Жанр: Электронное издание
Yesikava2
...ь и дрова: конторы,
жилые помещения для слуг и воинов, внутренние покои и внешние пристройки. В
комнатах для слуг и в жилищах молодых самураев уголь лежал чуть ли не до
потолка, свидетельствуя о чрезмерном расходовании топлива.
- Где господин Киносита? Не видели его?
- Какой еще Киносита?
- Киносита Токитиро, новый надзирающий за дровяными и угольными складами. Он
совершает обход и явно рассержен.
- А, Обезьяна!
- Надо срочно вычистить очаг от золы!
Молодые самураи, услышав о приближении Токитиро, присыпали золой пламенеющие
угли в очаге, вытряхнули из него сажу, решив, что обхитрят Обезьяну.
- Вот вы где! - Токитиро направился прямиком к очагу и погрел над ним руки. -
Меня, столь недостойного человека, назначили присматривать за расходом угля и
дров. Буду вам признателен за помощь.
Молодые самураи встревоженно переглянулись. Токитиро взял в руки большие
железные щипцы для очага.
- Холодная зима! Присыпая уголь таким количеством золы, вы замерзнете. - Он
извлек из очага несколько пламенеющих углей. - Стоит ли так экономить? Я
понимаю, что до сих пор существовало строгое предписание о ежедневном
расходовании угля, но лучше не жадничать, иначе замерзнете. Пожалуйста, грейтесь
вволю! Когда уголь закончится, приходите на склад и берите сколько вам нужно.
И в казармах пеших воинов, и в помещениях, где жили оруженосцы самураев, он
приказывал всем, не скупясь, тратить топливо.
- Что-то он расщедрился на этой должности! Может, неожиданное повышение
господину Обезьяне в голову ударило? Не стоит буквально выполнять его
распоряжения, а то как бы потом не пришлось отвечать за транжирство.
Вопреки расточительным приказаниям Токитиро, каждый экономно расходовал дрова и
уголь.
В крепости Киёсу за год сжигали топлива на сумму, которая равнялась стоимости
тысячи коку риса. Огромное количество деревьев превращалось в золу. За два года,
пока складами заведовал Мураи Нагато, расходы увеличились. Тщетные призывы Мураи
к бережливости только раздражали людей. Токитиро избавил их от наставлений.
- Зимой молодые самураи, пешие воины и челядь подолгу находятся в помещении. Они
объедаются, пьют сакэ да языки чешут. Прежде чем приступить к экономии дров и
угля, осмелюсь посоветовать моему господину предпринять меры для искоренения
этих вредных привычек, - сказал Токитиро князю, явившись к нему с докладом.
Нобунага отдал распоряжения старшим советникам. Призвали к себе старшего над
челядью и командира пеших воинов, они обсудили новый распорядок дня в крепости в
мирное время. Служивым людям вменялись в обязанности починка доспехов, лекции,
изучение дзэн-буддизма, учебные и инспекционные походы по провинции, учебные
стрельбы и метание дротиков, усовершенствование укреплений в крепости. Слуги в
свободное время должны были подковывать лошадей. Цель нововведений состояла в
том, чтобы люди не бездельничали. Военачальнику подчиненные самураи дороги, как
родные дети. Узы, связующие князя с вассалами, вручившими ему свои жизни,
прочны, как кровные.
В день сражения многим выпадал жребий погибнуть на глазах у своего господина.
Если военачальник не заботился о воинах, как о собственных детях, он рисковал
потерять привязанность подчиненных. В мирное время князья, как правило, не
скупились на содержание воинов, готовя их к будущим сражениям.
Нобунага изменил привычный распорядок жизни, не оставив своим людям свободного
времени. Он ввел учебные занятия для служанок и стряпух, чтобы подготовить их к
возможной осаде крепости. У самого князя тоже не было свободной минуты.
- Обезьяна, как дела? - постоянно подшучивал молодой князь над Токитиро.
- Хорошо! Ваши распоряжения неукоснительно выполняются, но многое предстоит
сделать.
- По-твоему, этого недостаточно?
- Это только начало преобразований.
- Чего же нам недостает?
- Порядки, заведенные вами в крепости, следовало бы перенести на весь город.
- Понятно.
Нобунага прислушивался к дельным советам Токитиро. Приближенные князя, понятно,
злились. Редко случалось, чтобы человек в возрасте Токитиро за короткий срок
проходил путь от низкого слуги до советчика князя. Все недоумевали, что Токитиро
свободно разговаривал с князем, а тот следовал его советам. К середине зимы
расход угля и дров значительно уменьшился.
Ни у кого в крепости теперь не было свободного времени, чтобы праздно греться у
очагов. Тела, уставшие от физических усилий, но и согретые ими, не требовали
дополнительного обогрева, так что теперь дрова и уголь расходовали в крепости
лишь на приготовление горячей пищи. Прежнего месячного запаса угля хватало
теперь на три месяца.
Токитиро, однако, не считал, что целиком выполнил поручение князя. Подряды на
годовую поставку угля и дров были заключены летом. Токитиро решил подготовить
годовой отчет, который прежде делался весьма небрежно. До сих пор его
составитель узнавал у поставщиков, много ли дубов осталось на окрестных горах.
Токитиро решил осмотреть все собственными глазами. И не только осматривал, но и
подмечал и запоминал многое. Он считал, что превосходно изучил и городскую
жизнь, и деревенскую. Теперь он понял, что не в состоянии определить, сколько
дров и древесного угля можно заготовить в том или ином лесу.
Не зная тонкостей дела, Токитиро вынужден был время от времени изрекать чтонибудь
в ответ на замечания сопровождавших его поставщиков.
По неписаному закону день завершился пиром, который устроили поставщики
княжескому чиновнику в доме у богатого купца. За столом говорили о пустяках.
- Извините, что утомили вас тяжелой работой.
- Мы не богаты, так что не обессудьте за скромное угощение.
- Надеемся на вашу милость и в будущем.
Купцы наперебой льстили Токитиро. Сакэ, как принято, подавали молодые красавицы.
Они ухаживали за Токитиро, споласкивали чашечку и вновь наполняли ее сакэ,
предлагали яства одно изысканнее другого. Любое его желание мгновенно
выполнялось.
- Вкусное сакэ, - сказал Токитиро.
Он был в веселом настроении. Присутствие прелестных девушек волновало его.
- Какие красавицы! - заметил он. - Глаза разбегаются!
- Вы неравнодушны к прекрасному полу, - сказал один из купцов, словно бы поддев
важного гостя.
- Я люблю и женщин, и сакэ. Все сущее на земле прекрасно. Правда, и красота
может быть опасной, - совершенно серьезно ответил Токитиро.
- Наслаждайтесь добрым сакэ да и прелестными цветами не пренебрегайте!
- С удовольствием. Вам неловко сейчас говорить о делах, так что позвольте мне
приступить к главному. Не покажете ли вы мне план лесов на той горе, где мы
побывали сегодня?
План незамедлительно принесли.
- Замечательно сделан! - сказал Токитиро, взглянув на план. - И все деревья
точно сосчитаны?
- По нашему разумению ошибок нет.
- Здесь указано, что в крепость поставлено восемьсот коку. Можно ли заготовить
столько дров и угля на небольшой горе?
- Расход меньше прошлогоднего, но все количество поставлено с той горы, которую
вы сегодня осматривали.
На следующее утро, когда купцы прощались с хозяином дома, им сообщили, что
Токитиро еще до рассвета выехал в горы. Они помчались следом. Застали они его за
странным занятием - Токитиро стоял в кругу пеших воинов, крестьян и лесников,
каждый из которых держал в руках связку коротких веревок. Веревки нужно было
привязать к каждому дереву и таким образом подсчитать их количество в лесу.
Сравнив результат с показаниями на плане, Токитиро обнаружил существенную
приписку.
- Позовите поставщиков! - распорядился он, сев на пень.
Торговцы пали ниц перед ним. Сердца их отчаянно бились в предчувствии наказания.
Никто из смотрителей складов топлива в крепости не подсчитывал количество
деревьев в лесу, поэтому торговцы смело подсовывали чиновникам любые планы.
Впервые они столкнулись с человеком, которого не удалось обмануть.
- Видите разницу между количеством деревьев и вашими данными?
- Да... - неопределенно отозвались торговцы.
- Что "да"? Вы, верно, забыли, сколько лет пользуетесь благосклонностью князя.
Теперь изобличены ваши неблагодарность, нечестность, лживость и безмерная
алчность. Похоже, у вас и в конторских книгах полно приписок. Жадность обуяла
вас.
- Не слишком ли вы суровы, господин Киносита.
- Но цифры не сходятся! Почему? Не более семидесяти коку из каждой сотни в
действительности поставлены в крепость. Следовательно, вы обманули князя на
треть количества.
- Ну, если так считать...
- Молчать! Нет прощения людям, занимающимся бессовестным обманом. Если мои
подозрения подтвердятся, значит, вы виновны в хищении и в нанесении ущерба казне
нашей провинции.
- Уж не знаем, что и ответить...
- За подлог вас можно осудить и конфисковать в казну все ваше имущество. Вина
лежит и на моих предшественниках, которые недобросовестно выполняли свои
обязанности. На этот раз я вас прощу, но только при условии, что вы честно
сосчитаете все деревья. Конторские книги должны отражать правду. Ясно?
- Да, господин Киносита.
- И еще одно условие.
- Слушаем, господин Киносита.
- Старинная пословица гласит: "Срубишь одно дерево - посади десять". Я вижу, что
вы много лет вырубаете лес в здешних горах, а новые деревья не сажаете. Недалек
тот день, когда с гор пойдут оползни и лавины, которые погубят поля в
предгорьях. Наша провинция ослабеет, и вам худо придется. Если хотите хороших
барышей, благополучия своим семьям и счастья потомкам, вы в первую очередь
должны позаботиться о процветании провинции.
- Верно, - согласились поставщики.
- Вашу жадность и нечестность искупите тем, что, начиная с сегодняшнего дня, вы,
вырубив тысячу деревьев, обязаны посадить пять тысяч. Я буду следить за
выполнением приказа. Согласны?
- Чрезвычайно признательны за вашу милость. Торжественно клянемся сажать
деревья.
- В таком случае я могу повысить вам плату на пять процентов.
В тот же день Токитиро сообщил крестьянам, помогавшим ему в подсчете деревьев, о
новых насаждениях. Плату за каждую сотню посаженных саженцев он обещал
установить позднее, но заверил крестьян в том, что расходы возьмет на себя
крепость.
- Пора возвращаться! - сказал Токитиро.
Поставщики радовались, что беда миновала, Токитиро внушал им ужас.
- С таким начальником держи ухо востро!
- Умен не по летам.
- Денег из воздуха больше не сделаешь. В проигрыше мы все равно не останемся,
барыш обеспечен, небольшой, но верный, - переговаривались торговцы, спускаясь с
горы.
У подножия горы они собрались было разойтись по домам, но Токитиро решил
отблагодарить торговцев за вчерашнее угощение.
- С делами мы разобрались, так что давайте вволю повеселимся.
Он на славу угостил их на постоялом дворе.
Токитиро был счастлив, несмотря на одиночество.
- Обезьяна! - порой Нобунага еще называл его так. - С кухней ты сотворил чудеса,
с дровами тоже. Тебя ждут другие дела. Назначаю тебя конюшим.
Эта должность означала, кроме всего прочего, жалованье в тридцать канов и
собственный дом в городе, в квартале, где жили самураи. Токитиро не сдержал
ликующей улыбки. Первым делом он навестил Гаммаку.
- Ты сейчас не занят? - осведомился Токитиро у приятеля.
- А что?
- Я хочу угостить тебя чашечкой сакэ в городе.
- Не знаю, право...
- Почему?
- Ты ведь теперь чиновник, а я по-прежнему простой слуга. Тебе не следует пить
со мной на людях.
- Глупости! Конечно, даже работа на кухне - честь для меня, но сегодня меня
назначили конюшим с жалованьем в тридцать канов.
- Ну и дела!
- Я пришел к тебе, потому что ты честный и преданный слуга князя. Хочу, чтобы ты
порадовался вместе со мной.
- Поздравляю от всей души! Токитиро, мне стыдно перед тобой. Ты очень честный, а
я...
- О чем ты?
- Ты ничего от меня не скрываешь, а я постоянно кое-что от тебя утаиваю. Честно
говоря, я выполняю особые задания, помнишь, ты меня однажды приметил. Я получаю
отдельное вознаграждение из рук князя. Я отсылаю эти деньги домой.
- У тебя есть семья?
- В Цугэмуре, в провинции Оми, у меня есть дом, семья и человек двадцать
прислуги.
- Правда?
- Мне неудобно угощаться за твой счет. Если нам суждено чего-то добиться в этой
жизни, мы оба сможем и угощать, и принимать угощение. Все в наших руках.
- Ты прав.
- Нас с тобой ждет счастливое будущее.
Токитиро ощутил прилив сил. Мир казался ему необыкновенно ярким и радостным.
Токитиро был счастлив не из-за того, что получал теперь тридцать канов. Новый
пост означал и награду за два года безупречной службы. Расход дров и угля
снизился более чем наполовину. Но больше всего Токитиро радовала похвала князя.
"Тебя ждут другие дела. Назначаю тебя конюшим", - звучали у него в ушах слова
Нобунаги. Прирожденный военачальник, Нобунага знал, как разговаривать со своими
воинами. Неожиданный взлет вскружил голову Токитиро. Он походил на дурачка,
когда в полном одиночестве с блуждающей улыбкой на лице бродил по улицам Киёсу.
Впрочем, он всегда любил гулять по городу.
В день, когда Токитиро объявили о новом назначении, ему предоставили пятидневный
отпуск... Ему нужно было устроиться в новом доме, обзавестись всем необходимым,
нанять управляющего и слугу. Правда, дом, отведенный ему, располагался на задней
улочке. На воротах его не было таблички с именем хозяина, глинобитная стена
оказалась невысокой и непрочной, как обыкновенная изгородь. Дом состоял из пяти
комнат. В любом случае это был его дом, и он впервые в жизни чувствовал себя
хозяином. Он рассмотрел дом со всех сторон. По соседству жили только конюшие.
Токитиро направился засвидетельствовать почтение главному конюшему. Хозяина не
оказалось дома, и Токитиро поговорил с его женой.
- А вы не женаты? - поинтересовалась она.
Токитиро кивнул в ответ.
- Это доставит вам некоторые неудобства. У меня есть слуги и лишняя мебель.
Пожалуйста, берите все, что вам необходимо.
- Вы очень добры, - сказал Токитиро.
Жена главного конюшего проводила его до ворот и кликнула двух своих слуг:
- Это господин Киносита Токитиро, новый конюший. Он скоро поселится в доме под
павлонией. Помогите ему привести там все в порядок.
В сопровождении слуг Токитиро осмотрел свое жилище. Внутри дом оказался
просторнее, чем ему показалось снаружи.
- Замечательный дом, - пробормотал Токитиро.
Токитиро узнал, что последним обитателем дома был некто Комори Сикибу. Дом
долгое время простоял в запустении, но Токитиро он казался дворцом.
- Павлония на заднем дворе - вещий знак, ведь с древнейших времен на гербе рода
Киносита изображено именно это дерево, - сказал Хиёси слуге.
Он сомневался в истинности своих слов, но прозвучали они внушительно. Он вроде
бы видел похожий герб на старых доспехах или на ножнах отцовского меча.
Радость переполняла сердце Токитиро, и ему хотелось поделиться ею со всем миром,
но его ждали великие свершения, поэтому он воспитывал в себе выдержку. Токитиро
уже корил себя за то, что проговорился о павлонии, но не из каких-то опасений, а
потому, что не придавал значения гербам. Он не хотел прослыть хвастуном. В душе
он признавался себе, что любит прихвастнуть. В конце концов, завистливые и
недоброжелательные люди, превратно толкующие каждое его слово, не будут его
союзниками и помощниками на пути к блистательному будущему.
Позже люди видели, как Токитиро покупал мебель. В лавке ношеной одежды он
присмотрел себе накидку с вышитой на спине белой павлонией. Такие накидки носили
поверх доспехов. Она оказалась недорогой. Токитиро сразу же облачился в обновку.
Синяя накидка из тонкого хлопка трепетала на ветру. Ворот украшала золотая
парча. Токитиро гадал, кем был прежний владелец накидки, повелевший вышить белую
павлонию.
"Вот бы показаться матушке", - радостно думал Токитиро.
Здесь, в богатой части города, его охватили горькие воспоминания. Он мысленно
вернулся в гончарную лавку в Синкаве. Он вспомнил, какое жалкое зрелище являл
собой. Босой мальчонка, толкающий тяжелую тележку с гончарной утварью.
Загадочные и высокомерные обитатели города смотрели на него с презрением. Какими
красивыми ему казались горожане. Он остановился у мануфактурной лавки,
заваленной отменными товарами из Киото.
- Пожалуйста, доставьте все немедленно, - распорядился Токитиро, расплачиваясь
за покупки.
Оказавшись на улице, он с грустью подметил, что стоит полдня походить по лавкам,
и кошелек пустеет.
"Горячие пышки" - было выведено перламутровыми иероглифами на изящной вывеске у
перекрестка. Пышки славились далеко за пределами Киёсу.
- Добро пожаловать! - поклонилась служанка в красном переднике. - Здесь хотите
полакомиться или домой возьмете?
Токитиро уселся на высокий стул и важно произнес:
- Сначала я съем одну пышку здесь, а потом попрошу отправить корзину побольше ко
мне домой, в Накамуру. Спроси у возчика, когда он собирается в ту сторону. Я
заплачу за его усердие.
Человек, стоявший спиной к Токитиро, пек пышки с завидным старанием. Это был
владелец лавочки.
- Огромное вам спасибо, господин, за вашу щедрость.
- Я рад, что у вас неплохо идут дела. Я попросил доставить пышки в мой дом.
- Непременно, господин.
- Спешки нет, но я надеюсь, вы выполните мою просьбу. Вложите в корзину вот это
письмо. - Он протянул лавочнику письмо, на котором значилось: "Матушке от
Токитиро".
Лавочник, взяв письмо, спросил, действительно ли дело не очень срочное.
- Как вам удобно будет. Твои пышки всегда придутся матушке по вкусу. - С этими
словами Токитиро откусил от пышки.
Ее вкус пробудил в нем грустные воспоминания. Мать очень любила эти пышки. Он
вспомнил дни нищего детства, когда, проходя мимо лавочки, мечтал купить пышки
для нее и хотя бы одну для себя. Увы, в те дни ему оставалось лишь безропотно
толкать перед собой тяжелую тележку.
Самурай, сидевший в лавочке, поглядывал на Токитиро.
- Вы не господин Киносита? - спросил он, доев пышки.
Самурай был с молодой девушкой.
Токитиро низко поклонился. Это был лучник Асано Матаэмон. Он по-доброму
относился к Токитиро еще с тех пор, когда тот был простым слугой. Юноша
выказывал лучнику особое уважение. Лавочка находилась далеко от крепости.
Матаэмон пребывал в хорошем настроении.
- Ты здесь один?
- Да.
- Садись с нами. Я с дочерью.
- Так это ваша дочь!
Токитиро взглянул туда, где девушка лет семнадцати нарочито повернулась к нему
спиной. Он видел только белую шею. Вокруг шумели посетители. Девушка была хороша
собой, и не только на взгляд Токитиро, в котором рано проснулся вкус к
прекрасному. Красота девушки бросалась в глаза всем.
Токитиро по приглашению Матаэмона пересел к ним.
- Нэнэ, - представил Матаэмон дочь.
Красивое имя шло девушке. Взгляд ее был не возрасту проницательным, а черты лица
безупречны.
- А это Киносита Токитиро, его на днях произвели в конюшие. Знакомьтесь!
- Я... - Нэнэ залилась краской. - Мы с господином Киноситой знакомы.
- Как это знакомы? Где и когда вы успели познакомиться?
- Господин Токитиро шлет мне письма и подарки.
- Неужели! А ты отвечаешь на его письма? - спросил потрясенный отец.
- Ни разу.
- Непростительно утаивать такие письма от отца.
- Я всегда говорила матушке, и она возвращала подарки, кроме тех, что приходили
по праздникам, как положено.
Матаэмон перевел взгляд на Токитиро:
- Я всегда опасался чего-нибудь подобного. И все же недоглядел. Невероятно! Я
слышал, что Обезьяна очень ловкий, но не ведал, что он подбирается к моей
дочери.
Токитиро почесал в затылке. Он побагровел от стыда. Наконец Матаэмон засмеялся,
и Токитиро с облегчением вздохнул, хотя щеки у него пылали. Он влюбился в Нэнэ,
не ведая о ее чувствах.
Книга вторая.
Второй год Кодзи.
1556
Персонажи и места действия
Асано Матаэмон - вассал клана Ода
Нэнэ - дочь Матаэмона
Окои - жена Матаэмона
Маэда Инутиё - оруженосец Оды Нобунаги
Ямабути Укон - вассал клана Ода
Токугава Иэясу - князь Микавы
Сэссай - буддийский монах и военный советник клана Имагава
Имагава Ёсимото - князь Суруги
Имагава Удзидзанэ - старший сын Ёсимото
Ёситэру - тринадцатый сёгун династии Асикага
Нагоя - двоюродный брат Оды Нобунаги
Икэда Сёню - вассал клана Ода и друг Токитиро
Такигава Кадзумасу - один из самых влиятельных вассалов Нобунаги
Сумпу - главный город провинции Суруга
Окадзаки - главный город провинции Микава
Киото - императорская столица Японии
Красивый мужчина
- Окои! - крикнул Матаэмон с порога собственного дома.
Жена поспешила навстречу.
- Приготовь сакэ. Я привел гостя.
- Кого же?
- Друга нашей дочери.
Следом за хозяином в дом вошел Токитиро.
- Господин Киносита?
- Окои, ты меня обманывала все это время. Подобное поведение непростительно для
жены самурая. Оказывается, господин Киносита и наша Нэнэ давно знакомы, а ты об
этом знала, а мне ничего не говорила. Почему?
- Твои упреки справедливы. Прости меня!
- Ну ладно! Вообрази, каким скверным отцом считает меня Токитиро!
- Дочь получала письма, но никогда не скрывала их от меня.
- Надеюсь.
- Нэнэ ведь умная девочка. Я уверена, она ничего предосудительного не сделала.
Вот мне и казалось, что не обязательно тревожить тебя из-за каждого письма,
которое она получает.
- Захвалила нашу дочь! Впрочем, я совсем не понимаю современную молодежь!
Матаэмон повернулся к Токитиро, который чесал в затылке, недоуменно поглядывая
на хозяев. Матаэмон расхохотался, поняв, что невольно преградил гостю дорогу в
дом.
У Токитиро замирало сердце от счастья, что его пригласили в гости к
возлюбленной, причем ее родной отец.
- Что же мы на пороге топчемся!
Матаэмон провел Токитиро в гостиную.
Дома лучников были не лучше жилища Токитиро. Все вассалы клана Ода, независимо
от ранга, жили довольно скромно. И здесь единственной роскошью были дорогие
доспехи хозяина.
- А где Нэнэ?
- Пошла к себе.
Окои предложила гостю воды.
- А почему она не ухаживает за гостем? Вечно убегает и прячется.
- Она, должно быть, приводит себя в порядок.
- Глупости какие! Скажи, чтобы быстро пришла и помогла накрыть на стол. Угостим
Токитиро простой домашней едой.
- Что ты говоришь! - смутилась Окои.
Токитиро чувствовал себя скованно. В компании грубых обитателей крепости он слыл
остряком и весельчаком, но здесь оказался застенчивым юношей.
Наконец появилась Нэнэ и учтиво поприветствовала гостя. Девушка немного
подкрасилась.
- Извините за скромный прием, но чувствуйте себя, как дома, - сказала Нэнэ,
ставя на стол поднос с закусками и кувшинчиком сакэ.
Матаэмон расспрашивал Токитиро о жизни, а тот отвечал как во сне, завороженно
глядя на красивую девушку. "Прелестный профиль", - думал он, но его пленяло ее
безыскусное обаяние. В Нэнэ не было жеманства, присущего многим женщинам,
которые пренебрегают мужчинами или притворяются, будто они равнодушны к ним.
Кому-то она показалась бы худой, но это была хрупкость полевого цветка, залитого
светом луны. Токитиро не сводил с Нэнэ восхищенного взгляда.
- Еще сакэ? - предложил Матаэмон.
- Спасибо.
- Ты ведь сказал, что сакэ понравилось тебе.
- Правда очень вкусное.
- Чувствуешь себя хорошо? Голова не кружится?
- Нет.
Оперевшись локтем на край стола, Токитиро не отрываясь смотрел на личико Нэнэ,
казавшееся при свете лампы болезненно бледным. Она взглянула в его сторону, и
юноша смутился.
- Я, похоже, сегодня слегка переусердствовал, - сказал он, закрыв глаза ладонью,
и покраснел, поняв, что выдал свои чувства Нэнэ.
Токитиро подумал, что когда-нибудь и ему придет пора жениться. Невеста его
непременно должна быть красавицей. Он невольно задался вопросом: смогла бы Нэнэ
справиться с нищетой и невзгодами и родить ему здоровых детей? В его положении
женитьба повлекла бы за собой серьезные денежные затруднения, однако он твердо
знал, что и в будущем его не ждут несметные богатства, а неприятностей и тревог
окажется в избытке.
Приглядывая невесту, мужчина обычно судит о ней по внешности и добродетели.
Токитиро считал, что не менее важно найти такую жену, которая искренне полюбила
бы его мать, простую крестьянку, и воодушевляла и вдохновляла мужа на великие
свершения. Вдобавок ко всем достоинствам избранница Токитиро должна смириться с
бедностью. "Не такова ли Нэнэ..." - думал он.
Токитиро серьезно заинтересовался Нэнэ не сегодня. Он давно поглядывал на дочку
Матаэмона, думая, что такая девушка достойна его. Он приметил ее, не зная, чья
она дочь, и начал втайне посылать ей письма и подарки. Сегодня вечером он
осознал глубину своих чувств.
- Нэнэ, я хочу потолковать с Токитиро с глазу на глаз, пожалуйста, оставь нас
ненадолго.
Слушая Матаэмона, Токитиро представил, будто уже доводится ему зятем, и вновь
залился краской.
Нэнэ вышла из комнаты, а Матаэмон, выпрямив спину, заговорил:
- Киносита, я буду говорить без обиняков. Я знаю, ты честный человек.
- Слушаю вас.
Токитиро польстила откровенность Матаэмона, о чем бы ни зашел разговор. Он тоже
выпрямился, готовый выполнить любую просьбу Матаэмона.
- Видишь ли... Ну ладно... Нэнэ в том возрасте, когда пора замуж.
- Да, возраст подходящий...
В горле у Токитиро пересохло, и он почему-то испугался. Зачем он сделал это
замечание? Достаточно было промолчать или кивнуть в ответ. Впрочем, Токитиро
имел обыкновение вступать в разговор там, где следовало бы помалкивать.
- Дело в том, что к ней уже сватаются несколько человек. Предложения очень
лестные. Женихи занимают высокое положение в обществе. Как отец, я должен
сделать выбор.
- Это, верно, непросто.
- И все-таки...
- Да?
- Тот, кто нравится отцу, не обязательно придется по душе дочери.
- Понятное дело. Счастье женщины зависит от удачного замужества.
- У нашего господина есть молодой оруженосец Маэда Инутиё. Ты его, конечно,
знаешь.
- Господина Маэду? - Токитиро часто заморгал.
- Господин Инутиё из хорошей семьи. Он упорно домогается руки и сердца Нэнэ.
Токитиро не смог ничего сказать в ответ, лишь горестно вздохнул от внезапного
появления опасного соперника. Изящное лицо, красивый голос, безупречные манеры
Инутиё, которыми он обзавелся на службе у Нобунаги, вызывали у Токитиро дикую
ревность. Его собственная внешность, мягко говоря, удручала его. Все в крепости
по-прежнему обзы
...Закладка в соц.сетях
