Жанр: Электронное издание
25_38
...ливой мегеры" и
"расточительницы", приводя многочисленные примеры добродетельных
женщин и создавая столь же стереотипные образы обманутой невинности,
покорной жены, благочестивой матроны.
С точки зрения более общих проблем "новой культурной истории"
привлекает внимание предложенное авторами книги объяснение особой
остроты и общественной значимости ренессансных дискуссий вокруг
представлений, имевших глубокие текстуальные "корни" и вовсе не отлич
авшихся для того времени своей новизной, В этом плане вполне обоснов
анно предполагается существование взаимосвязи между актуализаци2
Зак. 125
34 Hcropuk в nouckax метода
ей присутствовавших в культуре негативных женских стереотипов, с одной
стороны, и коллективным психологическим переживанием чрезвыч
айных событий и крупных структурных сдвигов переходной эпохи,
включая перестройку в системе ценностей, - с другой. В этих условиях
негативные женские образы подпитывались не "объективно зафиксиров
анным" массовым поведением женщин, а вполне субъективными неосозн
анными или полуосознанными страхами мужчин - опасениями в отношении
своей сексуальности (поздние браки - стереотип соблазнительницы),
в отношении возможных покушений на свое главенствующее положение
в семье (образ агрессивной склочницы), страх перед разорением
в услових экономической нестабильности (жупел женской расточительности).
История гендерных представлений постоянно сталкивается с серьезными
эпистемологическими проблемами, связанными со специфическими
свойствами литературных памятников. Поиски их решения ведутся,
как правило, с учетом постмодернистских перспектив, в довольно узком
альтернативном пространстве. Большинство все же предпочитает, неизменно
подчеркивая условность всех литературных жанров, искать "золотую
середину" между "чисто литературным" и социально-интеллектуальным
подходами. Считается одинаково непродуктивным как отрицать всякую
связь между условными художественными образами и женщинами
"во плоти", так и видеть в литературных произведениях прямое отражение
реальных отношений между полами и массовых представлений о
женщинах. В качестве компромисса между этими двумя крайностями мех
анизм взаимодействия литературы и жизни понимается следующим обр
азом: имея очень слабые социальные корни, литературные персонажи,
создаваемые творческим воображением автора, которое подпитывалось
культурной традицией, могли играть активную роль в формировании общественных
взглядов и оказывать определенное влияние на поведение
современников и даже представителей последующих поколений ^.
Такое "компромиссное" решение явственно обнаруживает свои постмодернистские
истоки: представление о "непрозрачности" любого, тем
более литературного текста (как, впрочем, и самого языка) и его нереференци
альности относительно "объективной" действительности, подчеркив
ание роли знаковых систем в конструировании социальной реальности.
Однако те же идеи, доведенные до логического предела, проецируются
на тот же конкретный материал совершенно иначе. Вот как это второе
решение звучит в формулировке М. Хоровиц: "Рассмотрение понятия
"женщина" в литературных текстах иногда напоминает анализ понятия
"единорог". Какой ученый сегодня может требовать, чтобы в каждой книге
и статье о единороге различные представления о единорогах сопоставлялись
с их реальной жизнью? Тем не менее история текстов о единорог
ах продолжается... "Женщина" текстов эпохи Возрождения, как и
"единорог", является культурной конструкцией, содержащей в себе интертексту
альные отголоски более ранних текстов..." ".
Л П. Репина. Новая Культурная и uнкллelf^уaлы^aя история 3 5
Наконец, образцом третьего решения, признающе" о определяющую
роль социального контекста в отношении всех видов коллективной деятельности,
включая и языковую, может послужить книга британского филолог
а Д. Эрса "Общность, гендер и самоидентификация индивида: английск
ая литература 1360-1430 гг." (по Марджери Кемп, Ленгленду, Чосеру
и "Сэру Гавейну") ^*. Стремясь уйти от дихотомии "литературы" и
"жизни", "индивида" и "общества", автор опирается на диалогическую
концепцию Бахтина и социально ориентированный подход к изучению
культурной практики, основанный на комплексном исследовании лингвистических,
социальных и психологических процессов. Индивидуальный
опыт и смысловая деятельность понимаются в контексте межличностных
и межгрупповых отношений внутри данного социума, в данном случае
позднесредневекового общества, с характерным для него сосуществованием
множества "конкурентных общностей", каждая из которых могла
задавать индивиду свою программу поведения в тех или иных обстоятельств
ах. С одной стороны, прочтение каждого текста включает его "погружение"
в контексты дискурсивных и социальных практик, которые
определяют его горизонты, а с другой - в каждом тексте раскрываются
различные аспекты этих контекстов и обнаруживаются присущие им противоречия
и конфликты.
В результате проведенного Эрсом анализа главных произведений
английской литературы XIV-XV вв., в которых проблема самоидентифик
ации (в том числе и роль гендерного фактора) нередко становится
предметом рефлексии, ему удалось привести убедительные доказательств
а того, что процесс индивидуализации берет свое начало значительно
раньше Нового времени и достаточно отчетливо проявляется уже в позднее
средневековье.
Одной из самых интересных областей применения постмодернистских
теорий является история исторического сознания, в предметном поле
которой открываются многообещающие перспективы плодотворного
синтеза новой культурной и интеллектуальной истории. "Воссоединение"
истории с литературой пробудило повышенный интерес к способам производств
а, сохранения, передачи исторической информации и манипулиров
ания ею. Работа в этом плане еще только начинается, о ней заявляется
главным образом в форме исследовательских проектов. Тем более важно
не упустить из виду эту тенденцию. Она, в частности, проявилась и в докл
адах, представленных на уже упоминавшейся секции XVIII Международного
конгресса исторических наук. Проблемы исторической памяти были
центральными в сообщении испанского ученого Игнасио Олабарри, в том
числе ключевой и малоизученный вопрос о соотношении индивидуального
и коллективного исторического сознания и их роли в формировании
персональной и групповой идентичности. Во многом сходное направление
исследовательского поиска нашло свое отражение в докладе канадского
историка Марка Филлипса, построенного на анализе качественного
36 Hcropuk в nouckax метода
сдвига, который произошел в понимании задач истории и в историографической
практике на рубеже XVIII и XIX вв. и выразился в смещении
целевых установок от простого описания прошлого к его "реактивации"
или "воскрешению в памяти" ^. Эти наблюдения, как мне кажется, прекр
асно "накладываются" на соответствующий историко-литературный матери
ал, в частности по исторической новеллистике. Динамика состояний
исторического сознания проявляется на обоих его уровнях: и на профессион
ально-элитарном, и на обыденно-массовом. Траекторией движения
историографии в намагниченном полюсами научной аргументации и литер
атурной репрезентации поле может быть записана одна из интерпрет
аций ее непростой истории.
Существенно важное место в изучении представлений о прошлом
людей разных культур и эпох должна занять проблема исторического вообр
ажения, а также концепция базового уровня исторического сознания,
формирующегося в процессе социализации индивида как в первичных
общностях, так и национальными системами школьного образования ^ш.
Ведь в отличие от литературных рассказов о жизни людей в прошлом, на
которых стоит клеймо вымышленности, рассказы на уроках истории как
бы несут на себе бремя подлинности, детям внушается, что все это было
на самом деле. Та информация, которую ребенка приучают упорядочив
ать, записывать, воспроизводить на уроках истории, как бы заверена
"ответственными лицами" и снабжена печатью - "это действительно
происходило". На основе этих закладываемых в сознание информационных
блоков впоследствии создаются социально дифференцированные и
политизированные интерпретации ".
Переосмысление процессов исторического познания и передачи исторического
знания в духе постмодернистской культурной парадигмы
еще очень далеко от своего завершения и сулит, видимо, немало неожид
анных следствий. И все же нельзя не согласиться с И. Олабарри в том,
что "историк не может выполнять мифическую функцию памяти или отк
азаться от контроля за результатами (своей профессиональной деятельности.
-Л. P.). Перед историком стоит задача не изобретать традиции, а
скорее изучать, как и почему они создаются. Мы должны сформулиров
ать некую историческую антропологию нашего собственного племени.
Но одно дело, когда антропологи симпатизируют тому племенному сообществу,
которое они изучают, и совсем другое - когда они становятся
его шаманами" ".
' Обстоятельный анализ центральных идей и основных проявлений "постмодерна" в исторической
эпистемологии и методологии, а также обсуждение проблем исторического
нарратива см. в коллективной монографии: К новому пониманию человека в истории:
Очерки развития современной западной исторической мысли. Томск, 1994. Гл. 1: От классики
к постмодерну. См. также: Зверева Г.И. Историческое знание в контексте культуры
конца XX века: проблема преодоления власти модернистской парадигмы // Гуманитарные
науки и новые информационные технологии. М., 1994. Вып. 2. С. 127-142.
Л П. Репина. Новая Культурная и интеллектуальная история 3 7
^ Из наиболее значительных публикаций следует отметить следующие: Ankersmit F.R.
The Dilemma of Contemporary Anglo-Saxon Philosophy of History // History and Theory. 1986.
В. 25. P. I-28; Partner N.F. Making up Lost Time: Writing on the Writing of History // Speculum.
1986. Vol. 61. N 1. P 90-117; Carr D. Narrative and the Real World: an for Continuity //
History and Theory. 1986. Vol. 25. N 2. P. 117-131; Toews J.E. Intellectual History after the
Linguistic turn: the Autonomy of Meaning and the Irreducibility of Experience // American Historical
Review. 1987. Vol. 92. N 4. P. 879-907: Brown R.H. Positivism, Relativism and Narrative
in the Logic of the Historical Sciences // American Historical Review. 1987. Vol. 92. N 4. P.
908-920; HobartM.E. The Paradox of Historical Constructionism // History and Theory. 1989.
Vol. 28. N 1. P. 43-58; Ankersmit F.R. Historiography and Postmodernism // History and Theory.
1989. Vol. 28. N 2. P. 137-153; Forum. Intellectual History and the Return of Literature //
American Historical Review 1989. Vol. 94. N 3. P. 581-626; SpiegelG.M. History, Historicism
and the Social Logic of the Text in the Middle Ages // Speculum. 1990. Vol. 65. N 1. P. 59-86:
Krausz M. History and its Objects // The Monist. 1991. Vol. 74. N 2. P. 217-229; Reisch G.A.
Chaos, History, and Narrative // History and Theory. 1991. Vol. 30. N 1. P. I-20; Norman A.P.
Telling It Like It Was: Historical Narratives on Their Own Terms // History and Theory. 1991
Vol. 30. N 2. P. 1 19-135; McCullagh С.В. Can Our Understanding of Old Texts be Objective? //
History and Theory. 1991. Vol. 30. N 3. P. 302-323; Mazlich В., Strout С., Jurist E. History and
Fiction//History and Theory. 1992. Vol. 31.N2. P. 143-181; Bevir M. The Errors of Linguistic
Contextualism // History and Theory. 1992. Vol. 31. N 3. P. 276-298; Martin R. Objectivity and
Meaning in Historical Studies // History and Theory. 1993. Vol. 32. N 1. P. 25-50; Zammito
J.H. Are We Theoretical Yet? The New Historicism, the New Philosophy of History and
"Practising Historians" //Journal of Modern History. 1993. Vol. 65. N 4. P. 783-814.
^ Novick P. That Noble Dream: The "Objectivity Question" and the American Historical Profession.
Cambridge, 1988.
" Elton G.R. Return to Essentials: Some Reflections on the Present State of Historical Study.
Cambridge, 1991. P. 41.
' White H. Metahistory: The Historical Imagination in Nineteenth-Century Europe. Baltimore;
L., 1973; Idem. Tropics of Discourse: Essays in Cultural Criticism. Baltimore; L., 1978; Idem.
The Content of the Form: Narrative Discourse and Historical Representation. Baltimore; L.. 1987.
' Приоритет здесь, пожалуй, нужно отдать известному голландскому философу Ф Анкерсмиту.
См., в частности: Ankersmit F.R. Narrative Logic. A Semantic Analysis of the Historian's
Language. The Hague, 1983; Idem. The Reality Effect in the Writing of History: The Dynamics
ofHistoriographical Topology. Amsterdam; N.Y., 1989.
Charlier R. Intellectual History or Sociocultural History? The French Trajectories // Modern
European Intellectual History: Reappraisals and New Perspectives / Ed. D. LaCapra, S.L. Kaplan.
lthaca, 1982. P. 41; Spiegel G. Op. cit. P. 59-78; Darnton R. An Enlightened Revolution? //
New York Review of Books. 1991. October 14. P. 33-36 etc.
* Stone L. History and Postmodernism // Past and Present. 1992. N 135. P. 191.
" 18th International Congress of Historical Sciences. 27 August-3 September 1995. Proceedings.
Montreal, 1995. P. 159-181.
'ш CM., в частности, редакционные и методологические статьи на страницах журнала
"Анналы" в 80-90-е годы и публикацию материалов международного коллоквиума в сб.:
Споры о главном: дискуссии о настоящем и будущем исторической науки вокруг французской
школы "Анналов". M.. 1993.
" К новому пониманию человека в истории... С. 44.
" ManvickA. The Nature of History. N.Y., 1971. P. 266.
" Кстати, эта дискуссия началась с короткой заметки самого Стоуна, в которой он счел
необходимым обратить внимание читателей на ныне уже широко известную статью Габриэль
Спигел в журнале "Speculum" - см. примеч. 2.
" Debate. History and Postmodernism. III. (L. Stone) // Past and Present. 1992. N 135.
P. 189-190.
" CM.: Orr L. The Revenge of Literature: A History of History // New Literary History. 1986.
Vol. 18. N 1. P. 1-22.
" White H. The Tasks of Intellectual History // The Monist. 1969. Vol. 53. N 4. P. 606-630;
Krieger L. The Autonomy of Intellectual History // International Handbook of Historical Studies:
Contemporary Research and Theory / Ed. G.G. lggers, H.T. Parker. Westport (Conn.), 1979.
P. 109-125: New Directions in American Intellectual History / Ed. J. Higham, P.K.. Conkin.
38 Hcmpuk в nouckax метода
Baltimore, 1979; Darnlon R. Intellectual and Cultural History // The Past Before Us / Ed. M.
Kammen. lthaca, 1980. P. 327-354; Bowsma W.J. Intellectual History in the 1980s: From History
of Ideas to History of Meaning // Journal of Interdisciplinary History. 1981. Vol. 12. N 3.
P. 279-290; Modem European Intellectual History..; LaCapra D. Rethinking Intellectual History:
Texts, Contexts, Language, lthaca; N. Y., 1983;Dialogue & propos de l'histoire culturelle //
Actes de la recherche in sciences sociales. 1985. Vol. 59. P. 86-93; Charlier R. Intellectuelle
(Histoire) // Dictionnaire des sciences historiques / Sous la dir. de A. P. Burguiere. 1986. P. 372377;
Toews J. Op. cit.; The New Cultural History / Ed. L. Hunt. Berkeley etc., 1989; Harlan D.
Intellectual History and the Return of Literature // American Historical Review. 1989. Vol. 94. N
3. P. 581-609: Interpretation and Cultural History / Ed. G.H. Pittock, A. Wear. Basingstoke; L.,
1991.
" Charlier R. Le monde comme representation // Annales E.S.C. 1989. N 6. P. 1505-1520;
idem. Luttes de representations et identites sociales // 18th International Congress of Historical
Sciences. P. 455-456.
'* Idem. Text, Printing, Readings // The New Cultural History. P. 154-175.
'" LaCapra D. Op. cit. P. 23-69.
^ Уникальным образцом успешной комбинации двух подходов в монографическом исследов
ании представляется книга Р. Шартье о культурных истоках Французской революции
(Chartier R. Les origines culturelles de la Revolution Fran^aise. P., 1991).
^ Проблемам формирования и развития постмодернистской парадигмы в истории историогр
афии автор предполагает посвятить специальное исследование.
О концепциях, методах, эволюции и сегодняшних проблемах в этой отрасли историогр
афии см.: Репина Л.П. "Женская история": проблемы теории и метода // Средние века.
1994. Вып. 57. С. 103-109; Ястребицкая А.Л. Проблема взаимоотношения полов как диалогических
структур средневекового общества в свете современного историографического
процесса // Там же. С. 126-136.
" Epstem C.F. Deceptive Distinctions: Sex, Gender, and the Social Order. New Haven, 1988.
^ Angenot M. Les champions des femmes: examen du discours suria superiorite des femmes
1400-1800. Monreal, 1977; lrvinJ.L. Womanhood in Radical Protestantism 1525-1675. N.Y.;
Toronto, 1979; Elshtain J.B. Public Man, Private Woman: Women in Social and Political
Thought. Princeton, 1981; Rewriting the Renaissance: The Discourses of Sexual Difference in
Early Modern Europe / Ed. M.V. Ferguson et al. Chicago, 1986; Smith H.L. Reason's Disciples:
Seventeenth-Century English Feminists. Urbana; L., 1982; Darmon P. Mythologie de la femme
dans l'Ancien France. P., 1983; Woodbridge L. Women and the English Renaissance: Literature
and the Nature of Womanhood, 1540-1620. Urbana; Chicago, 1984; Medieval Women Writers /
Ed. K. Wilson. Athens (Ga.), 1984; Goreau A. The Whole Duty of a Woman: Female Writers in
Seventeenth-Century England. Garden City (N.Y.), 1985; Lazard M. Images litteraires de la
femme a la Renaissance. P., 1985; Denies S. The Idea of Woman in Renaissance Literature: The
Feminine Reclaimed. Brighton, 1986 etc.
" Henderson K.U., McManus B.F. Half-Humankind. Contexts and Texts of the Controversy
About Women in England, 1540-1650. Urbana, 1985. P. 31.
" CM., в частности: Woodbridge L. Op. cit. P. 3-5.
" Horowitz M.C. The Woman Question in Renaissance Texts // History of European Ideas.
1987. Vol. 8. N 4/5. P. 588-589.
" Aen D. Community, Gender, and Individual Identity: English Writing, 1360-1430. L.;
N.Y 1988.
" 18th International Congress of Historical Sciences. P. 177-179.
^ Ферро M. Как рассказывают историю детям в разных странах мира. M., 1992.
" К. Стедман, в частности, подчеркивает, что претензия истории на правдивость и достоверность
сообщает историческому нарративу особую функцию в формировании исторического
сознания детей и взрослых (Steedman С. Latheorie qui n'en est pas une, or why Clio
doesn't care // History and Theory. 1992. В. 31. P. 36-37.
" Olabarri 1. History and Science/Memory and Myth: Towards New Relations between
Historical Science and Literature // 18th International Congress of Historical Sciences. P. 178.
Закладка в соц.сетях
