Жанр: Электронное издание
Bat-yeor
...подвластного населения), но сама по себе угроза продолжала существовать, и исходила она от
доминантной группы, так как та присвоила себе право и на это, исходя из своих представлений
о порядке ведения войны.
Довольно часто можно прочесть, что зимми была абстрактной концепцией и редко
применялась на практике. Исследование и тщательное сравнение многочисленных документов,
происходящих из разных источников, подтверждает, что это утопическое мнение
инспирировано апологетами данной системы и вряд ли соответствует исторической реальности.
И, наконец, иногда утверждается, что зимми мало страдали от своего низшего статуса. Это -
субъективный и расистский аргумент, подобный тому, как если бы кто-то защищал рабство на
том основании, что рабы якобы страдают меньше, чем господа, от отсутствия свободы и
достоинства. Двусмысленная природа этой "терпимости" проистекает из ее связи с уникальным
представлением о всеобщей войне, рассматриваемой как единственно возможный способ
взаимоотношений с другими народами, взаимоотношений, целиком и полностью определяемых
религиозной точкой зрения. В других культурах, где теологические системы не содержали этой
концепции, конфронтация между народами и государствами приобретала подчас не менее
жестокий и кровавый характер, но поскольку война не воспринималась там ни как религиозная
обязанность ни как интегральная часть человеческих взаимоотношений, эти системы смогли в
конце концов достичь представления о возможности плюралистического существования в
контексте всеобщего равенства и не выродиться в доминирование или "терпимость".
Постоянная и универсальная религиозная война придает исламской "терпимости" ее особый
характер. Действительно, протекция, гарантированная пророком народу Книги, его запрет на
принуждение в религиозных вопросах способствовали сохранению в течение столетий
традиции религиозного покровительства, игравшей важную роль в обуздании фанатиков во
времена смут и предубеждений. Вполне достаточно упомянуть здесь этот позитивный
перманентный аспект исламской традиции, бросающий слабый луч света на тяжкие условия
жизни зимми.
Никто не отрицает, что арабо-исламская колонизация, особенно вначале, значительно
улучшила положение меньшинств по сравнению с предыдущим теократическим византийским
правлением. Действительно, период, предшествующий арабским завоеваниям, был отмечен
официальным узаконением религиозных преследований византийской церковью. Так по
контрасту с фанатичной византийской тиранией мусульманское правление, признававшее -
хотя и подчиненное - существование других "религий Откровения", было значительным
шагом вперед. Сама идея сосуществования различных народов - даже и в неравноправном
положении, а также предоставление им самоуправления говорят о терпимости,
отсутствовавшей у византийской власти. Следовательно, можно утверждать, не впадая в
противоречие, что в ранний период арабских завоеваний, до принятия византийских законов и
установлений относительно подвластного населения, зимми не была лишена положительных
моментов. Согласно хадису, пророк говорил: "Кто убьет данника, не вдохнет запах рая", а Омар
ибн ал-Хаттаб изрек на своем смертном одре:
"Я советую тебе помнить о народах, с которыми Аллах заключил союз, ибо соглашение с
нашим пророком защищает их; и будут они оказывать всевозможную помощь твоим родам".
Эта система, одновременно и деспотическая, притеснявшая народы зимми - и в то же
самое время защищавшая их, представляет сегодня в своей религиозной направленности
главное препятствие на пути установления равноправных взаимоотношений между группами
(или нациями) зимми и их мусульманским окружением. Тот же самый религиозный фактор,
который в отношении божественной воли служил раньше защитой, превратился сегодня в
камень преткновения, поскольку статус зимми - в соответствии с религиозной интерпретацией
- должен сохраняться до конца времен. Остается только надеяться, что мусульманские
мыслители с помощью новой интерпретации традиционных текстов окажутся способными
модифицировать или преодолеть концепции джихада и зимми.
ФУНДАМЕНТАЛИЗМ
Наше исследование не ставит целью анализировать ситуацию сегодняшних дней и дать
определение процессам, но на одном примере стоит показать живучесть традиционного способа
мышления. Разрыв Ираном дипломатических отношений с Израилем наряду с исламизацией
его политического режима; подтверждает укорененность антисионизма в таких исламских
представлениях, как джихад и зимми. Иудаизм как религия - терпима, но сионизм как
национально-освободительное, с определенной территорией, движение еврейского народа -
враждебен ей.
В речи от 16 августа 1970 года аятолла Хомейни назвал Израиль, Соединенные Штаты
Америки и все те страны, которые не примут участия в специальном Дне солидарности с
палестинским народом, "врагами ислама". Он добавил:
"Правительства мира должны знать, что ислам не может быть побежден. Ислам победит
во всех странах мира, и ислам и учение Корана будут властвовать надо всем миром".
В свете опыта прошлого можно предположить, что подтверждается стремление к
распространению джихада, а, следовательно, и зимми, но всему миру. Подобно этому
ливанский и арабо-израильский конфликты демонстрируют такие идеологические полюсы,
которые не могут не волновать человечество, в особенности во времена возрождения
мусульманского фундаментализма. Это мусульманское идеологическое движение вне сомнения
вносит нечто совершенно новое в ситуацию в мире. Исламский фундаментализм всегда был
постоянно действующим фактором истории. То затухая, то набирая мощь, он возвращается на
историческую арену и периоды социальных и политических напряжений, когда массы народа
тянутся к религиозным лидерам, излучающим харизму и ауру святости.
Современный мусульманский фундаментализм выражает крайнее внутреннее напряжение
и деформацию традиционных религиозных общин под давлением извне, кризис их ценностей и
переход в новое состояние, приспособление к новым условиям. В авторитарных режимах,
запрещающих все формы политической оппозиции, религия служит единственным способом
выражения и прикрытием многочисленных и противоборствующих сил, стремящихся к
социальным и политическим изменениям.
На протяжении двадцатых годов в Египте, а в наши дни в Иране фундаментализм,
выражающий народное недовольство, подогревается я консервативно-религиозным пылом. В
Иране фундаментализм взял на вооружение практику коммунистической партии, а также
объединился с прозападно-настроенной интеллигенцией, стремившейся к реформам.
Можно сказать, что целью фундаментализма является установление Корана и Сунны как
единственных авторитетов в юрисдикции мусульман в концепции джихада и фундаментализма
На Западе технология является лишь одним из выражений культурного развития, которое
в силу своей внутренней свободы всегда осознанно и самокритично. Но эта же самая
технология, импортированная в третий мир, оторванная от своих истоков и вырванная из своего
культурного контекста, теряет связи с окружающей реальностью, а значит, не может быть
ассимилирована ею. Технология становится независимой силой, оказывающей магическое,
разрушительное воздействие на ее обладателей, бросая в то же время безгласные и нищие
массы в ад бесчеловечной эксплуатации и уничтожения.
Расплодившийся в результате этого процесса люмпен-пролетариат воспринимает, таким
образом, Запад как угнетающую и агрессивную власть, целью которой является унижение
человека, его достоинства, его традиционных моральных и культурных ценностей, власть,
замещающую все это заграничными суррогатами. Повергнутый в отчаяние нищетой, он слепо
следует за религиозными доктринерами, выросшими в его же среде, знающими его проблемы,
говорящими на его языке и обещающими возрождение славного прошлого. Эти обещания
становятся все более соблазнительными, если принять во внимание манну в виде
нефтедолларов, снизошедшую на этих харизматических лидеров и предоставленную в их
распоряжение. С помощью этой всепобеждающей силы они завоевывают влияние у масс и
оправдывают свои собственные нарушения проповедуемой ими религиозной морали. Гораздо
лучше, считают они, если их подданные обратятся к Аллаху, нежели к марксизму.
Так силы, вскармливающие мусульманский фундаментализм, проявляются на разных
уровнях. С общекультурной точки зрения фундаментализм берет свое начало от конфронтации
с западным миром и следующим за этим отрицанием его материалистической субкультуры,
воспринимаемой в качестве системы подавления традиционных мусульманских ценностей. На
социально-политическом уровне возрождение религиозного рвения дает возможность создать
оплот против распространения коммунизма в массах под гнетом нищеты (правда, советский
империализм может использовать в своих интересах и фундаментализм). Славное прошлое
исламской истории служит гордым знаменем для испуганной и надломленной элиты, введенной
в заблуждение вымышленной идеей "золотого века", разрушенного - так ей представляется -
европейской колонизацией.
Как бы ни были противоречивы и противоположны эти силы, какой бы ни была их
социальная, политическая или экономическая мотивация и их поляризация в отношении
конфликта Запад-Восток, все эти направления обретают единство и общую ориентацию в той
религиозной и исторической структуре, на которой они базируются, с которой
противоборствуют и спорят. Например, восстание против иранской монархии не только имело
социально-экономические корни, но направлено также и на свержение не уважающего ислам
правителя. Замышляя убийство прозападно-ориентированного Садата, террористическая группа
успешно осуществила покушение на него.
Целью ее было приведение в исполнение смертного приговора над "предателем ислама" и
ускорение возврата к халифату. Начиная с этого времени, организации провели в Ливане
многочисленные террористические акции (1983) против американских, французских и
израильских войск, а также против гражданских объектов этих стран в Европе. Эти акции
продолжаются и по сей день и они оправдываются и объясняются с точки зрения религии.
Можно задаться вопросом, было ли такое развитие событий неизбежным или существовал
где-то решающий момент в истории, когда можно было направить это движение в
противоположном направлении. Если и впрямь этот момент существовал, он должен был иметь
место в период выбора между войной и миром. Совершенно очевидно, что арабо-израильский
конфликт придал этому политическую окраску. Отказ лидеров арабских стран абсорбировать
арабских беженцев из Палестины (что делалось всегда, когда происходило передвижение
больших групп населения) и вместо этого превращение их в орудие борьбы против Израиля
создали в лагерях беженцев благодатную почву для действий ООП. Правительства арабских
стран, пленники своих собственных поступков, уже не были способны к выбору между войной
и миром. Вместо ограничения конфликта они интернационализировали его для того, чтобы
принудить другие страны - с помощью угроз и давления - к сотрудничеству с ними в деле
уничтожения Израиля - страны, часть населения которой являются потомками зимми (как
местные жители, так и беженцы ИЗ арабских стран). Эта универсализация конфликта содержит
семена дальнейшего распространения джихада, а тем временем нестабильные арабские режимы
накапливают горы современного оружия. И именно арабо-израильский конфликт, благодаря
своему размаху, стал в наши дни пробным камнем реалистичности и дальновидности
политических деятелей мира.
НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ - ВЫБОР ПУТИ
В двадцатом столетии лидеры мусульманских стран должны решить ключевой вопрос -
продолжать ли им придерживаться идеологии джихада, которая в конце может вовлечь весь
мир в гигантский ядерный джихад, или стремиться к обновлению умов и сердец и восприятию
неверных как человеческих существ, которым свойственны те же надежды и страдания, что и
мусульманам.
Негативная позиция была выражена первым алжирским президентом в 1982 году в
следующей лапидарной формуле:
"Как арабы, мы хотим быть. Однако быть мы можем только в случае небытия
других".
Хотя некоторые современные арабские лидеры и интеллектуалы отдают отчет в
необходимости смены традиционной идеологии, либерально настроенное меньшинство
мусульманских стран захлестывает волна фундаментализма, интеллектуального террора и
апологетики, старающейся оправдать традиционные подходы вместо поиска - с помощью
анализа и самокритики - новых путей для реформ и изменений.
Бен- Белла открыто оправдывал покушения на тех лидеров, чью политику он не одобрял
-это было общепринятой практикой еще во времена мамелюков, а также настаивал - после
приобретения арабскими странами ядерного оружия - на ядерной войне против Израиля:
"Если нет другого решения, должна быть ядерная война, и это будет окончательное
решение вопроса".
Такая всенародная демонстрация агрессивности и моральной безответственности
возможна лишь при наличии монолитного сознания, совершенно безучастного к таким
"частностям", как трагедия существования зимми. Эта позиция проистекает из полного
забвения уроков истории и тотального отрицания права на существование восточных
неарабских и немусульманских народов, чьи история, страдания и нрава как будто не имели и
не имеют места в истории.
Следует отметить, что президент Садат в свое время революционизировал арабскую
политику, а это говорит о попытке понять опасность ядерной эры и универсальную ценность
национального суверенитета. Но, например, крайности реакции Фронта сопротивления
арабских стран на его действия подтверждают, как много усилий еще потребуется для
изменения политической идеологии, существовавшей на протяжении последних тринадцати
столетий. Однако возникающее чувство дружбы между египтянами и израильтянами
показывает, что душевная щедрость, свойственная человеческому роду в целом, может
совладать с ошибочными политическими идеологиями и действиями правительств.
ПСИХОЛОГИЯ УГНЕТЕНЫХ: МОРАЛЬНОЕ ВЫРОЖДЕНИЕ И МОРАЛЬНОЕ
ВЕЛИЧИЕ
СУПЕР-ЭГО ДОМИНАНТНОЙ ГРУППЫ
Империалисты любых мастей всегда пытались оправдать себя тем, что они выполняют
"цивилизаторскую" миссию, возложенную на народ, чьи победы свидетельствуют о прогрессе в
распространении доброты, справедливости и благородства на Земле. Эксцессы же, связанные с
завоеванием, - такие, как убийства, конфискации, депортации и угнетение, - обдуманно
замалчиваются. Подразумевается, что покоренные народы встречали своих поработителей с
распростертыми объятиями. История, таким образом, превращается в оправдывающую и
прославляющую высшие ценности завоевателей. Легенды приписывают побежденным
выдуманный макиавеллизм, усиливающий мифические достоинства победителей, а те, в свою
очередь, описываются как истинные и великодушные герои.
Открытая практика подавления, санкционированная законом и властью, развивает и
доминантной группе модели поведения, определяемые традицией, привычками и историей.
Социологи, специализирующиеся в этой области, уже проанализировали поведение
доминантной и угнетаемой групп. В настоящем исследовании будет достаточно указать на
некоторые черты, связанные с деградацией групп, относящихся к категории зимми.
Но, во- первых, следует сказать, что нельзя читать историю народов зимми
исключительно в версии победителей. Надо помнить, что умма рассматривала поведение зимми
с точки зрения своих собственных ценностей: если зимми едет на лошади -он хвастун, а если
носит белые и зеленые одежды - наглец. Таким образом, обвинения, выдвигавшиеся против
зимми, должны интерпретироваться в свете ценностей и табу того общества, которое
установило их. Более того, зависть и ненависть со стороны зимми. заметные в описаниях их
поведения, зачастую выглядят недостоверными. Обвинения, выдвигавшиеся против зимми, -
предательство, коварство, богатство, экономический монополизм, разрыв зимми, - самим
своим постоянным повторением провоцируют, по всей видимости, наказание - в особенности,
если вспомнить, что доминантная группа оставляет за собой право отменить зимми, когда ей
это заблагорассудится. Отчеты консулов 19-го века дают противоречивые версии и
интерпретации одних и тех же событий. Поэтому при исследовании этих текстов необходимо
проявлять осторожность, так как нельзя забывать о том, что зимми были лишены права
свидетельствовать в мусульманских религиозных судах. Более того, принцип коллективного
наказания, делающий всю общину ответственной за прегрешения одного или двух ее членов,
даже и не применявшийся повсеместно, добавлял еще один фактор нестабильности к ситуации,
в которой находились зимми.
Мы отнюдь не собираемся утверждать, что зимми были более добродетельны, нежели их
завоеватели. Человеческая природа - всегда та же, те же достоинства и недостатки
существовали у обеих групп.
И все же самым страшным грехом зимми в глазах их завоевателей было то, что они
являлись наследниками цивилизаций, наук, земель и богатств, ставших частью их. Их трагедия
была по сути дела политической, поэтому можно сказать, не боясь впасть в противоречие, что
ислам в качестве религии терпимо относился к евреям и христианам как к "народам Книги".
Действительно, именно это противоречие между религиозной терпимостью ислама и
политическим угнетением дало возможность народам зимми сохраниться, пусть и в отсталом
состоянии.
ВЫТАЛКИВАНИЕ И ИЗОЛЯЦИЯ ЗИММИ
Моральный и интеллектуальный уровень общин зимми зачастую зависел от их лидеров.
Если последние были невежественны и коррумпированы, уже деградировавшая община еще
глубже погружалась в состояние стагнации. Решающая роль лидеров общин особенно заметна в
периоды насильственных обращений, когда находившаяся в нерешительности масса
обыкновенно следовала примеру тех, кто руководил общиной и отвечал за сохранение ее
духовных ценностей. Ситуация, в которой оказалась знать зимми, не была лишена
определенных противоречий. Будучи посредниками между массами зимми, которыми они
управляли, и мусульманскими властями, использовавшими их в своих целях, лидеры общин
нередко становились проводниками и защитниками политики угнетателей, так как не могли
преодолеть соблазн привилегий, предоставлявшихся им как лицам, выполнявшим
определенные функции.
Такое поведение, позволявшее им добиваться для себя всевозможных выгод,
поддерживало их власть над общиной. Знать зимми была тем более предана правителям, что ее
престиж и особая позиция в обществе целиком зависели от прихоти тиранов. Осознающие
ответственность (также находящиеся под влиянием и классовых интересов) лидеры общин,
создавая механизм их подавления, способствовали сохранению этих общин, пока не созрели
условия для процесса эмансипации в Европе. Отмена зимми позволила высвободиться силам,
выступавшим против деспотизма местной знати, что привело к аналогичным кризисам во всех
общинах национальных меньшинств, не ассимилированных умма.
Комбинированный эффект экономической мощи знати, духовной ауры ученых и власти
священства помогали поддерживать единство общин. Однако умаление роли общественного
мнения вело к появлению перебежчиков. Амбициозные индивидуумы отвергали попытки быть
униженными доминантной группой, чьей культурой и славой они восхищались. Всевластье
общинной знати расстраивало личные планы. Поэтому в крайних случаях у некоторых
раздраженных интеллектуалов наблюдались такие индивидуальные и коллективные
искривления мировосприятия, что это граничило с ненавистью к самим себе. Данный феномен
стал в особенности очевиден после 1860 года, когда началась эмансипация христианских
общин, и он частично объясняет также "арабский выбор" христианских интеллектуалов.
"Обращение" восточных христиан к арабизму имело далеко идущие последствия. Оно
лишило их славной доисламской истории и низвело до уровня их арабо-бедуинских
завоевателей, которым они передали достижения своей культуры. Отказавшись от своей
истории, своего языка и своей культуры, они превратились в неукорененный, изломанный,
бессильный народ. Распались традиционные культурные и религиозные связи, поддерживавшие
отношения солидарности и взаимопомощи между христианами-зимми. И на этом разъеденном
коррозией палимпсесте были написать мифы. Маскируясь под арабов, христиане боролись за
свои арабские права, вместо того, чтобы бороться за свои права христиан. В течение периода
европейской колонизации многие из них, борясь за национальную независимость арабов,
смогли достичь большого влияния в культуре и политике, но положение их христианских
общин, за исключением общины ливанских христиан, не улучшилось по окончании этого
периода. Евреи выбрали другой исторический путь. Их редко увлекал панарабизм, они не
играли никакой политической роли, но были, тем не менее, вытеснены из умма. В заключение
следует сказать, что иудео-христианский эксперимент существования на протяжении
тринадцати столетий в дар ал-ислам закончился полной неудачей.
У большинства зимми вполне естественными были причины жаловаться не только на
угнетение внутри общины со стороны общинной знати, но и на притеснения извне. Но всякое
отрицание иерархической структуры внутри общины, необходимое для ее полного
освобождения, потребовало бы политической программы и политической организации. Однако
это не просто было невозможно в положении зимми и при наличии соответствующего
окружения - это означало бы акт самоубийства. Восстание внутри общины поставило бы под
удар регулярную выплату налогов и иных поборов. Оно привело бы к массовым репрессиям со
стороны мусульман, поскольку зимми были терпимы лишь как данники. Таким образом, эта
система эксплуатации, функционировавшая с помощью общинной знати, - система,
гарантировавшая сбор дани, - была и единственной, делавшей возможным само
существование общины. Восстание против знати в то же время легально санкционировало бы
физическое уничтожение членов непокорной общины и конфискацию их собственности.
И более того, уровень жизни народов, в среде которых находились зимми, делал их
восстание немыслимым. Отсутствие прессы, дорог, опасности передвижения и враждебное
окружение усиливали моральную и физическую изоляцию анклавов зимми, бывших
вкраплениями внутри остального населения, раскиданными на огромных пространствах,
беспомощными в столкновениях с властью и политикой дискриминации. Ко всему этому
следует добавить разногласия между самими общинами, разделенными фракционной
ненавистью, обдуманно поддерживавшейся и разжигавшейся доминантной группой.
СИНДРОМ ЗИММИ
Двенадцать столетий унижений деформировали как индивидуальную, так и коллективную
психологию угнетавшихся групп населения, в результате чего возникла весьма
распространенная форма отчуждения, которую можно было бы назвать "синдром зимми". В
индивидуальном плане для него был характерен глубокий уровень дегуманизации. У человека,
обреченного на пассивное существование, в результате отсутствия безопасности развивались
чувства бессилия и зависимости, а также раболепство и невежество. Угнетенный и
дискриминируемый, он относился к себе подобным с презрительной, осуждающей,
саморазрушительной ненавистью, интенсивность которой варьировалась в соответствии со
степенью его желания быть ассимилированным среди доминантного большинства. Этот тип
отчуждения еще и по сей день можно наблюдать в чистой форме среди маргинальных
меньшинств зимми.
Основные характеристики синдрома зимми связаны с психологическим процессом
унижения достоинства человека. Низведенный до зависимого существования в
обстоятельствах, способствовавших физической и моральной деградации, зимми рассматривал
себя как обесцененное человеческое существо. Осознавая, что восстание может навлечь на него
смерть, он не имел иного выбора, как только превратиться в сознательный инструмент своего
собственного разрушения. Человеческая свобода, направленная против самой себя, - наиболее
трагичный пример отчуждения личности.
Как писал современный французский философ:
"Асимметричный Социальный контракт - одна из причин отчуждения". И именно в
символической форме уплаты налогов, (мусульмане также платили тяжкие налоги, правда, и
другом виде) следует искать исток самоотчуждения зимми. Побежденные обязаны платить
победителю за право существования на территории своей бывшей родины, а продукт их труда
не просто должен отдаваться государству, но идти на финансирование джихада и дальнейшее
расширение экспансии захватчиков. Так зимми трудились ради власти, угнетавшей их и для
общества, из которого они были исключены (см. док. 3).
И 1855 году по всей Османской империи наряду с отменой запрета ношения оружия
зимми был отменен и сбор джизьи. Вместо него ввели другой налог, его платили немусульмане
и качестве замены прохождения военной службы. Правда, если для мусульман этот налог не
был обязательным, христиане и евреи были принуждены платить его, причем размер платы
зависел от размера состояния плательщика. Так, когда христиане Дамаска попросили разрешить
им записываться на военную службу и отказались платить налог, они превратились в глазах
мусульман в мятежных, потерявших право на протекцию.
И это - наряду с другими факторами спровоцировало массовые погромы 1800 года.
Другим существенным элементом процесса деградации было право победителя
распоряжаться жизнью и смертью побежденных. Принятое в периоды войн, это право
передавалось, однако, и в мирное время or одного поколения завоевателей к другому.
Спасенные от смерти, зимми должны были постоянно защищать свою жизнь денежными
платежами и подчинением победителю, который, отсрочил на время вынесение им смертного
приговора, чувствовал себя всесильным (см. док. 19). Сходный порочный круг действовал и в
тех случаях, когда властитель считался умеренным и терпимым, поскольку в эти времена лишь
усиливалось презрительное отношение большинства к маргинальным группам. В конце
доминантная группа, приобретшая власть судить и миловать, оставляла за собой право
уничтожения побежденных, даже и прекр
...Закладка в соц.сетях
