Жанр: Электронное издание
piku10
...ький...
Романовы очень быстро переняли эту манеру от него, и теперь Николай II
обращался к жене "мама", царица окликала его "папой". С бережностью, словно
боясь сломать, Распутин гладил наследника по русой голове. "Надежа России, -
говорил он. - Хоть, Алеша, я и завтрева приду? Сказочку расскажу...
Одень на лошадь дугу, в руки по сапогу, бей жену кнутовищем, собак пои
молочищем, а попалась родная мама - кидай ее в яму!" Ребенку много ли надо?
Родители для него привычные люди, а дядя Гриша для него забавен. Нет
Распутина день-два, и мальчик уже скучает, сам просит: "А когда дядя Гриша
придет?.." Распутин приязнь ребенка к себе тоже учитывал. Он вел циничную
игру - безо всяких правил. Царей же утешал: "Покеда я гляжу на вас, беды не
станется!" И царь свято верил, что молитва сибирского старца доходит до бога
быстрее, чем телеграмма, в то время как обычная молитва тащится со скоростью
простого почтового письма...
"Полярная Звезда" околачивалась на рейде Копенгагена, Мария Федоровна
слала оттуда письма. "Ах, когда же наконец у нас все это пройдет, чтобы
опять могли жить спокойно, как все приличные люди. Почти обидно видеть, как
здесь хорошо и смирно живут люди... Как теперь здоровье бедной дочки
Столыпина? Катя Озерова мне писала, что она у себя в комнате слышит ее
крики..." Прочтя письмо матери, Николай II спрашивал:
- Григорий, а отчего ты премьера не навещаешь? Распутин вместо "премьер"
всегда говорил "пример".
- К примеру я боле не ходок! Ну его... Я там молился, душу вкладывал, а
он мне, словно дьячку какому, червонец через лакея на подносе высвистнул - и
все тут! А ведь моя молитва особая. Она, чай, дороже иных молебнов стоит...
Фраза была решающей! Уж сколько ходил к царям, а они ему даже копеечки
еще не дали. Пора бы им раскошелиться.
- У примера глаз нехороший, - продолжил он о Столыпине. - В человека
глядит так, быдто штопор в бутылку вкручивает. Я таких уже встречал.
Попадались. Люди опасные...
- Ах, как это верно подмечено! - восклицала императрица. - Ники, ты
слышал, что сказал наш друг? Я тебе тоже говорила, что барина Пьера надо
остерегаться... Господи, как хорошо, что мы хоть от Витте избавились! Только
бы он не вздумал возвращаться из Биаррицы... Терпеть не могу безносого!
Если бы не он, ты, Ники, никогда бы не подписал этого дурацкого
манифеста...
В окна сыпануло осенним дождем. По аллеям царскосельского парка шныряли
казачьи разъезды. Александрия томилась в тревогах и ожиданиях чего-то
ужасного. Распутин тоже мучился: "Как же мне из них, паразитов, денег-то
выцарапать?.."
- Стой! - закричал он и вдруг начал удивительно ловко метаться по
комнатам средь мебели. Царская чета онемела, наблюдая за ним. Гришка рывком
подпрыгнул к ним, произнес страстным шепотом:
- А ну, мама, покажь, где Маленький играет.
Его провели в "игральную" комнату Алексея - большой и светлый зал, в
котором размещался богатый арсенал игрушек, а под потолком висела массивная
хрустальная люстра.
- Скажи слугам, чтобы Маленького в эту комнату не пущали. Как бы греха не
вышло. А ты, мама, мне верь. Я так вижу...
Зал опечатали. Через несколько дней Александрию потряс грохот - с потолка
"игральной" сорвалась люстра. При ударе об пол ее разнесло вдребезги. Из
города по телефону был срочно вызван Распутин, и царица опустилась перед ним
на колени.
- Если бы не ты, Григорий... спаситель наш! Гришка молодцевато похаживал
средь обломков старинной бронзы, под ним отчаянно визжал раскрошенный
хрусталь.
- Это ништо! Не бойсь. Голос мне был. Свыше...
А средь лакеев был дряхлый камердинер по фамилии Волков, человек крайне
старомодных представлений, у которого из заднего кармана всегда свешивался
хвостик цветного платка. Он ползал средь рогулек люстры, бормоча с
недоверием:
- С каких пор висела... и вдруг сверзилась? Как же так? С чего бы ей
падать? - Дотошный старец разглядел, что цепь, на которой висела люстра,
была заранее кем-то подпилена. - Вот оно! - показал он всем надрез. -
Подпил-то еще свеженький...
Распутина даже зашатало. Но он, оправясь, сам осмотрел подпиленное место
на цепи, с ответом тоже не прогадал.
- Я так и думал! - заявил царице. - Конечно, подпилено. Злые люди, мама,
враги твои не дремлют. Хорошо, что мне голос был свыше, а то бы так и
пропала надежа земли русской...
Во сколько обошелся Распутину этот рискованный и точный надрез цепи
люстры, об этом история умалчивает. Последний поезд из Царского Села ушел, и
Гришке предоставили автомобиль из придворного гаража. Варнак сидел на мягком
сиденье английского "паккарда", завороженно наблюдая, как из темени
наплывали огни столицы... "Дело сделано! - размышлял. - Теперь не рыпнутся.
Но когда же денег дадут? Или я даром для них стараюсь?"
****
Но однажды он при входе в парк Александрии нос к носу напоролся на
незнакомого полковника. Тот как-то очень внимательно оглядел Гришку и
задержал его резким окриком:
- Эй ты! Поди-ка сюда, шваль поганая.
Распутин после "звонаря", полученного от генерала медицины Вельяминова,
испытывал некоторый страх перед людьми в форме и сейчас, явно заробев,
покорнейше подтрусил к полковнику.
- Шапку долой, хамло! - последовал приказ (и за этим очень быстрое
исполнение). - Ты кто такой, рожа?
Распутин вякнул что-то невразумительное насчет того, что все мы под богом
ходим. Но тут же получил такой удар в "стамеску", что стало не до слов. Не
успел Гришка очухаться, как полковник отвесил ему в ухо добротного "леща".
Наконец, пихнул его ногой под хвост и погнал обратно в ворота.
- Эй, охрана! Почему вы тут всяких мужиков в царскую резиденцию
пропускаете? Что за бардак, черт побери?
В этот день Распутин до царя не добрался. Сел на поезд и отправился
восвояси, явно удрученный. Потом дознался:
- Это кто ж такой горячий, что меня пометелил? - Выяснилось, что нарвался
на Мишку, родного брата царя, который всегда был далек от придворных
таинств, неизменно путая божий дар с яичницей. Конечно, с братом царя Гришке
еще не пришло время тягаться. - Ладнось, прощаю ево... Молодой ишо, прыткий!
Кулаки чесать охота. Вот и напал! Не меня, а Христа во мне бил... - Но
императрице все же наябедничал:
- Рази так можно? Я за наследника престола поклоны бью, какую ночь не
спал уже, а меня прям в мурло дуют и даже не думают, что я за человек...
"Гессенская муха" была предельно возмущена:
- Ники, если твой Мишка еще раз сюда притащится, я велю выставить его
прочь... От него всегда разная смута идет!
Смута шла не от Мишки - Мишка был как раз "тихий". Всего-то навсего
командир кирасирского эскадрона. Он проводил жизнь между конюшней и
рестораном. К чести Михаила Александровича надо сказать, что от участия
своего эскадрона в карательных экспедициях он наотрез отказался. "Моих синих
кирасир оставь на страх врагам внешним", - заявил он брату...
Монархисты писали о нем: "Яркой особенностью Михаила было какое-то особое
влечение к простой и скромной жизни, далекой от блеска царского двора,
церемониалов, придворных этикетов, пышности и помпы. В нем было очень мало
царственного. Ни широты горящего ума, ни глубины дерзающего духа. Это был
обыкновенный средний человек средних дарований, радушный и мягкий..." В этой
характеристике немалая доля истины! Мишка проводил зимы в ночлежках казармы,
а летом выезжал в лагеря, жуируя в палатках.
Вот в этой палатке он однажды и попался.
Говорят, что люди с бородавками на лице удачливы в жизни. И всегда
пикантны женщины с родимым пятнышком над верхней губой. Наталья Сергеевна
Шереметевская, дочь видного московского адвоката, была украшена как раз
такой родинкой, которую еще никто не осмелился назвать бородавкой. От
матери-полячки ей передалась волнующая красота, кружившая головы юнцам и
старцам. Она сделала хорошую партию, выйдя замуж за москвича Мамонтова,
культурного и умного фабриканта. Но в муже не было того блеску, какой был
нужен Наталье, и она, безжалостно бросив Мамонтова с ребенком, покорила
ротмистра синих кирасир Вульферта... Ночью, во время летних лагерей,
Вульферт спал, как дитятко, и даже не слышал, как его жена перебралась в
палатку его начальника - великого князя Михаила. Если верить самому Мишке,
то он отчаянно отбивался от женщины, как библейский Иосиф от сладострастной
жены Потифара. И не потому, что Мишка был высоких моральных устоев, - нет,
просто кодекс офицерской чести не позволял ему владеть женою товарища по
эскадрону. "Все это лейб-гвардейские глупости!" - сказала Наталья Сергеевна,
увлекая Мишку в бездну падения. Утром она послала денщика за своими
вещами... Вульферт спросонья пошел объясняться с Мишкой:
- Ваше высочество, но это же черт знает на что похоже! Зачем вы столь
недостойно увели от меня любимую жену? Мишка морщился, явно стыдясь:
- Перестань, Вульферт! Я и не думал уводить твою жену.
- Но как же это так получилось?
- Откуда я знаю? Спроси у нее сам... Наталья Сергеевна была восхитительно
мила.
- Развод! - заявила она. - Быстрый и решительный... После чего (быстро и
решительно) она забеременела, ибо, когда имеешь дело с Мишкой, надо
поторопиться.
- Насколько я понимаю в гинекологии, - заявила она, - то я должна родить.
Насколько я понимаю в генеалогии (прошу, дорогой, не путай этих понятий), то
во мне зреет ПЛЕМЯННИК САМОГО РУССКОГО ИМПЕРАТОРА... Разве я исторически не
права?
Мишка схватился за лысую голову, на которой трепетал под ветром жалкий
оазис из трех последних волосинок:
- Боже! Какой скандал будет при дворе...
Да, она несла в себе поросль, весьма опасную для Романовых. А если еще
учесть, что Мишка был вроде престольного стажера, готового в любой момент
заменить на троне или самого Николая II, или его сына Алексея, то...
Ситуация прямо убийственная!
- Теперь, - приказала ему Наталья Сергеевна, - ты напиши брату-царю, что
скоро у него будет племянник и чтобы он не вздумал ершиться, когда я пойду с
тобою под венец.
Писать для Мишки мука мученическая.
- Ты знаешь, как я пишу. Как собака пятой ногой.
- Я дочь лучшего адвоката Москвы, с детства знакома с юриспруденцией и
напишу сама, а ты своей рукой перепишешь...
Николай II сообщал матери в Данию: "Миша написал мне, что он просит моего
разрешения жениться и что он не может ждать дольше... Я боюсь, что кто-то
помогал Мише писать его письмо, там много казуистики, которая ему
несвойственна!" На другом конце Европы, в каюте яхты "Полярная Звезда",
вдовая императрица в бешенстве - чашку за чашкой - переколотила чайный
сервиз.
- Какой дурак! - говорила она. - Ведь если он женится на этой
авантюристке, то этим усилит своего идиота брата...
А она еще не теряла надежды произвести тронную рокировку. Мишке было
ведено оставить эскадрон и отправляться в Данию. В Царском Селе каталась в
истерике по коврам Алиса:
- Ники, что они там задумали - твои мать и брат? Это интрига против
Алексея, против нас с тобою. Я прикажу лейб-акушеру Отту, чтобы он
немедленно абортировал эту полковую шлюху...
Мишка прибыл в Амалиенбург, где его поджидала мать.
- Не дури, - сказала она любимцу. - И не вздумай венчаться тайно. Я не
хочу, чтобы ты терял право на русский престол! Мишка попросил вина.
Выпил.
- Когда у меня родится сын, - отвечал он, - я нареку его Георгием в
память о моем брате, которого погубил брат Ники. - Между сыном и матерью
вдруг пролегла сточная канала в Абастумане, в которой нашли труп Георгия. -
Прости, мама, но иногда я ненавижу брата Ники! Он ведет всех нас к гибели...
Ходынкой началось - Ходынкой и кончится. Так говорят все умные люди... И
на кой мне черт сдалась эта корона?
Вернувшись домой, Мишка стал жить с любовницей невенчанно. У них родился
сын Георгий, никем не признанный. Наталья мечтала о широкой славе.
Учитывая дух времени, она нарочито сторонилась двора, с показной
решимостью отворив двери своего дома для либералов-кадетов. Тон на партийных
собраниях задавала она - тон либеральный (не красный, а розовенький).
- В двадцатом веке немыслима монархия в кристальном виде, - заявляла
Наталья открыто. - О чем думает царь? В наше время он обязан быть монархом
конституционным, а не самодержавным...
Под влиянием жены Мишка тоже начал фрондировать:
- Вот мне говорят: Англия, парламент, подготовка общественного мнения,
выборы. А у нас на Руси - бах-тарарах! - словно пьяный мужик с печки
свалился, - бац тебе на стол указец царский... Что? Зачем? Почему?
Никто того не ведает...
Однажды вечером он пришел домой, отряхнул с шинели пласты сырого снега.
Денщик поднес великому князю чарку с ежевичной. Мишка выпил и на закуску
поцеловал красавицу Наталью.
- Вот мы и дожили! - сказал он ей. - За нами, дорогая, установлено
негласно политическое наблюдение тайной полиции...
- Тем лучше для нас, - отвечала жена, понимая изощренным разумом, что со
славою либералки, взятой под подозрение, она легче поскачет к престолу; ей
казалось, что, когда революция произойдет, она произойдет лишь затем, чтобы
призвать на престол ее с мужем, и толпы народные будут выкликать на стогнах
империи: "Хотим Михаила и Наталью!"...
****
Отдав своего брата под надзор полиции, царь с женою решали, что им делать
с Гришкой... Анютка им рассказывала:
- Это так страшно, что слов нет. Недавно еду я с Григорием в санях по
Французской набережной. Денек такой яркий, кони бегут хорошо, все искрится
от мороза, а Григорий вдруг закрыл глаза и меня за ляжку схватил и держит.
Сам весь трясется. Так страшно... И вдруг стал выкрикивать, что он видит.
Он видел на льду Невы горы сваленных трупов, средь которых лежали мертвые
великие князья и масса всяких графов, а вода в полыньях текла красной от
крови. "Так будет, - сказал мне Григорий, - но будет тогда, когда меня при
царях уже не будет!"
Императрица представила себе эту картину при ярчайшем сиянии солнечной
русской зимы. Мужу она сказала твердо:
- Ники, надо что-то решать с нашим другом. До сих пор мы еще ничем не
отблагодарили его за молитвы.
- Хорошо. Я дам ему денег.
- Это не выход. Может опять нарваться на Мишку, который его и поколотит и
еще деньги отнимет, - он такой...
- Ну, тогда я не дам ему денег, - сказал царь.
- Нет, ты деньги ему дай!
- Ладно. Ядам...
При очередной встрече с Распутиным император, стесняясь, извлек из
бумажника 20 рублей. Самому стало неловко от своей скромности и, подумав,
доложил еще две бумажки.
- Молитвами сыт не станешь... возьми, Григорий.
Распутин выбрал из вазы твердое английское печенье и сунул его в чай,
размачивая. Перед ним лежало 40 рублей - всего-то! Да ему даже от Восторгова
больше перепадало. При всем своем нахальстве он растерялся.
Затаив глаза под бровями, соображал: "Брать или не брать?" - Решительным
жестом Распутин отодвинул от себя никудышную царскую подачку.
- Рублев не люблю, - заявил крепко. - От них одна блажь и тревога
исходит. От беса оне, от беса... Ну их!
Кажется, отказ Распутина от денег не был запланирован в семье Романовых:
им думалось, что мужик так и кинется на рублишки, будто воробей на пшено...
Императрица потом говорила:
- Ники, надо сделать так, чтобы Григорий имел официальное право для
посещения наших резиденций. Чтобы его не обыскивали при входе. Чтобы
пропускали сразу, без проверки.
Перед сном Николай II истово молился в спальне. Беспорядочное изобилие
икон сплошь заливало даже стенки алькова. Здесь царь фиксировал свою веру на
изображениях божества. У него были иконы на все случаи жизни, и Николай II
всегда знал, какой иконе следует ему поклоняться. Вот эта от скорби, а та от
зубной боли, третья помогает прервать запой. Поставщиком икон для царя был
Исаак Губерман, в прошлом московский старьевщик, которому надоело трясти
тряпки и мусор, а на закоптелых иконах, особо ценимых царем, он не только
разбогател, но и получил от царя титул "почетного гражданина"...
Отмолясь, Николай II воспрянул с пола:
- Аликс, я понял, как поступить с Григорием: мы дадим ему придворный
титул возжигателя царских лампад!
Сразу стало все на свои места. Конечно, Романовым не всегда было удобно,
что их навещает мужик без роду и племени, без определенных занятий.
А теперь Распутин был закреплен при дворе на официальном положении как
служащий в императорском штате. В эти дни императрица позвонила по телефону
Герасимову, начальнику санкт-петербургского охранного отделения.
- Александр Васильевич, - сказала она жандарму, - у нашего друга
(надеюсь, вы понимаете, о ком я говорю) немало врагов. Мне будет очень
больно, если кто-либо осмелится его обидеть. Я была бы чрезвычайно
признательна вам лично, если бы департамент полиции приставил к нему
надежную охрану.
- Глубоко тронут доверием вашего величества, - отвечал Герасимов. - К
обоюдному счастью, мы предвосхитили ваше высочайшее пожелание, и Распутин
уже давно находится под наблюде... Простите, я хотел сказать - под охраной
полиции!
****
После этого случая с 40 рублями Распутин закатился на два дня в ресторан,
где просадил с проститутками сотню рублей. Вернувшись в номера, еще пьяный,
он ругался:
- Во сквалыги, не могут человека по прилику уважить... Молись тут за них!
Чтоб вас всех чирьями закидало...
Это верно, что Николай II и его жена, богатейшие люди в мире, были
страшными скупердяями. Уж как они боготворили Распутина, но подачки их
всегда были жалкими. Распутин понял, что рассчитывать на божественный шелест
тысячных бумажек здесь не приходится. Ему следует зарабатывать при дворе
царя только влияние, а деньги предстоит изыскивать в других местах.
12. ПРЕМЬЕРЫ И ПРИМЕРЫ
Возьмем-ка снова за шкирку князя Андронникова, приглядимся к нему
внимательнее... Побирушка действовал на психику власть имущих сигарами и
фазанами, напоминал их женам о себе конфетами и букетами.
С цинизмом (непревзойденным!) он сам однажды и раскрыл секрет своего
влияния: "В порядочные люди выбиться трудно, и потому я решил не выбиваться.
Сначала в меня плевались, а теперь привыкли. Моя метода проста! Допустим,
какой-либо финтифлюшкин назначается, предположим, управлять одним из наших
генеральных ватерклозетов. Я посылаю ему письмецо: мол, наконец-то воссияло
солнце правды, настала счастливая эра процветания и прочее... Финтифлюшкину
приятно! Он начинает барабанить мне по телефону. Но я не подхожу. Только с
пятого звонка, набив себе цену, я снимаю трубку и строго предупреждаю
финтифлюшкина, что его в клозете окружают недостойные люди, которых я, как
человек благородный, называть не стану. После этого появляюсь в его
ватерклозете с портфелем, он встречает меня стоя и спрашивает: "Чем я могу
быть вам полезен?"..."
Сановный Петербург (за редкими исключениями) поверил во всемогущество
Побирушки так же слепо, как гоголевский городничий уверовал в то, что
Хлестаков - птица важная. Никогда не выпуская из рук "делового" портфеля,
восторженный и болтливый, намекающий на важные обстоятельства своих
поручений, он испытывал особую слабость к военным министрам. Конечно, такой
проныра не мог не привлечь внимания охранки. Голубые господа давно
приметили, что Побирушка никогда не расстается с портфелем. Герасимов очень
интересовался, что внутри его.
- Побирушка часто катается за каким-то лешим в Берлин, говорят, имеет
неясные шашни с самим кайзером. Правда, отец у него восточный "чеаэк", но
мать-то типичная немка...
Тайны портфеля Побирушки оставались неоткрыты.
- Не удается! Он будто приклеен к своему портфелю. Но ведь в одно место
он бегает.
- Бывает и там. Но опять-таки с портфелем...
Чиновник МВД навестил тюрьму "Кресты", просил отвести его в камеру ј 216,
где по мертвой сидел попавшийся на "мокром деле" опытный вор-рецидивист
Ванька Свист... Сейчас он был занят общественно полезным трудом, расплетая
на паклю измочаленные на флоте канаты. Чиновник МВД сказал отпетому вору:
- Ванька! Дело есть.
- А ну вас всех, - отвечал тот, зевая.
- Держи пять рублей. Надо портфельчик прощупать.
- Пять рублей - не товар. Погулять бы дали.
- Обчисти портфель, и под честное слово честного ворюги мы дадим тебе
дневной отгул на Выборгской стороне...
Ванька Свист на одну лишь секунду перехватил портфель Побирушки и выгреб
из него все наличное. На столе директора департамента полиции оказалась
масса нужных и полезных для жизни вещей. Жандармы с сомнением изучали
недоеденный бутерброд со швейцарским сыром, комки старых газет, пачку
туалетной бумаги и берлинский журнал, издаваемый - с согласия кайзера -
специально для гомосексуалистов (с картинками).
- И это все? - спросил Герасимов.
- Все.
- Так чего он тут голову нам морочит? Одна декорация!
Но за этой "декорацией" скрывался опытный аферист. Еще никто не смог
подтвердить шпионаж князя Андронникова в пользу Германии, но никто и не
опроверг этой версии. Полезно вспомнить, что германский генштаб утверждал:
"Отбросов нет - есть кадры!"
****
- У меня, вы знаете, столько дел, что не продохнуть, - говорил Побирушка,
навестив вечерком квартиру столичного градоначальника фон дер Лауница. -
Владимир Федорович, не помешаю?
- Да нет, входите, Мишель... Что слышно в мире?
- Да ничего нового, - сказал Побирушка, кладя за свою спину портфель,
ужасно раздутый, и попросил чаю. - Сами знаете, какие сейчас могут быть
новости! Пожить не дают спокойно порядочному человеку. Куда ни придешь,
везде неприятности. С тех пор как в 1897 году я благодаря любезности графа
Витте получил чин коллежского регистратора, с тех пор у меня лет минуты
покоя. Понимаю, что министром не стану! Но уже ни один министр не обойдется
без моих практических советов... Владимир Федорович, спасибо вам за вкусный
чаек, не откажусь и от ужина.
Лауниц сам был жуликом. Мало того, погромщик. Именно этими качествами и
выдвинулся. Побирушка пришел к нему за сплетнями, платя за каждую своей
сплетней. Это был производственный обмен натуральным сырьем - деловой и
честный. Календарь в гостиной показывал 2 ноября 1906 года, за окнами сильно
пуржило...
Лауниц, накормив Побирушку ужином, сказал ему:
- Сегодня из-за границы вернулся Витте.
- Кто-о? - оторопел Андронников.
- Витте... Рванут его здесь как миленького. Департамент уже извещен, что
на него готовится покушение.
- Представьте, я извещен тоже, - сказал Побирушка и, раскрыв свой
портфель, извлек из недр его бумагу. - О покушении знаю раньше вас. Мои
связи велики... сами понимаете! И вот, прочтите, что я телеграфировал Витте
в Париж.
Фон дер Лауниц с удивлением прочел: "Умоляю вас продлить пребывание за
границей. Опасность для вашей жизни гораздо серьезнее, чем вы думаете. Это
мое последнее слово. Тем хуже для вас, если вы хотите умереть..."
- Если приехал, значит, хочет! - сказал Лауниц. Побирушка не верил.
Лауниц вызвал по телефону жандармское управление Варшавской железной
дороги, велев перечислить высокопоставленных персон, прибывших с берлинским
экспрессом, после чего приставил трубку телефона к уху Побирушки:
- Слушайте сами, князь, если не верите моим словам...
Среди статских и тайных советников с вокзала упомянули и бывшего премьера
графа Витте. Побирушка сразу заторопился:
- Дела, сами знаете. Просто вздохнуть некогда... Витте встретил Побирушку
спокойно.
- Да, приехал, - сказал он. - При дворе могут морщиться, но я считаю, что
моя государственная карьера закончена.
- Столыпин сидит крепко, - предостерег его Андронников. - На следующей
неделе уже публикуется указ о свободном выходе крестьян из общины...
Затевается аграрная реформа.
- Столыпин крепок, - согласился Витте. - Но он вульгарный временщик.
Лупоглазый, зато безглазый...
Кто еще, кроме Витте, способен заместить Столыпина?
- Горемыкин - труха, а Коковцев - болтун.
Витте покрыл их всех козырным тузом:
- Я должен повидать... Распутина!
Сразу стало ясно, зачем он приехал. Тут Побирушку даже замутило - как же
он, великий мастер интриги, проморгал Распутина, в котором заискивает сам
бывший премьер? В мире что-то изменилось. Надо срочно перекраивать свои
политические взгляды. Побирушка схватил свой портфель и снова заторопился:
- Извините, бегу! Знаете, столько дел, столько дел... Просто не знаю
когда будет минута покойного времени!
****
Распутин (новая политическая сила великой империи) вставал с похмелюги -
тяжело и натужно. Долго шарил в карманах брюк - не осталось ли там деньжат
"после вчерашнего"? Бормотал:
- Куды ж я их потратил? Неужто все саданул? Наскреб копеек с тридцать и
заскучал.
- Пивка бы... мать вас всех за ногу.
Открылась дверь, и вошли два неизвестных господина. Из раздутых карманов
шуб торчали горлышки пивных бутылок. Сами они - вида наглейшего!
Расселись на венских стульях, как у себя дома. С треском выставили пиво
на стол.
- Лакай, - сказали. - Чего вылупился? Распутин жадно выхлебал три стакана
пива.
- Полегчало... благодарствую. Тока вот не пойму, отколь вы такие ангелы
свалились? Чтой-то не видывал я вас ранее.
- Надень порты, варначе, - отвечал ему один и отряхнул с котелка тающий
снег. - Мы за тобой приглядывали, как ты вчера в ресторации мадеру дюжинами
глушил. Вот с товарищем Ипполитом Гофштетгером и решили: небось трещит башка
у нашего Ефимыча! Не взять ли баварского да не навестить ли его по-дру
...Закладка в соц.сетях
