Жанр: Электронное издание
timeptrl
...ась руки Эверарда.
- Ты что-то вдруг помрачнел, - проговорила она.
- Извини. - Он встряхнулся. - Я отвлекся. Вспомнил эпизод, который
еще случится у готов. Он связан с их богами. Но это всего лишь маленькое
завихрение в потоке времени, незаметное ни для кого, кроме его участников.
Тут другое. Не могу объяснить, но нутром чувствую.
Флорис повернулась к Ульструпу.
- Так что же все-таки проповедует Эдх? - спросила она.
- Проповедует. - Он поежился. - Пугающее слово. Язычники не
проповедуют - по крайней мере язычники-германцы. А христианство в этот
момент не больше чем преследуемая еврейская ересь. Нет, Эдх не отрицает
Вотана с компанией. Она просто рассказывает новые истории о Найэрде и ее
могуществе. Но не все так просто в том, как их воспринимают. Однако...
судя по настойчивости и ораторскому искусству... да, действительно, можно
сказать, она произносит проповеди. Эти племена не знали прежде ничего
подобного. У них нет иммунитета. Вот почему они с такой готовностью
восприняли христианство, когда сюда добрались миссионеры. - Как бы в
оправдание, тон его стал суше. - Хотя, конечно же, кроме этого возникнут и
экономические, и политические предпосылки для обращения в новую веру,
которые, без сомнения, решают дело в большинстве случаев. Эдх не
предлагает ничего такого, если не считать ее ненависти к Риму и пророчеств
о его падении.
Эверард потер подбородок.
- Выходит, она как бы изобрела проповедь, и речи ее проникнуты
религиозным рвением... Сама по себе, - сказал он. - Но как это случилось?
Почему?
- Надо выяснить, - подытожила Флорис.
- А что за новые мифы? - поинтересовался Эверард.
Ульструп задумчиво посмотрел вдаль.
- Пересказывать все, что я слышал, слишком долго. Они в зачаточном
состоянии, без всякой теологической системы, как вы понимаете. Думаю, они
не исчерпываются теми, что я услышал из ее уст или от рассказчиков. Во
всяком случае, я не слышал их развития с течением времени. Но если
обобщить... Она нигде не утверждает этого прямо, возможно, даже сама еще
не осознает, но Эдх превращает свою богиню в существо могучее и... и
всеобъемлющее. Найэрда не отбирает власть над мертвыми у Вотана, но она
так же, как он, принимает их в своем доме и ведет на охоту через небесную
твердь. Она становится такой же богиней войны, как Тивас, и требует
уничтожения Рима. Как и Тонар, она распоряжается стихиями, погодой,
штормами, равно как и морями, реками, озерами - всей водой. Ей принадлежит
луна...
- Геката... [богиня Ночи в греческой мифологии] - пробормотал
Эверард.
- И при этом она сохраняет свою древнюю привилегию - даровать жизнь,
- продолжил Ульструп. - Женщины, которые умирают при родах, отправляются к
ней, как павшие воины к эддическому Одину.
- Это должно привлекать женщин, - отметила Флорис.
- И привлекает, - согласился Ульструп. - Не то чтобы у них возникла
отдельная вера - тайные культы и секты неизвестны германцам, - но они
питают склонность к собственным обрядам.
Эверард прошелся от края до края узкой поляны, ударяя кулаком в
ладонь.
- Да, - произнес он. - Это сыграло свою роль в распространении
христианства и на юге, и на севере. Христианство давало женщинам больше,
чем любое язычество, больше, чем Великая Мать. Они не могли обратить в
новую веру своих мужей, но на детей они повлияли, это уж точно.
- Мужчины тоже могут поддаться, - обратился Ульструп к Флорис. - Вам
в голову пришло то же, что и мне?
- Да, - ответила она не совсем уверенно. - Это могло случиться: Тацит
"второй"... Веледа вернулась в свободную Германию после поражения
Цивилиса, продолжая выполнять свою миссию, и новая религия
распространилась среди варваров. Она могла оформиться и укрепиться после
ее смерти. Никакой альтернативы не было. Она, конечно, не могла принять
форму монотеизма [монотеизм - религия, признающая, в отличие от
политеизма, единого бога] или чего-то подобного. Но богиня могла стать
верховной фигурой, вокруг которой собрались все остальные. В духовном
плане она могла дать людям столько же, или почти столько же, как
христианство. Немногие бы тогда присоединились к нынешней церкви.
- Тем более если для этого не будет политических причин, - добавил
Эверард. - Я наблюдал подобный процесс у скандинавских викингов, где
крещение стало входным билетом в цивилизацию со всеми ее культурными и
экономическими преимуществами. Но рухнувшая западная Римская империя не
будет выглядеть привлекательно, а Византия слишком далеко.
- Верно, - подтвердил Ульструп. - Вера в Нертус может стать
идеологической основой германской цивилизации - не варварства, а
цивилизации, хотя и бурной, у которой достаточно внутренних сил, чтобы
сопротивляться христианству, как это будет в зороастрийской [Зороастр, или
Заратуштра (между 10-м и первой половиной 6 в. до н.э.), - пророк и
реформатор древнеиранской религии, получившей название зороастризм]
Персии. Они и сейчас уже не дикари, как вы знаете. Они знакомы с внешним
миром, взаимодействуют с ним. Когда лангобарды вмешались в ссоры херусских
династий, они восстановили на троне короля, которого свергли за то, что он
ориентировался на римлян и был ставленником Рима. Это был хитрый ход.
Торговля с югом год от года возрастала. Римские или галло-римские корабли
иной раз добирались даже до Скандинавии. Археологи нашего времени будут
говорить о римском железном веке, за которым последовал германский
железный век. Да, они учатся, эти варвары. Они принимают все, что считают
полезным. Из этого вовсе не следует, что они сами должны подвергнуться
ассимиляции. - И продолжил упавшим голосом: - Но если этого не произойдет,
будущее изменится, и "наш" двадцатый век исчезнет.
- Такой вариант развития событий мы и стараемся предотвратить, -
жестко сказал Эверард.
Наступило молчание. Убаюкивающе шептал ветер, шелестела листва,
солнечный свет играл на речной глади. Безмятежность природы казалась
нереальной.
- Но нам нужно узнать, каким образом и когда началось такое
отклонение, прежде чем мы сможем что-нибудь сделать, - продолжал Эверард.
- Ты выяснил, откуда Веледа родом?
- Боюсь, что нет, - признался Ульструп. - Плохие средства сообщения,
огромные дикие пространства. Эдх отказывается говорить о своем прошлом, ее
компаньон Хайдхин тоже. Может быть, он чувствовал себя спокойнее спустя
двадцать один год, когда говорил вам об альварингах, хотя, кто они такие,
я не знаю, но и тогда, мне кажется, опасно расспрашивать его о
подробностях, а сейчас от них вообще ничего не добьешься. Тем не менее я
слышал, что впервые она появилась у ругиев на балтийском побережье пять
или шесть лет назад - точнее я определить не смог. Говорят, она прибыла на
корабле, как и подобает богине в соответствии с пророчеством. Это, а также
акцент, указывает на ее скандинавское происхождение. Извините, но больше я
ничего не могу добавить.
- Пригодятся и эти сведения, - отозвался Эверард. - Вы неплохо
поработали. Приборы и терпение - и кое-какие расспросы на месте помогут
нам вычислить время и место ее высадки.
- И тогда... - Флорис умолкла, устремив взгляд поверх реки и леса за
ней, на север, в сторону невидимого морского побережья.
12
43 год от Рождества Христова.
Справа и слева простирался берег, песок наползал на дюны, поросшие
чахлой травой, и так - насколько хватало взгляда. Водоросли, чешуя, кости
рыб и птиц лежали вперемешку на темной полоске чуть ниже верхней линии
прибоя.
На волнах качались несколько чаек. Ветер пронизывал холодной
сыростью, неся с собой вкус соли и запах морских глубин. Волны омывали
низкий берег, с шипением отступая назад и снова возвращаясь, каждый раз
немного выше, чем прежде. Дальше от берега они перекатывались крепкими
водяными валами и с глухим шумом неслись до самого горизонта, сливавшегося
с небом. Темной завесой мчались по небу обрывки облаков. Оно как бы давило
на мир, это небо, огромное, как море. Дождь уходил на запад.
На суше вокруг маленьких озер качалась осока, зелень которой была
единственным светлым пятном вокруг. Вдалеке чернел лес. Сквозь болото к
берегу пробивался ручей. Местные жители, несомненно, использовали его для
спуска на воду своих лодок. Их деревушка располагалась в миле от берега:
под торфяными крышами горбилось несколько глинобитных хижин. Над трубами
вился дымок. Больше ничто не двигалось.
Появившийся внезапно корабль внес оживление. Красивый корабль -
длинный и стройный, обшитый внакрой, с высокими кормой и носом, без мачт,
- он быстро перемещался, движимый пятнадцатью парами весел. Штормами
изрядно побило красную краску, которой он был выкрашен, но дуб оставался
прочным. По приказу рулевого команда подогнала корабль к берегу, люди
попрыгали с бортов и подтянули судно на сушу.
Эверард вышел навстречу. Люди с корабля ждали его в напряженной
готовности. Стоящие впереди могли видеть, что с ним никого нет. Эверард
подошел ближе и воткнул древко копья в песок.
- Приветствую вас, - произнес он.
Седой человек со шрамами - должно быть, капитан - спросил:
- Ты из той деревни?
Диалект, на котором он задал вопрос, было бы трудно понять, если бы
Эверард и Флорис не впитали его на уровне подсознания при помощи
гипнопедии. Вернее, они выучили датский, каким он будет четыре века
спустя. Но ничего ближе в каталогах не оказалось. К счастью, ранние
нордические языки изменялись медленно. Тем не менее агенты не могли
надеяться сойти за земляков ни тех, кто прибыл на корабле, ни местных
жителей.
- Нет, я путник. Задержался здесь в поисках ночлега. Я заметил
корабль и решил первым услышать ваши рассказы. Это лучше всяких местных
баек. Меня зовут Маринг.
Обычно патрульный представлялся Эверардом. Это имя звучало примерно
одинаково на разных языках, но ему придется воспользоваться им в будущем
при встрече с Хайдхином, с которым он надеялся поговорить сегодня. Эверард
не хотел подвергаться риску быть узнанным после - еще один прокол в
реальности с непредвиденными последствиями. Флорис предложила маскировку
под германца-южанина. Она помогла ему приладить пышный русый парик и
накладную бороду вкупе с примечательным носом, который будет отвлекать
внимание от всего остального. Учитывая человеческую забывчивость и долгие
годы до следующей их встречи, можно было рассчитывать на успех.
Губы моряка скривились в улыбке.
- А я Вагнио, сын Тузевара из деревни Хайриу, что в землях
альварингов. Откуда прибыл ты?
- Издалека. - Патрульный ткнул пальцем в сторону деревеньки. - Они
что, прячутся за стенами? Боятся вас, что ли?
Вагнио пожал плечами.
- Откуда им знать, может быть, мы грабители какие. Сюда мало кто
приплывает. Да и мы высадились...
Эверард уже все знал. С темпороллера он и Флорис давно наблюдали за
кораблем, определив, что только на этом есть женщина. Прыжок в будущее
показал, где она должна остановиться. Прыжок обратно в прошлое приблизил
его к цели. Флорис осталась за облаками. Объяснять ее присутствие было бы
слишком хлопотно.
- ...только чтобы переночевать, - говорил Вагнио, - и утром наполнить
бурдюки водой. А потом - вдоль берега на запад к англам с товаром для
большой ярмарки, которую они проводят в это время года. Эти, если захотят,
могут прийти, а нет, так мы оставим их в покое. У них и взять-то нечего.
- А сами они разве не годятся для невольничьего рынка? - Такой вопрос
был омерзителен для Эверарда, но совершенно естествен для этого века.
- Нет, они убегут, как только увидят, что мы направляемся к ним, и
уведут с собой всю живность. Вот почему они строятся на таком расстоянии
от моря. - Вагнио прищурился. - А ты, должно быть, из сухопутных крыс, раз
не соображаешь этого?
- Да, из маркоманов. - Племя это жило достаточно далеко, примерно
там, где в двадцатом веке находится западная Чехословакия. - А вы часом не
из Скании?
- Нет. Альваринги занимают половину острова неподалеку от геатишского
берега. Оставайся на ночь с нами, Маринг, и мы обменяемся рассказами...
Куда это ты уставился?
Моряки собрались вокруг, жадные до новостей. В основном рослые
блондины. Они топтались на месте, заслоняя от патрульного корабль, пока
двое из них наконец не передвинулись. Через открывшееся свободное
пространство Эверард увидел, как гибкий юноша спрыгнул с борта на берег.
Затем он поднял руки и помог сойти женщине.
Веледа! Безусловно. "Я узнал бы это лицо, эти глаза даже на дне
океана, сотворенного ее богиней". Но как молода она сейчас!
Девушка-подросток, тонкая, как лоза. Ветер трепал распущенные каштановые
волосы и юбку до лодыжек. С расстояния в десять или пятнадцать ярдов
Эверарду показалось, что он увидел... но что? Взгляд, устремленный вдаль,
губы, внезапно дрогнувшие или что-то прошептавшие - горе, потерянность,
мечту? Он не мог с уверенностью сказать.
Конечно же, она не проявила никакого интереса к нему. Эверард не
понял даже, заметила ли она его вообще. Бледное лицо повернулось в другую
сторону. Она отрывисто заговорила со своим темноволосым спутником, и они
пошли вдоль берега прочь от корабля.
- А, на нее, - понял наконец Вагнио. На его лице застыло
замешательство. - Странная парочка, эти двое.
- Кто они? - спросил Эверард. Тоже естественный вопрос - еще никто не
слышал, чтобы женщина пересекала море иначе, как пленница. В свое время
захватчики с берегов Ютландии и Фрисландии переправят свои семьи в
Британию, но произойдет это спустя века.
Хотя, может быть, скандинавы брали иногда своих женщин в морские
походы даже в эти века... Эверард, правда, не располагал такой
информацией. Эти земли в данный период истории вообще были изучены слабо:
считалось, что происходящее здесь едва ли может повлиять на судьбы мира до
начала Великого переселения народов. Но вот ведь...
- Эдх, дочь Хлавагаста, и Хайдхин, сын Видухада, - произнес Вагнио, и
Эверард отметил, что ее он назвал первой. - Они заплатили за переезд, но
не собираются торговать вместе с нами. В самом деле, ей совсем не нужна
ярмарка, она хочет, чтобы мы высадили ее - их - где-нибудь по дороге. Она
пока не сказала, где именно.
- Давайте лучше готовиться к ночи, хозяин, - вмешался какой-то моряк.
Раздались и другие голоса в поддержку.
До наступления темноты оставалось еще несколько часов, и дождь вроде
бы не собирался повернуть в эту сторону. "Они просто не хотят говорить о
ней, - понял Эверард. - Они ничего не имеют против нее, в этом я уверен,
но в ней, да, есть что-то странное".
Вагнио быстро согласился с предложением.
Эверард предложил помощь в обустройстве. Предельно-вежливо - ибо
гость священен - капитан все же выразил сомнение в том, что от человека,
не сведущего в морском деле, может быть какая-то польза, и Эверард
направился в ту сторону, куда пошли Эдх и Хайдхин.
Они остановились далеко впереди. Кажется, заспорили о чем-то. Она
сделала жест, на удивление непреклонный для такой тростиночки. Хайдхин
развернулся и направился обратно длинными быстрыми шагами. Эдх пошла
дальше.
- Вот подходящий случай, - проговорил Эверард. - Попробую разговорить
мальчишку.
- Соблюдай осторожность, - ответила Флорис. - Мне кажется, он
расстроен.
- Да, но попытаться все равно стоит, не так ли?
Ради этого, собственно, они и организовали встречу вместо того, чтобы
просто проследить путь корабля назад во времени. Они не могли решиться с
наскока вторгнуться в события, которые, вполне возможно, являются
источником нестабильности и способны изменить будущее. Здесь же, они
надеялись, будет возможность узнать что-нибудь заранее.
Хайдхин резко остановился, хмуро глядя на незнакомца. Тоже всего лишь
подросток, возможно, только на год-два старше Эдх. В эту эпоху он считался
уже взрослым, но был все еще нескладен, не сформировался окончательно.
Резкие черты лица оттенял юношеский пушок на щеках. На нем была плотная
шерстяная накидка, пахучая в сыром воздухе, и башмаки в разводах от соли.
Сбоку висел меч.
- Привет, - дружелюбно произнес Эверард. Он был уже близок к цели, и
у него по затылку побежали мурашки.
- Привет, - буркнул Хайдхин. Подобная неприветливость считалась бы
естественной для его возраста в Америке двадцатого века. Здесь она могла
спровоцировать вполне реальную стычку. - Что тебе надо? - Он подождал
секунду и резко добавил: - Не подходи к женщине. Ей нужно побыть одной.
- Не опасно ли это для нее? - спросил Эверард. Еще один естественный
вопрос.
- Она не уйдет далеко и вернется до наступления темноты. Кроме
того... - Хайдхин снова онемел. Казалось, он боролся с собой. Эверард
ждал, что юношеское желание казаться важным и таинственным возобладает над
осторожностью. И он услышал почти пугающую своей прямотой фразу: - Кто
посягнет на нее, испытает страдания, худшие чем смерть. Она избрана
богиней.
Неужто ветер и в самом деле в это мгновение дохнул холодом? Или
показалось?
- Выходит, ты ее хорошо знаешь?
- Я... сопровождаю ее.
- Куда?
- Зачем тебе знать? - вспыхнул Хайдхин. - Оставь меня в покое!
- Успокойся, друг, успокойся, - произнес Эверард. Ему помогали рост и
зрелость. - Мне просто интересно, я из других краев. Рад был бы услышать
побольше об... Эдх, так ее назвал корабельщик? А ты Хайдхин, я знаю.
В юноше пробудилось любопытство, и он слегка расслабился.
- Кто ты? Мы тебя еще с корабля заметили.
- Я путник. Маринг из рода маркоманов. Небось никогда и не слышал про
такой народ? Вечером, если захочешь, приходи слушать мой рассказ.
- Куда направляешься?
- Куда судьба забросит.
Мгновение Хайдхин стоял неподвижно. Шумел прибой. Кричали чайки.
- А, может быть, тебя сюда подослали? - выдохнул он.
Пульс Эверарда участился. Усилием воли он заставил себя говорить
обычным тоном.
- Кто мог меня подослать и зачем?
- Посмотри сам, - выпалил Хайдхин. - Эдх идет туда, куда отправляет
ее Найэрда снами и знамениями. Теперь ей кажется, что она должна покинуть
корабль и двинуться в глубь страны. Я пытался убедить ее, что это жалкая
страна с далеко разбросанными друг от друга поселениями и здесь можно
угодить в руки разбойников. Но она... - Он проглотил комок в горле. -
Вроде бы ее должна защищать богиня. - Вера вступила в противоречие со
здравым смыслом и нашла компромисс. - Но если бы второй воин пошел вместе
с...
- О, великолепно! - раздался голос Флорис.
- Не знаю, насколько хорошо я смогу сыграть роль посланца судьбы, -
предупредил ее Эверард.
- По крайней мере, ты сможешь втянуть его в разговор.
- Постараюсь, - ответил он и снова заговорил с Хайдхином: - Для меня
это неожиданно, как ты понимаешь. Но можно обсудить. У меня сейчас никаких
дел; похоже, и у тебя тоже. Пройдемся по берегу, и ты расскажешь мне о
себе и Эдх.
Юноша уставился себе под ноги. Он кусал губы, краснел, бледнел, снова
краснел.
- Не так-то это легко, как ты думаешь, - выдавил он.
- Но должен же я хоть что-то знать, прежде чем давать обещания, а? -
Эверард хлопнул сникшего парня по плечу. - Не торопись, успокойся, но
все-таки расскажи.
- Эдх... Она должна... Она решит...
- Что в ней такого, что заставляет тебя, мужчину, ожидать ее
приказов? - "Прояви уважение". - Она что, жрица, эта девчонка? Великое
дело было бы, коли так.
Хайдхин поднял на него взгляд. Он дрожал.
- Это так, и даже больше. Богиня явилась ей, и теперь она принадлежит
Найэрде и должна нести по миру весть о ее проклятии.
- Что? А на кого богиня гневается?
- На римский народ!
- О, чем они могли провиниться? - "В этих-то забытых богом местах".
- Они... они... Нет, говорить об этом рано. Дождись встречи с ней.
Она просветит тебя, насколько посчитает нужным.
- Знаешь, ты многого от меня хочешь, - резонно возразил Эверард, как
поступил бы любой настоящий бродяга. - Ты ничего не рассказал о прошлых
делах, ни слова о том, куда держите путь и почему, а хочешь, чтобы я
опекал, рискуя жизнью, девицу, которая возбудит желание в любом грабителе
и алчность в любом работор...
Хайдхин вскрикнул и выхватил меч.
- Как ты смеешь!
Лезвие устремилось вниз, но отработанные рефлексы спасли Эверарда. Он
проворно выставил древко копья и блокировал удар. Сталь вонзилась глубоко,
однако выдержанный ясень не сломался. Хайдхин снова взмахнул мечом.
Эверард резко повернул свое оружие словно дубинку. "Как бы не убить его,
он жив в будущем и, как бы там ни было, еще ребенок". Глухо прозвучал удар
по голове. Он наверняка оглушил бы Хайдхина, если бы не переломилось
древко. А так тот только пошатнулся.
- Угомонись, ты, кровожадная душа! - заорал Эверард. Тревога и гнев
владели им. "Что, к дьяволу, происходит?" - Тебе нужны люди, чтобы
охранять девчонку, или нет?
Взревев, Хайдхин прыгнул вперед. Этот удар меча был слабее, от него
легко удалось уклониться. Эверард бросил обломок копья, шагнул ближе,
схватился за одежду, подставил бедро и швырнул Хайдхина футов на шесть от
себя.
Юноша тут же вскочил на ноги и выхватил из-за пояса нож. "Надо
кончать с этим". Эверард провел удар карате в солнечное сплетение. Всего
лишь вполсилы. Хайдхин согнулся пополам и, задыхаясь, свалился. Эверард
склонился над ним, чтобы проверить, не нанес ли он ему серьезного увечья и
не подавится ли мальчишка рвотной массой.
- Wat drommel... В чем дело? - в недоумении воскликнула Флорис.
Эверард выпрямился.
- Не знаю, - тупо ответил он, - но похоже, я, по неведению, задел его
за живое. Должно быть, сорвался после нескольких дней, а то и недель
мрачных размышлений. Не забывай, он очень молод. Я что-то сказал или
сделал, чем спровоцировал эту вспышку. Здесь, особенно у мужчин, такое
бывает. Человек просто впадает в бешенство и убивает, не задумываясь.
- Не думаю, что... что ты сможешь теперь... исправить положение.
- Боюсь, что нет. Все слишком хрупко. - Эверард оглядел песчаный
берег.
Темный силуэт Эдх был едва заметен в морском тумане. Погруженная в
свои мечты или кошмары, она не заметила драки. - Я лучше скроюсь. Моряки
посчитают, что я разъярился - похоже на правду, а? - но не пожелал резать
ему горло, пока он в беспомощном состоянии, не стал дожидаться, когда он
попытается перерезать горло мне, и не захотел хлопот с примирением. Мне
нет до него никакого дела, скажу я и уйду.
Он подобрал наконечник копья, как сделал бы настоящий маркоман
Маринг, и направился в сторону корабля. "Они будут разочарованы, - сухо
подумал он. - Сплетни из дальних стран большая редкость. Зато не придется
пересказывать эту легенду, что мы состряпали".
- Значит, мы можем отправляться сразу на Оланд, - таким же бесцветным
тоном произнесла Флорис.
- А?
- Дом Эдх. Капитан точно его описал. Это длинный узкий остров у
балтийского побережья Швеции. Напротив него будет построен город Кальмар.
Я была там однажды в отпуске. - Голос ее стал задумчивым. - Прелестное
место. Повсюду старые ветряные мельницы, древние курганы, уютные деревни и
на каждом мысе маяк над водой, где покачиваются на волнах лодки. Но все
это в будущем.
- В таком местечке я и сам не прочь побывать, - отреагировал Эверард.
- В будущем. - "Может быть. Зависит от того, какие воспоминания останутся
у меня от этого визита, на девятнадцать веков раньше".
Он двинулся вдоль песчаного берега.
Хлавагаст, сын Унвода, был королем альварингов. Жену его звали
Готахильда. Они жили в Лайкиане, самой большой деревне их племени,
насчитывавшей более двух десятков домов, обнесенных стеной из камня.
Вокруг простиралась пустошь, где только овцы могли найти себе пропитание.
Зато не могли застать врасплох враги. Их приближение сразу бы заметили. До
восточного края острова идти было недолго, не многим дальше было и до
западного, где рос сосновый лес. На южной стороне недалеко от деревни
начинались пастбища и плодородные земли, которые тянулись до самого
морского берега.
Когда-то альваринги владели всем Эйном, пока с материка не
переправились геаты и в течение жизни целого поколения не отвоевали себе
богатую северную половину. Альваринги в конце концов остановили их
продвижение. Многие геаты говорили, что южная часть и не стоит того, чтобы
отбирать ее; многие из альварингов утверждали, что геаты испугались гнева
Найэрды. Альваринги приносили ей в жертву столько же добра, сколько асам и
даже больше, а геаты отдавали богине только корову весной. Как бы там ни
было, с тех пор два племени больше торговали, чем устраивали раздоры.
В обоих племенах имелись люди, которые товар на обмен переправляли
морем, аж до ругиев на юге или англов на западе. Эйнские геаты, кроме
того, ежегодно устраивали в гавани Каупавика ярмарку, которая привлекала
многих приезжих из далеких земель. На эту ярмарку альваринги привозили
свои изделия из шерсти, соленую рыбу, шкуры морских зверей, масло из
ворвани, перья и пух, янтарь, когда штормы выбрасывали его на берег. Время
от времени их юноши присоединялись к команде какого-нибудь иноземного
корабля: если они оставались в живых, то возвращались домой с рассказами о
неведомых странах.
Хлавагаст и Готахильда лишились троих детей. Тогда он поклялся, что,
если Найэрда будет оберегать детей, что родятся позже, до тех пор пока у
первого не сменятся все молочные зубы, т
...Закладка в соц.сетях
