Жанр: Электронное издание
wood
... сложный элемент той, старой
Системы. Но инстинкты-то сохранились и теперь, пробуждаясь, ищут хозяина.
А Рэй тут как тут - вот он я, готов служить! И если бы не Герд...
Дан повернул голову и нашел глазами Герда. Тот изваянием застыл
неподалеку, почти невидимый в гуще веток, привалившись, по обыкновению,
спиной к стволу. Как медленно умирают привычки! Не оставлять тыл
незащищенным - это у Вепрей в крови.
- Ты не думал над тем, куда идут туземцы? - спросил Дан. - В чем их
смысл? Ну да, радоваться жизни и любви, танцевать и петь, ублажать глаза и
слух, фантазировать, творить, пестовать таланты и доброту - все это,
конечно, славно, но достаточно ли для поддержания Системы? Устойчивость
возможна только в движении, а куда стремятся диланы? Ты - знаешь?
После паузы Герд откликнулся:
- Это так важно?
- Но интересно же знать, за какие идеалы идешь на смерть!
Герд скользнул взглядом по скальной стене с чернеющими кое-где
пятнами пещер и опустил тяжелые веки, снова превратившись в изваяние - ни
вздоха, ни жеста. Дану это не понравилось, он продолжал настойчиво:
- Нет, ты послушай! Единственная достойная разума цель - познание, не
согласен? Но мне кажется, что такой грандиозной исследовательской машине,
какой является Система, на этом материке делать уже нечего. Недаром же она
протянула щупальца к нашим землям?
Герд то ли спал, то ли погрузился в транс - его неподвижность
становилась неестественной. И однако Дан надеялся, что разведчик его
слышит.
- Как ни смешно, но мы, огры, видимо, нужны Системе больше, чем она
нам. Мы для нее - мостик к другим мирам, ведь сам-то Лес врос корнями в
эту землю, а диланы слишком одомашнились в здешней стерильности, чтобы
стать первопроходцами... Нет, Герд, я понимаю, что Система не хочет никого
завоевывать, ее интересуют только знания, но много ли можно достичь одними
наблюдениями? Да и невмешательство - до каких границ может оно
простираться? Предоставить нам без помех пожирать друг друга - не слишком
ли это даже для диланов? Наверняка они захотят помочь, но вот чем?
Впрочем, как раз это мы уже видели, и не приведи бог этому повториться в
масштабах планеты!
Герд вдруг спросил, не открывая глаз:
- Тебе нужна сила?
Дан озадаченно ответил:
- Конечно.
- Зачем?
- Чтобы посылать всех к дьяволу!
Герд кивнул и снова погрузился в молчание. И больше Дан не решился
его тревожить, потому что обратил наконец внимание на тени, мелькавшие по
лицу Герда едва заметно, но жутко. И пальцы, пальцы - что скрючило их так
жестоко?
По сердцу вдруг резануло жалостью. Кого жалеешь, славный Дан, уж не
себя ли? Сколько ни упирайся, но ведь и тебе придется пройти этот путь -
сквозь боль и страх, через кошмары и сомнения. Собственно, ты уже идешь,
хотя Герд и здесь опередил всех, как и подобает разведчику. Да, дружище:
Герд - это ты, только чуть позже. Ты уж смирись...
Напротив, в овальной дыре входа, почудилось движение, и Дан
рефлекторно вскинул игломет. Из пещеры беззвучно вывалилась мохнатая
фигура и, плавно кувыркаясь, полетела к подножию скалы.
- Мешал?! - болезненно вскрикнул Герд, вдруг очнувшись.
- Да противно же смотреть! - отозвался Дан, про себя чертыхнувшись:
уж эти мне рефлексы, чтоб им!.. - Тупари! Здешний климат благодатен для
человека - голого, разумеется, - так нет, извольте видеть, эти придурки
втиснулись в меха и латы, потеют, преют, смердят, но из своих скорлуп - ни
ногой!
Но Герд уже снова обмяк, закрыв глаза, и Дан вздохнул с облегчением.
Проклятие небесам, да он куда ближе к диланам, чем я думал! Началось с
запрета на убийство, а теперь он уже и Псов жалеет. И что дальше? Ох,
Герд, Герд, куда мы с тобой катимся!
Вздохнув вторично, Дан опасливо отложил в сторону игломет и посмотрел
вниз, где из высокой травы едва виднелась ребристая крыша "единорога",
проеденная Лесом почти насквозь. Надо же, кто-то ухитрился добраться и
сюда! Где они теперь, живы ли?
Дану вдруг захотелось порыться в чреве вездехода, хотя по опыту он
знал, что в таких чащобах не сохраняется ничего: металл ржавеет, остальное
гниет. Только в тех редких местах, куда Лес не мог добраться, получалось
разжиться чем-нибудь стоящим.
Однако желание помародерствовать не проходило. Ну, хоть взглянуть...
Еще раз обернувшись на Герда, Дан неслышно спустился к "единорогу",
заглянул в кабину. По крайней мере трое огров остались здесь навечно: два
полуистлевших скелета Дан обнаружил в десантном отсеке, еще один - в
кресле водителя.
Ну что, парни, успокоились наконец? А ведь какой порыв был! Казалось,
еще чуть - и свершится вековая мечта нации о мировом господстве. И
тогда... Что? Ну что? Мы убедимся в своей исключительности? Мы сможем
вечно жрать за чужой счет? Великие Духи, ну как, каким образом такая
пошлая, примитивная, банальнейшая идея захватила умы миллионов?
Десятилетиями мы строили Империю, не замечая, как с каждой завоеванной
страной, с каждым этажом здание раскачивается все опаснее, что катастрофа
неизбежна. Откуда эта тоска по власти? И чем плюгавей человечишка, тем
больше у него амбиций, тем сладостнее он втаптывает в грязь ближних, как
будто унижение других возвышает его. А в крайнем случае - можно отыграться
и на природе. Ну, допустим, человек - царь природы. Но кто вам сказал, что
у царей одни права?..
Забраться внутрь "единорога" Дан не решился: слишком уж ветхим там
все выглядело. Мысленно пожелав останкам экипажа вечного покоя и недолгой
памяти потомков, он вернулся на свой наблюдательный пункт и огляделся. Но
перемен не обнаружил. Похоже, Герд даже не заметил его отсутствия, и такое
небрежение показалось Дану обидным, хотя его же самого эта обида
насмешила: с каких это пор истинные стали нуждаться в чьем-либо обществе,
кроме женского? Всегда мы были одиночками, презирая толпу и стадность, а
объединялись только при совпадении интересов...
Погоди, в этом что-то есть! Стадность... стая... Псы! Что с ними-то
здесь произошло? Эта растерянность - откуда? Ну, щелкнули по носу - с кем
не бывает? В Логове и не такое случалось - и без последствий. Клянусь
Горой, там же озверелость всегда на подъеме! Их убиваешь - десятками, а
они прут, прут - рожи перекошены, на губах пена...
Эффект толпы, вот что это такое! Но эффект, многократно усиленный
Лесом. Как же я этого не видел? Это же очевидно, смотрите! Псы тоже вошли
в Лес, пусть на самый примитивный, звериный уровень, - Лес принял их, не
смог не принять. И они образовали свою систему, враждебную Лесу, но
паразитирующую на нем.
А ведь это зацепка! Почему человек так меняется в толпе? Больше ли -
меньше, но меняются все. В чем же дело? Как набор индивидуальностей
превращается в безликую массу?
Что же, мысль стоит развить. Итак, сгоняем людей в толпу, и что
происходит? Среди множества настроений неминуемо начинает преобладать
одно, присущее большинству либо внушенное извне, - мощное, подминающее под
себя остальные, задающее РЕЗОНАНСНУЮ эмоцию. Настраиваясь на нее, человек
в толпе ощущает прилив энергии, ему легко и радостно поступать в унисон со
всеми, не думая и не сомневаясь. Но горе тому, кто попытается бороться за
себя! Каждый шаг, каждая мысль будут даваться ему с трудом и болью -
многие ли на такое отважатся?
Вот почему Рэй сделал ставку на Псов: их куда легче сплотить в Стаю,
они не растеряли первородной стадности, не заиндивидуализировались. И в
этом единстве - главная их сила. Но ведь единство можно и нарушить?
Кажется, Рэй просчитался, изолировав эту команду Псов от Стаи. Понятно,
что он хотел выманить Герда из Леса, но подставился сам. А если попытаться
расшатать Стаю через Систему? Но одному мне это дело не поднять. Хотел бы
я знать, чем занят сейчас Герд!..
Осторожно Дан вошел в Систему и выстроил в себе крупномасштабную
психокарту - все побережье всплыло из тьмы перед его закрытыми глазами.
Сейчас его не интересовали Псы - он искал "огоньки" иного рода, искал
страдальцев, мучительно и трудно менявших кожу, а затем и плоть, но не
уходивших еще дальше в гордый, высокомерный индивидуализм, а пытавшихся,
подобно Герду и Дану, понять себя и мир, достичь истины. Их оставалось
немного (Рэй и тут постарался себя обезопасить), но они были, и пришла
пора собрать их вместе.
3
Темнело. Как и сутки назад, Герд полулежал в развилке громадного
дерева и созерцал, как наползает на скалы густая тень. Ночь не была здесь
такой непроглядной, как в глубине Леса, даже звезды начали проступать
между несущимися по небу рваными облаками. Но Герд не нуждался уже в этих
жалких светильниках, теперь он прекрасно мог ориентироваться и без помощи
глаз. Это было странно, но и к этому он успел привыкнуть: одним трюком
больше - о чем говорить? Сейчас он мог видеть куда дальше, чем в разгар
дня. Стоило чуть сконцентрироваться, и его новый, выносной "глаз"
устремлялся в любую сторону и с любой скоростью, высвечивая все
подробности Леса, каждую движущуюся или дремлющую тварь. Наверное, так же
- не шевелясь и не размыкая век - Герд смог бы путешествовать по всему
материку, если не по всей планете, но до того ли ему было сейчас? Внутри
зияла такая бездна, что он испугался бы, если б умел. Какие путешествия, о
чем вы? Разведчик Герд выжег себя дотла - осталась лишь оболочка,
заполненная пеплом... Нет, ложь! Если бы выгорело все, ушла и бы и эта
тоска, беспросветная и гнетущая, как перед смертью. Тоска одиночества.
Но почему? Разве я один? Вот сидит Дан, беспечный как на пикнике,
развесил по сучьям иглометы и сосредоточенно полирует ногти, аккуратист, -
и не лень ему!.. А с каким вожделением разглядывал Дан спину удаляющегося
Рэя - прищурясь, выискивал щели в латах, сладостно шевелил пальцами... но
ведь не выстрелил, позволил Рэю уйти! Конечно, в честном поединке Дан
уложил бы Верховного с превеликой охотой, не колеблясь, - он-то еще не
представляет весь ужас смерти...
Проклятие, проклятие воображению! Это оно заставляет примерять на
себя судьбы других, против воли впихивает в чужие шкуры. Как убить, если
за самой жуткой харей мерещатся десятилетия формирования и бездны
возможностей - пусть нереализованных, упущенных, но ведь не умерших! И
одним ударом, одним выстрелом - под откос всю эту беспредельность? Ужас,
ужас!..
Но если не убью я - убьет он, и почти наверняка кого-то лучше,
достойнее себя, и вряд ли одного. Где выход? Я не могу убить и не могу
допустить убийство. Как сравнивать бесконечности? На уровне арифметики все
просто, но меня, кажется, занесло в иные сферы - проклятие воображению!..
Кебрик, моя последняя и невольная жертва, забуду ли я тебя
когда-нибудь? Ты - безмозглая машина смерти, палач, садист... ты еще мог
стать человеком, но я убил тебя, подставив под стрелы, и уже ничего не
поправишь! Нет, я не жалею, я и сейчас поступил бы так же, но как больно и
страшно отпускать тебя в смерть!..
Да, знай Рэй, как далеко ушел я от себя прежнего, он действовал бы
куда решительней. Что я могу противопоставить ему теперь? О Духи, великие
и всемогущие, помогите мне не потерять себя!..
Пф-ф! Испугался! Чего тебе терять, кроме жизни, а много ли она стоит,
отдельно от всего? Ты утратил смысл, когда ушла Уэ. Затем потерял силу и
гордость и теперь готов рыдать, кричать, и тебе не будет стыдно. Да ты уже
потерялся! Ты мелок, мелок, Герд, ты - ничтожество и мразь, у тебя не
чувства, а рефлексы, будто у простейших...
Нет, нельзя лгать! Ни другим, ни себе - иначе не пробиться. Мы
наловчились притворяться, придумывать оправдания, прикрывать идеалами
шкурность - но никогда мне не стать смиренным! Мы, огры, почти
приравнявшие себя богам, - чего мы стоим? Кажется, теперь-то я это вижу,
но хочу ли меняться? Я остановился посередине и оттого мучаюсь
раздвоением. Когда-то я был полностью закрыт и прекрасно существовал, а
сейчас достичь цельности можно только полной открытостью, никак иначе.
Ничего нельзя делать наполовину, полумеры хуже бездействия. К черту
полутона! Перемены должны стать необратимыми. Пусть я превращусь в
придаток Системы, пусть! Хуже не будет.
Но сначала я должен разыскать Уэ. Огры, вам смешно? Ущербные люди,
вам этого не понять. Если вы объедините все свои привязанности - к
родичам, друзьям, соплеменникам, императору, богам... что там еще? Нет, и
тогда вам не представить. Уэ - это я сам. Я сросся с ней, понимаете? Опять
смешно? Ну, смейтесь! А я, кажется, скоро так же срастусь и с остальными
диланами, а заодно и со всем человечеством, - за какие грехи меня так
наказали?
Герд открыл глаза, но не увидел почти ничего. Солнце скрылось
окончательно, и если бы не звезды, тьма стала бы кромешной. Разгулявшийся
ветер все настойчивее прорывался в пространство между скалами и древесными
исполинами, ограждавшими Лес. Ах этот ветер!.. Не он ли так ожесточил
сердца огров, вынудив их укрываться среди камней и превратив каждый их
день в битву за жизнь? Теперь-то мы добились многого, но не скоро еще
сумеем оторваться от земли, ползаем по ней, будто гады. А может, это к
лучшему? Пока мы не стали людьми, нас следует изолировать. Чем обернулась
наша победа над неутихающим океаном!..
Повернув голову, Герд нашел глазами напарника. Дан с комфортом
возлежал на прежнем месте и показался бы спящим - кому угодно, только не
Герду, ясно видевшему, как искусно и осторожно Дан набрасывает на
побережье незримую сеть, сзывая единомышленников. Который раз холодным
умом Дан постиг то, к чему Герд пробивался сквозь боль и страхи. Пусть так
будет и дальше!
Да, ты опять угадал, Дан: Псы сильны Стаей. Это и в самом деле
сверхорганизм - с общими страстями и единой целью. Беда в том, что почти
для всех высших смысл и радость - раствориться в толпе, и лишь немногие
стремятся к свободе. Эти последние сторонятся всего, что может сделать их
зависимыми, не выносят людских скоплений, раздражаются присутствием
других, избегают привязанностей. Но разве свобода - в изоляции? Разорвать
стадные путы, подняться над толпой - зачем? Чтобы забыть родство с людьми?
Или это переход к новому качеству общности?
Дан, насмешливый друг мой, ты сумел победить в себе эгоизм - многие
ли способны на такое? И не говорите мне о "боевом братстве": оно лишь
повышает выживаемость на пути к общей цели, а стоит интересам
пересечься...
Прощай, Дан. Скоро рядом с тобой будут друзья. Если меня что-то еще и
удерживало здесь, так это боязнь оставить тебя одного. Удачи тебе, Дан!
Прости.
Герд будто разжал пальцы, и мощным течением его повлекло в Систему.
Ставший уже привычным внешний Круг он пролетел за секунды и стал
стремительно погружаться все глубже, глубже...
Вот здесь, Рэй, ты еще не был. И не будешь. Сколько ни маскируйся.
Лес выталкивает тебя, как пробку, - ты инороден ему. Не понимаешь? Мне
жаль тебя, Рэй...
Голоса, замолчите! Я не хочу никого слышать, оставьте меня! Я ищу Уэ,
вы ее не видели? Нет? Ну так проваливайте!.. Да, и ты тоже, Голос Уэ.
Прости, но она нужна мне живой...
Боль! Герд врезался в эту невозможную, всепоглощающую муку, словно
комета, и заскрежетал зубами, все тело скрутило судорогами. Да откуда же
столько? Вот он - пик страдания, предел терпимого! - думал он ежеминутно,
но дальше каждый раз становилось еще хуже. Духи, за что? Ну виноват,
виноват!.. Я сеял и умножал зло, да! Но это же чересчур, меня раздавит
этот груз! Мыслимое ли дело - терпеть за всех сразу?.. Сколько можно,
прекратите!.. Ну, я прошу... Уэ, девочка моя, сжалься! Я же с ума сойду,
какая боль... Что вы со мной делаете? Перестаньте, перестаньте,
перестаньте!..
Что? Я не оглядываюсь, нет! Я иду... иду... Мне нечего терять, я
ничего не страшусь...
Дьявольщина, вы ослепили меня! Что это? Уберите свет, я ничего не
вижу!..
Тише, тише, не мешайте... что... что... Уэ, ты? Да не мешайте же!..
Уэ, малыш мой, не ускользай, у меня больше нет сил... Слышишь меня? Уэ!
Уэ!!.. Да-да, это я... я... Я с тобой. Если это смерть - пусть. Я с тобой.
Боги, наконец-то! Я с тобой.
Родон проснулся, будто его включили. Рывком сел, стискивая рукоять
меча и обегая глазами темное нутро хижины. Пол покрывала пышная шерсть -
так плотно лежали на нем Псы, вразнобой всхрапывая. Но душно не было,
словно работал мощный кондиционер. Чертова конура!
Родон напрягся, раздувая ноздри. Толчками вскипела ярость, путая
мысли, в клочья разрывая логику.
Трусливые ничтожества, мразь! - вспыхивало в мозгу. Маразмирующие
бессильные старикашки! Зажравшиеся боровы! Предатели! Гореть мне в аду,
если сегодня же я не напьюсь вашей крови!..
С рычанием Родон пнул в бок ближнего Пса. Вскинувшись, Пес пихнул
соседа, тот - следующего, и пол зашевелился, вспучился, развалился на
фрагменты. Один за другим Псы подключались к бушующей ненависти Родона,
усиливая и умножая ее, и поднимались, мерцая сквозь прорези шлемов
настороженными глазами. Не Псы - Волкодавы, отобранные за силу и
свирепость, закованные в стальные латы, увешанные стальными же мечами,
ножами и иглометами, готовые на все!
Неистовая их ярость сорвала Родона с места, бросила к двери. Бесшумно
они выплеснулись в ночь, сомкнувшись в плотный строй, и двинулись к центру
Логова.
Спали все или почти все - во всяком случае, на пути им не встретилось
ни солдата. Отряд откликался на команды слаженно, как единый организм, -
собственно, так оно и было. Сблизившись с гроздью командирских хижин, они
раздвинулись в цепь и выпустили залп, превратив часовых в иглокожих.
Разбившись на группы, Волкодавы с воем ворвались в дома, убивая всех. Сам
Родон зарубил троих, самых ненавистных, вкладывая в удары ненужную силу,
будто мстя за месяцы вынужденного бездействия. Выскочив на воздух, Родон
пронзительно свистнул, созывая отряд.
- Руби корни! - пролаял он неутоленно. - Хватит слюнтяйства! Всех
отступников, хлипаков, болтунов - к дьяволу!
Волкодавы согласно взревели и разбежались по Логову. Момент был
выбран идеально: рассеянный спектр немногих бодрствующих без труда давился
объединенной яростью путчистов, а вялое со сна сознание остальных сразу
при пробуждении захватывалось Резонансом. Пытавшиеся сохранить волю
немедленно выдавали себя болезненной заторможенностью и вырезались без
хлопот. Независимо от реакции подлежали ликвидации калеки и слабосильные.
Чистка готовилась давно и проводилась основательно.
Через час все было кончено. Трупы вчерашних соратников, не сумевших
влиться в новый хор, десятками сваливали в мусоросборники и наспех
забрасывали землей, не обращая внимания на густой листопад, разразившийся
вдруг с помертвелых, застывших навсегда веток.
Затем Волкодавы приволокли громоздкие ящики с металлооружием,
накопленным в тайне от чрезмерно осторожных, ныне свергнутых Вожаков, и
теперь некому было его пугаться. Псы перевооружались с энтузиазмом, и если
бы не жесткий надзор Волкодавов, дело дошло бы до драки. Разумеется, всем
не хватило, но достойных не обделили, а число тяжеловооруженных
Волкодавов, своей личной гвардии, Родон довел до двух сотен. Выстроив
солдат в громадный квадрат, он произнес краткую, но зажигательную речь,
усилив Резонанс знанием основных положений Идеи и взвинтив воодушевление
Стаи почти до безумия. Затем распахнулись ворота Логова, и Псы могучим
потоком хлынули через притихший Лес в сторону лагеря Вепрей.
Мерный топот тысяч ног отзывался в душе Родона ликующим барабанным
ритмом, его переполнял восторг. Учитель, я сделал это! Я стал искрой,
воспламенившей грозный пожар! Мы сметем отступников, покорим Лес, и тогда
Ты взойдешь на трон!
Но захватить Вепрей врасплох не удалось, лагерь оказался пуст. Эти
хваленые "неустрашимые" воины уклонились от боя, позорно бежали! Ублюдки,
твари презренные!..
С негодующим воем Псы обрушились на покинутый лагерь, круша все. И в
своем ослеплении не сразу заметили, как чьи-то стрелы, неслышно
выскальзывая из непроницаемой листвы, методично успокаивают одного
беснующегося Пса за другим.
Громовым ревом Родон сомкнул вокруг себя Волкодавов и направил ярость
Стаи за пределы лагеря. Немедленно тысячи стрел пронизали окрестные кроны.
Если Вепри и не погибли, то отступили - в любом случае, преследовать их
было бессмысленно.
Снова Псы образовали плотный, укрытый рядами щитов строй и полились
через Лес, будто колонна муравьев. Стрелы продолжали сыпаться на них из
зарослей, не нанося, впрочем, заметного урона, но вызывая десятикратно
усиленную ответную стрельбу, брань и хохот: под силу ли горстке Вепрей
остановить многотысячную армию Псов?
И все же они попытались, безумцы! Что они выгадывали этим отчаянным
боем? При всей своей спеси рассчитывать на победу они не могли - какая, к
дьяволу, победа при стократном перевесе Псов! Славы возжаждали? Но кто о
них узнает? Или они мстили за порушенный лагерь?
Вепри выбрали отличное место. Тропа, которой следовали Псы,
извивалась через непролазную чащобу, и за одним из поворотов колонна
уперлась в цепочку безмолвных воинов. Их было всего десятка два-три, и,
хотя все они выделялись статью, а их доспехи отблескивали металлом (вот
как, и они догадались!), преграда показалась смехотворной. С гоготом и
улюлюканьем Псы накатились на Вепрей, но в последнюю секунду те вдруг
слаженно отступили, из травы вынырнули массивные наклонные пики, и лавина
Псов с размаху налетела на частокол. Вопли и проклятья заглушили боевой
клич, но инерция Стаи оказалась велика, поток перехлестнул частокол,
завалил телами и второй, и третий (когда они успели?) и наконец достиг
цепи Вепрей. Но теперь их стало больше - вдвое, втрое! - они
перегораживали всю ширину тропы и стояли плотно, плечом к плечу, в два
ряда.
И заработала мясорубка! Немногие из Псов умели драться на мечах
профессионально, тем более в строю, и даже их неубывающая ярость не
помогала против холодной решимости и высокой выучки Вепрей. Медленно
отступая, они оставляли за собой груды окровавленных тел, а сами не теряли
почти никого. Каждые несколько минут ряды Вепрей четко менялись местами, и
в таком режиме они могли сражаться часами.
Родону не потребовалось много времени, чтобы понять это. Он наблюдал
битву с восторгом и яростью, невольно сожалея, что такие великолепные
бойцы ему неподвластны, враждебны. Оглянувшись на нетерпеливо рычащих,
рвущихся в бой Волкодавов, Родон взревел и махнул рукой. Следом за ним
более двух сотен закованных в сталь великанов прорвались сквозь неистовую
толпу Псов и обрушились на строй Вепрей.
И перед этим бешеным натиском дрогнули неустрашимые гордецы.
Попятился, заколыхался строй... но устоял. Плотнее сомкнулись ряды,
стремительней замелькали клинки, и Волкодавы, один за другим, стали падать
на траву, скользкую от крови Псов. Оказалось, только Родон да еще с
десяток могли биться с Вепрями на равных. Но этого не хватило, чтобы
пробить брешь в стене, о которую бессмысленно разбивались волны Псов.
И поняв безнадежность фронтального штурма, Родон скомандовал отход.
Неохотно Волкодавы отхлынули от строя Вепрей, за ними последовали и
остальные Псы. Сейчас же над колонной завизжали и зашелестели стрелы, но
Вепри будто ждали этого, мгновенно укрывшись за валунами, очень кстати
случившимися за их спинами. Да, место они выбрали удачно. И воевать умели.
Выходит, не такие уж они безумцы?
Ворча и огрызаясь, колонна отступила еще дальше, втянувшись за
поворот, потому что теперь стали стрелять Вепри, а делали они это столь же
мастерски, как и все остальное.
Стало совсем тихо, как в Лесу бывает только ночью, только кряхтели и
стонали раненые, да негромко переругивались Псы, распаренные и
запыхавшиеся, но готовые снова вступить в битву по первому сигналу. И этот
неукротимый боевой дух был точным отражением настроения Родона. Он не был
обескуражен неудачей - скорее раззадорен. Недаром Учитель выбрал его из
тысяч: наталкиваясь на препятствие, Родон не успокаивался, пока не
преодолевал его. Мысль Родона была быстра, хотя и поверхностна, никогда он
не упорствовал в ошибках и был неутолим в поисках новых решений. Но что
делать теперь?
Можно было попытаться обойти Вепрей с флангов, но даже если заросли и
проходимы для небольших групп, разбивать Стаю опасно: только вместе Псы
непобедимы и бесстрашны - на расстоянии Резонанс слабеет, монолит рушится.
Достаточно и того, что Родон рискнул ядром армии, опорой Резонанса -
своими Волкодавами, бросив их в эту отчаянную атаку. Но мастерство есть
мастерство, и на одной ярости его не одолеть. Что ж, впредь будем умнее!
Присев на камень, Родон снял шлем и мохнатым рукавом вытер пот со
стриженой головы. Снова вставил череп в стальной футляр и огляделся.
Только сейчас он заметил, что с деревьев снова стали осыпаться листья:
похоже, жесткие игры огров пришлись Лесу не по нутру. Тем лучше, за голыми
ветками Вепрям не укрыться. И не сбежать, когда мы выковыряем их из-за
валунов.
Родон вскочил, будто подброшенный пружиной, и в сопровождении десятка
отборных Волкодавов прошел в голову колонны, под прикрытием щитов выглянул
за поворот. Сейчас же по щитам застучали нечастые
...Закладка в соц.сетях
