Жанр: Электронное издание
yonder
...н в районном центре и сразу отправился на автобусную станцию,
позвонив предварительно Патриции. Она очень обрадовалась известию о смерти
Вестерна, но Карфакс быстро охладил ее:
- Возможно, пройдет не один год, прежде чем мы сможем вступить во
владение "Медиумом". А может, не сможем вообще.
- Что? - вскрикнула она. - Я законная наследница! Какого черта...
- Бессмысленно убиваться по этому поводу, Пат, - перебил ее Карфакс.
- Такова сложившаяся ситуация. Придется запастись терпением. Думаю, все
кончится хорошо. Не кипятись. Если хочешь, заезжай за мной на автобусную
станцию. И приготовь побольше выпивки. Мне нужно как следует расслабиться
и отдохнуть, не говоря уже о любви.
Патриция на мгновение задумалась.
- Хорошо. Я заеду.
И прервала связь.
Карфакс тяжело вздохнул. У него не было настроения умиротворять ее.
Тем более, что он терпеть не мог ее истерик. Они не раз говорили о
вероятности длительного судебного расследования, и пора бы ей привыкнуть к
этой мысли.
По пути в Бусирис он думал о замечаниях Селмса в отношении записей
Вестерна. Селмс, кажется, был ошеломлен. Лангер, хотя ничего и не сказал,
должен был понять, что все это означает. Вестерн намеревался начать
глубокие исследования по воспроизведению копий людей и по созданию
искусственных живых существ только по одной причине - чтобы эмсы могли
переселяться в созданные тела. Ныне живущие люди будут отдавать свои
клетки на сохранение в условиях глубокого охлаждения. Затем, когда донор
умрет, клетка будет подвергнута соответствующей обработке, в результате
чего появится новое тело. То, что каждая клетка содержит в себе всю
генетическую информацию, известно давно. Не хватает только должной
технологии. Но ее можно разработать, имея достаточно денег, решимости и
времени. Не страшно, что реализация этого проекта отнимет лет сто и даже
двести. Эмсы за это время никуда не денутся, продолжая существовать в
своей бесплодной вселенной.
Карфакс не раз читал о работах в этой области в "Сайентифик
Америкэн". Ученым уже удалось вырастить из одной-единственной клетки
кролика на стадии, соответствующей его появлению из чрева матери.
Но если можно будет из клетки создать новорожденного человека, то
каким образом в него сможет вселиться взрослый эмс? Ведь нервная система
ребенка развивается медленно. Значит, ему придется выдерживать кормление,
купание, смену пеленок, будучи пленником в теле младенца. Будет ли
сознание взрослого человека вступать в конфликт с медленным процессом
роста детского тела? Не приведет ли это к нервным расстройствам или даже
безумию ребенка, мозг которого занимает взрослый разум?
С другой стороны, телу нельзя дать самостоятельно развиваться до тех
пор, пока оно не станет достаточно зрелым для комфортного вселения эмса.
Ведь оно будет иметь свой собственный мозг, разовьется собственная
личность, и подавление ее станет преступлением, тем психическим
изнасилованием, которое Вестерн произвел над Дэннисом.
Теперь, если задуматься, ребенок, выращенный из клетки, должен иметь
свои собственные гражданские права...
Так. С любой точки зрения - физиологической, психологической,
законной или этической - это будет неправильно.
Пожалуй, Вестерн и сам понял это после того, как подобная мысль
впервые пришла ему в голову.
Он должен был прийти к выводу, что создание искусственных тел вызовет
гораздо меньше возражений. И, если эмс был взрослым, ему будет
предоставлено взрослое тело, даже лучше, чем было в прошлой жизни, а если
был ребенком, то и переселен будет в детское тело.
Но нельзя возвращать к жизни идиотов, умственно больных и
неисправимых преступников. Или можно? Идиот становится идиотом вследствие
нарушения биохимических процессов в теле или повреждения мозга. Здоровое
тело и здоровый мозг могут повлиять на эмса к лучшему...
Да, все это можно выяснить только опытным путем.
Но мир и без того сейчас перенаселен. Куда же девать всех этих
воскрешенных к жизни покойников?
Вестерн должен был обратить внимание на этот аспект проблемы. И,
вероятно, он намеревался сохранить свои исследования в тайне, открываемой
только избранным. Да, пока создание искусственных тел не налажено,
пришлось бы пользоваться ворованными телами, но это очень рискованно. Хотя
риск этот с лихвой оплачивался богачами и влиятельными лицами, жаждущими
получить бессмертие. Но когда на рынок будут выброшены искусственные
тела...
У Карфакса не было сомнений в том, что лет через сто Вестерн
осуществлял бы тайный контроль над всем земным шаром. Он и его приспешники
претворили бы в жизнь мечту, которая вдохновляла авторов несметного
количества фантастических романов - мечту о власти над всем миром.
Властелин мира... Самый богатый человек шаг за шагом стал бы
владельцем всех предприятий, осуществлял бы полный контроль над смертью,
убирая неугодных и ставя на их место (вернее, в их тела) своих людей...
Ему даже не надо было бы спешить, устраивая все это. Временем он бы
располагал поистине безграничным.
Нет. Краткое мгновение небрежности поставило крест на всех его
начинаниях. Электричество равнодушно к положению человека, его богатству и
замыслам. Оно выбирает путь наименьшего сопротивления.
Да, Вестерна не стало. Но мир уже никогда не будет таким, каким был
раньше. Причиной тому является возможность сооружения "Медиума".
Автобус подкатил к перрону, и Карфакс увидел улыбающуюся Патрицию.
Никогда еще она не выглядела такой красивой.
23
По пути домой Патриция засыпала его градом вопросов. В конце концов,
он даже попросил ее дать ему возможность ответить на предыдущий вопрос
прежде, чем она атакует его следующим. Патриция только расхохоталась - как
он может не понимать ее состояния?
- Все прекрасно, - сказал он. - Только смотри, пожалуйста, на дорогу.
Было бы очень некстати, выйдя невредимым из всего этого кошмара, погибнуть
в глупой дорожной катастрофе.
- Я действительно очень возбуждена, - улыбнулась она. - Может, лучше
тебе сесть за руль?
- Нет. Просто постарайся успокоиться. У нас впереди уйма времени
обсмаковать все до мельчайших подробностей.
Через пять минут они уже стояли у двери. Патриция все никак не могла
справиться с ключами.
- Я так волнуюсь! - виновато посмотрела она на него. - Даже пальцы не
слушаются. Ну вот, наконец-то.
Он поставил чемодан перед лестницей на второй этаж и сразу направился
к бару. Там стояла вазочка с кубиками льда, портвейн, виски, водка, джин,
темное пиво и два бокала.
- Ты, должно быть, пригласила с десяток гостей, - рассмеялся он,
положил себе в бокал кубик льда и налил виски.
Патриция стояла посреди комнаты, глядя на него с явным удивлением.
- Так где же гости?
Она, наконец поняла, что он шутит?
- Вечно ты стараешься разозлить меня, Гордон! Никаких гостей,
разумеется, не будет. Я просто произвела инвентаризацию наших запасов
спиртного. По твоей, кстати, просьбе. И, по правде говоря, мне казалось,
что первое, что ты сделаешь - это схватишь меня, а не виски.
Он рассмеялся.
- Решай сама, что раньше. Так постель или отчет?
Она села и вынула из сумки пачку сигарет.
- Отчет, разумеется.
- Браво.
Патриция сделала глубокую затяжку, выдохнула дым и невинно
поинтересовалась:
- Ты не будешь возражать, если я пропущу рюмочку, дорогой?
- Ради бога!
Он налил ей портвейн и, подавая бокал, склонился к ее губам. Губы
оказались настолько жадными, что ему пришло в голову, что допрос с
пристрастием можно отложить и на потом. Хотя нет. Она, конечно,
изголодалась по сексу, но ему бы не хотелось, чтобы мысли ее в постели
были заняты Вестерном.
Карфакс сел рядом с ней, вдохнул исходящий от бокала аромат,
пригубил, ойкнул от удовольствия и опрокинул грамм тридцать.
- А теперь, - сказал он, - начнем обо всем по порядку с самого
начала.
Она молча выслушала его и, когда он закончил, произнесла:
- Это, наверно, было ужасно. Я имею в виду зрелище разложившегося
тела. Но все же мне его жалко, хотя он и был самым гнусным на свете
негодяем.
- Запах от него был еще хуже, чем вид. Кажется, это зловоние исходило
и тогда, когда он был еще жив.
- Ну что ж. На этот раз он уже не вернется. Так что выпьем за упокой
его души, где бы она не находилась.
- Еще лучше - за то, чтобы он всегда оставался там, где находится
сейчас, - поправил ее Карфакс. Выпил бокал до дна, закашлялся, вытер слезы
и встал. - Идем. Я не в состоянии больше терпеть.
- Уверена, что это - лучший способ отпраздновать, - улыбнулась она и
тоже встала.
Он взял ее руку и повел наверх.
- Должно быть, ты на самом деле исстрадалась, бедненькая, - заметил
Карфакс некоторое время спустя. - В первый раз за все время исцарапала мне
спину. Когда ты это делала, я совсем не возражал, но теперь спину изрядно
печет.
Он поднялся с кровати и повернулся к зеркалу боком, разглядывая
царапины.
- Теперь уж поухаживай за мной, раз ты это сделала. Залижи мои раны.
В ванной он достал бутылку спирта и коробку с пластырями. Патриция с
сигаретой в зубах и с видом, очень далеким от раскаяния, вошла в ванную
мгновением позже. Она обработала раны спиртом и наложила пластыри. Он
повернулся, и она прижалась к нему обнаженным телом.
- Я еще не совсем удовлетворена.
Голос ее был совсем тихим.
- Дитя, уколовшись о шипы, больше не тянется к розе, - вспомнил он
строчку из арабской поэзии.
- Что?
- Да так, не обращай внимания. Просто таким образом можно навеки
отучить от секса.
Чуть погодя, уже одетый, Карфакс спустился вниз. Патриция последовала
за ним в одном халате и попыталась было расположиться на том же месте на
диване.
- Может быть, ты приготовишь кофе? - спросил он. - Мне нужно
что-нибудь возбуждающее.
- Пожалуйста, - недовольным тоном ответила она, опуская ноги с
дивана. - Растворимый? Или сварить покрепче?
- Сварить. И как насчет сэндвича? Тогда я еще, может быть, продержусь
до ужина.
Она удивленно посмотрела на него.
- Я надеялась, что ты сводишь меня куда-нибудь. У меня что-то нет
настроения стряпать сегодня вечером.
- Помнится, ты обещала стать мне хорошей женой, - заметил он. -
Что-то я этого пока не замечаю.
- Ну еще один, последний разок!
- Нет. Я устал кормиться в ресторанах.
- А я устала от стряпни.
- Ладно, дорогая, сдаюсь. Но только на сегодняшний вечер. Завтра
будешь готовить мои любимые блюда.
Вот так у нас всегда, подумал Карфакс. Всего лишь пару часов вместе,
а уже начинаем ссориться, хотя нельзя назвать просьбу Патриции непомерной.
С другой стороны, я тоже хочу совсем немногого.
Он услышал звук льющейся в кофейник воды, за ним последовал звон,
словно она уронила на пол крышку и приглушенное ругательство. Улыбнувшись
этим привычным домашним звукам, он откинулся к спинке кресла, затем
вздрогнул и снова подался вперед. Чертовы царапины!
Да, им придется поработать над тем, чтобы сгладить свои разногласия и
пригасить раздражительность. Они на самом деле любят друг друга. Он не
видел причин, по которым стоило бы и дальше откладывать женитьбу. Они
прожили вместе достаточно долго, чтобы узнать друг друга и понять, что их
ждет в будущем. Он вполне мог бы поставить этот вопрос напрямую уже
сейчас, когда она вернется из кухни. Однако, ему не хотелось, чтобы
официальное предложение сопровождалось бурными объятиями - спина болела
даже от прикосновения рубашки. Чертовка! Прелестнейшая женщина!
Вошла Патриция, неся на блюдце чашку дымящегося кофе, поставила его
на кофейный столик и остановилась перед Карфаксом, словно в ожидании
следующих распоряжений.
- Что? - спросил он.
- Разве что-то не так?
- Ты, кажется, чего-то ждешь?
- О нет, ничего. Я просто никак не могу отделаться от мысли о
Вестерне. Так трудно поверить в то, что больше нечего бояться.
Резко повернувшись, она направилась в кухню. Он открыл рот, чтобы
попросить ее вернуться и сесть, но передумал. На самом деле, зачем эта
спешка с предложением.
Его нерешительность могла проистекать от подсознательного нежелания
делать ей предложение. Было ли тому причиной отсутствие настоящей любви?
Или он опасался, что с ней произойдет то же самое, что с его предыдущими
женами? Насильственная смерть...
Карфакс боялся за нее.
Но ведь это только глупое суеверие. Он вовсе не был каким-то роковым
супругом, и не все в этом мире любит, подобно богу, троицу.
Дверь холодильника закрылась как раз в то мгновение, когда он поднес
чашку к губам. А затем, одновременно с первым глотком, из кухни раздался
какой-то хруст.
Несколько секунд Карфакс прислушивался. Чашка так дрожала в его руке,
что часть кофе расплескалась. Он поставил ее и неестественно громко
спросил:
- Что ты там делаешь, Пат?
Хруст прекратился, и после некоторой паузы она спокойно ответила:
- Решила чуток заморить червячка. А что?
Сердце его колотилось так сильно, что он боялся потерять сознание. Но
заставил себя подняться, пересек комнату и заглянул на кухню. Она стояла у
кухонного столика, перед нею дымилась чашка кофе. Он медленно приближался
к ней, не отрывая глаз от стебля сельдерея в ее руке.
- В чем дело? - спросила Патриция. - Ты такой бледный...
Карфакс остановился.
Ее кофе был светло-коричневого цвета. Рядом с чашкой стояла
пластмассовая банка со сливками и сахарница.
- Ты... ты... - выдавил он из себя, двигаясь на нее.
- В чем дело? - выкрикнула она, вся съежившись и дико озираясь
вокруг.
Он взревел и бросился вперед. Патриция закричала, схватила чашку и
плеснула ее содержимое ему в лицо. Его вопль от боли слился с ее визгом,
на мгновение он ослеп. И сразу же потерял сознание.
Очнулся Карфакс в кресле. Лицо горело, голова мучительно болела. Руки
были туго привязаны к туловищу, другая веревка стягивала лодыжки. Еще две
веревки вокруг груди и вокруг пояса плотно прижимали его к креслу. Все три
лампы в гостиной горели, окна закрывали плотные шторы. В комнате никого не
было.
Даже одним здоровым ухом он слышал возню наверху. Кто-то усердно
трудился, волоча по полу что-то тяжелое. Этот кто-то должен был быть
Патрицией. Еще через минуту это что-то загромыхало по ступенькам. Из-за
угла появилась Патриция. Теперь на ней был брючный костюм и она,
наклонившись, что-то тащила за собой. Это была картонная коробка шириной
метра в два. Не обращая на него внимания, она протянула ее через всю
комнату к нише в нижней части стены рядом с двустворчатым окном, выходящим
на веранду. Потом выпрямилась, тяжело дыша.
- Вот она, неприятность, таящаяся в женском теле. Совсем нет
мускулов. Зато есть другие преимущества.
Карфакс был готов к чему угодно, но его поразило ее произношение с
частыми, типичными для уроженцев Новой Англии, придыханиями.
Она, должно быть, умышленно говорила так, потому что в дальнейшем ее
речь была обычной, общепринятой среднезападной речью. И ритм был совсем не
таким, как у прежней Патриции. Как он мог не заметить этого?
Патриция исчезла в кухне и вернулась с большим кухонным ножом. Все
внутренности его съежились при виде этого тесака, но она собиралась
использовать его, во всяком случае, пока что, для того, чтобы разделаться
с ящиком.
Разрезав картон сверху донизу, Патриция, упершись ногой, вытолкнула
наружу металлический куб с дисплеем и пультом управления. Остановившимся
взглядом Карфакс смотрел на аппарат, пока она не заслонила его, толкая
перед собой сервировочный столик. Пыхтя, раздраженно дергаясь и временами
ругаясь, Патриция взгромоздила на него куб, затем размотала длинный шнур
питания. Однако он, по ее мнению, оказался недостаточно длинным, и она
снова ушла на кухню за удлинителем крупного сечения, подсоединила его и
воткнула в стенную розетку. Потом зашла за аппарат и что-то проверила.
Подняла голову, и впервые ее глаза встретились с глазами Карфакса.
- Старик Руфтон оборудовал этот ящик автоматическим устройством
управления, но нужно было проверить, что два провода от него присоединены
к соответствующим зажимам. Эта модель сделана кое-как. Своего рода опытный
образец. Но он действует.
Карфакс, как завороженный, молча наблюдал за ней.
Она стала перед аппаратом, покрутила какие-то рукоятки, щелкнула
несколькими тумблерами, экран засветился, но снова потускнел, выключенный.
Патриция улыбнулась.
- Вот так. Все идет нормально. Вот только что с вами делать...
Карфакс промолчал. Она села на диван и закурила.
- Ладно, - спокойно прозвучал ее голос. - Как вы догадались?
- Пат... Пат, - вымолвил он, задыхаясь.
Неожиданно по щекам потекли слезы. Он оплакивал Патрицию, не в силах
сдержаться.
Она (он никак не мог думать о ней, как о мужчине) равнодушно смотрела
на него, ожидая, когда он будет в состоянии говорить.
- Плачьте. Хуже не будет. Но и ничего хорошего я вам обещать не могу.
И все-таки, каким образом вы обнаружили подмену?
- Пат терпеть не могла сельдерей и кофе со сливками.
Она пожала плечами.
- Вот поэтому я и замешкался, подавая вам кофе. Мне неизвестны ваши
вкусы, и я готов был в любую минуту извиниться за забывчивость. О вкусах
Патриции я как-то тоже не был осведомлен, и поэтому решил пить кофе на
кухне. И все же совершил глупость. Я обожаю сельдерей, и мне в голову не
могло прийти, что кому-то он может не нравиться. Что ж, при игре в
кошки-мышки возможны просчеты, и теперь мне придется изменить кое-какие
свои планы.
- Чем это вы меня стукнули?
- Молотком. Я все же припас его на всякий случай. И очень старался не
убить вас. Это было бы очень некстати. Как бы я мог объяснить вашу
внезапную насильственную кончину? И я устал был в бегах. К счастью, у вас
оказался крепкий череп, а женские мускулы слишком слабы. К тому же молоток
был тупым.
- И все же я мог откинуть копыта.
- Не будем об этом. Я проверил вас. Ничего страшного. Легкое
сотрясение. Вы будете жить. То есть, извиняюсь, ваше тело.
Карфакс понимал, что шансы его равны нулю. Но ему отчаянно хотелось
отсрочить неизбежное, и наилучшим способом добиться этого было заставить
ее как можно дольше говорить.
- Как вы обнаружили, что Патриция живет здесь?
- Это было нетрудно. Знаете ли, я все еще имею организацию. И знал,
где находитесь вы, она и Лангер. Вот почему я затаился поблизости от
Понтиака. Это было всего лишь одно из более чем двадцати убежищ, которые я
давно уже подготовил. Нетрудно было догадаться, что вы будете выслеживать
меня через электронные фирмы. Поэтому-то я и инсценировал собственную
случайную гибель. Но прежде построил этот мини-"Медиум", схемы которого
были разработаны вашим дядей, этим старым тупицей Руфтоном. Он был гений.
Но гений глупый. Ему почему-то казалось, что я намереваюсь оставить его в
живых.
- Сомневаюсь, - покачал головой Карфакс. - На самом деле дядя
надеялся бежать.
- И поглядите, где он теперь. Снова в своей колонии.
- В той же?
- Конечно. Когда эмс извлекается "Медиумом", другой не может занять
его место. Он остается свободным в ожидании владельца, отвергая новых.
Почему - мне неизвестно... Не выпить ли еще кофе?
Хотя во рту у Карфакса пересохло, он проклял бы себя, если бы
попросил пить.
Она вернулась с чашкой кофе и стаканом воды. Заметив его удивление,
улыбнулась.
- Мне, видите ли, нужно поддерживать ваше здоровье. Вот, выпейте. И
не вздумайте сотворить что-либо героическое, типа плевка мне в лицо.
Она поднесла стакан к его губам. Вкус воды был восхитительным. Вместе
с ней в тело вливалась надежда. Глупо было рассчитывать на неожиданное
спасение, но разве в этом мире можно что-либо знать наперед?
А он знал. Знал, что скоро будет вращаться в строго
регламентированном танце вместе с другими, потерявшими надежду. Как это -
быть созданием из чистой энергии. Очень скоро он узнает это. Если только
не...
Что "не?" Даже если бы ему удалось высвободиться из веревок, он вряд
ли сможет что-либо сделать. Каждый поворот головы сопровождался болевым
уколом, пронзающим все тело.
Не отрывая глаз, Карфакс наблюдал, как она с кошачьей грацией
устраивается на диване.
- Как вам удалось справиться с Патрицией?
Она рассмеялась.
- Я приехал сюда поздно ночью, обошел дом, алмазным резаком вырезал
стекло в двери, просунул руку, открыл замок, поднялся наверх и обнаружил,
что ваша кузина спит как убитая. От нее изрядно попахивало виски. Я
впрыснул ей умеренную дозу морфия, связал и установил рядом свой
новенький, легко управляемый мини-"Медиум" - вершину творчества вашего
дядюшки. Когда она пришла в себя, я овладел ею - такая красота не должна
была пропасть даром. Кроме того, мне хотелось отплатить ей за тот отказ в
Лос-Анджелесе. Должен признаться, что я был серьезно обеспокоен тем, чтобы
не наградить самого себя ребенком, но предположил, что она пользуется
таблетками.
- Гнусный сукин сын! - прорычал Карфакс.
Она улыбнулась.
- У вас это, уверен, получилось бы гораздо лучше. Затем я настроил
"Медиум" и совершил обмен. Это было очень трудно. Не сам обмен,
разумеется. Просто, оказавшись в ее теле, я должен был позаботиться о ней
в теле Дэнниса. Поэтому, находясь еще в теле Дэнниса, я обмотал крепкой
веревкой свои лодыжки и привязал их к кровати. Затем подвязал левую руку к
левой ноге. Это было чертовски нелегко сделать. Ваша кузина лежала в
кресле рядом. Я накачал ее морфием. Такой дозой, чтобы она не смогла
сильно сопротивляться, но в то же время не была слишком вялой - я должен
был прийти в себя настолько быстро, чтобы не дать ей в теле Дэнниса
возможности высвободиться. Кстати, меня еще ожидали затруднения с
координацией движений в первые мгновения после обмена. Вам что-либо
известно об этом?
- Да. Я понял это, когда получил сообщение о поведении Лиффлона в
течение первой недели пребывания в Мегистусе. Кстати, кого вы вселили в
его тело?
Она звонко расхохоталась.
- Вам хотелось бы, чтобы я говорил вечно, не так ли? Что ж, не
возражаю. Люблю внимательную аудиторию. Здесь было одно серьезное условие
- эмс должен был уметь управлять двухтурбинным самолетом. Конечно, можно
было заставить Лиффлона полететь обычным пассажиром, но было широко
известно, что он никому не разрешал садиться за штурвал своего самолета, а
возбуждать лишних подозрений мне не хотелось. Поэтому я раздобыл эмса,
который был генералом ВВС, Траверса. Вы, должно быть, помните его гибель в
автомобильной катастрофе около пяти лет назад. Обнаружив его
местоположение, я объяснил ему ситуацию. Сначала он много вопил о этике,
но сделал все, что от него требовалось. Все это делают. А каким образом вы
раскололи Лиффлона?
- Вы никогда об этом не узнаете.
Она улыбнулась.
- Достойно восхищения. Благородство до конца. Вы, конечно же, не
выдадите миссис Уэбстер. О, не надо разыгрывать потрясение. Кому, как не
ей, быть источником информации? Лиффлон, конечно же, не стал мне
рассказывать о своей исповеди, но это нетрудно было предугадать. Я не
потрудился убрать ее - она не представляла для меня опасности. Кто станет
обращать внимание на спятившую заклинательницу духов? И все же я не
спускал с нее глаз. Вернее, ушей - ее квартира была оборудована
аппаратурой для подслушивания... Но вернемся к вашей кузине. Я чувствовал
себя одурманенным, когда производил обмен. Но ваша сестра тоже была этому
подвергнута, а практики преодоления, как у меня, у нее не было. Поэтому,
одев шлемы и закончив подготовку, я нажал кнопку включения автоматики. Все
было настроено заблаговременно, и обмен должен был произойти без
какой-либо дополнительной ручной подстройки. И все же я несколько минут не
решался нажать кнопку. Ведь из-за нападения на Мегистус у меня не было
времени испытать его. Что, если Руфтон совершил какую-нибудь ошибку? Что,
если какой-либо сильный эмс ухватится за предоставившийся ему шанс и
овладеет ситуацией?
- А это может произойти? - спросил Карфакс.
- Может. Именно так я и поступил в свое время. Вам следовало бы знать
об этом. Хотя как вы могли узнать? Вестерн и Руфтон экспериментировали с
двумя образцами. Один находился в доме вашего дяди, другой - в квартире
Вестерна. Возможно, Вестерн вынашивал планы захвата "Медиума". Доподлинно
мне это неизвестно. В любом случае, на меня они вышли при помощи аппарата
Вестерна. Все произошло совершенно случайно. Они меня не разыскивали,
просто прощупывали наобум. Но я понял, что путь открыт, и воспользовался
им.
Каким образом вы это поняли?
- Просто узнал. Ни английский язык, ни любой другой, как мне кажется,
не способен описать, что это такое - быть эмсом. Не видеть. Не слышать. Не
обонять. Не осязать... Вообще никаких чувственных восприятий. Там нет
ощущения времени, и это прекрасно, ибо иначе мы бы все посходили с ума. И
не спрашивайте у меня, как это можно существовать, не ощущая течения
времени. Я не смогу объяснить. Можно, правда, общаться с членами своей
колонии. А вот между колониями связи нет, так что круг общения ограничен
восемью-десятью людьми. И это происходило испокон века, пока не был
изобретен "Медиум". Я не знаю, каким образом мы общались. Как бы слышали
какие-то слова - механизм этого процесса для меня до сих пор не понятен.
Возможно, это одна из форм телепатии. Но, как бы это ни называлось, я был
в состоянии понимать только троих членов колонии
...Поділитися у соцмережах
