Жанр: Электронное издание
yonder
...орка. Патриция тихо ойкнула.
Карфакс поразился. А не подключены ли они на самом деле к
какому-нибудь электрическому генератору? Скорее всего, это было не так,
поскольку тонкая столешница и изящные ножки стола не могли скрыть ничего,
что превосходило бы размерами крохотную батарейку. Разумеется, внутри
дерева могли быть скрыты провода, идущие к источнику под полом. Тонкая
полоска проводящего металла могла быть спрятана под столешницей и
соприкасаться с голыми животами Чегети или миссис Уэбстер. С другой
стороны, проскочившая искра, скорее всего, была обусловлена статическим
электричеством.
Рука миссис Уэбстер была холодной и сухой, а миссис Эпплгард - теплой
и влажной. Контакт с нею должен был, по идее, быть гораздо лучше, однако
покалывание со стороны миссис Уэбстер было намного сильнее.
Прервитесь, если угодно.
Миссис Эпплгард глубоко вздохнула и убрала руку. Чегети поднялась, не
скрывая охватившей ее дрожи, и подошла к высокому комоду. Карфакс тоже
поднялся.
- Ну, как самочувствие? - спросил он у Патриции.
Она резко встала.
- Хочется выпить. Но миссис Уэбстер предупредила, что во время сеанса
нам нельзя пить даже воду.
- Эта искра исходила от тебя?
- Да. В тот момент, когда я отнимала свою ладонь от руки мистера
Гарднера. Жаль, что не включили свет. Все кажутся такими
мертвенно-бледными...
В полутьме вспыхнула спичка. Она осветила бледное лицо Чегети и
сигарету в ее губах. Карфакс уловил едкий запах.
Дверь отворилась, и Патриция от неожиданности подпрыгнула. Служанка,
голубая монахиня, бесшумно вошла, неся вазу, окруженную светло-оранжевым
сиянием.
- Можете курить. Траву или табак, на ваш выбор. Трава, как
подсказывает опыт, является более удачным средством для настройки.
Карфакс предположил, что под словом "настройка" подразумевается более
высокого уровня вибрация, независимо от того, что имеется в виду под
словом "вибрация".
Служанка поставила вазу на стол перед миссис Уэбстер и плавно, как бы
скользя, покинула комнату. Карфакс подошел и заглянул в нее. Там лежали
три копьевидных листа с зазубренными краями, казавшиеся черными при этом
освещении.
- Это лавровые листья, Гордон, - произнесла миссис Уэбстер,
придвинувшись к нему так близко, что коснулась грудью его правой руки. -
Благородный лавр. Сладкий лавровый лист, применявшийся нимфами, а также
жрецами древнегреческой религии во время их оргаистических обрядов. Эти
листья сняты с дерева поблизости от храма дельфийского оракула. Я прибегаю
к ним только в тех случаях, когда того требуют обстоятельства.
- Вы добиваетесь лучших результатов, когда жуете их?
- Намного лучших. Но это связано с повышенной опасностью. Я теряю
контроль.
- С опасностью? - спросил он, оборачиваясь.
Она отодвинулась не сразу, дав Карфаксу по достоинству оценить
упругость своей груди. Потом сделала шаг назад и подняла голову; зубы ее
казались серыми на синем лице, между ними пурпурным цветком трепетал язык.
- Я не хочу, чтобы вы были слишком возбуждены. Лучше не гадать, что
может произойти.
- Я уже возбужден сверх всякой меры, - ответил Карфакс, подумав
мимолетно, догадывается ли она о двусмысленности своих слов.
- Хорошо, - произнесла миссис Уэбстер чуть громче. - Займите свои
места.
На этот раз он не ощущал пощипывания в ладонях, но сам воздух,
казалось, был насыщен электричеством. Карфакс удивленно подумал, каким
образом она сможет взять лист и положить его себе в рот, если руки ее
заняты. Но тут над ее плечом возникла рука, взяла из вазы лист и положила
его в открытый рот. Это была служанка, стоящая позади миссис Уэбстер.
Наступила полная тишина. Фигуры на противоположной стороне стола
стали еще более сине-черными. У него начала болеть голова. Рука миссис
Эпплгард стала более влажной и холодной. Температура в комнате начала
понижаться, но, как ему показалось, это не было связано с кондиционером.
Хотя похолодание, подумал он, могло быть плодом воображения.
Миссис Уэбстер сплюнула. Он подскочил от неожиданности. Масса
пережеванных листьев шлепнулась рядом с вазой, в воздухе распространился
приятный аромат. Из-за спины миссис Уэбстер снова появилась рука и
положила ей в рот новый лист. Снова воцарилась тишина, прерываемая только
чавкающими звуками.
Через несколько минут, когда безмолвие стало плотным, как облако,
второй лист последовал за первым. И еще раз рука опустилась к вазе.
- Нет! Достаточно! - раздался шепот миссис Уэбстер и рука,
продолжавшая держать лист, исчезла.
Рука Карфакса была теперь холодной, как у трупа. Урчащий звук слева
заставил его слегка повернуть голову. Он несколько расслабился и даже
улыбнулся, догадавшись, что это газы в желудке миссис Эпплгард. Очень
нервная женщина, подумал он без упрека. И почему она нервничает, хотя уже
много раз проходила через это? Неужели в этом действительно что-то есть?
- Не разнимайте рук! - резко скомандовала миссис Уэбстер.
Снова наступила тишина, нарушаемая тяжелым дыханием. Может быть, это
Патриция так дышит?
Голос миссис Уэбстер, казалось, проревел у него прямо над ухом:
- Руфтон Карфакс!
Гордон почувствовал, что внутри его все как бы остекленело. Он
превратился во вместилище страха - что-то или кто-то появился в комнате,
возник, из ничего, его присутствие ощущалось каждой клеточкой тела. Через
несколько мгновений воздух над столом сгустился, начал клубиться, все
более и более чернея. Лица и рук Карфакса коснулась воздушная волна,
исходящая от парящей над столом массы.
- Руфтон Карфакс!
Псевдоконечность, длинная и тонкая, закругленная на конце,
протянулась в направлении миссис Уэбстер. Ей предшествовал холод, такой
холод, что кожа покрылась инеем. В груди Карфакса гулко ударило
заледеневшее сердце. На противоположной стороне стола кто-то, смутно
различимый сквозь сгустившуюся мглу, истерически хихикнул. Этот смешок,
замешанный на страхе, еще более ужесточил напряженность.
- Руфтон Карфакс! Спокойно!
Голос миссис Уэбстер, хотя и был повелительным, выдавал охватившую ее
панику. Рука стала настолько холодной, что Гордону хотелось высвободиться
из цепких пальцев, но он побоялся сделать это - может быть, нарушив цепь,
он станет беспомощным перед чем-то, что немедленно воспользуется
преимуществом.
- Руфтон Карфакс! Примите надлежащий вид.
С другой стороны стола снова донеслось хихиканье. Это была Чегети. А
тот, кто тяжело дышал, видимо, был до смерти перепуган.
- Пусть уходит! - простонал мужской голос.
- Держитесь! - сказала миссис Уэбстер. - Нельзя впадать в истерику.
- Черт побери! - закричала вдруг Патриция. - Это вовсе не отец! Что
вы наделали?
- Оставайтесь в обозначенных пределах! - срывающимся голосом
произнесла миссис Уэбстер. - Оставайтесь! И назовите себя!
- Это не отец! - пронзительно завопила Патриция.
Стул упал. Раздался звук падения тела, какая-то возня, вскрик, шаги в
направлении двери... Гордон вскочил, дернулся, напрягая свои больные
мускулы, но женщины цепко держали его за руки.
- Не убегайте!
У двери кто-то с кем-то боролся. Патриция со служанкой? Вдруг миссис
Уэбстер закричала:
- Сгинь! Туда, откуда ты явился!
Псевдоконечность поднялась, изогнулась, как слоновий хобот, и
метнулась к лицу миссис Уэбстер. Та испустила вопль и откинулась назад,
увлекая за собой Гордона; они упали на пол. Он моментально вскочил,
превозмогая боль, и увидел у окна Чегети - она деполяризовала окно. Миссис
Уэбстер лежала на полу, закрыв лицо руками, и истошно кричала. Масса над
столом стала менее плотной, она беспорядочно билась, выбрасывая
вращающиеся ложноконечности, достигающие краев стола, но не выходящие за
них. В комнате понемногу становилось светлее, показалось ничем не закрытое
солнце, и масса исчезла.
Повернувшись, Гордон увидел через открытую дверь убегающих по
коридору Патрицию и служанку. Миссис Уэбстер, все так же сидя на полу,
терла глаза и безостановочно стонала:
- Я ослепла! Я ослепла!
Карфакс наклонился к ней, силой оторвал ее руки от лица.
- Разумеется, идиотка, вы не можете ничего видеть! - грубо сказал он.
- У вас же закрыты глаза!
Веки ее открылись. Во взгляде не было ничего, кроме панического
ужаса.
- Я ничего не вижу! Он прикоснулся к моим глазам!
- Оно исчезло. Что бы это ни было, но оно исчезло, - успокаивающе
проговорил он. - Вам больше ничего не угрожает.
12
- Все это могло быть вызвано самовнушением, - рассуждал Гордон. -
Массовая истерия.
Он выглянул в окно. Внизу медленно проплывали кварталы проспекта
Уиллшир. В окне одной из квартир на третьем этаже мужчина грозил пальцем
женщине. О чем они спорили? О супружеской неверности? О политике? О
"Медиуме"? О детях? О сексе? Скорее всего, о деньгах.
- Тогда почему все мы видели одно и то же?
- Не знаю, Пат. Скорее всего, потому, что были готовы увидеть некую
аморфную массу, нечто из эктоплазмы, которое примет под конец определенную
форму. Кино, телевидение, прочитанные книги подготовили нас к этому, даже
если мы и не верим ни в какие привидения.
- Не думаю, чтобы это было плодом воображения. Но и уверена, что оно
не было моим отцом, - сказала она. - Слишком злое. А папа был добрым.
Слабым, но добрым.
- Понимаешь, - медленно произнес Гордон, - это могло быть подлинным,
реальным феноменом. Вполне может быть. Но совсем не обязательно, чтобы оно
было тем, что принято называть духом или призраком. Возможно, оно не имеет
ничего общего со вселенной эмсов. Существуют сотни, тысячи, бесконечное
число миров, занимающих то же пространство, что и наш. И, может быть, мы
можем проникнуть к ним, а они к нам - при определенных обстоятельствах.
Если это так, то мы могли бы вызывать - я ненавижу это слово из-за
ассоциаций с колдовством - кое-что из этих миров. В любом случае, я не
намерен больше посещать миссис Уэбстер. Или какого-либо другого медиума.
- Я тоже, - призналась Патриция.
- Приближаемся к Ла Сиенеге, - сообщил он, глядя на вспыхнувшее табло
в конце вагона. - Предлагаю выйти и пешком прогуляться до гостиницы.
Хватит напрягать мозги, пора переориентировать кровообращение на ноги. Тем
более, что физические упражнения часто помогают мозгу обрести должную
активность.
- Философ ты мой дорогой, - впервые за день улыбнулась она.
- Для философа довольно грубовато, - ответил он, но думал совсем о
другом.
Он думал о "Медиуме". Теперь ему пришлось воочию убедиться в
существовании этого аппарата, в то время как прежде ни газеты, ни
телевидение не могли развеять его сомнений. Да, "Медиум" существует. Но
ничего такого, что подтверждало бы слова Патриции о том, что Вестерн убил
дядю Руфтона и завладел его изобретением, ему не удалось раскопать. В
конце концов, даже если бы он доказал виновность Вестерна, суть проблемы
не изменилась бы. Потому что Патриция, вступив во владение "Медиумом",
отнюдь не прекратит его использование. Даже в том случае, если бы она
стремилась к этому, ей бы не позволили. Широкая общественность не
позволила бы. К тому же желания такого в ней до сих пор не наблюдалось.
Тем не мене, он обещал ей заняться этим делом на предмет выяснения
истины. Ну да ладно, истина подождет. Пока "Медиум" будет
восстанавливаться, можно заняться разрешением некоторых других, возникших
по ходу дела, проблем.
- Я собираюсь как можно быстрее попасть в Биг-Сур-Центр, - поделился
Карфакс с Патрицией своими планами на ближайшее будущее. - Буду только
рад, если ты решишь присоединиться. Только учти - я буду очень занят. Тебе
придется найти что-нибудь... я не имею в виду кого-нибудь, упаси боже...
чтобы развлекаться в мое отсутствие.
- Я, пожалуй, останусь здесь, - решила Патриция. - Попробую подыскать
себе какое-нибудь жилье, в таком месте, где Вестерну будет трудно меня
найти. Как долго ты собираешься отсутствовать?
- Не менее четырех дней, - ответил он.
Нет, вряд ли Вестерн станет сейчас ею заниматься. Особенно теперь,
когда ее собственный отец опроверг ее подозрения. Или, по привычке
поправил себя Карфакс, не отец, а то существо, которое выдает себя за
него. Но подлинная его сущность на практике значения все равно не имела.
Он уложил вещи и поцеловал Патрицию на прощание. А шестью часами
позже уже зарегистрировался в мотеле рядом с университетским городком.
Звонить по телефону и договариваться о встречах на завтрашний день было
уже поздно. Чтобы убить время, у него было три книги: сборник
научно-фантастических рассказов Лео Тинкраудора, описание недавнего
перевода языка этрусков и снабженная комментариями "Одиссея". Поскольку в
основу второй книги было положено интервью лингвиста, взятое у этруска
второго века до н.э., он решил остановиться именно на ней. Автором книги
был профессор Арчамбауд, преподаватель из Беркли, который являлся старым
приятелем Вестерна. Именно этим объяснялся его бесплатный доступ к
"Медиуму".
Хотя Карфакса и заинтересовали лингвистические и исторические
подробности, содержащиеся в труде профессора, главным были приведенные
Арчамбаудом краткие зарисовки Вестерна. По его словам, идея "Медиума"
вынашивалась изобретателем в течение многих лет, но начал он работать над
опытным образцом только за два года до того, как объявил о своем успехе.
Вполне может быть. Дядя Руфтон вынужден был довериться племяннику
несколько лет тому назад, чтобы получить финансовую поддержку. Вестерн не
был праздным мечтателем. Следовательно, он потребовал от дяди
доказательств.
В общем, Вестерн был выведен в книге как полностью одержимый человек,
как гений. Это определенно не вязалось с тем, что говорила Патриция. Но
она могла и ошибаться.
В 22 часа он включил телевизор. И узнал, что "Медиум" является также
источником неограниченной электроэнергии. Еще совсем недавно вечный
двигатель был предметом насмешек Карфакса, и вот Вестерн объявляет о его
создании.
Обозреватель выразился коротко, но ясно. Вестерн только что сделал
заявление о том, что эксперименты подтвердили возможность выкачивания
электроэнергии из того же самого "места", где обитают покойники. Стальной
резистор диаметром в три метра был расплавлен за десять секунд.
Теоретически, при наличии соответствующего оборудования, можно будет
удовлетворить потребность в электроэнергии всего Лос-Анджелеса, всей
Калифорнии, да и всего земного шара.
Выражение лица у обозревателя было скептическим. Карфакс выключил
телевизор и откинулся в кресле.
Что ж, почему бы и нет? В соответствии с теорией, вся
электромагнитная энергия, производимая в этой вселенной, дублировалась в
следующей. И, вполне возможно, лучшие умы науки энергично возьмутся за
разрешение этой проблемы. Мир изменится так, что сложно себе представить.
О, будет и сопротивление. Отрасли промышленности, прямо или косвенно
связанные с производством электроэнергии, поймут, что империя их рушится,
и вступят в борьбу. Но эту битву уже можно считать проигранной.
Допив виски, Карфакс улегся в постель. Размышления не давали ему
заснуть и, казалось, он едва задремал, как прозвенел будильник, и вихрь
мыслей снова пронесся в его мозгу.
Сварив кофе, он включил утренние новости. Диктору нечего было
добавить к тому, что уже сообщалось вчера, но он пообещал, что в вечерней
программе специально для рассмотрения заявления Вестерна будет отведен
целый час.
Позавтракав в ресторане мотеля, Карфакс вернулся в свой номер, чтобы
созвониться с нужными людьми. А в девять он уже был в Центральной
энергокомпании Биг Сура. Мистер Вейссман, главный бухгалтер, припомнил,
что счета Руфтона Карфакса были чрезвычайно велики. Да, у профессора было
оборудование, соответствующее его огромным запросам в потреблении
электроэнергии. В течение шести месяцев, предшествовавших его смерти,
Руфтон Карфакс потребовал от восьмидесяти до девяноста киловатт-часов в
день. В основном после полуночи, по просьбе руководства компании - в
дневное время они не могли обеспечить такое количество электроэнергии.
Карфакс поблагодарил м-ра Вейссмана и вышел.
Затем он посетил конторы двух транспортных компаний, которые могли
доставлять его дяде специальное оборудование. Как выяснилось, обе
занимались этим. В их записях значилась доставка огромного пульта
управления и большого количества отдельных электронных блоков. Пульт был
доставлен с одного из складов электрооборудования в Лос-Анджелесе, блоки и
некоторые детали были отгружены двумя электронными фирмами в Окленде.
Поблагодарив служащих, Карфакс посетил три магазина электродеталей. В
двух из них имелись перечни вакуумных ламп и компонентов, приобретенных
профессором. Однако мощность этих ламп, как оказалось, была явно
недостаточной для преобразования того количества энергии, которое ему
требовалось.
Карфакс подумал, что такие лампы дядя Руфтон мог бы приобрести лично
в Сан-Франциско или Лос-Анджелесе. Или, возможно, он достал их в одном из
магазинов, принадлежащих Вестерну. Оставалось только связаться по
междугородному телефону с главным магазином. Однако управляющий
потребовал, чтобы он назвал себя, и Карфакс сделал это, назвав фамилию
одного из своих приятелей.
Управляющий сказал, что сверится с записями. Мистер Комас будет ждать
у телефона или сделает повторный вызов? Карфакс сказал, что подождет.
Через пять минут, как раз тогда, когда его терпение было готово лопнуть, в
трубке раздался голос:
- М-р Комас?
- Да.
- У нас не значатся заказы Руфтона Карфакса.
- Вы в этом уверены?
Голос управляющего стал суровым:
- Разумеется. Я знаю, что м-р Карфакс был дядей м-ра Вестерна, и
запомнил бы любую его покупку.
Поблагодарив, Карфакс повесил трубку. Управляющий в равной степени
мог и солгать, и сказать правду. Что соответствовало истине, он не мог
определить. Ведь глупо было бы вломиться в магазин и начать рыться в
бухгалтерских книгах. Он не был столь любимым телевидением детективом,
который не заботится о том, что его могут поймать. Кроме того, если бы
Вестерн хотел замести следы, то сделал бы это без особых хлопот.
У Карфакса и раньше не было особых надежд на быструю идентификацию
деталей и узлов машины своего дяди. Эта задача усложнилась - только и
всего. Тем не менее, нужно собрать все, что удастся, и посмотреть, чем он
располагает.
Остаток дня прошел в беседах с ближайшими коллегами Руфтона Карфакса
и его соседями. Никто из них ничего не слышал ни о проводимых им опытах,
ни о самой машине. Все соглашались, что он был приятным человеком; коллеги
считали его неплохим преподавателем и исследователем, что вообще редко
сочеталось в университетской среде.
На следующий день Карфакс отправился судном на воздушной подушке в
Окленд, где получил перечень деталей, заказанных дядей, и чертежи силового
шкафа. На монорельсовом экспрессе N_101 вернулся в Лос-Анджелес и пополнил
список деталями, полученными из тамошнего магазина. Затем он позвонил
миссис Уэбстер. Секретарша ответила, что она на съезде, но туда можно
позвонить. Он записал номер телефона и спросил:
- Как здоровье миссис Уэбстер? У нее восстановилось зрение?
Секретарша удивилась:
- Я и не знала, что у нее было что-то не так с глазами.
Значит, миссис Уэбстер оправилась очень быстро. Ее слепота была
вызвана только истерикой, как он и предполагал.
- Передайте ей мои наилучшие пожелания.
Вставив в щель свою кредитную карточку, Карфакс назвал номер, который
ему дала секретарша. Внезапно экран ожил, на нем появилось лицо Патриции.
- Ты так быстро вернулся!
- Проворный Карфакс, - сказал он, вспомнив свою былую кличку. - Но у
тебя не отняло особенно много времени найти квартиру.
- Это мотель. Я пока еще не подыскала подходящее место. Возможно, мы
переедем в Санта-Сусану. Там введен в эксплуатацию новый комплекс.
- Слишком далеко... О'кэй, а где ты сейчас?
Она дала ему адрес в Бербанке и спросила:
- Ты не связывался с миссис Уэбстер?
- Нет. А с чего ты взяла, что я должен был это сделать?
- Мне только что звонила ее секретарша. Она сказала, что миссис
Уэбстер хотела бы переговорить с тобой прямо сейчас.
- Хорошо.
На вид миссис Уэбстер была совершенно здоровой, но голос ее слегка
дрожал от волнения:
- Гордон, у меня есть для вас потрясающая новость! Это, может быть,
именно то, что вы ищите!
- Мне везет, - сказал он. - И что же это?
- Было бы лучше, чтобы вы пришли сюда. Мне не хотелось бы говорить об
этом по телефону.
Карфакс пообещал прибыть как можно скорее, позвонил Патриции и
сообщил, что его планы изменились. Через две минуты он уже садился в
такси, а еще через пятнадцать вошел в кабинет миссис Уэбстер и уселся за
столом напротив нее.
- Судя по вашим большим круглым глазам, у вас должно быть нечто
грандиозное.
Она закурила кенийскую сигарету, сделала несколько затяжек и начала:
- Я только что разговаривала с одним из своих клиентов, неким
Робертом Лиффлоном. Вам известно это имя?
Карфакс отрицательно покачал головой.
- Это молодой мужчина, миллионер. Очень своеобразный человек. Очень
застенчивый. Все таинственное чрезвычайно интересовало его с детства, а
после смерти матери он обратился ко мне. Почему вы подняли брови? Вас
интересует, добились ли мы успеха, вызывая ее? Трижды. Правда, миссис
Лиффлон была не в состоянии преобразовать протоплазму в какую-нибудь
удовлетворительную форму, и те несколько слов, которые ей удалось
передать, были несколько глупыми. Но она и в жизни была женщиной глупой,
эгоистичной.
Карфакс улыбнулся.
- Вот вам бы улыбаться не следовало. Вы же знаете, что я не занимаюсь
мошенничеством. Слушайте дальше. Когда Вестерн заявил, что располагает
научными средствами общения с покойниками, Роберт обратился к нему. Он был
ужасно смущен, бедный мальчик, потому, что считал, что предает меня.
Пытался объяснить мне свое желание. Я разрешила ему идти, не стала
возражать. Но предупредила, чтобы он был осторожен. В науке тоже есть
шарлатаны.
Карфакс снова улыбнулся.
- По-видимому, у него было несколько удачных сеансов с матерью. То
есть, общение было полным. Но это не смогло, разумеется, его успокоить.
Мать чувствовала себя крайне несчастной, а он не мог ничего сделать, чтобы
помочь ей. Видимо, это сознание вины толкнуло Роберта к панкосмической
церкви Христа-эмса. Ее постулаты явились большим утешением для него. Вам
должно быть известно, что эта вера утверждает, что вселенная
электромагнитных существ является своего рода чистилищем.
Карфакс кивнул.
- Да, я в курсе. Сначала умершие проходят "очищение" в электронном
состоянии, а затем переходят в следующий мир, где обретают свои
материальные тела. И тела эти гораздо лучше тех, которые они имели в нашем
мире. И все обретут вечное блаженство. На это ни в чем нет ни малейшего
намека, но разве людям когда-либо недоставало фантазии выстраивать
различные религиозные теории?
- Да даже если и есть какие-либо намеки на сверхъестественное, разве
ученые когда-либо серьезно занимались этим? - отпарировала миссис Уэбстер.
- Давайте не будем спорить по этому поводу. Это не имеет ни малейшего
отношения к тому, что я собираюсь вам рассказать. Слушайте дальше. Роберт
не перестал пользоваться услугами Вестерна, присоединившись к этой вере.
Он пытался обратить и свою мать, считая, что она будет чувствовать себя
лучше, если понадеется на переход в следующий мир. А затем, за несколько
дней до того, как был взорван особняк, Вестерн сделал Лиффлону довольно
странное предложение.
Сделав подряд несколько глубоких затяжек, она выдохнула дым и
сказала:
- Он хотел продать Роберту страховку.
- Страховку? - удивился Карфакс. - Вы имеете в виду страхование
жизни?
- Да. Страхование жизни. Но не такое, какое предлагают все остальные.
Это, в своем роде, единственно подлинная страховка жизни.
- Уж не имеете ли вы в виду, что Вестерн гарантировал Лиффлону, что
тот никогда не умрет?
- Что-то вроде этого. Вестерн называет это гарантированным обладанием
тела.
Карфакс ошеломленно молчал.
- Одним словом, Вестерн сказал, что мог бы воскресить Роберта после
смерти. Сделает он это, обеспечив Роберту тело, которым тот сможет
обладать. Или вселится в него, если пользоваться средневековым термином.
Плата по страховке - двести тысяч долларов в год. Она выплачивается, пока
клиент жив. Назначив одного из агентов Вестерна своим наследником, он,
вступив во владение новым телом, получает половину законным путем.
Последующая плата составляет десять процентов от годового дохода клиента.
- Но... тело... Каким образом Вестерн собирается провернуть все это?
- Это он отказался объяснять. Только велел Роберту не беспокоиться о
деталях. И заставил его поклясться, что сохранит это в тайне. А если
Роберт разгласит ее, то все равно не сможет ничего доказать и, скорее
всего, окажется в сумасшедшем доме. Или с ним случится что-нибудь похуже.
Полагаю, он имел в виду смерть без всяких шансов оказаться в живом теле.
Мысли Карфакса путались.
- И еще одно. Плата не будет взиматься тайно. Она будет как бы
оплатой сеансов с "Медиумом". Таким образом, за законность проводимых
финансовых операций так же беспокоиться
...Поділитися у соцмережах
