Жанр: Электронное издание
vedma1-3
...льше, разделяя рухнувшую стену,
охраняемая с обоих сторон цоколями колонн. Те некогда были очень высокими,
а теперь они казались похожими на растаявшие огарки свечей. Когда я
добралась до них, то протянула руки, чтобы коснуться стершейся резьбы.
Ничто не шевельнулось ни во мне, ни вокруг меня. И все же давным-давно эта
были ворота феникса.
Когда я миновала их и стояла в городе, мне пришлось быстро
оглянуться. Позади фигур воинов я увидела бледное сверкание моря. Я
повернулась и продолжила путь.
По зелено-белым заплатам мостовой, между открытыми фундаментами,
кроме которых ничего не осталось. К холмам прислонилось несколько
потрескавшихся мраморных обелисков, словно не решивших - то ли упасть
сейчас, то ли подождать еще несколько веков. Сквозь обломки дворцовых стен
дули те странные воющие ветры, которые живут в покинутых местах.
Солнце поднялось выше, и небо стало бледно-голубым. Был полдень, и я
прошла через множество ворот, по многим разрушенным дорогам. Они все стали
для меня одинаковыми. Мы забрались выше на террасированные горы, внизу -
отдаленное бирюзовое море. Здесь между зданий пробилось одно дерево. Я
уселась под ним, уставясь в пространство через пустую площадь.
Фетлин, Вексл и Пейюан присели в нескольких футах от меня, разделяя
скромную трапезу из козьего сыра и сушеных фиников. Я отказалась от
предложенной ими пищи, но отпила глоток-другой из прихваченного Фетлином
бурдюка с водой.
Руины заставляли меня чувствовать себя скованно, мне требовалось
двигаться дальше, несмотря на усталость, однако, я не знала ни куда идти,
ни что я должна искать. Хотя по-прежнему дул сильный ветер, стало теплее.
Я закрыла глаза, прислонившись спиной к дереву. Я дремала, соскальзывала в
сон, когда вдруг мозг мой словно пронзило зеленое копье. Я резко
проснулась и в тот же миг почувствовала Притяжение, такое же сильное,
какое ощутила на равнине перед Эзланном. Поднявшись на ноги, я стояла не
двигаясь, стараясь ощутить его, как собака вспоминает слабо помнящийся
запах.
С площади шла на юг маленькая боковая улочка, огражденная с обоих
сторон немногими одиноко стоящими стенами. Я пошла по ней и услышала, как
Фетлин и двое других подымаются и идут следом за мной. Через некоторое
время Притяжение стало таким сильным, что я пустилась бегом. Одна из моих
черных теней бежала рядом со мной, а три других - позади меня. Улица
исчезла среди деревьев. А за их темной влажной тенью земля внезапно круто
пошла под уклон. Я остановилась, обнаружив, что смотрю на небольшого
долину, скрытую от взглядов с берега террасированными горами и утесами.
В холме была высечена лестница, теперь такая же зеленая, как и холм,
ведущая вниз. Долина также была зеленой и почти пустой. Белые камни на
этой зелени казались овцами, забредшими в какое-то заколдованное место и
окаменевшими.
На противоположном конце долины покоилась туча пихт, и из этой тучи
возникла рука великана с одним длинным пальцем, направленным вверх, в
небо.
За спиной у меня Вексл издал неизвестное приглушенное слово,
наверное, имя бога.
Рука была каменной, как и все прочее, но цвет был теплее - более
прочный строительный материал, который и сохранился подольше. На среднем
суставе этого пальца-башни виднелось кольцо, которое на самом деле было
опоясывающим ее огромным балконом. На этом кольце все еще оставались
кусочки золота; они отражали солнце и сверкали желто-белым.
Я начала спускаться по заросшей лестнице и сразу же ощутила холод.
Мне думалось, что трое воинов могут не пойти со мной, но они пошли.
Неподалеку от дна долины ступеньки заросли кустами, и воины ножами
прорубили мне дорогу. Трава в долине казалась бархатной, но ближе к зданию
она стала жестче и длиннее, и там же росли пурпурные цветы с колючими
стеблями. Я несколько раз оглянулась на местность позади воинов. Долина
была совершенно неподвижной.
Я подвернула ногу на одном слишком гладком камне и снова, несколькими
футами дальше, на другом. Я посмотрела вниз, потому что они на ощупь вовсе
не походили на камни, и увидела лежащий в транс череп, отполированный,
коричневый от времени. После этого я внимательно смотрела, куда ставлю
ногу, но увидела другие черепа, а также кости.
В ледянистых тенях пихт лежали скелеты трех больших собак или даже
волков.
Что-то в этих костях напугало меня. Однако холодок, щекочущий мне
позвоночник и шею, желание оглядываться через плечо стало настолько частью
моей натуры, что мне почти удавалось не обращать на них внимания.
Три тени легли у основания руки, подымаясь далее по сложной каменной
кладке и резьбе, изображавшей браслет. Прямо передо мной, словно камень,
вставленный в этот браслет, находилась овальная темная дверь, казавшаяся
сделанной из оникса. На двери не виднелось никаких меток, никаких
указаний, как войти. Поперек порога лежало что-то, пялящееся на нас
черными глазницами.
- Хранитель, - тихо произнес Фетлин.
Скелет был полностью облачен в разложившиеся древние латы, плащ,
лишившийся всякого цвета, шлем с длинным распавшимся гребнем. На бедре
покоился меч, яркий от ржавчины. Это казалось странным, ибо цветы и трава,
покрывшие все остальное, не тронули его.
Страх, который я тогда испытала, исходил не от меня, а от этого места
и от какой-то давней-преданней атмосферы, связанной с наложенным на него
проклятием или Силой.
- Дальше ни шагу, - сказала я Фетлину. - Войти я должна одна, если
есть способ войти.
Они не стали со мной спорить, и я заставила себя двинуться вперед к
овальной двери. Нагнувшись к мертвому часовому, я прикоснулась пальцами к
его бронированной груди.
- Мир тебе, древний, - сказала я. Понятия не имею, почему я это
сказала, но слова эти, казалось, сами сошли с моих уст. - Я не намерена
причинять никакого вреда, и я имею право ходить здесь. Узнай меня и
пропусти.
Ни холод, ни страх нисколько не уменьшились, но я прошла дальше,
обойдя его кругом, а не перешагнув через скелет, и, когда я положила
ладонь на овальную дверь, раздался щелчок замка, и она открылась передо
мной.
Уж не знаю, чего я, собственно, ожидала, полагаю, самого худшего или
самого лучшего, что могло выпасть на мою долю. Но ничего столь заурядного,
как круглая белая комната. Я вошла в нее, и дверь за мной захлопнулась. Я
не ощутила никакого особого страха, так как я почему-то знала, что так и
произойдет. С закрытием двери в комнате стала темнее и все же не
совершенно темно. Свет шел не из окон, а из колодца наверху, где была
расположена ведущая в башню лестница.
На стенах виднелись слабые силуэты, призраки картин. Я ничего не
смогла на них разобрать. Мне требовалось мое утраченное зрение - то
зрение, которое могло различать высеченные слова на пути Верховного
Владыки, настолько стершиеся и смазанные, что никто другой не мог
определить, что там вообще что-то написано. Я покинула стены и пошла к
лестнице из белого мрамора. На первой ступеньке сидел, усмехаясь, второй
воин-скелет.
- И тебе тоже мир, - прошептала я. Глубоко в глазницах, казалось,
двигались глаза, а страшный рот смеялся. Я обошла его и направилась вверх
по лестнице.
На первом уровне не оказалось ничего, только подобие выцветших стен,
да и снег был сильнее. На втором уровне мне холодно задул в лицо ветер.
Стены помещения пронзали пять открытых овальных дверных проемов. Я
пересекла мраморный пол и вышла через один из них на кольцо-балкон
пальца-башни. Балкон окружала очень высокая балюстрада, ее резной верх
возвышался над моей головой на целый фут. Только рослые мужчины или
женщины могли смотреть поверх этого кольца на зеленую долину. Я же могла
видеть только небо, твердое и ледянисто-голубое, да верхушки гор под ним.
Я медленно обошла балкон вокруг. Пол был выложен цветными камнями,
красными, коричневыми, зелеными и золотыми, так же, как в разрушенном
театре в Ки-уле, однако, узор выглядел более сложным, почти
математическим. Я обходила балкон круг за кругом, не сводя глаз с цветной
мозаики. Круг за кругом. До меня дошло, как во сне, что я могу ходить
здесь вечно, пока не умру. Однако мозаика содержала такое разнообразие
перспектив, что мне казалось, будто я пересекаю не одно и то же
пространство, а прохожу над водой и вершинами деревьев и красными песками
какого-то другого мира...
Спасла меня чайка, летящая в сторону суши. Она пронзительно закричала
высоко над башней, словно предупреждая меня, наверное, из-за собственного
страха перед этой долиной. Я пришла в чувство, убежала в овальную дверь и
стояла в бледной комнате, тяжело дыша. Дура! Ведь я же знала наверняка,
что в этом месте будет какая то магия и капканы для ловли всякого мозга и
воли. Неужто я уже забила коричневые кости в траве?
Лестница все еще вела вверх, на этот раз прочь от дневного света. Я
подошла к ней и начала подниматься. Здесь уже черный мрамор и темнота. И
узость. Теперь мои сны стремительно вернулись ко мне, те сны, которые я
утратила в Эзланне. Белый мрамор, ведущий к черному, а потом...
Я закричала в неудержимом приступе страха. В темноте я столкнулась
лицом к лицу, грудь с грудью с третьим часовым. В отличие от двух других
он стоял на ногах, уравновешенный каким-то непостижимым образом, в
овальной пасти-двери, у которой кончалась лестница. Никакой возможности
обойти, кажется, не представлялось.
- Мир тебе, древний, узнай и пропусти меня, - сказала я.
Мы стояли лицом друг к другу, и он высился надо мной, глядя злобным
взглядом из провалов в черепе. И тут на меня накатил гнев, лютый и
внезапный.
- Пропусти меня, - прошипела я скелету, словно тот был каким-то
солдатом, а я - кошкой-богиней Белой пустыни, и, когда скелет остался на
месте, отвесила ему оплеуху. Тот опрокинулся и закувыркался вниз по
лестнице, гремя доспехами. У подножья твердый мрамор треснул, и череп в
шлеме отделился от позвоночника и откатился прочь с глаз долой. Тут к
липкому постоянному страху добавился новый страх. Я знала суеверную
важность всех часовых - людей, поставленных караулить до смерти и даже
после нее пустующие обители исчезнувших народов. И все же теперь дело
сделано и с определенной целью. Я прошла через дверной проем в последнюю
комнату башни.
В темноте был источник света. Он мерцал и вспыхивал, и по трем
расписанным стенам играло множество разных цветов. Я не могла уделить
времени этому свету, так как всем моим вниманием завладела роспись -
картины были четкими, невыцветшими, но очень-очень древними, и когда я
посмотрела на них, то задрожала всем телом.
На одной из стен картина изображала черную гору. Над ней покоилась
пурпурная туча, а под ней лежала спящая женщина. Женщина с очень белым
телом и такими же белыми волосами; и у нее не было никакого лица. Вместо
него в камень вставили кусок нефрита. На второй стене вновь изображалась
нефритовая женщина, одетая в зеленую мантию, оставлявшую обнаженными грудь
и руки. Она держала в одной руке золотой бич, в а другой - серебряный
жезл. Позади нее стояли трое воинов, одетых так же, как те скелеты, в
позолоченные латы и зеленую ткань, с развевающимися под шлемами зелеными
перьями. Насколько я видела, они не обладали никаким сходством с Маггуром,
Гилтом или Келом; Мазлеком, Слором или Днарлом; Фетлином, Векслом или
Пейюаном. На третьей стене женщина представала в последний раз, позади нее
- символ заходящего кровавого солнца, а в обеих руках у нее нож, который я
так хорошо помнила, - Нож Легкой Смерти, с острием, направленным ей в
грудь.
На это я не стану смотреть. Я повернулась к четвертой стене, которую
закрывал длинный занавес. Протянув к нему руку, я сорвала его, и за ним
стояло широкое золотое ложе, а на нем - белокожая женщина в зеленой мантии
с волосами, заплетенными золотом и нефритовыми украшениями, с газовой
вуалью на лице. Я не знала, являлась ли она статуей или забальзамированным
существом, но я теперь достаточно хорошо знала, в какое место я вошла. Это
была гробница. И гробница эта была моей.
Первым побуждением у меня было - упасть на колени, застонать от
страха, но любопытство погнало меня дальше. Я нагнулась над созданием,
которое столь легко могло быть мной, и стянула газовое покрывало.
Нет, тело это было все же не мое. Я долго глядела на нес во все
глаза. Резьба из чего-то прекрасного, однако из этих бледных уст никогда
не исходило никаких слов, за этим широким лбом никогда не пробуждалось
никакой мысли. Ее закрытые веки походили на дна зеленых листка, упавших на
спящее лицо.
- Ты забываешь, - сказала я комнате, - ты забываешь, что я такое. Ты
забываешь, что я сделала ради познания самой себя.
И повернулась.
Тут я поняла, откуда исходил свет, благодаря которому я увидела все
это. На каменной глыбе - гладкая каменная чаша, а в ней металось и горело
яркое пламя. Голос начался с шепота.
- Со - Со - Со...
- Молчи, - сказала я. - Молчи.
Я начала бочком-бочком продвигаться вдоль стен к лестничной шахте.
- Со... Аааа! Со - Карраказ энорр, - прошипел "неголос" у меня в
мозгу. Я никогда не слышала в нем такой силы, такого наэлектризованного
торжества. - Я Карраказ Бездушный. Я - Я - Я...
- Нет! - закричала я. - Ты ничто.
- Я - это я, я помню. Я помню нашу сделку в месте, называемом людьми
Ки-улом, - и то, что мы выполнили ее. Но это все теперь прах. Я помню
караванщиков на дороге к Темному Городу и Главного Жреца, и битву под
Белханнором. Ты хорошо накормила меня. А теперь ложись и умри. Ты сделала
многое.
Казалось, я никак не могла добраться до лестницы. Мои ноги и руки
сделались свинцовыми, притягивая меня к полу. Я поползла на животе, волоча
себя вперед, прижимая ладони к скользкому полу.
- Умри, - шептал голос. - Сон - смерть. Безмолвие. Покой. Умри. В
мире только боль, беды и несчастья. Усни.
Мои руки ухватились за овальный вход-пасть. Мрамор обжигал их,
оставляя волдыри. Отверстие, казалось, затянуло паутиной. Я медленно
вытолкнула голову наружу сквозь паутину, и это причинило резкую боль. Я
больше не чувствовала своего тела, только лицо и руки.
- Фетлин! - позвала я и знала, что он никогда не услышит меня.
- Не зови, - прошептал голос. - У тебя нет никаких других
потребностей. Только сон.
- Фетлин! - закричала я, и мой голос сделался сильнее, но разбился о
мраморные стены. Боль расколола мне позвоночник. - Фетлин! - завопила я.
Вопль вышел громким и ужасным. Казалось, он сотряс башню до основания.
Далеко внизу я услышала грохот распахнутой ониксовой двери, хотя и не
могла понять, как они открыли ее.
- Лучше умри, - тихо и проникновенно промурлыкал голос.
По мраморной лестнице затопали бегущие ноги. Я попыталась протащить
себя по лестнице к ним и не смогла. Комнату позади меня рассекла цветная
молния. Бегущие вьюги все ближе и ближе - ко мне двигалась вверх по
лестнице темная тень.
- Смерть грядет, - сказал голос.
Мне подумалось, что я поняла тогда, какой трюк он проделал со мной,
он-она, существо в камне. Я слепо и дико ударила по убийце на лестнице, но
он схватил меня за руки, и миг спустя я поняла, что это все-таки Фетлин.
Он выволок меня из дверного проема и побежал со мной вниз по
лестнице, держа меня на весу, обхватив рукой за талию, в то время как мои
оцепеневшие ноги пытались двигаться, как при беге, но без успеха. Я
почувствовала и откликнулась на его стремление поторопиться, но не поняла,
почему. В последнем зале ждал Вексл, а Пейюан держал открытой дверь.
Мы бежали из этого места. Меня теперь держали за руки Вексл и Пейюан.
Мои ступни касались травы, и к ним понемногу возвращалась жизнь. Они
бежали. Земля подо мной вращалась, небо почернело от грозы. Из тени пихт,
в открытую долину. Я обрела наконец свои ступни и ноги.
Внезапно мир накренился вбок. Нас швырнуло в жесткие травы, среди
колючек и черепов. Мы кое-как поднялись на ноги и с трудом снова
потащились дальше, пока нас не захватил следующий толчок. Трава долины
заколыхалась без ветра. Мы добрались до нижних ступенек лестницы на горе.
Кусты цеплялись и хватали нас за одежду, волосы, кожу. Земля гневно
громыхала, как барабан.
Я ползла, цепляясь и неистово рвалась вверх по лестнице, лицом к
зелени, ничего не видя перед собой. Когда раздался гром, я подумала, что
нам конец, но землетрясение прекратилось. Небо озарила молния. Фетлин
положил руку мне на плечо, и, повернувшись, я увидела, что долина опять
стала неподвижной, таинственной, спокойной в своей смертельной
зачарованности.
- Я привела вас в злое место, - сказала я. - Сожалею.
Мы достигли вершины холма, и Фетлин посмотрел вверх на грозовые тучи.
- Ты нашла то, что искала? - спросил меня Вексл.
- Нет, - ответила я, - не то, что искала. Здесь для меня в конце
концов ответа нет.
Я стояла неподвижная, опустошенная. Я не могла ни о чем думать, не
видела никакого решения и никакой надежды. Что же мне теперь оставалось?
Моя жизнь и впрямь была бессмысленным путешествием. Я уставилась обратно
на долину. Наверное, я поступила неправильно, позвав на помощь. Было бы
легко улечься рядом с моим вторым "я" и отдаться тьме.
- Мы должны найти убежище, - решил Фетлин. - Близок закат, а гроза
может заслонить его. Мы не сможем добраться до моря до наступления ночи.
Я взглянула на их лица. Страха они не испытывали, однако, их черты
стали неподвижными и строгими от беспокойства. Они не доверяли разрушенным
городам по ночам.
Никакой грозы и дождя не последовало, однако когда мы пошли за
Фетлином через валуны и рухнувшие стены, воцарилась сумеречная прохлада.
Гром удалился в море. Наступила полночь.
4
Сгустилась темнота. В найденном нам Фетлином укрытии - крошечной
ушедшей в землю комнатушке со все еще целым потолком и низкой узкой
дверью-пастью - мы сгорбились вокруг нашего маленького костра. Вексл и
Пейюан прислонили к двери кучу камней из развалин, и теперь оставалось
только небольшое отверстие. В комнатушке стало очень дымно, и даже при
этом оранжевое тепло костра просачивалось наружу. Я не знала, от чего мы
прятались, да и они, думаю, тоже. Древние легенды и еще более древний
инстинкт объединились, сделав их настороженными.
Они поели овсяных лепешек и сыру, и Фетлин установил караул - сперва
он сам, вторым Вексл и последний Пейюан - на все часы ночи. Меня не
включили в число караульных то ли из вежливости, то ли потому, что он счел
меня неспособной, не могу сказать наверняка. Я не стала спорить по этому
поводу. Свернулась в углу, где рос упрямый куст, и заснула усталым сном,
даже не волнуясь о том, какие явятся сны или воспоминания.
Сон сперва казался спокойным. Один раз я проснулась и увидела, что
Фетлин сменил у отверстия двери Вексла. При моем втором пробуждении
обстановка стала совсем иной. Вексл больше не стоял на посту, а за костром
больше не лежало вытянувшихся спящих фигур Фетлина и Пейюана. Сам костер
догорел, однако я видела сильное свечение в черноте за дверью.
Я встала и подошла к двери, и обнаружила, что могу выйти из нее, не
пригибаясь. За пределами убежища вытянулись улицы с высокими зданиями,
вели вверх и вниз лестницы, стояли прямые, как древки копий, обелиски. Тут
я поняла, что вижу сон, ибо это был город, каким он стоял когда-то, а не
таким, каким он стал вместе со своими собратьями на террасированных
холмах. Однако во дворцах не горело никаких огней, на столбах не качались
фонари, не двигались цветные светильники в руках людей. Только то огромное
резкое пылание, что горело на востоке, в стороне моря - отвратительный
красный маяк какой-то катастрофы. Я вышла на городские улицы под сень
древних стен. Я взбиралась все выше и выше в горы до тех пор, пока не
смогла наконец посмотреть вниз и увидеть, что этот огромный факел горел на
мысе, что вдавался далеко в море. Вокруг него происходило какое-то
движение, гнетущее механическое движение. Иногда языки пламени взмывали
очень высоко, и пурпурные тучи дыма столбом поднимались в небо. Море
кроваво сверкало.
Мною овладела пугающая уверенность, что я застряну из-за моего сна в
капкане древнего мира с его миазмами зла. Я сделала высшее усилие, похожее
на отталкивание пловца от илистого дна реки, и голова моя вырвалась на
поверхность сна, и я пробудилась.
Мне сразу же стиснула запястье рука Вексла.
- Ни звука, - прошептал он. - Рядом какая-та опасность.
Я кивнула, и он отпустил меня. Я села. Маленький костер пригасила
куча набросанной земли. Фетлин и Пейюан стояли на коленях у дверного
отверстия, вглядываясь во мрак то в ту, то в другую сторону.
Затем раздался шум снаружи. Кожа у меня заледенела, а волосы стали
дыбом. Никогда я не слышала подобного. Я не знала, что это такое, но меня
затошнило от страха и ненависти. Некий скользящий шорох, похожий на трение
сухой старой дряблой кожи о травянистую мостовую улицы. Первое, что пришло
мне на ум: к нашему укрытию ползет какая-то огромная змея. Я никогда не
видела в диком лесу этих больших змей, но слышала, как разбойники, а позже
караванщики рассказывали о них всякие истории, и вспомнила ту тварь, с
которой танцевала женщина в Анкуруме, шириной с ее талию и длиной в
двадцать футов с лишним. Несмотря на их пугающие размеры, они не ели
людей, а предпочитали лакомый кусочек поменьше и посочнее, такой, как
невезучие ежи. Но затем звук раздался вновь, и в нем улавливалось что-то,
вызвавшее у меня уверенность, что это существо - не змея; оно было слишком
большим, и в нем не было ничего от грации змеи. И оно приближалось.
Я подползла к дверному отверстию и выглянула наружу.
Между обвалившимися стенами что-то находилось. Оно стояло на улице,
изгибая тело, поворачивая голову, дергая длинным хвостом взад-вперед, со
звуком скребущей по камню сухой старой кожи.
Я слышала о драконах. Теперь я увидела одного такого. Хотя это не
настоящий дракон, сообразила я, когда снова начала рассуждать.
После переправы через Алутмис я видела, как три девушки танцевали в
зале вождя, и их партнером был крупный ящер величиной с волка, мутант
своего рода. Я нашла это ужасное зрелище достаточно любопытным. Теперь я
увидела, что природа не покончила со своими экспериментами в области
размеров. Я убеждала себя, что тварь на улице - всего лишь ящерица,
однако, далось мне это с трудом. Эта тварь была размером не с волка. Она
высилась далеко над стенами, ее широкая плоская голова не уступала в длине
мужскому телу, а сужающийся мечущийся хвост не уступал по толщине четырем
связанным вместе людям. Слабый звездный свет выхватывал сухой, шуршащий,
черный каскад ее чешуи; все ее тело прикрывала броня. В длинной пасти
торчали хорошо развитые зубы и длинный, черный, похожий на кнут язык.
Огромные глаза вращались на невероятной оси каждый в иную сторону. Тварь
вздыбилась на ногах-тумбах и двинулась к нам.
Бесшумно, напряженно мы отступили от отверстия. Но, думаю, у нас еще
теплилась надежда, что она не знает, что мы тут. Сквозь щель отверстия мы
следили, как отвратительная голова опустилась, скользнула к отверстию и
резко остановилась. Теперь она издала еще один звук, шипящий плюющий звук
гнева, и комната наполнилась смрадом ее дыхания, вонью смерти, нечистот и
всего разложившегося. Мы распластались у стен и правильно сделали. Сквозь
дверное отверстие проскочил и метнулся к нам длинный язык, сам по себе
величиной со змея, слепо ищущий рыщущий по крошечному пространству. Именно
так ящерица поменьше ловила бы мух.
Никто из нас и не думал ударить по языку, когда мы стояли, застывшие,
у стен. Еще миг, и он убрался. И почти сразу же снаружи началось неистовое
шкрябание, когда она принялась прорывать себе путь к нам.
- Мы погибнем, фетлин, - сказала я, - если останемся здесь, - я не
пыталась понизить голос; в этом больше не было смысла.
- Крыша скоро обвалится, - ответил он. И словно подтверждая его
слова, снаружи посыпались и загремели камни.
- Или же он достаточно расширит дверной проем, чтобы видеть, куда
метнуть свой язык, - пробормотал Вексл.
Плита у нас над головами сдвинулась и разбилась на улице. Я
почувствовала дурноту, но мне пришла в голову одна мысль.
- Луны на небе нет, - сказала я, - а днем эта тварь отсыпалась.
Наверное, она боится света. Когда она пришла, вы погасили костер.
- Верно, - Фетлин достал с пояса кремень. Нагнувшись, он высек из
камня пламя и стряхнул его в засыпанный костер. Затрещал, оживая, прут.
- Наша единственная надежда, - сказал Фетлин. - Если свет заставит
его отступить от нас, то мы должны бежать к берегу; у нас недостаточно
топлива, чтобы протянуть всю ночь. Он, несомненно, погонится, но, думаю,
такая тварь и соленую воду тоже не любит.
Мы спихнули с костра землю и подбросили еще веток, отломанных у куста
в углу. Пейюан отломил четыре самых крупных ветви и дал каждому из нас по
одной сунуть в костер и использовать как факелы. Тварь снаружи гнусаво
закашляла, когда дым стал раздражать ее голодную, безжалостную глотку.
Внезапно взметнулось красное пламя, осветив дверное отверстие, и ящер
зашипел. Мы услышали, как он неуклюже отбежал назад, издавая хруст, когда
его огромные лапы крошили мелкие камешки. Вексл и Пейюан вытолкнули камни
из двери
...Поділитися у соцмережах
