Жанр: Электронное издание
Yesikava2
...ор зашел в тупик.
Хидэёси слушал, улыбался и не вмешивался. Тема была настолько важной, что
единодушного решения не предвиделось.
- Полагаем предоставить окончательное решение вам, князь. Нет сомнений, что оно
окажется мудрым.
Настала ночь, люди разошлись по своим шатрам.
Истина заключалась в том, что на обратном пути из Инуямы Хидэёси принял
окончательное решение. И созвал совет вовсе не потому, что не смел сделать это
единолично. Наоборот, потому он их и созвал, что все заранее решил. Речь шла
только о внутреннем оправдании: со всей остротой стоял вопрос, что есть истинный
вождь. У военачальников после совета создалось впечатление, будто Хидэёси не
решится воспользоваться планом Сёню.
В глубине души Хидэёси рвался в бой. Если бы он не принял предложения Сёню,
слава последнего и его зятя Нагаёси оказалась бы навсегда подорвана. Более того,
существовала опасность, что отказ от плана вызовет их гнев, который нельзя будет
утишить и смягчить.
Положение воюющих сторон таило в себе ростки смертельной опасности для всех.
Вдобавок Хидэёси вынужден был считаться с возможностью того, что в случае нового
поражения Сёню Иэясу попытается перетянуть его на свою сторону.
"Икэда Сёню теперь мой подчиненный. И если он воображает себя жертвой молвы, то
его горячность более чем оправдана", - думал Хидэёси.
Выхода не было, требовался шаг, способный вызвать перемены.
- Да будет так! - воскликнул Хидэёси. - Не стану ждать завтрашнего приезда Сёню,
пошлю к нему гонца сейчас.
Получив срочное послание Хидэёси, Сёню стрелой понесся в ставку
главнокомандующего. Был час четвертой стражи, ночь стояла непроглядно-черная.
- Я принял решение, Сёню.
- Я рад, мой господин! Позволите ли вы мне возглавить войско, которое нанесет
внезапный удар по Окадзаки?
До зари двое полководцев успели обговорить задуманное во всех подробностях. Сёню
позавтракал с Хидэёси, а затем вернулся в Инуяму.
На следующий день казалось, будто на поле боя полная тишина. На самом деле
происходили скрытые перемещения каких-то отрядов.
В небо, застланное облачной пеленой, в послеполуденные часы поднимались дымки от
ружейных выстрелов. Стреляли обе стороны. Стрельба доносилась из окрестностей
Онаватэ. А на дороге Удацу пыль заполнила воздух - там две или три тысячи воинов
западного войска пошли на вражеские укрепления.
- Началось!
Глядя в ту сторону, где клубилась пыль и звучали выстрелы, военачальники
испытывали жгучее волнение. Они присутствовали при переломе судеб страны. Кто бы
ни вышел победителем в начавшейся схватке, он становился властелином страны и
вершителем времен.
Иэясу знал, что Хидэёси никого не боялся, но никого и не уважал так, как
покойного Нобунагу. Теперь, после гибели князя Оды, страх и уважение у Хидэёси
начал вызывать превратившийся в противника Иэясу. Утром в лагере на холме Комаки
не дрогнуло ни одно знамя. Все выглядело так, словно войску был отдан приказ не
отвечать на вылазки противника, преследующие одну цель - проверить решимость и
боевой дух восточного войска.
Настал вечер. Полк западного войска, завершив вылазку и возвращаясь в лагерь,
обнаружил на дороге россыпь вражеских подметных писем. Одно из них доставили
Хидэёси.
Ознакомившись с письмом, Хидэёси пришел в ярость. Текст гласил:
"Хидэёси вынудил покончить с собой князя Нобутаку, сына своего
покойного господина, которому сам Хидэёси был стольким обязан. Сейчас Хидэёси
поднял восстание против князя Нобуо. Он постоянно мутит воду в самурайском
сословии, навлекая на головы простых людей новые несчастья. Именно он -
единственный поджигатель нынешней войны. Затеяна она лишь затем, чтобы насытить
его непомерное тщеславие".
Дальше говорилось, будто Иэясу повел в поход свое войско, чтобы положить конец
вопиющей несправедливости и что его войско идет Путем Воина.
Хидэёси пришел в бешенство, что случалось с ним редко. Краска гнева залила его
лицо.
- Кто сочинитель этого клочка лжи? - гневно воскликнул он.
- Исикава Кадзумаса, - ответил приверженец.
- Писца ко мне! - оглянувшись через плечо, закричал Хидэёси. - Пусть повсюду
разошлют грамоты с одинаковым содержанием! Содержание таково: воин, доставивший
голову Исикавы Кадзумасы, получит вознаграждение, равное цене десяти тысяч коку
риса!
Но и отдав такой приказ, Хидэёси продолжал бушевать. Он призвал оказавшихся
поблизости военачальников и распорядился:
- Недостойный Кадзумаса позволил себе слишком многое! Возьмите запасные полки и
выставьте их на передовую прямо перед расположением войска Кадзумасы. Нападите
на него ночью. Сражайтесь всю ночь до рассвета, продолжайте натиск днем и
вечером, бейтесь непрерывно, не оставляя Кадзумасе и мгновения, чтобы перевести
дух!
Ужин он распорядился подать себе прямо в шатер. Что бы ни случилось, Хидэёси
никогда не забывал поесть. Покуда он сидел за трапезой, гонцы без устали сновали
на всем пространстве между Гакудэном и Инуямой.
Наконец прибыл последний вестовой с донесением от Сёню. Что-то бормоча под нос,
Хидэёси допил суп со дна чашки. Этим вечером ружейная стрельба доносилась
издали. Выстрелы звучали в продолжение всей ночи и не прекратились с рассветом.
Все думали, что идет огневая подготовка к общему наступлению западного войска
под командованием Хидэёси.
Однако первый удар, нанесенный накануне, был со стороны Хидэёси не более чем
уловкой: подлинный смысл происходящего состоял в подготовке к внезапному
нападению войска Сёню на Окадзаки. Подготовка скрытно велась в крепости Инуяма.
Прежде всего нужно было отвлечь внимание Иэясу, пока войско Сёню, идя кружными и
тыловыми дорогами, внезапно не выйдет к ключевой крепости клана Токугава.
Войско Сёню состояло из четырех соединений.
Первое, под командованием самого Сёню, насчитывало шесть тысяч воинов.
Второе включало три тысячи воинов, вел его Мори Нагаёси.
Третье - три тысячи человек во главе с Хори Кютаро.
Четвертое - восемь тысяч человек под началом Миёси Хидэцугу.
В передовых частях Сёню и Нагаёси сосредоточились отборные силы - воины,
преисполненные решимости победить или умереть.
Настал шестой день четвертого месяца. Дождавшись наступления полной тьмы,
двадцатитысячное войско Икэды Сёню вышло из крепости Инуяма в полной тайне и
скрытности. Знамена были приспущены, копыта коней обмотаны ветошью. Проскакав
всю ночь под покровом тьмы, всадники встретили рассвет в Моногуруидзаке.
Здесь воины подкрепились едой и устроили короткий привал, затем двинулись дальше
и разбили лагерь в деревне Камидзё, откуда направили вспомогательный отряд в
крепость Отэмэ.
Несколько ранее предводитель отряда Голубых Цапель Сандзо поехал по поручению
Сёню к Морикаве Гонэмону, коменданту крепости, который пообещал отречься от
Иэясу. Чтобы окончательно удостовериться в том, что он сдержит слово, Сандзо
послали к нему еще раз.
Сёню находился в глубоком вражеском тылу. Войско шло вперед, с каждым шагом
приближаясь к опорной крепости клана Токугава. Самого Иэясу там не было, равно
как и его сил, - все они находились на передовой, занимая порядки на холме
Комаки. По этому опустевшему гнезду, по кокону, из которого вылупился весь род
Токугава, и намеревался Сёню нанести смертельный удар.
Комендант крепости Отэмэ, союзник клана Токугава, поддался на уговоры Сёню и
выразил верноподданнические чувства к Хидэёси в обмен на удел, дающий доход в
пятьдесят тысяч коку риса.
Крепостные ворота широко распахнулись. Сам Гонэмон вышел встречать вражеских
военачальников. Он пригласил их внутрь. Не только в годы былого сёгуната люди
самурайского сословия впадали в бесчестье и вырождение. В княжение Иэясу и князю
и приверженцу доводилось питаться холодным рисом и отваром из овощей, сражаться
с врагом, собирать хворост и трудиться в поле, - их объединяла во всех делах
общая цель: во что бы то ни стало выжить. В конце концов им удалось преодолеть
трудности и достичь такого могущества, что они оказались способны помериться
силами с самим Хидэёси. И все же среди них находились бесчестные самураи вроде
Морикавы Гонэмона.
- Все прекрасно, Гонэмон! - воскликнул Сёню. Его лицо сияло радостью. - Я
счастлив, что вы выполнили свое обещание и вышли встретить нас. Если и дальше
все пойдет как задумано, я сам напомню князю Хидэёси об уделе на пятьдесят тысяч
коку риса.
- В этом нет нужды. Нынешней ночью я получил грамоту с пожалованием от самого
князя.
Услышав это от Гонэмона, Сёню еще раз удивился памятливости и обязательности
Хидэёси.
Войско, разбившись на три колонны, продолжило поход по долине Нагакутэ. Они
приблизились к еще одной крепости. Это была крепость Ивасаки, силы которой
насчитывали всего двести тридцать человек.
- Оставим ее! Нет славы в том, чтобы взять слабую крепость! Не будем отвлекаться
от главной цели.
Проезжая поблизости от Ивасаки, Сёню и Нагаёси вели себя так, словно не замечали
ее. Но беспрепятственно миновать крепость им не удалось. Со стен раздался
ружейный залп, причем одна из пуль поразила в круп коня, на котором скакал Сёню.
Конь встал на дыбы, сам Сёню едва не вывалился из седла.
- Какая наглость! - Щелкнув в воздухе плетью, Сёню резко приказал: - А ну,
сметите с лица земли эту ограду!
Так войско впервые начало боевые действия. Воля к победе, долго и так тщательно
сдерживаемая, выплеснулась наружу. Двое военачальников со своими полками, в
тысячу человек каждый, напали на крепость. И куда более мощная твердыня не
устояла бы под таким напором, а гарнизон этой крепости был малочислен.
В мгновение ока нападающие преодолели ров и двинулись на стены. Полетели горящие
стрелы, и в небо, где сияло дневное солнце, повалил густой черный дым. Почти
сразу был убит комендант крепости, участвовавший в бою. Все защитники погибли,
лишь одному удалось спастись бегством и, добравшись до Комаки, доложить князю
Иэясу о беде. Пока воины Сёню брали крепость, войско под началом Нагаёси успело
уйти далеко вперед и остановилось на привал для отдыха и еды.
Подкрепляясь едою, воины в недоумении смотрели в ту сторону, откуда в небо валил
черный дым, и гадали, что это могло значить. Скоро к ним подоспел гонец,
известивший о взятии крепости Ивасаки. При этом известии люди довольно
усмехнулись. Кони паслись на зеленой траве.
Получив сообщение о взятии Ивасаки, третий отряд встал на короткий привал в
Канахагиваре, давая отдых воинам и коням. Увидев, что остановились все три
передовых отряда, встал и четвертый, который замыкал движение войска.
В горах стояло безвременье: весна уже прошла, лето еще не настало. Лазурь небес
была ослепительно ясной, превосходя синевой море. Вскоре после того, как отряды
остановились, усталые кони начали дремать. С ячменных лугов и из леса доносилось
пение соловьев и жаворонков.
За два дня до этого, вечером шестого дня четвертого месяца, двое местных
крестьян из деревни Синоки крадучись пробирались по полям, перебегая от укрытия
к укрытию, чтобы не попасться на глаза передовым дозорам западного войска.
- Пропустите нас к князю Иэясу! Спешная и важная новость! - закричали они, едва
добравшись до ставки на холме Комаки.
Ии Хёбу проводил их в шатер Иэясу. За несколько минут до того Иэясу разговаривал
с Нобуо, а после его ухода достал из-за пазухи рукопись Конфуция и принялся
молча читать, не обращая внимания на дальнюю ружейную стрельбу.
Иэясу был на пять лет моложе Хидэёси, в этом году ему исполнилось сорок два.
Лучший возраст для военачальника. Вид у Иэясу был столь кротким и добродушным,
тело таким рыхлым, а кожа такою нежной, что посторонний мог усомниться в том,
что перед ним человек, испытавший столь много, полководец, которому приходилось
бросать в бой войско одним взглядом.
- Кто там? Наомаса? Войди.
Отложив в сторону Конфуция, Иэясу повернулся к вошедшим.
Двое крестьян рассказали, что нынешним вечером отряды войск Хидэёси покинули
Инуяму и устремились на Микаву.
- Ты хорошо потрудился, - сказал Иэясу. - И будешь достойно вознагражден!
То же он повторил другому крестьянину.
Сейчас его чело подернулось тревогой. Если враг решил взять Окадзаки, то тут
ничего не поделаешь. Самому Иэясу не пришло в голову, что враг способен оставить
поле боя у холма Комаки, чтобы обрушиться на его родную провинцию Микава.
- Позовите Сакаи, Хонду и Исикаву. Велите, чтобы пришли немедленно, -
хладнокровно распорядился Иэясу.
Он велел троим военачальникам взять на себя командование войском на холме
Комаки, пока его здесь не будет. Возглавив ударный отряд отборных воинов, он
намеревался броситься вдогонку за войском Сёню.
Как раз в это время в ставку Нобуо прибыл с докладом деревенский самурай. Когда
Нобуо доставил этого человека к Иэясу, князь созвал на совет всех
военачальников.
- Вот и вы, князь Нобуо! Что ж, погоня за Сёню наверняка выльется в крупную
стычку, а без вас не стоит и ввязываться в бой, ибо это потеряет смысл.
Иэясу поделил войско преследования, насчитывающее пятнадцать тысяч девятьсот
человек, на два отряда. Первым из них бросился вдогонку за врагом
четырехтысячный отряд Мидзуно Тадасигэ.
В ночь на восьмое больший из двух отрядов покинул холм Комаки. Его возглавляли
Иэясу и Нобуо. Войско переправилось через реку Сёнаи. Вражеские войска во главе
с Нагаёси и Кютаро находились в деревне Камидзё на расстоянии всего в два ри от
преследователей.
Когда призрачным бледным светом залило орошенные рисовые поля и мелкие ручьи,
стало ясно, что скоро начнет светать. На всем вокруг еще лежали резкие черные
тени, а небо было застлано темными тучами, жавшимися к земле.
- Вот они!
- Всем лечь! Лечь наземь!
Фигуры воинов из отряда преследования замелькали, торопливо прячась от взора
противника, среди побегов риса, в густом кустарнике, под сенью деревьев, во
впадинах почвы. Напрягая слух, воины могли слышать грозную поступь западного
войска, идущего сплошною черной массой по единственной здешней дороге,
исчезающей среди деревьев дальнего леса.
И вновь, разбившись надвое, преследователи устремились за противником, оставаясь
для него невидимыми и неслышными. Они шли по пятам за четвертым отрядом
западного войска под началом Миёси Хидэцугу.
Так складывалась судьба отрядов утром девятого числа четвертого месяца. Человек,
которому Хидэёси поручил столь важное дело и который доводился ему племянником -
Хидэцугу, - до самого рассвета не догадывался, что за ним гонятся.
И хотя во главе передового отряда Хидэёси поставил рассудительного и упрямого
Хори Кютаро, именно Хидэцугу он назначил главнокомандующим. Однако Хидэцугу было
всего шестнадцать лет, поэтому Хидэёси приставил к нему двух многоопытных
военачальников, поручив присматривать за столь юным полководцем.
Войско еще не оправилось от изнурительного перехода, меж тем как солнце, запылав
в небе, возвестило начало дня. Зная, что люди успели проголодаться, Хидэцугу
объявил о привале. Получив походные порции съестного, воины и военачальники
опустились на землю, чтобы подкрепиться и отдохнуть.
Здешние места назывались чащами Хакусана, так как на вершине небольшого холма
стоял храм Хакусан. Походный стул Хидэцугу водрузили на самую вершину.
- Не осталось ли у тебя воды? - осведомился юноша у одного из военачальников. -
У меня пересохло в горле, а фляжка уже пуста.
Взяв фляжку, он выпил все до капли.
- Не следует слишком много пить в походе, - остерег его военачальник. -
Наберитесь терпения, мой господин.
Но Хидэцугу не удостоил его взглядом. Многоопытные военачальники, приставленные
Хидэёси присматривать за юношей, изрядно злили его. Ему было шестнадцать лет,
его назначили главнокомандующим, и он рвался в бой.
- Кто это сюда бежит?
- Это Хотоми.
- Что ему нужно?
Прищурившись, Хидэцугу всмотрелся в даль. Хотоми, командир полка копьеносцев,
прибежав, опустился на колени. Он так спешил, что запыхался и еле переводил дух.
- Князь Хидэцугу, дело спешное!
- Что такое?
- Пожалуйста, поднимитесь чуть выше на холм. А теперь смотрите. - Хотоми показал
на встающую вдали тучу пыли. - Еще далеко от нас, но они идут! Идут сюда,
спускаются с гор на равнину.
- Не буря ли это? Хотя нет... Спереди гуще всего, а сзади - растянуто в линию. Это
наверняка войско, что же еще?
- Вам решать, мой господин.
- Это враг?
- Трудно допустить иное.
- Постой! Дай убедиться, что это действительно враг.
Хидэцугу по-прежнему держался спокойно. Должно быть, он еще не мог поверить, что
перед ним вражеское войско.
Но стоило его приверженцам подняться на вершину холма, и они разом воскликнули:
- Проклятье!
- Я так и думал, что враг пустится за нами в погоню. К бою!
Не дожидаясь распоряжений растерявшегося Хидэцугу, его люди торопливо
изготовились отразить нападение. Они мчались так яростно, что комья земли и
клочья травы летели из-под копыт лошадей. Земля тряслась, кони ржали, воины
громко и возбужденно перекликались. За считанные мгновения, встав в боевые
порядки, воины Токугавы обрушили на противника град стрел и пуль, не давая ему
сопротивляться.
- Огонь!
- Лучники, залп!
- Смерть врагам!
Уловив смятение, охватившее вражеский стан, всадники и копьеносцы Токугавы
кинулись в схватку.
- Защищайте князя! Тесните врага!
Невразумительно и истошно кричали вассалы, столпившиеся вокруг Хидэцугу. Им
хотелось лишь ускользнуть от смерти.
Меж тем отовсюду - из-за деревьев и кустов, с дороги и по бездорожью - на них
обрушивались все новые полчища вражеских воинов. Воины западного войска
дрогнули, кучка людей вокруг юного князя оказалась окруженной со всех сторон, и
возможности спастись для них уже не было.
Хидэцугу, дважды или трижды легко раненный, отважно сражался, отбиваясь от
противника копьем.
- Вы здесь, мой господин?
- Торопитесь! Отступайте! Бегите!
Чуть ли не браня своего безрассудно храброго князя, люди Хидэцугу отчаянно
отбивались и гибли один за другим. Киносита Кагэю заметил, что в пылу сражения
Хидэцугу остался без коня и сражается в пешем строю.
- Князь! Вот конь! Не жалейте его! Мчитесь отсюда не оглядываясь!
Отдав Хидэцугу своего коня, Кагэю воткнул древко знамени в землю и начал
прокладывать себе дорогу мечом в гуще противника. Вскоре он был убит. Хидэцугу
закинул руку на загривок коня, но прежде чем успел взобраться в седло, животное
было сражено пулей.
- Коня мне!
В беспорядочной свалке боя Хидэцугу вдруг увидел поблизости нескольких конных
воинов своего отряда. Один из них круто развернулся в его сторону и сверху вниз
посмотрел на юного князя:
- Что случилось, мой повелитель?
- Отдай мне коня!
- В дождливый день никто не отдаст другому свой зонтик, верно? Нет, мой
господин, я не отдам своего коня. Даже по вашему приказу - не отдам!
- Почему?
- Потому что вы хотите бежать, а я - сражаться до конца!
Грубо отказав князю, самурай устремился в гущу схватки. Укрепленный у него на
спине бамбуковый шест с боевым знаком упруго рассекал воздух.
- Мерзавец! - выругался Хидэцугу, провожая его взглядом.
Он прочел в глазах всадника, что для него жизнь юного князя ничтожней, чем
бамбук на обочине. Глядя вслед наглецу, Хидэцугу заметил, что тот и впрямь
ринулся в схватку. В это время несколько воинов из разрозненных частей кто с
копьем, кто с длинным мечом, кто с мушкетом увидели Хидэцугу и закричали, чтобы
он немедленно остановился.
- Туда нельзя, мой господин! В той стороне вы попадете в руки врагов!
Поравнявшись с юным князем, воины окружили его и совместными усилиями
попробовали пробиться к спасительному берегу реки Канарэ.
По дороге им удалось поймать ничейного коня, и Хидэцугу сел в седло. Удалившись
от места сражения, они хотели передохнуть в местечке Хосоган, но вновь
подверглись нападению, с трудом отбились, вышли из боя и пустились в бегство в
сторону Инабы.
Так был разбит четвертый отряд. Третий отряд под командой Хори Кютаро насчитывал
свыше трех тысяч воинов. Войска шли на расстоянии в полтора ри друг от друга, и
через вестовых между ними поддерживалась постоянная связь, поэтому, стоило
четвертому отряду встать на привал, точно так же поступал и третий, и так далее.
То же самое происходило и в обратном направлении.
Кютаро внезапно поднес руку к уху и прислушался.
- Похоже, я слышу стрельбу.
В это мгновение к нему в лагерь на взмыленном коне ворвался один из приверженцев
Хидэцугу.
- Нас разгромили. Войско разбито силами Токугавы. Неизвестно, в безопасности ли
князь Хидэцугу. Немедленно развернитесь и поспешите к нам на помощь! - взмолился
он.
Кютаро был изумлен, но, сохранив самообладание, мгновенно собрался с мыслями:
- Ты гонец князя?
- Почему вы меня об этом спрашиваете?
- Если ты не гонец, то почему ты здесь? Бежал с поля боя?
- Нет! Я прибыл, чтобы оповестить вас. Не знаю, трусость это или нет, но дело
неотложное. Надо немедленно сообщить о происшедшем Нагаёси и Сёню. Я еду к ним.
Сказав это, он хлестнул коня и исчез, устремившись в расположение второго
отряда.
- Если вместо гонца новости доставил самурай, значит, замыкающий отряд и вправду
разбит.
Пытаясь совладать с собой, Кютаро несколько мгновений сидел неподвижно. Потом
крикнул:
- Все сюда! - Поняв, что произошло, его люди обступили военачальника. Лица у
всех были смертельно бледны. - На нас собирается напасть войско Токугавы. Не
тратьте пуль на выстрелы издалека. Дождитесь, подпустите противника на
шестьдесят сяку, потом открывайте огонь. - Распорядившись насчет совместных
действий в бою, Кютаро коротко добавил: - За голову каждого врага я выплачу по
сто коку.
Кютаро не зря пытался воодушевить воинов неслыханной наградой. Воины Токугавы,
только что сокрушившие корпус Хидэцугу, яростно рвались в бой, не считаясь с
потерями. Их боевой дух был так высок, что страшил даже собственных
военачальников.
Кони заходились в пене, лица людей пылали решимостью, доспехи были покрыты
кровью и пылью. Воины Токугавы подходили все ближе. Все пристальней, все
напряженней следил за их приближением Кютаро. Вот он отдал приказ:
- Огонь!
Грянул мощный залп, в небо взвилась туча порохового дыма. Поскольку в те времена
у ружей были кремневые замки, на перезарядку даже у искусных стрелков уходило
время в пять или шесть вздохов. Поэтому стрельба велась двумя шеренгами: пока в
первой перезаряжали, вторая стреляла. Так удавалось обрушивать на противника
почти непрерывный огонь. Ряды нападающих дрогнули перед огневой мощью западного
войска. Множество убитых упало на землю, пороховой дым заволок все вокруг.
- Они стреляют!
- Стойте! Назад!
Военачальники Токугавы приказали отступать, но им не удалось укротить
разъяренное воинство.
Кютаро понял, что миг настал, и отдал приказ - перейти в наступление. И боевой
дух, и численность войск говорили, что победа клонится на сторону западного
войска, хотя в пылу сражения мало кто об этом думал. Воины, только что
одержавшие блистательную победу над отрядом Хидэцугу, теперь один за другим
рушились наземь, повторяя судьбу разгромленного противника.
Отряд копьеносцев Хори Кютаро славился во всем войске Хидэёси как отборная
часть. Трупы вражеских воинов, пронзенных знаменитыми копьями, лежали повсюду, и
о них спотыкались кони, на которых пытались спастись бегством предводители
отрядов. И все же людям Токугавы удалось бежать, на полном скаку отбиваясь
длинными мечами от неумолимых копий воинов Кютаро.
Сокрушительный удар
Долину Нагакутэ застилала низкая пелена порохового дыма. Пахло кровью и трупами.
Когда взошло солнце, долина заиграла всеми цветами радуги.
В здешних местах воцарился мир, однако воины, разгоряченные битвой, устремились
в Ядзако. Они застилали землю, словно тучи небо перед вечерним дождем. Бегство
влечет за собой преследование, преследование приводит к новым разрушениям и
истреблению.
Преследуя войско Токугавы, Кютаро владел собой и был осторожен.
- Не стоит ожидать подхода тыловых войск. Идите кружным путем через Инокоиси и
преследуйте их по двум главным дорогам.
Один из полков оторвался от главного войска и пошел по кружной дороге. Шестьсот
всадников бросились вдогонку за отступающим противником. Число убитых и
тяжелораненых, брошенных отступающими на обочине, перевалило за пять сотен, но и
ряды преследователей заметно таяли.
Хотя основное войско ушло далеко вперед, двое воинов, оставшихся в живых среди
бесчисленного множества трупов, вступили в отчаянный поединок, сперва на копьях,
а затем, отбросив это громоздкое и неуклюжее оружие, обнажили мечи. Они
сходились, расходились, падали наземь, поднимались на ноги. Они вели свое -
отдельное ото всех - нескончаемое сражение. В конце концов одному из них удалось
отсечь противнику голову. С ликующим, почти безумным кличем победитель кинулся
догонять соратников, скрылся в испарениях, исходящих от мертвых тел и крови, и,
сраженный шальной пулей, погиб, так и не успев догнать свой полк.
Кютаро кричал на воинов громовым голосом:
- Не увлекайтесь погоней! Гэндза! Момоэмон! Остановите войско! Прикажите
прекратить преследование!
Несколько приверженцев помчались в первые ряды преследователей, чтобы остановить
их. Это им, хотя и не без труда, удалось.
- Назад!
- Всем собраться у знамени!
Хори Кютаро спешился и, свернув с дороги, поднялся на невысокий утес. Отсюда
было далеко видно во все стороны. Он пристально всмотрелся в даль.
- Он не заставил себя долго ждать, - пробормотал Кютаро.
Судя по выражению его лица, опьянение победой уже миновало. Обернувшись к
приближенным, он предложил им посмотреть в ту же сторону.
На западе, на небольшой возвышенности у подножия горы Фудзиганэ, что-то
ослепительно сверкало под яркими лучами утреннего солнца.
Что же это такое? Уж не знамя ли князя Иэясу с изображением золотого веера?
Кютаро заговорил громко, но в голосе его прозвучала невыразимая горечь:
- Прискорбно говорить об этом, но у нас нет ни малейшей возможности справиться с
таким войском. Оно слишком многочисленно. Наше дело закончено.
Развернув войско, Кютаро начал быстрое отступление. В это время к нему прибыли
четверо вестовых из первого и второго корпусов. Примчавшись со стороны Нагакутэ,
они бросились на поиски коман
...Закладка в соц.сетях
