Жанр: Электронное издание
UGLYSWAN
...чит, золотые. Как его там...
Фламенда?.. Ну, тот, племянничек...
- Фламин Ювента, - уточнил бургомистр. - Так точно - мой заместитель
по Легиону, орел! Вы его уже знаете?
- Знаю немного, - сказал Виктор. - А книги-то зачем задерживаете?
- Ну как зачем... Глупость это, конечно, но все мы люди, все мы
человеки - накипает все-таки. И потом... - Бургомистр стыдливо заулыбался.
- Чепуха, конечно, но ходят слухи, будто без книг они не могут... как
нормальные люди без еды и прочего.
Наступило молчание. Виктор без аппетита ковырял бифштекс и размышлял.
Я мало знаю о мокрецах, и то, что я знаю, не вызывает у меня к ним никаких
симпатий. Может быть, дело в том, что не очень-то люблю я их с детства. Но
уж бургомистра и его банду я знаю хорошо - жир и сало нации, президентские
холуи, черносотенцы... Нет, раз вы против мокрецов, значит, в мокрецах
что-то есть... С другой стороны, статью написать можно, даже самую
разнузданную, се равно никто не рискнет меня напечатать, а бургомистр был
бы доволен, и получил бы я с него клок шерсти, и мог бы жить здесь
припеваючи... Кто из настоящих писателей может похвастаться, что живет
припеваючи? Можно было бы здесь устроиться, получить синекуру, заделаться
каким-нибудь инспектором муниципалитета по городским пляжам и писать на
здоровьице... про то, как хорошо жить хорошему человеку, который увлечен
любимым делом... и выступать н эту тему перед вундеркиндами... Э, все дело
в том, чтобы научиться утираться. Плюнут тебе в морду, а ты и утрись.
Сначала со стыдом утерся, потом с недоумением, а там, глядишь, начнешь
утираться с достоинством и даже получать от этого процесса удовольствие...
- Мы, конечно, ни в какой мере вас не торопим, - сказал бургомистр. -
Вы человек занятой и так далее. Что-нибудь в пределах недельки, а?
Материалы все мы вам представим, можем предоставить этакую схемку,
планчик, по которому было бы желательно... а вы коснетесь опытной рукой и
все заиграет. И подписались бы под статьей три выдающихся сына нашего
города - член парламента Росшепер Нант, знаменитый писатель Банев и
государственный лауреат доктор Рем Квадрига...
Здорово работает, подумал Виктор. Вот у нас, у левых, такой
настойчивости и в заводе нет. Тянули бы бодягу, ходили бы вокруг да около
- не оскорбить бы человека, не оказать бы на него излишнего нажима, чтобы,
упаси бог, не заподозрили бы в своекорыстных целях... Выдающиеся сыновья!.
И ведь совершенно уверен, подлец, что статью я напишу и подпишу, что
деваться мне некуда, что придется опальному Баневу поднять лапки и в поте
лица отрабатывать свое безмятежное пребывание в родном городе... Вот и
насчет схемки ввернул... знаем мы, что это за схемка и какая это должна
быть схемка, чтобы забрызганного президентскими слюнями Банева и сейчас
напечатали. Да-а, господин Банев... коньячок любишь, девочек любишь,
миноги маринованные с луком любишь, так люби и саночки возить...
- Я обдумаю ваше предложение, - сказал он, улыбаясь. - Замысел
представляется мне достаточно интересным, но осуществление потребует...
потребует некоторого напряжения совести. Вы ведь знаете, мы, писатели,
народ неподкупный, действуем исключительно по велению совести. - Он
безобразно, похабно подмигнул бургомистру.
Бургомистр гоготнул.
- А как же! "Совесть нации, точное зеркало" и прочее. Помню, как
же... - Он наклонился к Виктору снова с видом заговорщика. - Прошу вас
завтра ко мне, - пророкотал он. - Исключительно свои подберутся, только
чур без жен, а?
- Вот здесь, - сказал Виктор, вставая, - я вынужден прямо и
решительно отклонить ваше предложение. Меня ждут дела. - Он опять похабно
подмигнул. - В санатории.
Они расстались почти приятелями. Писатель Банев был зачислен в состав
городской элиты, и чтобы привести в порядок потрясенные такой честью
нервы, ему пришлось вылакать фужер коньяку, едва спина господина
бургомистра скрылась за дверью. Можно, конечно, уехать отсюда к чертовой
матери, думал он. За границу меня не выпустят, да и не хочу я за границу,
чего мне там делать - везде одно и то же. Но и у нас в стране найдется
десяток мест, где можно у рыться и отсидеться. Он представил себе
солнечный край, буковые рощи, пьянящий воздух, молчаливых фермеров, запахи
молока и меда... и навоза... и комары... и как воняет отхожее место, и
скучища, каждый день скучища... древние телевизоры и местная
интеллигенция: шустрый поп-бабник и сильно пьющий самогон учитель. А в
общем, что там говорить, есть куда ехать. Но везде ведь им только и надо.
Чтобы я уехал, чтобы скрылся с глаз долой, забился в нору, причем сам, без
принуждения, потому что ссылать меня - хлопотно, шум пойдет, разговоры...
вот ведь в чем вся беда: они будут очень довольны - уехал, заткнулся,
забыл, перестал бренчать...
Виктор расплатился, поднялся к себе в номер, надел плащ и вышел на
улицу. Ему вдруг очень захотелось повидать Ирму, поговорить с ней о
прогрессе, разъяснить ей, почему он так много пьет, (а действительно,
почему я так много пью?), и может быть, Бол-Кунац окажется там, а уж Лолы
наверняка не будет... Улицы были мокрые, сырые, пустые, в палисадниках
тихо гибли яблони: от сырости. Виктор впервые обратил внимание на то, что
некоторые дома заколочены. Городок все-таки сильно переменился -
покосились заборы, под карнизами выросла белая плесень, вылиняли краски, а
на улицах безраздельно царил дождь. Дождь падал просто так, дождь сеялся с
крыш мелкой водяной пылью, дождь собирался на сквозняках в белые туманные
столбы, волочащиеся от стены к стене, дождь с гудением хлестал из ржавых
водосточных труб, дождь разливался по мостовой и бежал по промытым между
булыжниками руслам. Черно-серые туч медленно ползли над самыми крышами.
Человек был незванным гостем на улицах, и дождь его не жаловал. Виктор
вышел на городскую площадь и увидел людей. Они стояли под навесом на
крыльце полицейского управления - двое полицейских в форменных плащах и
маленький чумазый парнишка в промасленном комбинезоне. Перед крыльцом -
левыми колесами на тротуаре - громоздился автофургон с брезентовым верхом.
Один из полицейских был полицмейстер, выпятив могучую челюсть, он глядел в
сторону, а парнишка, отчаянно жестикулируя, что-то доказывал ему плаксивым
голосом. Другой полицейский тоже молчал с недовольным видом и сосал
сигарету. Виктор приближался к ним, и шагов за двадцать до крыльца ему
стало слышно, что говорит парень. Парень кричал:
- А я-то здесь причем? Правил я не нарушал? Не нарушал. Бумаги?
Бумаги у меня в порядке? В порядке. Груз правильный, вот накладная. Да что
я, в первый раз здесь езжу, что ли?
Полицмейстер заметил Виктора, и лицо его приняло чрезвычайно
неприязненное выражение. Он отвернулся и, словно бы не видя парнишки,
сказал:
- Значит, здесь будешь стоять. Смотри, чтобы все было в порядке. В
кабину не залезай, а то все растащат. И никого к машине не подпускай.
Понял?
- Понял, - сказал полицейский. Он был очень недоволен.
Начальник полиции спустился с крыльца, сел в свой автомобиль и уехал.
Чумазый шоферишка со злостью плюнул и воззвал к Виктору:
- Ну, вот хоть вы скажите, виноват я или нет? - Виктор приостановился
и парня это воодушевило. - Еду нормально. Везу книги в спецзону. Тыщи раз
возил. Теперь, значит, останавливают, приказывают ехать в полицию. За что?
Правил я не нарушал? Не нарушал. Бумаги в порядке? В порядке, вот
накладная. Лицензию отобрали, чтобы не сбежал. А куда мне бежать?
- Хватит тебе орать, - сказал полицейский.
Парень живо к нему обернулся.
- Так что я сделал? Скажите, я скорость превышал? Не превышал. С меня
же за простой вычтут. И документ вот отобрали...
- Разберутся, - сказал полицейский. - Чего ты, в самом деле,
расстраиваешься? Пойдем вон в трактир, твое дело маленькое.
- Э-эх, начальнички-и! - вскрикнул парень, с размаху напяливая на
всклоченную голову картуз. Нигде правды нету! Налево ездишь - задержиают,
направо ездишь - опять задерживают, - он спустился с крыльца, но
остановился и сказал полицейскому просительно: - Может, штраф возьмете,
или как нибудь?
- Иди-иди, - проговорил полицейский.
- Так мне же премию обещали дать за срочность! Всю ночь гнал...
- Иди, говорю! - сказал полицейский.
Парень снова плюнул, подошел к своему фургону, два раза лягнул по
переднему скату, потом вдруг ссутулился и, сунув руки в карманы, почесал
через площадь.
Полицейский посмотрел на Виктора, посмотрел на грузовик, посмотрел на
небо, сигарета у него погасла, он выплюнул окурок, и, на ходу отгибая
капюшон, ушел в управление.
Виктор постоял немного, затем медленно двинулся вокруг грузовика.
Грузовик был здоровенный, мощный, раньше на таких возили мотопехоту.
Виктор огляделся. В нескольких метрах перед грузовиком, свернув на бок
передние колеса, стоял и мокнул под дождем полицейский "харлей", а больше
машин поблизости не было. Догнать они меня догонят, подумал Виктор, но
хрен они меня остановят. Ему стало весело. А какого черта, подумал он:
известный писатель Банев, снова напившись пьян, угнал в целях развлечения
чужую машину, к счастью обошлось без жертв... Он понимал, что все обстоит
не так просто, что не он будет первый, кто доставляет властям благовидный
предлог упрятать беспокойного человека в кутузку, но не хотелось
раздумывать, хотелось повиноваться импульсу. В крайнем случае, напишу гаду
статью, подумал он.
Он быстро открыл дверцу и сел за руль. Ключа не было, пришлось
оборвать провода зажигания и соединить их накоротко. Когда мотор уже
завелся, Виктор прежде чем захлопнуть дверцу, поглядел назад, на крыльцо
управления. Там стоял давешний полицейский все с тем же недовольным
выражением на лице и с сигаретой на губе. Заметно было, что он все видит,
но ничего не понимает.
Виктор захлопнул дверцу, аккуратно съехал на мостовую, переключил
скорость и рванулся в ближайший проезд. Было очень хорошо гнать по пустым,
по заведомо пустым улицам, подымая колесами водопады луж, ворочать тяжелый
руль, наваливаясь всем телом - мимо консервного завода, мимо парка, мимо
стадиона, где "Братья по разуму", словно мокрые механизмы, все пинали и
пинали свои мячи, и дальше, по шоссе, по рытвинам, подпрыгивая на сидении
и слыша, как сзади в кузове каждый раз тяжело ухает плохо закрепленный
груз. В зеркальце заднего вида погоня не обнаруживалась, да и вряд ли
можно было ее заметить так скоро за таким дождем. Виктор чувствовал себя
молодым, очень кому-то нужным и даже пьяным. С крыши кабины ему
подмигивали красотки, вырезанные из журналов, в "бардачке" он нашел пачку
сигарет, и ему было так хорошо, что он чуть не проскочил перекресток, но
вовремя притормозил и свернул по стрелке указателя "Лепрозорий - 6 км".
Здесь он чувствовал себя первооткрывателем, потому что ни разу не ездил и
не ходил по этой дороге. А дорога оказалась хорошая, не в пример
муниципальному шоссе - сначала очень ровный ухоженный асфальт, а потом
даже бетонка, и когда он увидел бетонку, он сразу вспомнил про проволоку и
солдат, а еще через пять минут он все это увидел.
Проволочная ограда в один ряд тянулась в обе стороны от бетонки и
пропадала за дождем. Дорогу перегораживали высокие ворота с караульной
будкой, дверь будки была распахнута и на пороге уже стоял солдат в каске,
сапогах и плащ-палатке, из под которой высовывался ствол автомата. "Еще
никогда я не был в лагерях, - пропел Виктор, - но не говорите: слава
богу..." Еще один солдат, без каски, глядел в окошечко. Виктор сбросил газ
и затормозил перед самыми воротами. Солдат вышел из будки и подошел к нему
- молоденький такой, веснушчатый солдатик, всего лет восемнадцати.
- Здравствуйте, - сказал он. - Что это вы так припоздали?
- Да, вот, обстоятельства, - сказал Виктор, дивясь такому
либерализму.
Солдатик оглядел его и вдруг подобрался.
- Ваши документы, - сказал он сухо.
- Какие там документы, - сказал Виктор весело. - Я же говорю
обстоятельства!
Солдат поджал губы.
- Вы что привезли? - спросил он.
- Книги, - сказал Виктор.
- А пропуск есть?
- Конечно, нет!
- Ага, - сказал солдат и лицо его прояснилось. - То-то я гляжу...
Тогда подождите. Тогда подождать вам придется.
- Имейте в виду, - сказал Виктор, подняв указательный палец. - За
мной может быть погоня.
- Ничего, я быстро, - сказал солдат, и придерживая на груди автомат,
затопал сапогами к караулке.
Виктор вылез из кабины и, стоя на подножке, поглядел назад. Ничего не
было видно за дождем. Тогда он вернулся за руль и закурил. Было довольно
темно. Впереди, за проволокой и за воротами тоже крутился туман,
угадывались какие-то темные сооружения - то ли дома, то ли бараки,
разобрать что-либо определенное было невозможно. Неужели не пригласят
посмотреть? - Подумал Виктор. Свинство будет, если не пригласят. Можно,
правда, попытаться к Голему, о сейчас где-нибудь здесь... Так и сделаю,
подумал он. Зря я, что ли геройствовал...
Солдатик снова вышел из караулки, а за ним старый знакомец, высокий
прыщавый мальчик-нигилист в одних трусах, очень сейчас веселый и без
всяких следов всемирной тоски. Обогнав солдата, он вспрыгнул на подножку,
заглянул в кабину, узнал, ахнул, засмеялся.
- Здравствуйте, господин Банев! Это вы? Вот здорово... Вы ведь книги
привезли? А мы ждем-ждем...
- Ну, что, все в порядке? - спросил подошедший солдатик.
- Да, это наша машина.
- Тогда загоняйте, - сказал солдатик. - А вам, сударь, придется выйти
и подождать.
- Я хотел бы повидать доктора Голема, - сказал Виктор.
- Можно вызвать сюда, - предложил солдатик.
- Гм, - сказал Виктор и выразительно поглядел на мальчика. Мальчик
виновато развел руками.
- У вас пропуска нет, - объяснил он. - А без пропуска они никого не
пускают. Мы бы с радостью...
Ничего не оставалось делать, пришлось вылезать под дождь. Виктор
соскочил на дорогу и, подняв капюшон, смотрел, как распахнулись ворота,
грузовик дернулся и рывком заполз за ограду. Потом ворота закрылись.
Сквозь шум дождя Виктор некоторое время слышал завывание двигателя и
шипение тормозов, потом ничего не стало слышно, кроме шороха и плеска. Вот
так так, подумал Виктор. А я? Он ощутил разочарование. Только теперь он
понял, что совершал свои подвиги небескорыстно, что он надеялся многое
увидеть и многое понять... проникнуть, так сказать, в эпицентр. Ну и черт
с вами, подумал он. Он поглядел вдоль бетонки. До перекрестка шесть
километров, и от перекрестка до города километров двадцать. Можно,
конечно, от перекрестка до санатория - два километра. Свиньи
неблагодарные... Под дождем... Тут он заметил, что дождь ослабел. И на том
спасибо, подумал он.
- Так вызвать вам господина Голема? - спросил солдат.
- Голема? - Виктор оживился. Вообще неплохо бы прогнать старого хрыча
под дождем взад и вперед, и потом у него машина. И фляга. - - А что же,
вызовите.
- Это можно, - сказал солдатик. - Вызовем. Только навряд ли он
выйдет, обязательно скажет, что занят.
- Ничего, ничего, - сказал Виктор. - Вы ему скажите, что Банев
спрашивает.
- Банев? Ладно, скажу. Только он все равно не выйдет. Ну, да мне не
трудно. Банев значит... - И солдатик ушел, симпатичный такой солдатик,
ласковый, сплошные веснушки под каской.
Виктор закурил сигарету, и тут раздался треск мотоциклетного
двигателя. Из туманной пелены на сумасшедшей скорости выскочил "харлей" с
коляской, подлетел вплотную к воротам и остановился. В седле сидел тот
самый полицейский с недовольным лицом и еще один, до глаз закутанный в
брезент, сидел в коляске. Сейчас начнется, подумал Виктор, надвигая
капюшон поглубже. Но это не помогло. Полицейский с недовольным лицом слез
с мотоцикла, подошел к Виктору и рявкнул:
- Где грузовик?
- Какой грузовик? - изумленно спросил Виктор, чтобы выиграть время.
- А вы не прикидывайтесь! - заорал полицейский. - Я вас видел! Вы под
суд пойдете! Угон арестованной машины!
- Вы на меня не орите, - возразил Виктор с достоинством. - Что за
хамство? Я буду жаловаться.
Второй полицейский, разматывая на ходу брезентовые покровы, подошел и
спросил:
- Тот?
- Ясно, тот! - сказал полицейский с недовольным лицом, извлекая из
карманов наручники.
- Но-но-но, - сказал Виктор, отступив на шаг. - Это произвол! Как вы
смеете?
- Не отягчайте вины сопротивлением, - посоветовал второй полицейский.
- А я ни в чем не виноват, - нагло заявил Виктор и сунул руки в
карманы. - Вы меня с кем-то путаете, ребята.
- Вы угнали грузовик, - сказал второй полицейский.
- Какой грузовик? - вскричал Виктор. - При чем тут грузовик? Я пришел
сюда в гости к господину Голему, главному врачу. Спросите у охраны. При
чем здесь какой-то грузовик?
- А может быть, не тот? - усомнился второй полицейский.
- Ну как не тот? - возразил полицейский с недовольным лицом. Держа
наготове наручники, он надвинулся на Виктора. - А ну, давай руки! -
приказал он деловито.
В этот момент дверь караулки хлопнула, и высокий пронзительный голос
прокричал:
- Прекратить скопление!
Виктор и полицейские вздрогнули. На пороге караулки стоял веснушчатый
солдатик, выставив из-под накидки автомат.
- Отойдите от ворот! - пронзительно крикнул он.
- Ты там, потише! - сказал полицейский с недовольным лицом. - Здесь
полиция.
- Ска-апление у ворот спецзоны более одного постороннего человека
запрещается! После третьего предупреждения стреляю! Отойти от ворот!
- Давайте, давайте, отходите, - озабоченно сказал Виктор, тихонько
подталкивая в грудь обоих полицейских. Полицейский с недовольным лицом
растерянно поглядел на него, отвел руку и шагнул к солдату.
- Слушай, парень, что ты, сдурел? - сказал он. - Этот тип угнал
грузовик...
- Никаких грузовиков! - протяжно и пронзительно проорал симпатичный
ласковый солдатик. - Па-аследнее предупреждение! Двоим отойти на сто
метров от ворот!
- Слушай, Рох, - сказал второй полицейский. - Давай, отойдем, ну их к
богу. Никуда он от нас не денется.
Полицейский с недовольным лицом, багровый от негодования, открыл было
рот, но тут в дверях караулки появился толстый сержант с обкусанным
бутербродом в одной руке и со стаканом в другой.
- Рядовой Джура, - сказал он, жуя. - Почему не открываете огонь?
На веснушчатом лице под каской появилось выражение озверелости.
Полицейские бросились к мотоциклу, оседлали его, развернулись и мимо
Виктора, принявшего позу регулировщика, ринулись прочь. Багровый
полицейский прокричал им что-то неслышное за треском мотора. Отъехав шагов
на пятьдесят, они остановились.
- Близко, - сказал сержант с неодобрением. - Что же ты смотришь?
Близко ведь...
- Дальше! - пронзительно завопил солдатик, взмахивая автоматом.
Полицейские отъехали дальше, и их стало не видно.
- Повадились посторонние толпиться у ворот, - сообщил сержант
солдатику, глядя на Виктора. - Ну ладно, продолжай нести службу. - Он
вернулся в караулку, а веснушчатый солдатик, понемногу остывая, несколько
раз прошел взад-вперед перед воротами.
Выждав несколько минут, Виктор осторожно осведомился:
- Прошу прощения, как там насчет доктора Голема?
- Нет его, - буркнул солдатик.
- Какая жалость, - сказал Виктор. - Тогда я пойду, пожалуй... - Он
посмотрел в туман и дождь, где скрывались полицейские.
- Как так - пойдете? - встревоженно сказал солдатик.
- А что, нельзя? - спросил Виктор встревоженно.
- Почему нельзя, - сказал солдатик. - Я насчет грузовика. Вы уйдете -
а грузовик как же? Грузовик от ворот положено уводить.
- А я здесь причем? - спросил Виктор, тревожась еще больше.
- Как так - причем? Вы его привели, вы его... это. Всегда же так, а
как же?
Черт, подумал Виктор. Куда я его дену?.. С расстояния в сто метров
доносился треск мотоциклетного мотора, работающего на холостых оборотах.
- Вы его в самом деле угнали? - спросил солдатик с любопытством.
- Ну да! Полиция задержала шофера, а я, дурак, решил помочь...
- Да-а, - сочувственно протянул солдатик. - Прямо и не знаю, что вам
посоветовать.
- А если я сейчас, скажем, пойду себе? - вкрадчиво спросил Виктор. -
Стрелять не будете?
- Не знаю, - честно признался солдатик. - Вроде бы не положено.
Спросить?
- Спросите, - сказал Виктор, соображая, успеет ли он удрать за
пределы видимости или нет.
В эту минуту за воротами раздался гудок. Ворота распахнулись и из
зоны медленно выкатился злосчастный автофургон. Он остановился рядом с
Виктором. Дверца распахнулась, и Виктор увидел, что за рулем сидит уже не
мальчик, как он ожидал, а лысый сутулый мокрец и смотрит на него. Виктор
не двинулся с места, и тогда мокрец снял с руля руку в черной перчатке и
приглашающе похлопал по сиденью рядом с собой. Соизволили снизойти, горько
подумал Виктор. Солдатик радостно сказал:
- Ну вот и хорошо, вот все и устроилось, поезжайте с богом.
У Виктора мелькнула мысль, что раз уж мокрец намерен сам доставить
грузовик в город или куда там еще, словом, намерен сам иметь дело с
полицией, то хорошо было бы тут же распрощаться и дунуть прямо через поле
в санаторий, в обход засевшего в засаде "харлея".
- Там впереди полиция, - сказал мокрецу Виктор.
- Ничего, садитесь, - сказал мокрец.
- Дело в том, что я украл этот грузовик из-под ареста.
- Я знаю, - терпеливо сказал мокрец. - Садитесь.
Момент был упущен. Виктор въедливо и сердито попрощался с солдатиком,
забрался на сиденье и захлопнул дверцу. Грузовик тронулся, и через минуту
они увидели "харлея". "Харлей" стоял поперек шоссе, оба полицейских стояли
рядом и делали жесты к обочине. Мокрец затормозил, выключил двигатель и,
высунувшись из кабины, сказал:
- Уберите мотоцикл, вы загородили дорогу.
- А ну, к обочине! - скомандовал полицейский с недовольным лицом. - И
предъявите документы.
- Я еду в полицейское управление, - сказал мокрец. - Может быть,
поговорим там?
Полицейский несколько растерялся и проворчал что-то вроде "знаем мы
вас". Мокрец спокойно ждал.
- Ладно, сказал, наконец, полицейский. - Только машину поведу я, а
этот пусть перейдет в мотоцикл.
- Пожалуйста, - согласился мокрец. Но если можно, в мотоцикле поеду
я.
- Еще лучше, - проворчал полицейский с недовольным лицом. У него даже
лицо просветлело. - Вылезайте.
Они поменялись местами. Полицейский, зловеще покосившись на Виктора,
принялся ерзать и изгибаться на сиденье, поправляя плащ, а Виктор, косясь
на полицейского, смотрел, как мокрец еще сильнее сутулясь и косолапя,
похожий со спины на огромную тощую обезьяну, идет к мотоциклу и забирается
в коляску. Дождь снова хлынул, как из ведра, и полицейский включил
дворники. Кортеж тронулся.
Хотел бы я знать, чем все это кончится, с некоторой томительностью
подумал Виктор. Смутную надежду, впрочем, подавало намерение мокреца
явиться в полицию. Обнаглел мокрец нынешний, обнахалился... Но штраф, во
всяком случае, с меня сдерут, этого не миновать. Чтобы полиция, да
потеряла случай содрать с человека штраф. А, плевать я хотел, все равно
придется уносить отсюда ноги. Все хорошо. По крайней мере, душу отвел...
Он вытащил пачку сигарет и предложил полицейскому. Полицейский негодующе
хрюкнул, но взял. Зажигалка не работала, и пришлось ему еще раз хрюкнуть,
когда Виктор поднес ему свою. Вообще его можно понять, этого немолодого
дядьку, лет сорока пяти, наверное, а все ходит в младших полицейских,
очевидно, из бывших коллаборационистов: не тех сажал и не ту задницу
лизал, да где ему в задницах разбираться - та или не та... Полицейский
курил, и вид у него был уже менее недовольны: дела его оборачивались к
лучшему. Эх, бутылку бы мне сюда, подумал Виктор. Дал бы ему хлебнуть,
рассказал бы ему пару ирландских анекдотов, поругал бы начальство, у
которого сплошь любимчики верховодят, студентов бы обложил, глядишь - и
оттаял бы человек...
- Надо же, какой дождь хлещет, - сказал Виктор.
Полицейский хрюкнул довольно нейтрально, без озлобления.
- А ведь какой раньше здесь был климат, - продолжал Виктор. Тут его
осенило. - И вот, заметьте, у них там в лепрозории дождя нет, а как
подъезжает человек к городу, так сразу ливень.
- Да уж, - сказал полицейский. - Они там в лепрозории легко
устроились.
Контакт налаживался. Поговорили о погоде - какая она была и какой,
черт побери, стала. Выяснили общих знакомых в городе. Поговорили о
столичной жизни, о мини-юбках, о язве гомосексуализма, об импортном бренди
и контрабандных наркотиках. Естественно, отметили, что порядка не стало -
не то, что до войны, или, скажем, сразу после. Что полицейский - собачья
должность, хоть и пишут в газетах: добрые мол и строгие стражи порядка,
незаменимая шестерня государственного механизма. А пенсионный возраст
увеличивают, пенсии уменьшают, за ранение на посту дают гроши, да еще
теперь оружие отобрали - и кто при таких условиях будет лезть из шкуры...
Словом, обстановка создалась такая, что еще бы пару глотков, и полицейский
сказал бы: "Ладно, парень, бог с тобой. Я тебя не видел, и ты меня не
видел". Однако пары глотков не было, а момент для вручения красненькой не
успел созреть, так что когда грузовик подкатил к подъезду полицейского
управления, полицейский снова поугрюмел и сухо предложил Виктору следовать
за ним и поторапливаться.
М
...Поділитися у соцмережах
