется.
Оправившийся Бранден кричит:
- Господа, лучшим идеалам общественной жизни общества угрожает
опасность. Перед вами стоит узурпатор. Это он украл у меня идею скорой
медицинской помощи при несчастных случаях.
Лево (стараясь перекричать противника). Граждане, вы слишком хорошо
знаете старика Лево, чтобы поверить этой демагогии. Идея скорой медицинской
помощи принадлежит исключительно радикальным республиканцам.
Бранден. Нет, республиканским радикалам.
Лев
...Закладка в соц.сетях
