Жанр: Электронное издание
UNBRAIN
.... Их называют Марикорами.
Мне очень неловко, что мы так долго разговаривали, но
мои вопросы привели Вейвея в недоумение. Видишь ли, и
Коромары, и Марикоры - по сути один и тот же вид животных.
Коромары - это кормящаяся, наделённая разумом
ступень развития. Живут они от двенадцати до пятнадцати
земных лет, после чего превращаются в коконы
и с ними происходят сложные метаморфозы. Перед этими
изменениями Коромар бесполый, следовательно, у него
нет сексуальных побуждений. После метаморфоз Коромар
становится Марикором, и у него появляются ещё кое-какие
интересы. На этой стадии они живут лишь одни год.
Они спариваются, очень мало едят и на этом жизненном
этапе действительно сильно уменьшаются в размерах. По
словам Вейвея, они никогда не проявляют даже самых
элементарных признаков интеллекта. Кроме того, они
очень слабы, чтобы самим боротся за своё выживание.
Для безопасности они живут в лесу на глубине и никогда
не приближаются к поверхностным слоям. В обязанности
молодых Коромаров входит лишь спускаться вниз,
охранять зрелых Марикоров и обеспечивать им жизнеспособность,
пока те не произведут на свет новое потомство.
Без этой помощи большинство Марикоров не смогли
бы прожить достаточно долго, чтобы дать приплод. -
Энджел сделал паузу. - Ещё одна версия знакомой темы:
в чертах ребёнка угадываются черты отца. Но в этом
случае выражение имеет почти буквальный смысл.
- А что по поводу тумана? - Чену не хотелось выслушивать,
как тот философствует. Внезапно он почувствовал
ужасную усталость, к нему вернулось головокружение,
которое он ощущал в тоннеле. Ему захотелось,
чтобы Шикари согрел его, а после - погрузиться в сон.
- Знает ли что-нибудь об этом Коромар?
- Вейвей никогда ничего подобного не слышал. -
Энджел начал распрямлять свои добавочные стебли у основания,
и подполз к тому месту, которое выбрал для
своих корней Чессел-Роуз возле выхода из палатки.
Верхние листья медленно и туго сплетались сами с собой.
Было слышно лишь откровенное мерное чавканье Коромара.
- Коромар поможет, - ответил Энджел. - Вейвей останется
с нами и пойдёт куда угодно, если взамен за
это получит вдоволь еды. Но нас пугает то, что фактически
вся ответственность за решения и действия всё
равно будет лежать на нас.
Корни Чессел-Роуза стали устраиваться на новом
месте, внедряясь в клочёк тёмной, жирной почвы, привезённой
за тридевять земель с родной планеты Селлора.
Энджел вздохнул в сонном блаженстве.
- Чен, мы не знаем, произошла ли твоя встреча с
Нимродом на самом деле, или, как говорят С'грила и
Шикари, была обыкновенной иллюзией. Но одно мы знаем
точно: вместе мы представляем собой самую лучшую за
всю историю Звёздной Группы команду преследования.
- Вместе мы победим Создание Морган... или его
не одолеет никто и никогда.
Глава 31
Звено Маттин внесло такую сумятицу в определение
слова "одновременность", что вынесение окончательных
решений по всем вопросам, связанным со временем, стало
поручаться Энджелам. По их критериям, в тот самый
момент, когда Чен созерцал призрак Лии Рэйнбоу в глубоких
тоннелях Траванкора, Эсро Мондрайн стоял посреди
коридора в недрах земного "муравейника". Он находился
у двери, ведущей в апартаменты Татьяны Снайпс.
Три раза его рука поднималась и вставляла ключ в кодовый
замок, и три раза в нерешительности он вынимал
его обратно.
Тетти наблюдала за ним с помощью скрытой камеры.
Загадка. Что случилось с Мондрайном? Грустный и задумчивый
- это так; нерешительный - никогда.
Четвёртая попытка увенчалась успехом, и дверь отворилась.
Мондрайн шагнул внутрь и огляделся вокруг.
Меньше года тому назад это место было его излюбленным
прибежищем. Он знал, что может сюда прийти, отгородиться
от всех забот безбрежного космического пространства,
простирающегося от Сухого Тортугаса до Периметра,
подумать здесь о самом сокровенном и набросать
планы на будущее.
Тетти с пониманием относилась к его потребности
уединяться, пожить внутренней жизнью. Она знала, когда
он работал, знала, когда ему был необходим отдых.
Никогда она не вторгалась к нему в неподходящий момент.
Она пристрастилась к Парадоксу, и его тайные
иглы вонзились глубоко в её душу, но Мондрайн никогда
не видел, как она это делает. Она всегда была осмотрительной.
А теперь?
Мондрайн, который очень ценил точную информацию,
не знал. Эта квартира более не была для него местом,
где он обретал умиротворение и покой. Он снова посмотрел
вокруг, подмечая перемены. Тетти была теперь
намного более независимой, и он это понимал. Она переборола
пристрастие к Парадоксу, и у неё это получилось,
как ни у кого другого. Шрамы от него ещё надолго
останутся у неё внутри, но комнату уже не украшали
целые батарей маленьких пурпурных ампул. И теперь
любой желание Мондрайна не было для неё безусловным
приказом.
Она пережила превращение Чена на стимуляторе Толкова.
Не это ли явилось тем испепеляющим переживанием,
которое затронуло в ней буквально всё и имело
решающее значение? В то время она отказывалась об
этом говорить. Но, быть может, она изменила своё решение
и скажет об этом теперь?
Мондрайн не знал. Но самым худшим было то, что
Тетти стала непредсказуемой. Теперь он не мог с уверенностью
предугадать, как она прореагирует на его
слова, что скажет или что сделает.
Мондрайн знал единственно верное решение: то, с
чем нельзя совладать и что нельзя уничтожить, должно
быть отторгнуто. Ему нужно было полностью порвать с
Тетти. Но он не мог этого сделать.
Мондрайн стоял на пороге и размышлял о своей слабости.
Его захлёстывало чувство, не поддающееся определению.
- У меня они есть. - Тетти прошла и закрыла за ним
дверь. - Вы готовы начать?
Мондрайн кивнул.
- В любое время, когда пожелаешь.
И в этом с ней произошла перемена. Ни одного
тёплого слова, даже никакого приветствия. Ни нежности,
ни желанного прикосновения. Он отодвинул раздирающую
его досаду на задний план. То, что нужно было
сделать, имело для него слишком большое значение.
- Не всё будет так скверно, Эсро. - Она почувствовала
его мрачное расположение духа, но не поняла причины,
вызвавшей его. - Воспринимай это просто как осмотр
земных достопримечательностей.
- Но большая часть из этого именно таковой и будет.
Скриноль права, одна из этих сцен может воскреснуть
из прошлого и убить меня.
- Как же она может на тебя повлиять?
- Скриноль не может этого сказать. А если уже и
Фроппер не знает, я даже не буду пытаться угадать. -
Мондрайн указал жестом на пузырёк с обезболивающей
аэрозолью, который Тетти спрятала в поясе своего
брючного костюма. - Держи его поблизости, но смотри,
чтобы я не наложил на него свою руку. Надеюсь, я не
буду даже и пытаться, но Скриноль сказала мне, кто мы
такие есть, после того как мы зашли так далеко, что я
могу попытаться совершить убийство или самоубийство,
прежде чем это всплывёт на поверхность. - Он уселся
на раскладное кресло с высокой спинкой и откинулся
назад. - Что толку ждать. Начинай сразу, как только
захочешь.
Тетти привязала его запястья к подлокотникам,
прикрепила электроды к ладоням, кончикам пальцев и
вискам, установила микрофоны на горле и грудной клетке.
Наконец она заняла место возле дисплеев камер,
откуда ей было видно лицо Мондрайна.
Тетти поставила записи. Так как он ничего ей не
говорил о том, в каком порядке он хотел бы просматривать
хроники, она расположила их по своему усмотрению.
Сцены его раннего детства представали в систематической
последовательности, с соблюдением перекрёстных
связей, охватывающих Землю от полюса до полюса.
Насколько ей подсказывала фантазия, в каждом месте
она на запись трёхмерного изображения сделала своё
наложение голосов, добавила характерные для каждой
местности звуки и запахи.
Она начала с того места, вокруг которого сплетались
её собственные кошмарные видения. Возможно,
здесь Мондрайн разделил бы с ней её страхи. Дева Мария
лежала в том месте, которое раньше называлось
американским западом. Она представляла собой район
полного опустошения тысячу миль в длину и три сотни в
ширину. Грудь девы Марии была расположена в Твин
Страйкс, на севере. Два похожих друг на друга кратера
по десять миль в диаметре, находящихся в эпицентрах
ядерного взрывов, образовывали соски. Широкие
бёдра простирались на юг; они получились из расплавившейся
округлой долины в результате Ошибки
Малькольма. Тетти пролетела над обеими областями, затем
посадила корабль посередине между ними. "Пуп девы
Марии", - спокойно прокомментировала она. Этого
было достаточно. Место говорило само за себя. Пуп был
самым истерзанным и самым необитаемым местом на всей
земной поверхности.
В первые несколько лет, прежде чем начало тускнеть
свечение расплавленной массы, эксперты произвели
измерения и выдали свои прогнозы: в ближайшем тысячилетии
земные формы жизни не смогут обитать на пупе
девы Марии.
Они ошиблись, жестоко ошиблись. Первые семена дали
ростки менее чем через десять лет. На протяжении
поколения вдоль отвесных берегов и на глубоком, влажном
дне цвели крокусы.
Но в некотором смысле прогнозы экспертов оправдались.
На сегодняшний день дева Мария изобиловала
своими собственными растениями и животными. Но не было
там слышно ни пения птиц, ни жужжания пчёл, ни воя
луговых волков. Крокусы с пурпурными прожилками, высота
которых превышала человеческий рост, были плотоядными.
Да, дева Мария кишела жизнью, но это был
молчаливый, болезненный мир, чуждый всему земному. В
камере медленно проплывал неровный ландшафт. Мондрайн
продолжал смотреть, сохраняя глубокое молчание,
а Тетти снова и снова содрогалась при виде того, что
она записала - при виде растений, которые либо прекратили
свой рост, либо чудовищно переросли, при виде
обезображенных животных, представлявших собой горькую
насмешку над Природой. Наконец Мондрайн заговорил:
- А ты знала, что с Луны видны контуры девы Марии?
Не думаю, что это цвет почвы. Должно быть, это мутация
растительности.
Он говорил спокойно. Тетти остановила демонстрацию.
Продлись она ещё немного, и Мондрайну пришлось
бы применить обезболивающее.
Она перешла к другой ненавистной ей сцене. Мондрайн
вспоминал, как когда-то давно, когда он едва
перерос младенческий возраст, его взяли в Антарктику.
У него остались об этом самые неприятные воспоминания.
Та же история была у Тетти, но её впечатления
были свежее. Во время того путешествия проводники
только и говорили, что о наступающем полярном лете и
о новом гибриде зерновых, которые проходят весь цикл
от прорастания до созревания урожая менне чем за
тридцать дней, напротяжении которых круглые сутки
светит солнце. Но Тетти вернулась оттуда с другими
впечатлениями: о свирепых ветрах, вековых льдах и
жестоких чёрных водах, окружающих ледниковый покров.
У края берега плавали в ожидании дельфины-касатки,
пока, наконец, не получали свежую добычу - замороженных
трупов, за хранение которых не была влвремя внесена
плата, и которых теперь извлекали из антарктических
катакомб и сбрасывали в чёрные воды. Касаткам,
очевидно, люди казались замороженными, а порой неуклюжими
и шумными тюленями.
В её образах этот момент не запечатлелся. Трупы
выбрасывались, когда рядом не было свидетелей. Но она
знала, что это происходит, и в её записях со всей
полнотой отразилась жгучая ненависть к короткому лету,
во время которого природа спешит воспроизвести
весь годовой цикл за несколько коротких солнечных недель.
Скорость роста растений была такой, что создавалась
иллюзия замедленной съёмки и ускоренного воспроизведения
ленты.
Мондрайн наблюдал, как его взору открылась огромная
стая императорских пингвинов, стоящих у кромки
льда. А он, казалось, всё ещё был расслабленным.
- Если тебе не нравится там сейчас, - он поймал
выражение лица Тетти, - тебе лучше отправиться туда
зимой. Ты можешь представить себе жизнь одной из этих
птиц? Они спариваются при стоградусном морозе. Потом
они противостоят снежным вьюгам, удерживая яйцо у
своих ног.
Когда с экрана дисплея исчезала Антарктика, Тетти
одарила Мондрайна свирепым взглядом. Казалось, в душе
Мондрайн веселился.
Она перешла на Патагонию. К её удивлению эта самая
удалённая точка Южной Америки оказалась просто очаровательной;
среди двенадцати мест, которые она посетила,
это занимало второе по своей прелести место. Когда
Мондрайн впервые сказал ей, что ему нужно, это
прозвучало очень нереально - обозреть сотни миллионов
квадратных километров.
Но он, как всегда, убедил её, что она ошибается.
Хотя начавшееся ещё много веков назад массовое переселение
с Земли открыло своего рода предохранительный
клапан для роста неселения, пространства всё
равно не хватало. Те, которые оставались, размножались
быстрее, чем люди могли покидать планету. По мере
того, как на большей части планеты плотность населения
постепенно увеличивалась, она становилась всё
более однородной. Тетти не нужно было делать записи
БигСида или Ри-о-ди, потому что по всем основным
признакам они были очень похожи на Босни или город
Делмарва. Здесь на могли скрываться воспоминания Мондрайна
о дикой и пустынной местности.
Оставались под вопросом только экваториальные и
полярные заповедники, плюс ещё несколько регионов на
поверхности Земли, до сих пор мало населённых по тем
или иным причинам. Хорошим примером было Королевство
Ветров, которое сейчас демонстрировала Тетти. Люди
могли бы жить там, на незащищённой от ветра, суровой
земле Патагонии, у подножия Анд, но мало кто выбирал
себе это место. Западные ветры, непрерывно приносящие
с холодных горных вершин сильнейшие штормы, создали
психологический вакуум. В каждом поколении находились
люди, которые заселяли этот регион, но через несколько
лет они покидали свои жилища.
Но и это не было источником страданий Мондрайна.
Он без особой радости глядел на продуваемый всеми
ветрами ландшафт, но и безо всяких эмоций. Тетти изучала
его безучастное лицо. Разве он не замечает эту
красоту - красоту чёрных горных озёр, густых лесов, в
которых сплетались кипарисы и росла секвоя и антарктический
бук? Очевидно нет. Она нехотя перешла к
другой сцене.
На это место она даже не возлагала больших надежд.
Тетти никогда прежде не посещала больших африканских
охотничьих заповедников, но то, что она увидела во
время своей последней поездки, просто очаровало её.
Она не могла представить, что это может повергнуть
кого-то из путешественников в ужас.
Здесь был дом первых людей на Земле. Остатки земных
травоядных и плотоядных до сих пор жили здесь в
натуральных природных условиях, паслись и рыскали в
поисках добычи так же как и миллионы лет назад, но
лишь с одним отличием: теперь все они были безобидными
для человека.
Тетти по много часов бродила здесь пешком, созерцая
и записывая виды, запахи и звуки открытой равнины.
Ей нравилось смотреть на то, как срываются и пускаются
вскачь по пыльной земле стада, которым грозит
настоящая или ложная опасность. И всё это на расстоянии
нескольких световых лет от Трущёб - хорошая терапия
после заключения на Горе. Она не брала с собой
Парадокс, и впервые за многие годы она не испытывала
в нём сильной нужды.
Мондрайн, похоже, не разделял её удовольствие. Он
развалился в кресле и, очевидно, дремал, когда образы
бродили взад и вперёд по холмистой местности. Тетти
приготовилась перейти к другому региону, но тут ей
показалось, что кадр, который проследовал в записи
несколько секунд назад, воскресил в ней одно из её
любимых воспоминаний.
- Посмотрите на это, - сказала она. - Вот оно.
Кратер Нгоронгоро, правда захватывающе?
Дисплей показывал вершину вулкана во всём её великолепии
с вечерним солнцем на заднем плане. Широкое
красное светило уже касалось горизонта, оно заходило
очень быстро, как это всегда бывает в экваториальной
зоне. За вулканом в меркнущем свете лежала равнина
Серенгети и сам заповедник, отливая зелёным и коричневым
цветом.
- Прекрасно! - сказала Тетти. Она наблюдала, как
день утопал в багровых сумерках, затем, наконец, бросила
взгляд на Мондрайна. Он замер в кресле, конечности
била жестокая судорога. Она увидела вылезшие из
орбит глаза, измождённое лицо с набухшими венам, и
потянулась к пузырьку с обезболивающим.
Он ей уже не понадобился. Прежде чем она смогла
его вытащить, Эсро Мондрайн издал стон ужаса. Пока
она наблюдала эту картину, приступ прекратился. Он
вздохнул и опустился глубже в кресло.
Его глаза ещё один раз моргнули и медленно закрылись;
Мондрайн спал.
Тетти одиноко стояла в круге света и размышляла,
во что она себя впутывала. Сердце стучало, по телу
катились обильные струи пота. На этой глубине, в самом
низу лабиринта коридоров кондиционеры и вентиляторы
едва успевали доводить воздух до той кондиции,
при которой им можно было дышать.
Она подняла лампу выше и посмотрела вокруг. Должно
быть, это и есть то самое место. Но где находилась
она? Она стояла посреди длинного безлюдного коридора,
в котором ни впереди неё, ни сзади не просматривалось
ни одного бокового ответвления.
Тетти наклонила голову, чтобы ещё раз проверить
показания охотника. Он показывал строго ноль. Маленькая
красная стрелка исчезла. Сейчас она была ненужна!
А выходя, она думала: "Какая же я хитрая и смышлёная".
Чтобы выкарабкаться из кататонического транса Мондрайну
потребовался час - час, на протяжении которого
его пульс замедлился почти до нуля, и Тетти пришлось
ввести ему адреналин и сильно действующие сердечные
стимуляторы. Едва придя в сознание, он собрался
уходить и даже не захотел подождать, пока восстановятся
его силы. Он схватил записи, которые сделала
Тетти, и заковылял к выходу. Он выглядел как труп, но
даже не пожелал сказать ей, куда он собрался идти. Он
промолчал даже тогда, когда она сделала то, чего никогда
себе не позволяла - не выдержала и набросилась
на него с криками.
Он только соизволил сказать ей, что ему срочно
нужно её покинуть. Но было и так понятно, куда он
направляется! Он собирался встретиться со Скриноль и
узнать, может быть она сможет внести ясность в то,
что с ним только что произошло.
Посередине своей тирады Тетти вспомнила об охотнике.
Он до сих пор лежал в маленькой дорожной сумке
Мондрайна, бывшей единственным грузом, который он
брал с собой на Землю. Она незаметно вытащила его,
когда Мондрайн переустанавливал свой ИД-ключ, и спрятала
прибор подальше от его глаз. Могло случиться,
что Мондрайн не попросит её быть ассистентом во время
встречи с Фроппером, но так или иначе, он туда собирался.
Она могла бы описать его внешность, когда он
находился в бессознательном состоянии, рассказать,
что он говорил, приходя в себя.
Кроме этого способа, она сейчас не знала, как
отыскать Фроппера. Она чувствовала себя полной идиоткой.
Как только Мондрайн вышел из её квартиры, она
включила охотник. Когда подвижная стрелка остановилась,
Тетти взяла прибор и отправилась на поиски.
Мондрайн находился в одном месте больше часа, затем
стал возвращаться. Когда он проходил мимо неё, Тетти
спряталась, а затем снова пошла вперёд, туда, где он
только что находился.
Вперёд - в никуда! Разумеется, Мондрайн не мог устроить
встречу, стоя прямо в коридоре.
Может быть, надо было знать какую-то хитрость,
чтобы пользоваться Фроппером, обладать каким-то умением,
которым она не обладала?
Она посмотрела на окружавшие её стены коридора.
Это был узкий, не больше двух метров шириной, тоннель
с высокими потолками, вдоль которого тянулись
ужасные вентиляционные трубы. Если верить Кубо Фламмариону,
охотник работал с разрешающей способностью
не более двадцати футов. Но это было просто невозможно.
Тоннель непрерывно тянулся пятьдесят метров или
даже больше в обе стороны.
Она ещё раз внимательно посмотрела на охотник,
поднеся фонарь ближе к прибору. Вдруг кто-то вырвал
фонарь у неё из рук. Свет сразу же погас.
Она вскрикнула. Её окутала абсолютная тьма. Тетти
попятилась назад пока не упёрлась в холодную стену
тоннеля. Она обхватила руками тёплые, обитые звукопоглотителем
вентиляционные трубы - единственную знакомую
вещь в том месте, где она оказалась. Тут что-то
схватило её за талию. Её без особого труда отрвали от
пола, подняли вверх и потянули назад поверх воздуховодов,
затем нежно положили на мягкую поверхность,
туда, где не должно было быть ничего мягкого. Вокруг
её запястий и лодыжек защёлкнулись толстые браслеты.
- Кричать и сопротивляться совсем не обязательно,
- произнёс бодрый голос где-то высоко над её головой.
- Всё равно этим ничего не добьёшся. Эти действия были
бы совершенно бесполезными, тем более, тебе ничего
здесь не угрожает.
Тетти глубоко вздохнула, готовая в любом случае
закричать. Но прежде, чем она издала бы первые звуки,
пространство наполнилось бледным красным свечением. В
этот момент она впервые смогла рассмотреть окружающую
её обстановку. Но, вместо того, чтобы закричать,
она задержала от изумления дыхание и посмотрела по
сторонам.
Она находилась в "воровской норе"!
Об этих потайных комнатах, разбросанных в самых
загадочных уголках нижних уровней "муравейника", ходили
легенды. Они были последними пристанищами Скавви,
в них скрывались преследуемые законом преступники
и нарушители контрактов. Их расположение передавалось
из поколения в поколение исключительно в устной
форме. Официальные правящие круги Земли предпочитали
замалчивать об их самом существовании, так как они
оказывались бессильными найти и ликвидировать эти
притоны.
Тетти прежде не бывала ни в одной "воровской
норе", но сразу же узнала её по рассказам и описаниям
Трущёб. Она была спрятана за главными вентиляционными
трубами. Помещение имело десять метров в
длинну, пять в высоту и менее двух метров в ширину.
Грубая врезка в проходящие у основания энергетические
магистрали в одном углу комнаты питала флуоресцирующие
светильники, переделанные таким образом, что
отбрасывали вглубь помещения мрачный красный свет.
Ещё одна врезка, сделанная в вентиляционные трубы,
обеспечивала такой воздухообмен, при котором ещё можно
было дышать. У дальней стены стоял древний синтезатор
пищи, которым, очевидно, сейчас никто не
пользовался. Рядом с ним находилась широкая ширма из
потускневшего серебра, скрывающая за собой часть комнаты.
- Ты знаешь, где сейчас находишься? - послышался
мягкий голос из-за ширмы.
- Знаю. Я в "воровской норе". - Тетти пыталась говорить
так, чтобы её голос не дрожал.
- Совершенно верно. В таком случае, с вашего позволения.
- Свет внезапно погас - без её позволения.
Тетти почувствовала, как к её телу прикасаются холодные
электроды и что-то ещё. Что - она не могла понять.
Тетти пробрала дрожь.
- Это лишь для того, чтобы мне было удобнее работать,
а не затем, чтобы доставить вам неудобства, -
произнёс весёлый голос. - Через несколько минут вы
перестанете их замечать. Не беспокойтесь, сейчас
включится свет.
- Но кто вы?
В темноте раздался пронзительный хохот.
- Послушайте, принцесса Татьяна Синаи-Перес, вы
ведь прекрасно знаете, кто я такая. Это так же понятно,
как то, что вас зовут Тетти Снайпс. Иначе вы бы
здесь не находились.
- Вы - Скриноль. Фроппер, который лечит Эсро Мондрайна.
- В самом деле, это я.
- Послушайте, вы, конечно, можете называть это лечением,
если вам так нравится. - К Тетти вернулась её
храбрость, а вместе с ней и злость. - Но пока я вижу,
что вы делаете ему только хуже. Боже, зачем я только
сказала ему ваше имя? Включите же наконец эти чёртовы
светильники! Вероятно вы и можете видеть в темноте,
но я не могу.
- Ваша воля для меня закон. - Свет снова включился,
но Скринолью даже и не пахло. - Даже если бы вы
этого не сделали, - прозвучало из-за серебряной ширмы,
- это сделал бы кто-то другой. Мне было совершенно
необходимо с ним познакомиться. И так же важно было
то, чтобы я его лечила. Тетти Снайпс, вы можете
рассказать мне об Эсро Мондрайне? Вы его хорошо знаете?
- Так же как знаю всех остальных! - Но тут какие-то
нотки нежного голоса Скриноль заставили Тетти
подумать над этим ещё раз. Она уже давно не задавалась
таким вопросом. - Он - самый умный и самый трудолюбивый
из тех, кого я когда-нибудь встречала, -
ответила она наконец. - Но порой я спрашиваю себя: "А
знаю ли я его вообще?" Иногда мне кажется, что он искренне
любит меня. Но иногда я думаю, что он - сущее
чудовище, которого вообще никто не волнует и которое
воспользуется чем угодно и кем угодно, чтобы достичь
своей собственной цели.
- Но всё же, вас связывает с ним многолетняя любовь.
И вы всё время на него работаете!
- Я это знаю. - Смех Тетти был горькой насмешкой
над собой. - Вам нет необходимости объяснять мне, какая
же я дура. Это моя беда. Но иногда мне кажется,
что Эсро, если хорошо постарается, может заставить
меня сделать что угодно.
- Да, вы знаете его, очень хорошо знаете. Но есть
нечто такое, связанное с ним, о чем вы даже не догадываетесь.
Мондрайн в некотором смысле наиболее значительная
фигура в солнечной системе. Но, кроме того,
он - самый опасный человек во всей Звёздной Группе.
Эсро Мондрайн - это причина, единственная причина
моего пребывания здесь, на Земле.
Тетти увидела выползающую из-за ширмы громадную
тень. Затем появилась ещё более громадная фигура, отбрасывающая
эту тень - гигантское ссутуленное тело,
ступающее по полу множеством сочленённых ног. Тетти
отпрянула назад, когда Пайп-Рилла медленно приблизилась
и села рядом с ней на корточки.
- Я решила, что не потеряю р
...Закладка в соц.сетях
