Жанр: Электронное издание
WEAPON
... кладется треба свирепому богу,
вкушает он жертвы под моления о милости. С большим подъемом
работают жрецы. У главжреца энтузиазм уже перешел в экстаз,
божественная сила, как пожар, пылает в его крестце, поднимается
вверх, наполняя сладкой испариной хребет, заволакивая красным
туманом мозг и чуть ли не отрывая тело от площадки храма.
По краям дороги стоят стражники, они умело обрамляют
картину заклания. У них бронзовые топоры и мечи-кинжалы,
туловища защищены металлическими нагрудниками, предплечья --
налокотниками.
Вот, обгоняя свалившийся шлем, покатилась голова
струсившего парнишки, пару раз дернулись ноги в кожаных
сандалиях и пролилась струйка мочи. А мне остался один шаг до
ката-жреца. Сделаю ли я его? Всепонимающий Энки уверяет: да.
Другой, имени которого я не знаю, шепчет: нет, нет.
Я уже протестующе бормочу: "Разве можно так убивать людей,
топор-то неточенный, плаха грязная, вся в надписях."
И вдруг импульс, толчок, превращение потенциальной энергии
в кинетическую.
Я ору: "Вы мне тут не устроите тридцать седьмой год!"
Заодно угощаю пяткой по пузу жреца-крепыша — того, что
весь вечер с топором на мрачной арене. Потом двое стражников с
мечами бросаются на меня с обоих боков. Я падаю на колено и
делаю подсечку одному из них, заодно выдергивая его щит.
Второму нападающему колоть неудобно, и он рубит сверху, но
лезвие соскальзывает по плоскости щита. Когда я приподнимаюсь,
оборонительное средство плашмя обрушивается на морду стражника.
Что-то хряснуло и первый раунд завершился. Можно
оглянуться. Сзади, на дороге, вершители церемонии уже
образовали двойную цепь. В одиночку там не прорваться. Я
оглядываюсь на остальных — сограждан-сомучеников,
предназначенных к закланию. Однако ни тени понимания моих
планов, только ужас из-за совершенного мной святотатства.
Какая-то певичка дрожащими губами проклинает меня. Тогда
остается только путь наверх, на вершину пирамиды, к храму
Кощея. Подхватив обороненный обмякшим стражником меч, я
тороплюсь по лесенке. Куда, зачем? К самому божеству.
Там меня встречает зверским хрипением главжрец в алой
мантии: "Святотатец, Владыка Красной Планеты раздерет твою душу
на части, но еще раньше я сниму с тебя кожу!" Сейчас такая
угроза уже не пройдет. Коротким движением я втыкаю лезвие под
пятое ребро злыдня. С красными пузырями на губах номенклатурный
работник катится вниз по лестнице. Обгоняя его тело, торопятся
прочь от безумца — то есть меня — два других жреца.
Все, конец пути. Сейчас стражники поднимутся снизу и
прирежут меня — в том случае, если я буду здорово
сопротивляться. В противном случае с меня заживо сдернут кожицу
— умело, как кожуру со спелого банана.
Неожиданно я вижу как воинов Нергала сменяют солдаты в
мощных панцирях и появляется человек в пурпурной мантии.
Похоже, правитель, мэр города или царь-государь.
— Как слуга святой владычицы Иштар, создавшей этот город
и свой храм в нем, я спрашиваю, что толкнуло тебя на столь
безумный поступок?
Он обращается ко мне! По крайней мере, показывает пальцем
на меня. Что же ответить умного? Что я здесь оказался по
недоразумению? Что я майор КГБ, явившийся из светлого будущего?
С неба, то есть. И готов предложить свои услуги по
совершенствованию системы госбезопасности? Но я нахожу совсем
другие слова.
— Так ведь... святая владычица Иштар спустилась в
преисподнюю, во владения злобной старушатины Эрешкигаль, и
вернулась оттуда, не отдав жара своего сердца. Сохранил и
Утнапишти живую душу, когда переплыл великий потоп, насланный
владыкой Энлилем. Кто искал другую судьбу, тот нашел ее.
По-моему, правильные слова подобрал. Верные для данной
публики.
Правитель взял паузу словно бы на обдумывание, затем
поднял царский жезл, напоминающий змею, которая, казалось,
вздремнула на древе. И весомо обратился ко внимательным жрецам
в алых мантиях.
— Я убедился, что безумие внушено ему владычицей Иштар.
Не может человек одними своими слабыми силами противиться воле
Нергала. Святым именем нашей повелительницы призываю отдать мне
этого безумца, я должен показать его очам богини. Это говорю я,
правитель города Урук Гиль Га-Меш... А вы продолжайте
церемонию, закон будет соблюден...
Я не опустился вниз; я видел глаза людей, которых сейчас
должны были благопристойно зарезать, они уже надеялись,
замышляли, планировали,-- но моя личность уходила в отрыв и
делала им ручкой. Я взлетал, вначале плавно, потом скачками, и
наконец рванулся, отчего весь ум-разум был расплющен, словно
плохо надутый мячик. Красномордая клякса встречала меня
наверху, как орбитальная ракета с запасами топлива, потом
начался крутой подъем на пятой космической скорости.
Я очнулся от собственного кашля, кто-то не слишком
аккуратно лил на меня воду — прямо в дыхательные пути.
Хасан. "Игрэм", вернувшись к своему первоначальному
владельцу, болтался у него шее, но зато "Детоникса" не было
заметно. Впрочем, как и Цербера. Хорошо, что я смог сорваться
из опостылевшего Древнего Шумера, как в свое время Авраам.
Елки, опять-таки пункт из Фиминой тетрадки — "Авраам-Ур",
точка, образующая энергетический канал. Ладно, не будем
зацикливаться на тетрадке, это вредно для мозгов.
— Хася, ты тут шакала не видел?
— Шакала — нет. Только его тут не хватает. Зато вижу
много гильз. По кому стрелял, майор? Джинны навещали, да?
— Что-то в этом роде. Во всяком случае, они мне не
вручали визитных карточек. А может, с недосыпа привиделось...
Ну что, будем на пару искать Источник Познания и Жизни?
Я поднялся, и Хасан швырнул мне ФМГ, в знак доверия. Вроде
бы, иракский коллега был настоящим человеком, а не зомби или
заколдованным зверем, но все равно ощущал я, что рядом
присутствует известный мне смутьян Апсу. Знакомые дружественные
пульсации. Может, он теперь воспользовался матрицей моего
иракского приятеля? А вот костяки и черепа лежат себе смирно,
упыри замазались и не возникают, как будто изменилась программа
их поведения. Показалось даже, что я вижу сквозь завесу
тоннель, по которому шумерские души, поверив в
самостоятельность и бессмертие, торопятся к ослепительному
свету.
— Нам пора, Хасанище, здесь слишком долго не
проветривали... Или погоди, опять какой-то артефакт.
При свете Хасановского факела я заметил у стены скрюченное
тело, похоже, что довольно свежий труп. По крайней мере, на
многотысячелетнюю давность он не претендовал.
— Хася, этот тощий с тобой пришел? Ты, что ль, его
кокнул?
— Он сам пришел,-- коротко отозвался Абдалла.-- Это один
из американцев.
Я приблизился и произвел опознание. Джоди Коновер, можно
идентифицировать по куртке из Левиса-Страуса, рыжей волосне и
кое-каким чертам физиономии. Мистера-твистера будто лишили всей
жидкости. Не просто выкачали кровь мотопомпой. Он высох как
после многодневного выпаривания, стал твердым и коричневым,
словно колбаса сервелат.
9.
И таки да. Подземный ход провел на другую сторону озера.
Которая встретила нас влажным субтропическим лесом. Там и сям
росли тамариски, магнолии, деревца, похожие на дикие мандарины
и лимоны. Имелись тут здоровенные растения, имени-отчества
которых я не знал вовсе. Хасан упоминал арабские названия,
которые мне мало что говорили, тем более, что и сам иракец
раньше встречал этих древесных здоровяков лишь гораздо южнее, в
районе Басры. Несмотря на весеннюю пору, здесь уже вовсю
порхали увесистые бабочки размером с птицу и какие-то мелкие
пернатые не больше бабочки. Плюс кругом все цвело и пахло — и
деревья, и кусты, и травы. Вдобавок пейзаж пестрел желтыми,
алыми, фиолетовыми и голубыми мазками. Из-за обилия влаги было
полным полно лиан — тоже, кстати, украшенных цветочками.
Тут южный регион изумлял натурой. Чисто киношное место.
Снимай без лишних трат фильмы про Адама и Еву, Тарзана и Читу,
Герасима и Муму, Ромео и Джульбарса. Такой кусочек земли был
особенно в кайф после предшествующей болотно-кикиморной жизни.
Мелькали тут и представители фауны, например, лани, однако
ни одной из них я бы не обидел и не лишил бы жизни, памятуя о
своем по прежнему тяжком вещмешке и недавно приснившемся
жертвоприношении.
И еще, на земле после нас оставались цепочки отменных
следов, причем от двух пар ног. Неплохая наводка для тех, кто
рыщет по мою душу — озверевшего Остапенко и охреневшего
Макова. Уверен, что они преодолели полосу подземных препятствий
после того, как я отвадил упырей. Это мешало расслабиться. Да и
сам Хасан не внушал доверия. Понял я, что придется нынче
дрыхнуть, поглядывая сквозь сон одним глазом на спутника. Между
прочим, солнце-Ярило-Шамаш заканчивало сегодняшний земной путь,
опускаясь в подземную купель на помывку, и небеса
прибарахлились в ультрамарин с зеленоватыми и алыми полосками.
Для ночлега мы нашли небольшой овражек, в котором можно
было беспрепятственно развести огонек и добавочно подкоптить
пострадавшую лань, которой я, в основном, старался угощать
напарника — не хватало мне еще такого внутреннего врага, как
понос. Сам же в полный рот налегал на безопасные американские
продукты. Умяв баночку с форелью, откинулся на охапку веточек
посуше и стал пускать дымок "Уинстона" в небо. В ту ночь
звездное оно было, глазастое. Вот Луна,-- у вавилонян она
мужского рода, и этот серьезный мужчина зовется Син. Тот
красный глазок — Марс, родная планета душегуба-ежовца Нергала.
Вон там Энлиль, который имеет космическое имя Юпитер. А эта
пухлая звездочка — Венера, небесное тело сексапильной Иштар.
Судя по словам Бореева, каждая из ближних планет излучает на
какой-то длинной радиоволне и тем самым капает нам на мозги. А
по самым современным представлениям — это все матричные
сверхорганизмы, способные брать под контроль поведение и
формировать потоки событий.
Чу... как принято было говорить в прошлом веке. Вроде
покрикивает кто-то. Я сел. Тут же проснулся и Хасан,
схватившись вначале за свои яйца, а потом уже за "Ингрэм".
— Спокойнее, Хася. Нашей жизни ничто пока не угрожает. Но
где-то вдалеке кого-то не то кушают, не то насилуют.
— Девушку, да?-- оживился Абдалла.
— Кто уж попадется под елдак. Если серьезно, то я схожу
на разведку.
— Я с тобой,-- твердо произнес подозрительно верный друг.
Спустя пять минут я был уверен, что крики действительно
имеют отношение к особе женского пола.
Мы с иракским напарником заторопились, поскольку дама в
нашей чисто мужской компании вызывала законный интерес.
Потом я еще прибавил ходу, потому что в этих криках
слышалось столько искреннего отчаяния, полнокровного ужаса и
еще чего-то знакомого по тональности.
Субтропический лес — это, конечно, не джунгли, однако
ночью он был начисто лишен всякого флера. Просто какие-то
помехи-ветки, которые хлещут тебя по лицу и норовят выщербить
глаза, какие-то помехи-корни, что пробуют зацепить тебя за ногу
или устроить подсечку. В общем, все хотят сделать побольнее.
А потом крики вдруг стихли, и мне самому стало жутко от
предстоящей моему обозрению сценки. Совершенно неожиданно мы с
Хасаном выскочили на полянку, где сновал человек с фонариком и
ножом в руке — плюс нечто малопонятное, похожее на огромную
тощую обезьяну.
На моих глазах нож воткнулся в обезьяну и остался в ее
туловище, впрочем, та отреагировала неадекватно, то есть
схватила человека и стала душить. Тут уж я сделал рывок и
всадил очередь ей в башку. Тварь даже не отпустила удушаемого.
Тогда я взял на излом ее две конечности, одновременно всаживая
колено в твердый бок. Рычаг излома все-таки сработал, и добыча
выскользнула. Однако агрессивный противник тут же взметнулся на
меня. Я дал очередь в упор. Обезьяну шатнуло, но не больше. Это
же пули сорок пятого калибра! Останавливающее действие у них
специально рассчитано на самых напористых!
Я, чуть ли не уткнув ствол в странного неприятеля,
выпустил еще одну порцию свинца, и тут он, наконец, свалился.
Вот тебе и обезьянка. У меня из потока мыслей получился
какой-то гоголь-моголь. Я никак не мог взять в толк, откуда в
дружественном Ираке взялись обезьяны такого размера и такой
живучести.
Тем временем чужая добыча судорожно уцепилась за мою руку
и я услышал ее прерывистое дыхание.
— Ну-ну, не стоит благодарности. Все образуется.
Образовалось! Я получил удар в ухо,-- наверное от того
гада, которого уложил очередью,-- схлопотал, словно дубиной или
большой костью. После чего свалился на землю и наблюдал, как
тощая тварь, слегка наклонившись, опускает мне на живот свою
волосатую острую ногу, а из дырок на ее груди сочится противная
густая жидкость.
Первый раз мне удалось увернутся, потому что я
почувствовал упругие едкие волны, идущие от нервных узлов
странной обезьяны. Но еще немножко, и вражеская нога
расплескала бы мои потроха.
Однако в предпоследний для меня момент тварь куда-то
взлетела, и я понял, что Хасан успел накинуть ей на шею веревку
и вздернуть, используя в виде рычага толстую ветку. Тут уж я до
неприличия остервенело принялся рубить повисшую фигуру своим
штык-ножом. Густая вязкая жидкость так и брызгала на меня,
соплями застывая на лице, куртке, штанах. Когда иракец отпустил
веревку, и тощая тварь упала на землю в совершенно дохлом виде,
я успокоился, с помощью глубокого выдоха выведя из себя лишнее
напряжение. Затем стал знакомиться с дохляком.
Джоди Коновер, убитый в подземелье, выпитый упырями, вновь
оживший и искромсанный нынче на куски. Впрочем, Коновером его
можно было назвать лишь условно. Жировая прослойка в теле
отсутствовала начисто, кишечник высох, и живот практически
прилип к позвоночному столбу. Какой-то кощеев отпрыск. Кожа
была не просто коричневой и морщинистой, а напоминала шкуру
крокодила. Там, где я орудовал ножом и пулями, имелись рваные
дыры, некоторые из них успели затянуться веществом, похожим на
каучук. А еще можно было заметить, что в этом человеке нового
типа не было крови и кровеносных сосудов, полости тела
заполняла какая-то другая жидкость, которая, очевидно,
переносила энергонасыщенные вещества. Однако перекачивалась она
не сердцем, а, возможно, сокращением брюшных мышц.
Узнал я и человека, спасенного от насильника столь мощными
усилиями. Врачиха Розенштейн.
— Лиза, это твой ухажер, надо понимать? Чего ж ты
отказывалась гладить его по позвоночнику?
На удивление доктор Роузнстайн откликнулась не слезами, не
истерикой, а смешком.
— Тот, прежний ухажер, которого ты отвадил, выглядел куда
аппетитнее.
— Уж нет, Сючиц и в подметки не годится Коноверу. Как
этот Джоди к жизни тянется и к тебе... Пошли отсюда, пока он не
ожил со словами: "а это еще все цветочки." Сжечь-то мы его все
равно не сумеем, остальные же меры, боюсь, подействуют
неадекватно.
Покинутую стоянку мы искали битый час, в течение которого
я бережно вел американскую докторшу за плечи или за руку. Друг
Хасан, поглядывая на нас, завистливо вздыхал вместо того, чтобы
высматривать дорогу. Мне и в самом деле было приятно
прогуляться со старой знакомой, которую благодаря мне не съели,
не трахнули, не пустили на удовлетворение каких-то других
надобностей. По дороге я вспомнил ту старую секс-волну, потому
что сейчас она возникла снова и даже, забурлив, прошибла меня.
Впервые за пять лет, между прочим. Однако сейчас в ней
присутствовала и какая-то дополнительная заводка со стороны
дамы, некая торопливость. Но я твердо помнил, что излишние
аппетиты и "скорострельность" всегда вредят совместному
времяпрепровождению, поэтому старался дышать глубже.
Наконец мы расселись на своих долгожданных местах у
красноглазых остатков костра, после чего я протянул давней
подружке шоколадку и бутерброд с колбаской.
— Закуси, тем более, что мне это ничего не стоит. Все
равно, харчи у другого твоего приятеля одолжены, Хулиани,
Жулиани, или как там его.
Лиза неожиданно всхлипнула. Довольно горестно. Но как-то
чересчур поспешно.
— Коновер с ним что-то сделал. Джордан прошел через
подземелье первым, затем мы с Тимом. В лесу Джоди дал условный
знак. Тим ничего не ожидал, когда Коновер бросился на него с
дерева... И просто вырвал ему горло... а потом стал хлебать
кровь...
— Фу, какой невоспитанный!-- гневно откликнулся я.
Я видел, что она уже готова зареветь — с истерикой, с
подвываниями. Поэтому коснулся ее спины. И опять эта проклятая
волна — стоило почувствовать ладонью Лизину кожу и хрупенькие
позвонки. Я постарался отогнать все лишнее, заводное и
настроиться на нежность и сочувствие.
— Но ты с Коновером, можно сказать, сама управилась.
Ничего себе дамочка. Минимум полчаса с чудищем сражалась
практически на равных. Десять раундов без ринга и рефери. Да,
точно,-- у тебя с ним была крепкая ничья... Кстати, скажи,
словно врач Беляничкова в передаче "Здоровье", почему таким
крепким оказался ваш психованный ирландец? Как он нынче
устроен? Отчего так старался твой пациент? Тебе ведь хватило
времени его поразглядывать.
Голос доктора Розенштейн сразу перестал дрожать и
насытился профессиональными обертонами. Прозвучал почти отчет.
— Внутри него циркулирует не кровь, а зеленая гемолимфа
— похоже, кислород переносится соединениями меди, а не железа.
Обращение гемолимфы производится с помощью волнообразных
движений подкожной мускулатуры. Температура тела пониженная --
очевидно, метаболизм сильно изменился, и в холодное время
Коновер должен впадать в оцепенение или спячку.
— Желательно вместе с дамочкой,-- неуклюже пошутил я.
Все натянуто хохотнули, а потом улеглись. Лиза посередке,
а по бокам, так сказать, кавалеры и паладины, христиане и
сарацины.
Утром получилось узнать поточнее, на что похожа гемолимфа.
Лиза была в ней испачкана, но особенно я представлял своей
персоной какое-то мерзкое отродье.
— Мне надо срочно умыться и переодеться,-- заявила миссис
Роузнстайн.-- Такое впечатление, будто кто-то долго и упорно
испражнялся на меня с высокого потолка.
— Наверное, ручеек в этой водянистой местности
обнаружится быстро, а вот авоська с твоими чистыми вещичками
вряд ли бросится в глаза. Впрочем, у меня еще осталась одна
стиранная футболка от Джулиани. Хотя на ней надпись
неприличного содержания, жертвую в пользу испачканной дамы.
Когда мы уходили на поиски воды для умывания, Хасан мне
сверкнул вдогонку завистливым взглядом, отчего даже показалось,
что следом полетит пуля сорок пятого калибра. И почему южане
демонстрируют полную всеядность в отношении баб, причем
охотятся и на сдобненьких, и на худеньких? Обилие солнца, надо
полагать, ослабляюще действует на мозг и укрепляюще на срамные
органы.
Метрах в двухстах мы с дамочкой нашли какую-то проточную
воду, по крайней мере она была не такая бурая, как всякая
стоячая жижа.
— Мне кажется, что здесь мы сможем стать несколько
чище,-- предрек я и швырнул Лизе футболку.-- Давай, смывай с
себя Джоди Коновера.
— Ты не пялься тут, а отправляйся вот за те кусты,--
рявкнула женщина,-- тебе тоже неплохо бы подраить физиономию.
Она сейчас напоминает никогда не чищенную сковородку с полковой
кухни.
Пришлось исполнять. Впрочем, обилие хороших манер не
мешало мне подсматривать сквозь ветки. Вот Лиза, стянув
замурзанную майку и лифчик, решительно швырнула их на землю.
Свежие лучи солнца, пробивающиеся сквозь листву, превращали
общий вид в импрессионистскую картинку. Правда, Ренуар
предпочитал дам потелеснее. Но надо отметить, Лизин бюст
все-таки сделался повесомее, хоть и сохранил хорошую
аэродинамику. Ну, а талия с попкой по-прежнему соотносились в
необходимых пропорциях.
Тут я вспомнил, что мне тоже необходимо поплескаться да
поскрестись для возвращения обаяния, и когда я закончил это
мучительное дело, Лиза уже направлялась к стоянке.
Я подхватил выброшенные ею лифчик с майкой и сунул в
карман.
— А что советские майоры, как правило, половые
извращенцы?-- поинтересовалась она.
— Не берусь представлять всех майоров, но как офицер
разведки я, во-первых, следую генеральной линии секса,
во-вторых, проявляю внимательность. По этим твоим аксессуарам
нас легко найдет не только оживший Джордан, но и пара наших
чекистов, которые будут пострашнее любых зомби.
Футболка местами прилипла к влажному телу Лизы и "яблочки"
ее так и перли мне в глаза.
— Чекисты ведь в первую очередь охотятся за тобой, Глеб.
Ты хочешь отвалить на Запад?
— Я хочу уйти от пуль, от крепких мозолистых рук своих
товарищей и скорого гнева своего начальства. Не более и не
менее того.
— Это как-то связано со мной, Глеб?
— Это связано с нами, вернее, нашими непростыми порой
взаимоотношениями.
Она подошла и положила руки мне на шею. Умелые руки с
тонкими длинными пальцами.
— Только потом до меня дошло, чего тебе стоили некоторые
любезности, Глеб. Но, пожалуй, я снова предложу тебе
сотрудничество.
— Согласен. Но учти, подлинная дружба между народами
начинается с пипирки.
Ее тело было совсем рядом, отчасти прежнее, отчасти
американизированное. Несмотря на полное отсутствие всяких
духов, оно благоухало и даже источало сладкий дурман, как
насекомоядное растение. Вот что значит импортный человек. И
вообще, приходится с горечью признать, что Лизка действительно
единственная особа, от которой у меня ум за мозжечок заходит.
— Значит, ты все поняла и воспылала ко мне страстью,
которой было так много, что хватило и на мистера Рифмэна, и на
мистера Коновера, и на прочих мистеров и сэров. Ну, Иосиф еще
понятно, отец ребенка, главный спонсор. А Джоди? Не зря же он в
обезьянку превратился. Что ты в нем нашла, кроме двух метров
роста и косой сажени в плечах? У тебя ведь с ним кое-что было,
не спорь.
Лиза оттолкнула меня, правда, несколько жеманно.
— Джоди... Либо КГБ все знает, либо ты — колдун. Если бы
Иосиф не сдрейфил, у меня с Коновером ничего бы не случилось.
Ося частенько дрейфил — ты же в курсе — и предавал то меня,
то нашу работу. Мы должны были вдвоем обмозговать эту эпидемию.
Вернее, я бы сделала статью, а он протолкнул бы ее в приличный
журнал... У него ведь хорошие связи в университетских кругах, а
я там пока никто... Мне нужен был материал по распространению
инфекции, и я отправилась вместо Оси.
— Какой материал, Лиза? Вы его имеете в любой деревне.
Хватайте там вашего микроба за яйца, пардон, за кокки.
— Материал, что коммунисты ответственны за это
заболевание. Признайся, ваша группа занималась его
распространением... Нет, конечно, не капала отраву в болотную
воду... Аппаратура, установленная на вашей амфибии, специально
подобранным микроволновым излучением вызывала мутации, и
довольно безобидная кокковая микрофлора превращалась в
агрессивную и патогенную. Так ведь?
— Значит, мы сумеем и кефирную палочку превратить в
чумную? Я, даже как чтец научно-популярных книжонок, выскажусь,
что гипотеза слабовата.
— Допустим. Один парень из Гарварда предположил, что вы с
помощью пучка лазерных лучей научились "проталкивать" вирусы на
приличное расстояние. А уже вирусы, встраиваясь в генный
аппарат бактерий, многократно увеличивают их вредность.
— А вот это уже интереснее. Посоветуй этому парнишке
поработать в жанре научной фантастики... Однако наша группа не
занималась никакой микрофлорой, никакими бактериями и вирусами.
Мы занимались людьми — понятно? А больше ты от меня ничего не
дождешься, гражданка шпионка.
Действительно, Лизка сейчас тихой сапой пыталась выудить
из меня информацию. А я даже теперь не собираюсь превращаться в
питательный кисель для штатников.
— Брехня, Глеб, типичное гэбэшное фуфло для прикрытия
собственных пакостей. Никто из нас не имеет отношения к ЦРУ.
Правда, когда Логан привез пробы в Министерство
здравоохранения, там вызвали человека из какой-то спецслужбы,
который беседовал с нашим старшим. Но если в ЦРУ и затеяли
собственное расследование, то оно проходит независимо от нас.
— Ладно, замнем для ясности. Вижу, что близко к правде.
Наверное, цэрэушники нашли время и дамбу рвануть... Как твой
киндеренок?
— Учится в частной школе. Это интернат, но дорогой,
классный, не то что советские,-- в голосе дамы засочилась
законная гордость.
— Интернат у нее не советский, но мама явно советская --
хорошая общественница.
Она прижала свое тело к моей рубахе — в семьдесят восьмом
году Лиза так бы не поступила — и соски ее пробуравили не
только шмотку, но даже мою душу. Вот что сделали с женщиной
капиталистическая действительность и конкуренция на секс-рынке.
А в глазах у Лизы я заметил некий хищный блеск, ранее
отсутствовавший.
— Убери свои грязные лапы,-- зазывно произнесла она.
— Не уберу свои грязные лапы. Тем более, что они условно
чистые.
Уж не помню, кто кого первый отправил на травку, только
вдобавок к обычному моему горению добавился ее, я бы сказал,
профессионализм. Пять лет наз
...Поділитися у соцмережах
