Жанр: Электронное издание
timeptrl
...не перехватывало, он бежал без отдыха,
опьянев от погони и забыв обо всем.
Солнце село. Опустились сумерки. Как только дневной свет померк,
олень резко прибавил прыти и исчез из виду. Зашумел в ветвях деревьев
ветер. Гутерию, вконец обессиленному усталостью, голодом и жаждой,
пришлось остановиться, и тут он обнаружил, что заблудился. "Неужто старая
карга и в самом деле прокляла меня?" - подумал он. Страх, холоднее
наступающей ночи, пронзил его душу. Он завернулся в одеяло, которое
прихватил с собой, и пролежал, не смыкая глаз, до самого рассвета.
Весь следующий день он бродил вокруг, не находя ни одной знакомой
приметы. В самом деле, в жуткий уголок леса его занесло. Ни единого
зверька не пробегало в траве, птицы не подавали голоса из крон деревьев,
лишь ветер свистел в ветвях и ворошил увядшие листья. Не росли здесь ни
грибы, ни ягоды, ни орехи, только мох на рухнувших стволах и бесформенных
камнях. Тучи закрыли солнце, по которому он мог бы определить направление
движения. В отчаянии Гутерий метался по лесу.
Ближе к ночи он нашел ручей, бросился на живот и утолил мучившую его
жажду. Это придало ему сил, и он огляделся по сторонам. Гутерий оказался
на поляне, откуда виден был клочок неба, свободный от туч. На
фиолетово-синем фоне сияла вечерняя звезда.
- Нехаленния, - взмолился он, - пожалей меня. Тебе я предлагаю то,
что должен был отдать без колебаний.
У него так пересохло во рту, что он не мог есть. Охотник разбросал
остатки пищи под деревьями для зверья, которому она может пригодиться. Тут
же у ручья он и уснул.
Ночью разразилась жестокая буря. Деревья скрипели и стонали. Ветер
разбрасывал сломанные ветки. Дождь лил как из ведра. Гутерий брел вслепую
в поисках укрытия. Вдруг он наткнулся на дерево и обнаружил, что оно с
дуплом. В нем и провел он остаток ночи.
Наступило спокойное солнечное утро. Капли дождя бесчисленными
жемчужинами сверкали на ветвях и во мху. Над головой прошелестели крылья.
Только Гутерий размял занемевшее тело, как к нему с лаем подбежала
какая-то собака. Не дворняжка, а настоящая охотничья собака, высокая,
серая. Радость пробудилась в человеке.
- Чья же ты? - спросил он. - Веди меня к своему хозяину.
Собака повернулась и затрусила прочь. Гутерий последовал за ней.
Вскоре они вышли на звериную тропу и двинулись дальше. Но примет,
указывающих на близость людей, видно не было. В нем просыпалась догадка.
- Ты принадлежишь Нехаленнии, - осмелился он произнести. - Она
послала тебя проводить меня домой или хотя бы к ягодным кустам или
орешнику, где я мог бы утолить голод. Как я благодарен богине!
Пес ничего не ответил, только перебирал лапами. Они двигались дальше,
но ни ягод, ни орешника не попадалось. Наконец лес кончился. Охотник
услышал шум морских волн и почувствовал в порывах ветра вкус соли. Собака
прыгнула в сторону и пропала среди теней. Дальше, должно быть, нужно было
идти одному. Как ни измучен был Гутерий, душа его наполнилась радостью,
так как он знал, что, двигаясь вдоль берега на юг, придет в рыбацкий
поселок, где жили его родственники.
На берегу он остановился в удивлении. Среди камней лежал корабль,
выброшенный штормом на берег, разбитый, уже непригодный для плаванья, хотя
и не полностью разрушенный. Команда осталась цела. Моряки печально сидели
возле останков корабля, так как, будучи из других земель, они ничего не
знали об этом побережье.
Гутерий подошел ближе и осознал их отчаянное положение. Знаками он
попытался объяснить, что может стать их проводником. Моряки накормили
охотника и, оставив несколько человек охранять корабль, отправились с ним,
захватив кое-какие припасы.
Таким образом Гутерий получил обещанную награду; ибо корабль вез
богатый товар, а прокуратор, правящий в этих местах, постановил, что
любой, кто спасет команду, должен получить значительную часть груза.
Гутерий решил, что та старая женщина и была самой Нехаленнией.
Поскольку Нехаленния - богиня торговли и мореплавания, он вложил свои
средства в судно, которое регулярно ходило в Британию. Кораблю всегда
везло с погодой и попутным ветром, а перевозимые товары оказались
выгодными.
Вскоре Гутерий разбогател.
В знак благодарности он воздвиг алтарь Нехаленнии, на который после
каждого вояжа возлагал богатые дары; а когда он видел, как впереди сияет
вечерняя или утренняя звезда, он низко кланялся, потому что звезды тоже
принадлежат Нехаленнии.
И деревья ей принадлежат, виноградники и фрукты. Ей принадлежит море
и корабли, что бороздят его просторы. От нее зависит процветание смертных
и мир между ними.
20
- Я только что получила твое письмо, - говорила Флорис в телефонную
трубку. - О да, Мэнс, приходи, как только сможешь.
Эверард не стал терять время на авиаперелет. Он сунул в карман
паспорт и рванул сразу из нью-йоркской штаб-квартиры Патруля в
амстердамскую. Здесь он обменял доллары на гульдены и взял машину, чтобы
добраться до квартиры Флорис.
Он вошел, и они обнялись. Поцелуй Джейн был скорее дружеским, чем
страстным, и длился недолго. Эверард не совсем понимал, удивило его это
или нет, разочарован он или обрадован.
- Привет, привет, - выдохнула она ему в ухо. - Давно не виделись.
Гибкое тело еще мгновение прижималось к нему, затем быстро
отстранилось. Пульс Эверарда успокоился.
- Ты выглядишь, как всегда, великолепно, - сказал он. Что правда, то
правда.
Короткое черное платье обтягивало высокую стройную фигуру и оттеняло
янтарные, заплетенные в косы волосы. Единственным драгоценным украшением
была серебряная брошь в виде альбатроса, приколотая над левой грудью. Уж
не в его ли честь? На ее губах играла сдержанная улыбка.
- Спасибо. Но приглядись получше: я очень устала и хоть сейчас готова
взять отпуск.
В бирюзовых глазах мелькнула неуверенность.
"Чему еще она была свидетельницей с тех пор, как мы распрощались? -
подумал он. - О чем мне не рассказали, не желая тревожить попусту?"
- Я понимаю. Отпуск был бы для тебя сейчас очень кстати. Ведь ты
работала за десятерых. Мне, конечно, следовало остаться и помочь...
Она покачала головой.
- Нет. Я понимала это тогда и понимаю сейчас. Кризис миновал, и
агенту-оперативнику начальство всегда найдет лучшее применение. У тебя
достаточно власти, и ты мог бы остаться для завершения операции, но твое
время стараются не расходовать на рутинную работу. - Она опять улыбнулась.
- Старый работяга Мэнс.
"Тогда как тебе, специалисту, который действительно знает это
тысячелетие, приходится доводить работу до конца. Да, с помощью коллег и
новых переведенных к тебе сотрудников, переобученных для тех условий, - но
за все отвечала ты. Тебе надо было убедиться, что события пошли так, как
зафиксировано у Тацита "первого"; что не возникло сбоев здесь и там,
теперь и тогда; что история вышла наконец из нестабильной
пространственно-временной зоны и теперь может быть предоставлена своему
естественному ходу. Отпуск свой ты точно заслужила".
- Как долго ты оставалась в деле?
- С 70-го по 95-й год. Конечно, я перемещалась во времени, так что в
моей мировой линии это заняло... что-то около года. А ты, Мэнс? Чем
занимался ты?
- В основном ничем, кроме восстановления здоровья, - признался он. -
Я знал, что ты должна вернуться на этой неделе из-за своих родителей и
своей легенды в этом времени, так что сразу переместился сюда, выждал
несколько дней, потом написал тебе.
"Правильно ли я поступил, возвращаясь к прежнему? Я ведь, пожалуй,
менее чувствителен и случившиеся события мучают меня не в такой степени. А
потом, ты пробыла там дольше".
Джейн, похоже, поняла, о чем он думает.
- Ах ты, мой хороший. - Коротко рассмеявшись, она схватила его за
руки. - Но что же мы здесь стоим? Пошли, устроимся поудобнее.
Они прошли в комнату, полную картин и книг. Джейн сервировала низкий
столик, приготовила кофе, хлебцы, достала шотландское виски - она знала,
что он любит, - да, "Гленливет", как раз его любимое, хотя Эверард не
помнил, когда упоминал при ней эту марку. Бок о бок они сели на диван.
Джейн откинулась назад и потянулась.
- Как хорошо-то, - промурлыкала она. - Нет, просто великолепно. Я
снова учусь ценить свой родной век.
"Действительно ли она так спокойна, или это притворство? Сам я
почему-то чувствую себя неловко".
Эверард сидел на краю дивана. Он разлил кофе и плеснул себе виски. На
его вопрошающий взгляд Джейн отрицательно качнула головой и взяла свою
чашку.
- Для меня еще слишком рано, - сказала она.
- Ладно тебе, я же не собирался уничтожать всю бутылку, - заверил он.
- Давай отвлечемся от дел, поговорим и, может быть, потом где-нибудь
пообедаем вместе. Как насчет того прелестного карибского ресторанчика?
Хотя, если хочешь, я просто опустошу твой холодильник.
- А потом? - тихо спросила она.
- Ну, э-э-э... - Он почувствовал, как кровь прихлынула к щекам.
- Ты понимаешь, почему я должна сохранять голову ясной?
- Джейн, ты что, думаешь, я...
- Нет, конечно нет. Ты достойный человек. Иногда это тебе даже
вредит. - Она положила руку ему на колено. - Давай, как ты предложил,
поговорим.
И убрала руку прежде, чем он успел обнять ее. Сквозь открытое окно
проникало нежное дуновение весны. Шум уличного движения напоминал
отдаленный прибой.
- Бесполезно изображать веселье, - произнесла она спустя какое-то
время.
- Пожалуй. Можем сразу перейти на серьезный лад.
Странно, но Эверард почувствовал себя немного свободнее. Он откинулся
на спинку дивана, держа в руке виски и наслаждаясь ароматом не меньше, чем
вкусом.
- Что ты будешь делать дальше, Мэнс?
- Кто знает? Проблем всегда хватает. - Он повернулся и посмотрел на
нее. - Я хочу услышать о твоих делах. Надо полагать, все закончилось
успешно? Меня бы проинформировали, если бы что-то пошло не так.
- Ты имеешь в виду, если бы всплыло что-нибудь вроде новых
экземпляров Тацита "второго"?
- Нет. Тот манускрипт сохранился в единственном экземпляре, и какие
бы выводы ни делал из него Патруль, это теперь всего лишь курьез.
Он почувствовал, как она вздрогнула.
- Объект, появившийся неизвестно откуда, изготовленный из ничего и
неизвестно зачем. Что за ужасная вселенная. Лучше бы и не знать о
вариантной реальности. Иногда я жалею, что меня завербовали.
- В определенных обстоятельствах это бывает, я знаю. - Он хотел
поцелуями удалить горечь с ее губ.
"Попытаться? Или не стоит?"
- Да, ты прав. - Она подняла светловолосую голову, голос ее дрожал. -
Но потом я вспоминаю об исследованиях, открытиях, о помощи людям и снова
радуюсь.
- Вот и умница. Ну, расскажи мне о своих приключениях. - "К самому
главному вопросу нужен постепенный подход". - Я не просматривал твой
доклад, потому что хотел услышать обо всем непосредственно от тебя.
Она снова упала духом.
- Уж лучше бы ты посмотрел доклад, если тебе интересно, - сказала
она, глядя на фотографию Сетевой Туманности на противоположной стороне.
- Что?.. Тебе трудно говорить об этом?
- Да.
- Но ты добилась успеха. Ты обезопасила историю и естественный
порядок вещей.
- Лишь отчасти. И на время.
- Большего от человека и требовать нельзя, Джейн.
- Я знаю.
- Мы пропустим детали. - "В самом ли деле они были так кровавы? По
моему, реконструкция прошла довольно гладко, и германским племенам неплохо
жилось в империи, пока она не начала разваливаться". - Но хоть о чем-то ты
мне можешь рассказать? О людях, с которыми мы встречались, о Берманде?
В голосе Флорис прибавилось веселья.
- Он был прощен, как и другие. Жена и сестра вернулись к нему целыми
и невредимыми. Он удалился в свое поместье в Батавии, где закончил свои
дни в скромном достатке, где-то на уровне среднего чиновника. Римляне,
однако, уважали его и часто советовались с ним. Цериалис стал правителем
Британии, где завоевал земли бригантов. Тесть Тацита Агрикола служил под
его началом, и как ты помнишь, историк отзывался о нем неплохо. Классик...
- Пока не важно, - прервал ее Эверард. - Что с Веледой? С Эдх?
- Ах да. После той встречи на мосту ее имя исчезает из хроник. Полных
хроник, восстановленных путешественниками во времени.
- Я помню. Что произошло? Она умерла?
- Только через двадцать лет. В необыкновенно старом возрасте для той
эпохи. - Флорис помрачнела. Опять грусть коснулась ее души? - Странно. Ты
не думаешь, что ее судьба должна была бы заинтересовать Тацита в
достаточной мере, чтобы упомянуть о ней?
- Нет, если она была всеми забыта.
- Не совсем так. Может быть, я сама вносила перемены в прошлое? Когда
я доложила о своих сомнениях, мне приказали действовать дальше и сказали,
что это и есть естественный ход истории.
- Тогда все в порядке. Не беспокойся. Возможно, история Веледы была
всего лишь незначительным всплеском в причинно-следственной цепочке
событий. Если так, то она не играет важной роли в истории. Такие вещи
случаются и обычно не оставляют серьезных последствий. Тацит мог и не
знать о ее судьбе или потерять к ней интерес, после того как она перестала
быть политической силой. Так ведь и произошло на самом деле?
- В некотором роде. Хотя... Та программа, что я обдумала и
предложила, а Патруль одобрил, пришла мне в голову благодаря опыту,
который я накопила задолго до того, как узнала о существовании Патруля. Я
ободряла Эдх, предсказывала, что она должна делать, заранее готовила
обстоятельства, наблюдала за ней и появлялась, когда она нуждалась в своей
богине. - Эверард опять заметил, как помрачнела Флорис. - Будущее
перекраивало собственное прошлое. Надеюсь, в дальнейшем мне в таких
экспериментах участвовать не придется. Не то чтобы все это было так
ужасно. Нет, оно того стоило. Я чувствовала, что не зря живу на свете.
Но... - она умолкла.
- Страшновато, - помог Эверард. - Со мной такое было.
- Да, - тихо сказала она. - И у тебя есть собственные секреты, не так
ли?
- От Патруля нет.
- От тех, о ком ты заботишься. Вещи, о которых тебе больно говорить,
а им непереносимо слушать.
"Близко, слишком близко".
- Ну ладно, так что Эдх? Я полагаю, ты пыталась сделать ее как можно
более счастливой. - Эверард выждал. - Уверен в этом.
- Был ты когда-нибудь на острове Валхерен? - спросила Флорис.
- М-м, нет. Это где-то рядом с бельгийской границей? Подожди. Я
смутно вспоминаю, ты говорила однажды об археологических находках из тех
мест.
- Да. В основном камни с латинскими надписями второго-третьего веков.
Благодарственные подношения, обычно за удачное морское путешествие в
Британию и за благополучное возвращение. Богиня, которой они
предназначались, имела храм в одном из портов Северного моря. На некоторых
камнях она изображена вместе с кораблем или собакой, часто с рогом
изобилия в окружении фруктов и колосьев. Имя ее Нехаленния.
- Очень важный культ, по крайней мере в том краю.
- Она выполняла все, что положено богам: давала мужество и знание,
делала людей немного добрее, чем они могли бы быть в противном случае, а
иногда открывала им глаза на красоту.
- Подожди! - Эверард выпрямился. Мурашки побежали у него по спине и
затылку. - Это богиня Веледы...
- Древняя нордическая богиня морей и плодородия Нертус, Найэрда,
Нерда, Нерха - множество различных вариантов имени. Веледа сотворила из
нее мстительное божество войны под влиянием Хайдхина.
Эверард довольно долго смотрел на Флорис, прежде чем сказал:
- А ты убедила Веледу снова провозгласить ее мирной богиней и
переместила на юг. Это просто гениально!.. Великолепная операция! Не
припомню, чтобы я слышал о чем-то подобном.
Глаза ее опустились.
- Нет, на самом деле это не так. Потенциал уже был заложен в самой
Эдх. Удивительная женщина. Чего бы она могла достичь в более благоприятное
время?... На Валхерене богиню звали Неха. Культ ее почти совсем угас,
несмотря на божественное покровительство сельскому хозяйству и
рыболовству. Хотя охотничьи дела ассоциировались с ней с первобытных
времен. Прибыла Веледа, оживила культ, внесла новые элементы,
соответствующие цивилизации, которая переменила жизнь ее народа. Они
начали произносить имя богини с латинским послеслогом, Неха Леннис, то
есть Неха Добрая. Со временем оно превратилось в имя Нехаленния.
- Должно быть, богиня играла у них важную роль, раз ей поклонялись и
столетия спустя.
- По-видимому, так. Когда-нибудь я хотела бы отследить ее историю,
если Патруль позволит использовать на это несколько лет моей жизни. Флорис
вздохнула. - В конце концов империя, конечно, рухнула. Франки и саксы
смели все на своем пути, а когда возник новый мировой порядок, он уже стал
христианским. Но мне хотелось бы думать, что от культа Нехаленнии многое
сохранилось.
Эверард согласился.
- Мне тоже, после того, что ты рассказала. Это могло пойти на пользу
людям. Многие средневековые святые произошли от языческих богов, а те, что
были историческими личностями, часто имели черты древних богов как в
фольклоре, так и в церковных летописях. Костры в середине лета все еще
разжигают, хотя теперь уже в честь Святого Иоанна. Святой Олаф бьется с
троллями и чудовищами, как до него Тор. Даже Дева Мария имеет черты Исиды,
и, смею предположить, несколько легенд о ней были первоначально местными
мифами... - Он оборвал себя. - Впрочем, тебе это известно. Все нити уходят
в глубь веков. Как жила Эдх?
Флорис смотрела мимо него, словно все мысли ее были в прошлом. Затем
медленно заговорила:
- Старость Эдх встретила, окруженная почетом. Замуж она так и не
вышла, но все относились к ней, как к матери. Остров был низкий, на нем
строили корабли, как и на острове ее детства, а храм Нехаленнии стоял на
берегу ее любимого моря. Я думаю - точно сказать не могу, ибо что богиня
может прочитать в сердце смертного? - но я думаю, она... обрела наконец
покой. О том ли я говорю? Конечно, когда она умирала... - голос ее
дрогнул, - ...когда она лежала на смертном одре... - Флорис попыталась
сдержать слезы и не смогла.
Эверард обнял ее, положив голову себе на плечо, и погладил косы.
Пальцы ее вцепились в рукава его рубашки.
- Успокойся, девочка, успокойся, - прошептал он. - От некоторых
воспоминаний всегда больно. Ты пришла к ней в ее последний час?
- Да, - всхлипывала она у него на плече. - А как же иначе?
- Правильно. Иначе ты поступить не могла. Ты облегчила ей уход. Что
здесь плохого?
- Она... она просила - а я обещала... - Флорис зарыдала.
- Жизнь после смерти, - понял Эверард. - Жизнь с тобой, навечно в
морском доме Найэрды. И она ушла во мрак счастливой.
Флорис оторвалась от него.
- Это была ложь! - выкрикнула она, вскочила на ноги, задев столик, и
заходила по комнате. Она то сжимала руками плечи, то била кулаком по
раскрытой ладони. - Все эти годы были сплошной ложью, фокусом, я
использовала ее! А она в меня верила!
Эверард решил, что ему лучше оставаться на месте и налил себе еще
немного виски.
- Успокойся, Джейн, - уговаривал он. - Ты должна была это делать ради
сохранения всего мира. Но ты выполняла свой долг с любовью. И ты дала Эдх
все, чего она могла пожелать.
- Bedriegerij - все фальшь, все пустота - как и большая часть того,
что я делала.
Эверард проглотил бархатный комок огня.
- Послушай, я довольно хорошо тебя изучил. Ты самый честный человек
из всех, кого я знаю. Слишком честный, сказать по правде. К тому же ты
очень добра по натуре, что еще более важно. Однако уверяю тебя,
искренность не самая главная добродетель на свете. Джейн, ты ошибаешься,
воображая, что тебе нет прощения. Но в любом случае тебе надо жить дальше.
Призови на помощь благоразумие и перестань себя мучить.
Всхлипывая и вытирая слезы, она остановилась напротив него и
заговорила, постепенно успокаиваясь:
- Да, я... понимаю. Я думала об этом... несколько дней... прежде чем
обратиться в Патруль. И все-таки, я не могу избавиться от своих мыслей. Ты
прав, это было необходимо, и я знаю, как много людей живут мифами, а
многие мифы созданы искусственно. Прости меня за эту сцену. Для меня
Веледа умирала на руках Нехаленнии совсем недавно.
- Воспоминания переполняют тебя, ну конечно, а я лезу с расспросами.
Извини.
- Ты не виноват. Откуда тебе знать? - Флорис глубоко вздохнула,
плотно сжала переплетенные руки. - Но я не хочу лгать больше, чем
необходимо. Я совсем не хочу лгать тебе, Мэнс.
- Что ты имеешь в виду? - спросил он, слегка догадываясь и немного
пугаясь.
- Я думала о нас, - продолжила она. - Серьезно думала. Видимо, то,
что между нами произошло, было ошибкой...
- Ну, в обычных обстоятельствах, возможно, так оно и было бы, но в
нашем случае это совсем не повредило работе. Более того, я чувствовал себя
как на крыльях. И вообще, все было великолепно.
- И мне так казалось. - Голос ее становился непоколебимо спокойным. -
Ты пришел сюда сегодня с надеждой возобновить те отношения, верно?
Он попытался улыбнуться.
- Каюсь. В постели тебе нет равных, дорогая.
- Застенчивостью ты точно не страдаешь. - Слабая улыбка погасла. -
Чего бы ты еще хотел?
- Побольше того же самого. Часто.
- Всегда?
Эверард онемел.
- Это трудно, - сказала Флорис. - Ты агент-оперативник, а я
специалист. Большую часть нашей жизни мы проводили бы порознь.
- Если ты не перейдешь на обработку данных или подобную работу, когда
можно находиться дома, - Эверард подался вперед. - Ты знаешь, это
превосходная идея. Ты прекрасно соображаешь. Избавишься от риска и
невзгод, да и от всех этих жестокостей, которые не имеешь права
предотвратить.
Она покачала головой.
- Я не хочу этого. Несмотря ни на что, я чувствую себя полезной там,
на месте, в своей области деятельности, и так будет, пока я не состарюсь и
не ослабею.
"Если доживешь до старости".
- Да, понимаю. Перемены, приключения, полная жизнь и возможность
помочь кому-то при случае. В этом твоя суть.
- Я могла бы, наверное, возненавидеть человека, который заставит меня
уйти с такой работы. Этого я тоже не хочу.
- Ну, что ж... - Эверард поднялся. - Ладно, - произнес он. - Не бог
весть сколько домашнего уюта, но уж тогда между заданиями все должно быть
по высшему классу и только для нас двоих. Играешь в такую игру?
- А ты? - спросила она в ответ.
Вопрос остановил Эверарда на полпути к ней.
- Ты в курсе, чего может потребовать моя работа, - продолжала она.
Лицо ее побледнело. Скромность здесь не к месту, вертелась у Эверарда
мысль в глубине сознания. - И во время этой миссии тоже. Я не все время
была богиней, Мэнс. Время от времени оказывалось, что очень полезно
прикинуться обычной германской женщиной вдали от дома. А иногда мне просто
хотелось забыться ночью.
В висках у него застучала кровь.
- Я не ханжа, Джейн.
- Но в душе ты по-прежнему провинциальный американец. Ты как-то сам
так сказал, и я в этом убедилась. Я могу быть твоим другом, партнером,
твоей любовницей, но никогда, в глубине твоей души, никем больше. Будь
честен.
- Стараюсь, - хрипло произнес он.
- Для меня это было бы хуже, - закончила Флорис. - Мне пришлось бы
слишком многое скрывать от тебя. Я чувствовала бы себя предательницей. В
этом, конечно, нет смысла, но именно такое было бы у меня ощущение. Мэнс,
нам лучше не влюбляться в друг друга еще раз. Лучше будет, если мы
расстанемся.
Они еще несколько часов провели в разговорах. На прощание она
прижалась к нему, Эверард обнял ее и ушел.
IV
Мария, матерь Божия, мать многострадальная, мать милосердная, будь с
нами теперь и в час нашей смерти.
Плывем мы на запад, однако ночь обгоняет нас. Присмотри за нами во
мраке и проводи ко дню. Даруй кораблю нашему свое благословение, и будет
оно нашим самым ценным грузом.
Чистая, как ты сама, звезда твоя сверкает над закатом. Веди нас своим
светом. Успокой моря своею добротой, направь попутный ветер в пути нашем
дальнем и обратно к дому, к нашим любимым, а в конце пути нашего земного
молитвами своими проводи на Небо.
Ave Stella Maris!
ГОД ВЫКУПА
10 сентября 1987 года
"Блистательное одиночество". Да, Киплинг мог сказать так. Я помню,
как по спине у меня пробегали мурашки, когда я впервые услышала эти
строки. Мне их прочел дядя Стив. И хотя все происходило более десяти лет
назад, впечатление не изгладилось из памяти. Конечно, стихи эти о море и о
горах... Но ведь таковы и Галапагосы, Зачарованные острова.
Сегодня мне нужна хотя бы малая толика того одиночества. В основной
своей массе туристы - веселые и славные люди. И все же, когда целый сезон
пасешь их по одному и тому же маршруту, снова и снова отвечая на одни и те
же вопросы, это начинает действовать на нервы. Теперь туристов стало
меньше, моя летняя работа окончена, скоро я окажусь дома, в Штатах, и
начну занятия в аспирантуре. Другого такого случая не представится.
- Ванда, дорогая!
Роберто сказал "querida", а это может означать и нечто большее. Но не
обязательно. Я на мгновение задумываюсь, а он продолжает:
- Пожалуйста, разреши мне по крайней мере побыть с тобой.
Качаю головой.
- К сожалению, нельзя, мой друг.
Нет, и здесь неточность: amigo тоже не переводится на английский
однозначно.
- Я вовсе не сержусь на тебя, ничего подобного. Но
...Закладка в соц.сетях
