Жанр: Электронное издание
vershitl
...собственные похороны. - Удивленно
заметил Шурф.
- Ага. Что-то в этом роде. Знаешь, эта дорога подозрительно похожа на
дороги того Мира, где я родился. И все остальное... - Я растерянно
огляделся. Темное серое небо, мокрые деревья, с листьев которых капала вода,
несколько фонарных столбов, окруженных робким ореолом бледного салатового
света, почти незаметного в едва сгустившихся сумерках, бархатистая
поверхность живой изгороди в отдалении. Я не ошибся: все это здорово
напоминало пейзаж, аккуратно вырезанный из картины моего Мира - не какое-то
конкретное, знакомое мне место, а все понемножку.
- Какая разница, на что это похоже. - Рассудительно заметил Шурф. - Может
быть, это место выглядит так, чтобы доставить тебе удовольствие, а может
быть, оно выглядит так всегда - ты уверен, что это действительно так уж
важно? Ты еще видишь следы этой мыши?
Я снова уставился себе под ноги. На темной поверхности тротуара
действительно имелись отпечатки маленьких лапок, такие глубокие и
отчетливые, словно их обладатель пробежался по еще мягкому, теплому
асфальту, сразу после того, как его уложили, оставив странную память о себе
почти навечно - по крайней мере, до следующего ремонта дороги.
- Вижу. - Лаконично сообщил я. И торопливо зашагал в синеву пасмурных
сумерек - туда, где судя по всему прятался наш "неуловимый мститель" Дорот.
Забавно: меня здорово успокаивал тот факт, что мы пришли в это непостижимое
место не просто так, а по делу - ловить сбежавшую мышь, например... Дорога
уходила вверх довольно круто, через несколько минут мне даже пришлось
притормозить, чтобы перевести дыхание.
- Ты все еще пыхтишь и сопишь на подъеме, сэр Вершитель, как толстый
фермерский сынок в ночь после свадьбы. - Неожиданно расхохотался
Лонли-Локли. - Я совершенно напрасно старался, когда пробовал научить тебя
нормально дышать. Неужели все-таки есть вещи, которым ты никогда не
научишься?
- Ты сам как-то говорил, что у меня уйдет лет сорок на освоение твоих
знаменитых дыхательных упражнений... И вообще, сам ты "толстый фермерский
сынок"! - Обиженно буркнул я. А потом оценил непревзойденную красоту
сравнения и тоже рассмеялся. В конце концов, мы все-таки пошли дальше, вдоль
ароматной стены живой изгороди. Не знаю, как называются эти густые кусты с
крошечными, словно лакированными листиками, но их очертания тоже казались
мне такими знакомыми - дальше некуда!
Наконец подъем закончился, и мы остановились перед самой обыкновенной
деревянной калиткой - она была открыта нараспашку и тихо поскрипывала,
покачиваясь на холодном ветру. Маленькие следы вели в сад, в глубине
которого скрывался старый трехэтажный дом с совершенно сумасшедшей башенкой
наверху, куда больше похожий на старинные особняки моей бывшей родины, чем
на знакомые мне шедевры архитектуры Соединенного Королевства - как правило,
просторные и довольно приземистые.
- Нам сюда. - Вздохнул я. - Хотел бы я знать, куда мы с тобой все-таки
попали...
- В миф. - Лаконично отозвался Шурф. - В почти забытый миф, если быть
точным... Идем, Макс.
- У тебя глаза горят, как у моих кошек перед наполненной миской! -
Фыркнул я.
- Куда им, твоим кошкам! - Рассмеялся он. - Ты сам не понимаешь, что ты
для меня сделал, парень! Мне и во сне не могло присниться такое
приключение...
- "Приключение"? - Насмешливо переспросил я. - Тоже мне приключение! Пока
мы бродили по Темной Стороне, все было вполне необыкновенным, как и
положено, а здесь - ничего особенного... На мой вкус, какая-нибудь пешая
прогулка через Старый Город - куда более волнительное событие.
- Иногда мне кажется, что у тебя слишком бурное воображение. А иногда я
понимаю, что у тебя его вовсе нет. - Вздохнул Лонли-Локли. - Наверное, мы
просто очень разные люди.
- Еще какие разные! - Улыбнулся я. - Ладно, пошли уж... И кстати о
приключениях: держись у меня за спиной. Так, словно это я и есть грозный сэр
Лонли-Локли, а ты - какой-нибудь смешной парень вроде меня самого.
- Ладно. - Кивнул он.
Мы вошли в сад и направились к дому, куда убегала цепочка крошечных
следов, порядком мне надоевших. Я почти закончил подниматься по стертым
ступенькам массивного каменного крыльца, когда безжалостный поток невесть
откуда взявшихся воспоминаний нахлынул на меня, разнося в клочья последний
бастион моего здравого смысла.
- Что с тобой, Макс? - Встревоженно спросил Лонли-Локли. Вид у меня
наверное был тот еще: я как раз пытался вспомнить, кто такой этот странный
длинный парень, и что он делает на крыльце МОЕГО ДОМА?! Просто новый жилец,
или?... Грудь заныла от знакомой острой боли, словно спрятанный там
невидимый меч короля Мёнина поворачивался с боку на бок, пытаясь устроиться
поудобнее - как нельзя более вовремя! Боль каким-то образом возвращала мне
память, вынуждала меня ломая ногти цепляться за обрывки прежних
представлений о себе, хотя бы для того, чтобы снова почувствовать себя
вполне всемогущим сэром Максом из Ехо, способным справиться еще и не с
такими неприятностями - все что угодно, лишь бы не превратиться в
перепуганный комочек мяса и нервов, жалобно повизгивающий от страха и
беспомощности... А потом все внезапно встало на свои места: хлоп - и все,
словно какой-нибудь невидимый диспетчер моей невероятной жизни решил
ликвидировать аварию и повернул соответствующий выключатель, наконец-то!
- Уже все в порядке. - Улыбнулся я. - Ты - Шурф Лонли-Локли, парень. А
меня зовут Макс, и в последнее время я живу в Ехо, пугаю прохожих своей
Мантией Смерти, и занимаюсь Магистры знают чем в Доме у Моста, а раньше...
неважно, что было раньше, но это я уже тоже помню, просто замечательно!
Шурф, я только что был совершенно уверен, что наконец-то вернулся домой...
впрочем, какая-то часть меня все еще считает этот дом своим. Он мне столько
раз снился, только я все время забывал эти сны - напрочь! Я здесь... ну,
работаю, что ли. Я стерегу этот дом по ночам: прихожу сюда в сумерках и
усаживаюсь в свое кресло, обитое истертым красным бархатом, в холле первого
этажа. Обитатели этого дома всегда казались мне призраками, но наверное, все
обстоит наоборот: призраком был я, а все эти ребята - самые обыкновенные
живые люди. Они никогда не могли меня увидеть, но догадывались о моем
присутствии, по крайней мере, они никогда не пытались сесть в мое кресло...
Нет, стоп, теперь-то я понимаю, что все это мне просто снилось... наверное,
просто снилось.
- Иногда память преподносит странные сюрпризы. - Задумчиво кивнул
Лонли-Локли. - К тому же наваждения бывают так похожи на воспоминания... и
наоборот.
- Твоя правда. - Я с трудом открыл тяжеленную дверь, навалившись на нее
всем телом - тяжесть была такой знакомой, я тут же вспомнил, что мое правое
плечо постоянно ныло оттого, что мне приходилось каждый вечер сражаться с
этой невыносимой дверью. Мраморный пол вестибюля, корзинка для зонтиков
справа от лестницы, и два зонтика: белый и серый, со старомодными
деревянными ручками - они торчали из этой корзинки, сколько я себя помнил.
- Ты совершенно прав, Шурф: наваждения бывают так похожи на воспоминания,
что голова кругом идет! - Вздохнул я. - Сейчас мы пройдем в холл, и слева
будет дверь, ведущая на застекленную террасу, в глубине холла - черный
кожаный диван, такое же кресло и журнальный стол, а справа - деревянная
лестница, ведущая наверх, а за ней мое красное кресло, и зеркало на стене -
я никогда не отражаюсь в этом зеркале - и маленький мраморный столик под
ним, а на нем стоит настольная лампа с зеленым абажуром... Иногда лампу
кто-то включает, но я никогда не делал этого сам... В общем, идем. И дай мне
руку, ладно? У меня коленки дрожат, если честно.
- У меня тоже. - Тихо сказал Лонли-Локли. - В этом месте есть что-то, что
заставляет меня содрогаться от холода и одиночества. А я-то, дурак, был
уверен, что и холод, и одиночество уже давно не имеют для меня никакого
значения...
Он протянул мне руку в огромной кожаной рукавице, я вцепился в нее, как
цепляются утопающие за шеи своих горемычных спасателей, и мы вошли в холл. Я
убедился, что он полностью соответствует моему описанию - впрочем, я ни на
мгновение в этом не сомневался!
- Садись на диван, Шурф. - Сказал я, неохотно отпуская его руку. -
Хорошее место в первом ряду, для единственного зрителя... И наверное, тебе
не стоит вмешиваться в происходящее. Я и сам еще не знаю, что собираюсь
отмочить, но...
- Я понял, Макс. - Мягко ответил он. - Ты здесь каким-то образом дома, а
я - нет. Поэтому я буду просто сидеть и смотреть...
- Хорошо. - Улыбнулся я. А потом подошел к своему креслу, обитому
потертым красным бархатом, сел в него и вздохнул с непередаваемым
облегчением: я бродил черт знает где, неизвестно сколько времени, но теперь
я вернулся домой, так что можно немного отдохнуть, мне так этого хотелось...
Я закрыл глаза, и уже почти позволил ласковым волнам дремоты унести меня - я
до сих пор не решаюсь даже подумать, куда они могли меня унести! - но
знакомая боль в груди заставила меня открыть глаза и отчаянно помотать
головой. "Нечего расслабляться, дорогуша! - Сердито сказал я сам себе. - Вот
вернешься домой - если еще вернешься! - устроишь свою задницу в каком-нибудь
кресле помягче, и тогда можешь расползаться, как подтаявшее желе, но только
не здесь и не сейчас..."
Боль в груди не проходила. Я опустил глаза и с ужасом обнаружил, что меч
короля Мёнина снова стал видимым и осязаемым: его резная рукоять нахально
торчала из моей груди. Зрелище было то еще, в обморок грохнуться не стыдно!
Но никуда я, конечно, не грохнулся. Только растерянно кашлянул, чтобы
прочистить горло, и убедиться, что все еще жив, заодно... А потом поднял
голову к уходящим в темноту ступенькам лестницы и позвал, негромко, но
требовательно:
- Дорот, иди сюда. Хватит прятаться.
На этот раз я не сомневался, что мой приказ будет исполнен немедленно,
поскольку приказывал не только я - ставший частью меня меч короля Мёнина
вполне заменял его самого, так что у перепуганного мышонка Дорота просто
выхода другого не было: его звал хозяин.
Он торопливо спускался по лестнице - я в жизни не видел более гротескного
зрелища: маленькое коротколапое существо с неправдоподобно огромной головой.
Мне бы и в голову не пришло назвать его мышью, скорее уж он был похож на
неумело сшитого плюшевого медвежонка, разве что хвост был вполне мышиный,
даже скорее крысиный - длинный, тонкий шнурок розовой чуткой плоти. Существо
кубарем скатилось к моим сапогам и несколько раз жалобно пискнуло. Судя по
всему, Дорот оправдывался и просил пощады.
- Нет. - Вздохнул я. - Так дело не пойдет. Мне нужно, чтобы заколдованные
тобой люди снова стали людьми, а ты тут пищишь... Пищать я и сам умею.
Дорот засуетился и запищал еще пронзительнее. Я протянул руку и повинуясь
какому-то странному порыву поднял с пола это существо. Несколько секунд я
тупо на него пялился, в ожидании какого-нибудь очередного "странного
порыва", поскольку понятия не имел, что мне следует делать с этим зверьком,
а потом случилось то, чего я уж никак от себя не ожидал: я аккуратно
приложил основание его хвоста к призрачному лезвию меча, засевшего у меня в
груди. Отрезанный хвост упал мне на колени, зверек отчаянно взвизгнул,
задергался у меня в руке, а потом обмяк. Я положил его на пол и осторожно
взял в руки отрезанный хвост. Несколько капель странной синеватой жидкости
образовали новый замысловатый узор на моей левой ладони, причудливыми
ручейками перечеркнув значки, изображающие мое Истинное Имя. Я машинально
лизнул испачканную руку, повинуясь какому-то дремучему инстинкту,
приказывающему детям тянуть в рот всякую незнакомую гадость, и только потом
понял, что это была кровь Дорота - горькая и ароматная, как абрикосовая
косточка. Несколько секунд моя бедная голова пыталась обработать эту
информацию, потом я решительно пресек сумбурную умственную деятельность и
сосредоточился на своих ощущениях. Тяжелая горячая волна поднималась
откуда-то из самой глубины моего тела, она мягко, но безапелляционно
заявляла свои права на меня, и мне оставалось только одно: позволить этой
сумасшедшей безжалостной силе унести меня туда, куда она сочтет нужным...
Наверное в какой-то момент закружившей меня стихии надоела эта странная
игра, и она милосердно выбросила меня на берег действительности - того, что
могло по крайней мере хоть как-то сойти за действительность! Я открыл глаза
и огляделся по сторонам. В первую очередь я убедился, что рукоять засевшего
в моей груди меча снова стала невидимой и неосязаемой, к моему величайшему
облегчению: все это слишком напоминало любительский спектакль о приключениях
живых мертвецов, со мной, любимым, в главной роли... И вообще все было в
порядке: я все еще сидел в своем красном кресле и крепко сжимал в левом
кулаке крысиный хвост Дорота - гладкий розовый обрывок плоти, все еще живой
и почти всемогущий. Волшебный хвост большеголовой мыши - последнего мышиного
короля этого Мира, родившегося в самом сердце Красной Пустыни Хмиро много
тысячелетий назад и покинувшего ее по приказу молодого, взбалмошного
Вершителя по имени Мёнин, решившего было приняться за суматошное
коллекционирование всех чудес Вселенной... Теперь я откуда-то все знал о
Дороте, и о служивших ему манухах - они были потомками Маххов -
малочисленного древнего племени заклинателей грызунов, проклятого всеми
мышиными королями Уандука поочередно. Я знал о Красной пустыне Хмиро, и о
древней магии Уандука - брутальной и зловещей одновременно - одним словом, я
знал все, что мне было нужно, чтобы попытаться спасти своих тряпичных
девочек, и всех остальных, даже гораздо больше, и это выглядело так, словно
я знал это всегда, во всяком случае, с детства, как алфавит, или таблицу
умножения, просто забыл ненадолго, а теперь опять вспомнил, так что все в
порядке... Безжизненное тельце самого Дорота неподвижно лежало на полу, я не
стал его поднимать: почему-то мне не хотелось к нему прикасаться.
- Давай, Шурф, распаковывай наши сокровища. - Я обернулся к Лонли-Локли.
Все-таки этот парень был самым совершенным существом во Вселенной: все это
время он тихо просидел на черном кожаном диванчике в глубине холла, не
напоминая о своем присутствии ни звуком, ни движением, кажется, он даже не
дышал. А стоило мне дать ему задание - он тут же молча кивнул и принялся
деловито разворачивать свертки.
- Теперь ты знаешь, как их спасти? - Осторожно уточнил он. Я кивнул и
достал из кармана Мантии Смерти игрушечную белую собачку.
- Ты будешь первым, милый. - Виновато сказал я своему любимцу. - Извини,
но я родился и вырос в ужасном месте, где принято ставить эксперименты на
собаках, и только потом браться за людей. Зато ты станешь живым раньше всех
- тоже преимущество, если задуматься!
Я положил игрушку на мраморный столик под зеркалом, пошарил в карманах и
с радостью обнаружил, что маленький кинжальчик, выданный мне в первый день
службы - единственное "настоящее" оружие, полагающееся мне в соответствии со
служебными инструкциями - все еще при мне. Я осторожно отрезал крошечный
кусочек крысиного хвоста, потом сделал аккуратный надрез на плюшевом
животике собачки. В этот надрез я вложил все еще живую розовую крошку плоти,
стараясь засунуть ее поглубже.
- Вот и все. - Вздохнул я, бережно опуская плюшевое тело Друппи на пол. -
Теперь нужно немного подождать. Давай отвернемся от него, Шурф: если
напряженно смотреть в глаза чуду, оно может смутиться и не произойти -
просто потому, что наши глаза не так уж привыкли к чудесам...
Я спрятал хвост Дорота в карман, наконец-то оторвал зад от красной обивки
кресла и подошел к своему спутнику. Он все еще деловито раскладывал
тряпичные тела кукол на журнальном столе.
- Хочешь перекусить? - Гостеприимно поинтересовался я. - У меня такое
впечатление, что я какой-никакой, а хозяин дома, так что...
- Разумеется, хочу. - Улыбнулся Лонли-Локли. - А что, здесь и такое
возможно?
На этот раз я не стал ни высказывать вслух свое пожелание, ни рыться в
таинственной Щели между Мирами, а просто открыл дверь, ведущую на
застекленную террасу: я знал, что там стоит стол, накрытый для чаепития, он
всегда здесь имелся, этот замечательный стол, и чай в чашках всегда
оставался горячим, а пирог с клубникой - свежим и воздушным.
- Прошу. - Весело сказал я. - Кажется я становлюсь похож на сэра Кофу:
чудеса чудесами, а накрытый стол всегда к моим услугам!
- Как нельзя более кстати. - Одобрительно кивнул Шурф, осторожно пробуя
чай. - Слушай, а это вкусно!
- Да, вполне. - Самодовольно согласился я. - Ты пирог попробуй. Я - самый
искренний патриот Соединенного Королевства, как и положено всякому
эмигранту, но все-таки там у нас нет клубники. А здесь она есть, и это
восхитительно!
На радостях я сам откусил такой здоровенный кусок пирога, что чуть не
подавился: мне пришлось проглотить его не прожевывая, но я справился и с
этим. К следующей порции я приступил уже более осторожно, но мне так и не
удалось по-настоящему насладиться вкусом клубничного пирога: хлопнула дверь,
и мохнатые лапы визжащего от восторга Друппи со всего размаха опустились на
мои плечи. Чуть ли не центнер счастливого - и совершенно невоспитанного! -
белого меха навалился на меня, так что через мгновение я уже лежал на полу,
вместе со своим драгоценным пирогом и невесомым плетеным стулом, на который
я только что уселся, заодно. Пес считал своим долгом немедленно
продемонстрировать мне свою бесконечную любовь, методично облизав мой нос,
сапоги и уши - все что под язык подвернулось.
- Кажется я начинаю сожалеть о своем добром поступке. - Простонал я,
пытаясь увернуться от его мокрого, черного языка. - Только что ты был такой
маленький, тихий и славный, а теперь... Ужас какой-то! Сидеть! Да успокойся
же ты!
Может быть я действительно Вершитель, и на Темной Стороне мои слова
приобретают силу могущественных заклинаний, и так далее, но для моей собаки
эти самые слова пока остаются тем, чем и являются на самом деле:
обыкновенным набором бессмысленных звуков. Так что мне пришлось еще
несколько минут терпеть его излияния. В конце концов Друппи все-таки убрал
свои тяжеленные лапы с моей груди - не потому что я такой уж великий
дрессировщик, просто между делом он нахально сожрал мой пирог, аккуратно
слизал его остатки с моей Мантии Смерти, и ему захотелось еще, разумеется...
- Твоя собака очень похожа на тебя самого. - Иронично заметил
Лонли-Локли. Вот кто получил настоящее удовольствие от удачного завершения
нашего эксперимента!
- Когда это я с тобой так здоровался? - Обиженно спросил я, поднимая
опрокинутый стул и пытаясь устроиться на нем поудобнее.
- Еще чего не хватало! - Фыркнул он. - Но все равно очень похоже. Когда
ты появляешься в помещении... или просто в чьей-то жизни, очень трудно
спокойно продолжать заниматься своими делами, и вообще невозможно заставить
себя обращать внимание на что-нибудь другое.
- Правда? - Рассеянно удивился я, безрезультатно пытаясь помешать Друппи
сожрать кусок пирога, который я только что для себя отрезал. - А что ты мне,
собственно говоря, сказал: комплимент, или гадость?
- Ни то, ни другое. - Флегматично возразил он. - Сухая констатация факта,
суше не бывает... Ты мне лучше вот что скажи: что ты собираешься делать
дальше?
- Как это "что"?! То, ради чего мы с тобой сюда приперлись. Оживим всех
этих бедняг. Конечно мне придется попотеть: их же больше пяти дюжин, дырку
над ними в небе, но как-нибудь справлюсь. Надеюсь, что ребята будут выражать
свою благодарность более сдержанно, чем Друппи, в противном случае...
- Да подожди ты! Все это как раз понятно. - Усмехнулся Шурф. - Я имею в
виду: что мы будем делать потом? Как ты нас всех отсюда выведешь?
- Как-нибудь. - Легкомысленно отмахнулся я. Но потом призадумался. Он был
совершенно прав: мне предстояло доставить домой шестьдесят с лишним человек,
увести их из этого странного места, с мифической изнанки Темной Стороны -
сам бедняга Лонли-Локли чуть не растаял, как прошлогодний снег, когда мы с
ним попали сюда, и мне каким-то чудом удалось сохранить его жизнь. И между
прочим, это отняло чуть ли не все мои силы... А что, если все эти ребята тут
же начнут таять и исчезать, как только снова превратятся в людей? А если они
не исчезнут сейчас - кто знает, что еще случится по дороге...
- Вот именно. - Шурф как бы подвел итог моим мрачным размышлениям.
- Но Друппи-то никуда не исчез. - Задумчиво сказал я. - Значит и с
остальными все будет в полном порядке. И вообще, когда я придаю своему лицу
глубокомысленное выражение и начинаю думать, это добром не кончается. Лучше
уж действовать, а там - по обстоятельствам... Допивай свой чай, сэр Шурф, и
надеюсь, что мне все-таки удастся спокойно распробовать хоть кусочек этого
дивного пирога, а потом вернемся в холл и сделаем все, что сможем. В любом
случае, никаких более гениальных идей на сей счет у меня нет. - Я виновато
пожал плечами.
- Ладно. - Спокойно кивнул Лонли-Локли. - Извини, Макс, я вообще не
должен был цепляться к тебе с этими вопросами. Просто мне не так уж легко
привыкнуть к мысли, что здесь ты все решаешь сам... И что я больше не должен
за тобой присматривать.
- Мне самому еще труднее привыкнуть к этому, Шурф. - Улыбнулся я. -
Честно говоря, я бы не отказался от возможности переложить всю
ответственность за происходящее на твои могучие плечи... Или на чьи-нибудь
еще. Но боюсь, мне такое больше не светит, по крайней мере сейчас... и
вообще не светит, наверное.
Я все-таки съел свою порцию пирога с клубникой, почти не обращая внимания
на вкус: не хотелось мне больше никакого пирога, но я же так долго
собирался, так что это был вопрос принципа! Потом мы вернулись в холл, и я
взялся за дело. Сделать крошечный надрез на тряпичном теле куклы, аккуратно
отделить маленький кусочек все еще трепещущего хвоста и вложить его в
надрез, стараясь засунуть как можно глубже - в жизни не предполагал, что мне
когда-нибудь придется заниматься таким идиотским делом, с такой серьезной
рожей! Надо отдать должное Лонли-Локли, из него получилась бы отличная
операционная сестра, случись парню родиться в другое время и в другом месте:
он так своевременно подавал мне очередную игрушку, и так ловко убирал в
сторону тех, кто уже прошел эту странную обработку, что мне оставалось
только безмолвно восхищаться! Более того, этот невероятный парень так строго
рявкнул на расшалившегося Друппи, решившего было нахально сунуть свой мокрый
нос в сей метафизический процесс, что мой непоседливый пес тут же виновато
тявкнул и смирно улегся в самом дальнем углу холла.
- Тебе следовало сделать это с самого начала! - Злорадно сказал я собаке.
А потом покосился на Лонли-Локли: после этого невероятного подвига меня
подмывало попросить у него автограф!
После того, как через мои руки прошла добрая дюжина кукол, я решил, что
уже стал достаточно квалифицированным специалистом в этом вопросе и полез за
пазуху, где хранились плюшевые тела моих "жен": Хейлах, Кенлех и Хелви.
Честно говоря, у меня дрожали руки. Все-таки эти девочки были моими хорошими
знакомыми - еще не подружками, конечно, а чем-то вроде "племянниц", если
вспомнить мою собственную дурацкую лекцию о наших семейных отношениях,
которую им однажды довелось выслушать от меня в "Сытом скелете", в перерыве
между двумя кружками камры...
- Все в порядке, Макс. - Мягко сказал Лонли-Локли. - У тебя все
получилось с Друппи, получится и с остальными... Тебе кажется, что ты несешь
за них ответственность, да?
- Да. - Виновато кивнул я.
- На самом деле ты несешь точно такую же ответственность за всех
остальных, в том числе и за меня... пока мы здесь, по крайней мере. Так что
никакой разницы!
- Твоя правда. - Вздохнул я и решительно сделал крошечный надрез на
плюшевом животике леди Хейлах. Она всегда казалась мне старшей из сестричек,
так что и начинать следовало именно с нее...
Еще через полчаса все было закончено. "Прооперированные" игрушки
неподвижно лежали на кожаном диване, в кресле, и прямо на полу: слишком уж
их было много, чтобы все могли разместиться с комфортом. Друппи так на нас
обиделся, что сладко уснул в том самом дальнем углу, куда ему пришлось
забиться под грозным взглядом сэра Лонли-Локли. Впрочем, его перемазанная
клубникой морда выглядела вполне счастливой.
- Теперь мы с тобой должны ненадолго оставить этих ребят в покое. -
Устало сказал я Шурфу, окидывая изумленным взглядом сюрреалистическую
панораму холла. - Хочешь еще чаю? Или можем подняться в библиотеку, ты же
любишь рыться в книгах... - Это предложение вырвалось у меня совершенно
машинально, а потом я с удивлением понял, что не соврал: на антресолях, над
третьим этажом этого дома действительно была какая-то библиотека, и я всегда
знал о ней - то есть не я, а та незнакомая часть меня, которая вспоминала и
нашептывала мне всякие безумные вещи: что я всегда был ночным сто
...Поділитися у соцмережах
