Жанр: Электронное издание
timeptrl
...сть личности, неограниченные возможности... Сам подумай. Так ли было бы
плохо, если бы Симон Боливар создал в испанской Америке настоящую империю
вместо скопища драчливых государств-наследников? Это и цивилизованно, и
прогрессивно. Представь, скольких страданий и смертей можно было бы
избежать.
- Замолчи! - Эверард почувствовал, как нарастает его гнев. - Вы
прекрасно знаете, что это невозможно. У Боливара не было ни людей, ни
коммуникаций, ни поддержки. Да, для многих он герой, но у многих других он
вызывает ярость - например, у перуанцев, после того как он отделил
Боливию. А о чем он будет стонать на смертном одре? Да о том, что все его
старания построить стабильное общество были лишь попытками "вспахать
море". Если бы вы и впрямь намеревались объединить хотя бы часть
континента, вам следовало отправиться в другое время и другое место.
- В самом деле?
- Да. Есть только одна возможность. Я изучал ситуацию. В 1821-м
Сан-Мартин вел переговоры с испанцами в Перу - он тогда вынашивал идею
основать монархию под властью кого-то вроде Дона Карлоса, брата короля
Фердинанда. Монархия могла бы включать территорию Боливии и Эквадора, а
позднее, может быть, Аргентины и Чили, поскольку у такого объединения было
бы гораздо больше преимуществ, даже чисто географических, по сравнению с
союзом, созданным Боливаром. Спросишь, чего ради я все это тебе
рассказываю?.. Да просто хочу доказать тебе, мерзавец, что я вижу, что все
это ложь. Вы, очевидно, тоже неплохо подготовились.
- Какова же тогда, по-твоему, наша истинная цель?
- Яснее ясного. Заставить Боливара переоценить свои силы. Он же
идеалист, мечтатель, а не просто воин. Если он не рассчитает свои силы,
всему этому региону грозит хаос, который может распространиться и на
оставшуюся часть Южной Америки. Вот тут-то вам и выпадет шанс захватить
власть!
Вараган передернул плечами, словно кот. Кот-оборотень.
- По крайней мере, - сказал он, - в такой схеме есть некий элемент
мрачного великолепия.
Неожиданно в воздухе появился темпороллер и завис в двадцати футах
над ними. Водитель ухмыльнулся и нацелил на Эверарда свое оружие. Не
вставая с седла, Меро Вараган помахал рукой самому себе, восседавшему в
машине времени.
Дальше все произошло мгновенно. Каким-то образом Эверарду удалось
освободиться от стремян и броситься на землю. Пораженный энергетическим
разрядом, его конь пронзительно заржал. Пахнуло дымом и опаленной плотью.
Но не успело мертвое животное рухнуть на землю, как Эверард, прячась за
телом коня, произвел ответный выстрел.
Должно быть, роллер противника чуть переместился. Конь упал, но
Эверард успел отскочить и продолжал стрелять то вверх, то в сторону
первого Варагана. Тот тоже соскочил с лошади и укрылся за обломком скалы.
В воздухе с треском метались молнии энергетических разрядов. Свободной
рукой Эверард выхватил из кармана коммуникатор и надавил большим пальцем
на красную кнопку.
Вражеский роллер спикировал за скалу, и спустя секунду оттуда донесся
громкий хлопок - схлопнулся на месте исчезнувшей машины времени воздух, -
а затем ветер донес резкий запах озона.
Появилась машина Патруля. Но было уже поздно. Меро Вараган уже увез
самого себя - раннего себя - в неведомую точку пространства-времени.
- Да, - закончил Эверард, невесело кивнув, - таков был его план, и он
сработал, черт подери. Добраться до какого-нибудь приметного объекта
местности и отметить точное время на часах. То есть, он знал - будет знать
позже, - куда и в какое время нужно попасть, чтобы спасти самого себя.
Зораков этот рассказ буквально шокировал.
- Но... но причинно-следственная петля такого рода... - пробормотал
Хаим. - Он что, вообще не понимает, какой опасности подвергается?
- Без сомнения, понимает, в том числе и то, что мог сделать так,
словно его никогда и не было, - ответил Эверард. - Но с другой стороны,
Вараган полностью готов к тому, чтобы уничтожить будущее в пользу варианта
истории, где он мог бы достичь высокого положения. Он абсолютно лишен
страха, ему на все наплевать. Все руководство экзальтационистов таково,
это заложено на генетическом уровне.
Он вздохнул.
- Такие понятия как дружба или преданность у них также отсутствуют.
Вараган и все его возможные сообщники не сделали и попытки спасти тех,
кого мы схватили. Они просто исчезли, скрылись. С того самого времени,
если можно так сказать, мы ждали их нового появления, и это вот
хулиганство в храме как раз в их духе. Но конечно же - опять из-за риска
временной петли - я не могу слетать в будущее и узнать, какой рапорт подам
по завершении операции. Если "завершение" будет у операции, а не у меня.
Яэль тронула его за руку.
- Я уверена, вы победите, Мэнс, - сказала она. - А что случилось в
Южной Америке потом?
- Потом? Когда Вараган перестал подавать дурные советы, которые сам
он дурными не считал, Боливар вернулся к своим естественным методам, -
ответил им Эверард. - Он заключил мирное соглашение с Паэсом и объявил
всеобщую амнистию. Позднее на него обрушилось множество несчастий, но он
справился с ними - справился ловко и к тому же вполне гуманными методами.
То есть сумел защитить и экономические интересы своего народа, и культуру
страны. Когда он умер, от унаследованного им громадного состояния почти
ничего не осталось, поскольку он за всю свою жизнь не взял ни единого
сентаво из общественных денег. Прекрасный правитель, один из лучших в
истории. Таков же и Хирам, как я предполагаю, но только и его правление
находится под угрозой со стороны этого бродячего дьявола.
У выхода Эверарда, разумеется, поджидал Пум, который тут же вскочил
ему навстречу.
- Куда мой славный хозяин хотел бы пойти сегодня? - пропел он. -
Позвольте вашему слуге сопровождать вас, куда бы вы ни собирались. Может
быть, навестите Конора, торговца янтарем?
- А? - Он неожиданности патрульный вытаращил на Пума глаза. - С чего
ты взял, что у меня есть какие-то дела к... таким особам?
Пум поднял на него почтительный взгляд, но хитрые искорки в глазах
выдавали его сразу же.
- Разве мой господин не упоминал об этом своем намерении на борту
корабля Маго?
- А ты откуда об этом знаешь? - рявкнул Эверард.
- Ну... я разыскал людей из команды, разговорил их, выудил кое-что.
Ваш смиренный слуга вовсе не хотел выведывать то, что он знать не должен.
Если я перешел границы допустимого, припадаю к вашим ногам и молю о
прощении. Моим единственным желанием было узнать побольше о планах моего
хозяина, чтобы я мог прикинуть, как ему помочь наилучшим образом. - Пум
лучезарно улыбался с нескрываемой дерзостью.
- О, понимаю. - Эверард дернул себя за ус и огляделся по сторонам. В
пределах слышимости никого не было. - Ну, коли так, знай, что это лишь
притворство. На самом деле меня привели сюда совсем иные дела.
"Как ты уже должен был догадаться, увидев, что я сразу же направился
к Закарбаалу и остановился у него", - добавил он про себя. Далеко не в
первый раз случай напоминал ему, что люди любой эпохи могут быть столь же
проницательны, как и представители далекого будущего.
- О! И разумеется, это дела величайшей важности. Но не беспокойтесь,
на устах вашего слуги печать молчания.
- И пойми, я не вынашиваю никаких враждебных замыслов. Сидон и Тир -
друзья. Скажем так: мне хотелось бы организовать совместную торговлю в
очень больших масштабах.
- Чтобы увеличить обмен товаром с народом моего господина? Но ведь
тогда вам как раз и нужно посетить вашего земляка Конора, разве не так?
- Нет! - Эверард осознал, что почти кричит. Справившись с собой, он
продолжил: - Конор не земляк мне, во всяком случае, не в такой степени,
как, например, тебе. У моего народа нет единой страны. Весьма вероятно,
что мы друг друга просто не поймем, потому что родные языки у нас разные.
Это было более чем вероятно. Эверарда и без того напичкали выше
головы всевозможной информацией о Финикии - не хватало ему еще и
кельтского языка. Он знал лишь несколько фраз, и этого ему вполне хватало,
чтобы сойти за кельта среди финикийцев. Во всяком случае, он надеялся.
- Сегодня, - сказал Эверард, - я хотел бы попросту прогуляться по
городу, а Закарбаал тем временем попытается устроить мне аудиенцию у царя.
- Он улыбнулся. - И здесь я целиком передаю себя в твои руки.
Пум засмеялся и хлопнул в ладоши.
- Как мудр мой господин! А к вечеру он сам решит, получил ли он, что
искал - будь то удовольствие или нужные сведения, - и, возможно, сочтет в
великодушии своем необходимым вознаградить своего проводника.
Эверард ухмыльнулся.
- Ну так показывай, на что ты способен, проводник.
Пум потупил взгляд.
- Может быть, мы заглянем сначала на улицу Портных? Вчера я позволил
себе заказать там новое одеяние, которое теперь должно быть готово.
Несмотря на необыкновенную щедрость моего хозяина, бедный юноша не осилит
цену платья, поскольку придется заплатить и за скорость, и за прекрасный
материал. Негоже ведь спутнику великого господина ходить в таких
лохмотьях.
Эверард тяжело вздохнул, хотя на самом деле не имел ничего против.
- Я понимаю. Прекрасно понимаю! Не пристало тебе самому покупать себе
одежду. Это недостойно моего положения. Что ж, идем, и я куплю тебе яркое
достойное одеяние.
Хирам заметно отличался от большинства своих подданных. Он был выше,
светлее лицом; рыжеватые волосы и борода, глаза серые, прямой нос.
Внешностью он напоминал Морской народ - пиратскую шайку изгнанных с
родного острова уроженцев Крита и варваров с европейского Севера, которые
два столетия назад неоднократно совершали набеги на Египет и, можно
сказать, стали предками филистимлян. Другая, меньшая часть шайки, осевшая
в Ливане и Сирии, породнилась с племенами бедуинов, которые и сами уже
пытались заниматься мореплаванием. Отсюда и возникли финикийцы. И кровь
захватчиков все еще проявлялась в облике местной знати.
Дворец Соломона, который будет прославлен в Библии, станет лишь
уменьшенной копией того дома, в котором проживал Хирам. Однако одевался
царь просто - обычно в белый льняной халат с пурпурной отделкой и сандалии
из тонкой кожи; золотая лента на голове и массивное кольцо с рубином
служили символами царской власти. Да и манеры были так же просты. Средних
лет мужчина, он все еще казался моложе и был по-прежнему силен и полон
энергии.
Они с Эверардом сидели в просторной, изящной и наполненной свежим
воздухом комнате, которая выходила окнами в уединенный сад с садком для
рыбы. Соломенную циновку под ногами покрывали тонкие узоры. Фрески на
выбеленных стенах нарисовал художник, привезенный из Вавилона: они
изображали деревья, цветы и крылатых химер. Между мужчинами стоял низкий
столик из эбенового дерева, инкрустированный перламутром. На нем были
расставлены стеклянные чаши с неразбавленным вином и блюда с фруктами,
хлебом, сыром, сладостями. Красивая девушка в полупрозрачном платье,
примостившись на коленях рядом с ними, пощипывала струны лиры. Двое слуг
ожидали приказаний чуть поодаль.
- Ты полон тайн и загадок, Эборикс, - проворчал Хирам.
- Безусловно... но моя таинственность не вызвана желанием утаить
что-то от вашего величества, - осторожно ответил Эверард. Одного взгляда
царя достаточно охранникам, чтобы убить его. Впрочем, это было
маловероятно: статус гостя священен. Но если он вызовет у царя
раздражение, вся его миссия окажется под угрозой. - Если я и не могу до
конца объяснить какие-то вещи, то оттого лишь, что мои знания о них
незначительны. Но дабы не ошибиться, я также не рискну предъявлять
необоснованные обвинения против кого-либо.
Хирам соединил пальцы мостиком и нахмурился.
- Тем не менее ты утверждаешь, что мне грозит опасность, хотя ранее
говорил совсем иное. Сдается мне, ты отнюдь не тот прямодушный воин, за
которого пытаешься себя выдать.
Эверард изобразил на лице улыбку.
- Мой мудрый повелитель хорошо знает, что необразованный странник из
дальних земель не обязательно глупец. Я позволил себе сказать... э-э...
слегка завуалированную правду. Мне пришлось так поступить... Но ведь так
же поступает любой тирийский торговец, если хочет заключить выгодную
сделку, а?
Хирам рассмеялся и расслабился.
- Продолжай. Если ты и мошенник, то, по крайней мере, мошенник
забавный.
Психологи Патруля весьма основательно продумали легенду. Сразу она не
убеждала - но этого-то они как раз и добивались. Нельзя безоглядно
торопить события и подталкивать царя к действиям, которые способны
изменить всю известную историю. Тем не менее рассказ должен был прозвучать
достаточно убедительно, чтобы царь согласился поспособствовать
расследованию, ради которого Эверард здесь и появился.
- Узнай же, о повелитель, что отец мой был вождем в горной стране,
что лежит далеко за морем. - Речь шла о Халльштатском регионе Австрии.
Эверард рассказал Хираму о том, что многие кельты, пришедшие в Египет
вместе с Морским народом, после сокрушительного поражения, которое нанес
этим полувикингам Рамзес III в 1149 году до Рождества Христова, бежали
обратно на родину. Потомки их сохранили кое-какие связи (главным образом
по Янтарному пути) с потомками кровных родственников, осевших в Ханаане с
позволения победоносного фараона. Но старые амбиции не были забыты: кельты
всегда отличались долгой памятью, и, по слухам, планировалось новое
вторжение. Слухи подтвердились, когда, волна за волной, по обломкам
микенской цивилизации варвары спустились в Грецию. По Адриатике и Анатолии
словно пронесся разрушительный смерч.
Эверард прекрасно знал о шпионах, которые, помимо этого, выполняли
роль эмиссаров царей филистимлянских городов-государств.
Дружелюбие Тира по отношению к евреям не могло вызвать любовь
филистимлян, а богатство Финикии служило вечным соблазном. Планы зрели
медленно, неравномерно, в течение не одного поколения. Сам Эборикс не мог
сказать с уверенностью, как далеко уже зашли приготовления к походу на юг
армии кельтских авантюристов.
Хираму он честно признался, что и сам думал, не присоединиться ли ему
к такому отряду вместе со своими людьми. Но вражда между кланами переросла
в открытые столкновения, которые закончились поражением его клана и
убийством его отца. Эбориксу едва удалось унести ноги. Желая мести так же
сильно, как и упрочения своего положения, он прибыл в Тир с надеждой, что
город, благодарный за его предупреждение, сочтет возможным по крайней мере
предоставить ему средства, чтобы нанять солдат, которые помогли бы ему
вновь вступить во владение своими землями.
- Но ты не представил мне никаких доказательств, - задумчиво произнес
царь. - Ничего, кроме твоих слов.
Эверард кивнул.
- Мой повелитель видит ясно - как Ра, Сокол Египта. Разве я не сказал
заранее, что могу ошибаться, что, возможно, никакой реальной угрозы нет, а
есть лишь сплетни и пустая болтовня глупых обезьян? Тем не менее, я молю,
чтобы мой повелитель распорядился расследовать это дело со всей возможной
тщательностью - просто спокойствия ради. И я готов стать вашим покорной
слугой, который мог бы помочь в таком дознании. Я знаю мой народ, его
обычаи, а кроме того, по пути через континент я встречал множество
различных племен и побывал в разных странах. Теперь я чую коварство лучше
всякой ищейки.
Хирам дернул себя за бороду.
- Возможно. В таком заговоре непременно должно участвовать много
народу: кучка диких горцев и несколько филистимлян из числа знати здесь
ничего не сделают... Люди из разных земель... Однако чужеземцы приезжают и
уезжают, вольные, как ветер. Кто выследит ветер?
Сердце Эверарда учащенно забилось. Вот оно - мгновение, которого он
ждал.
- Ваше величество, я много размышлял об этом, и боги подсказали мне
несколько идей. Думаю, что в первую голову нам надлежит искать не обычных
торговцев, капитанов и матросов, а странников из тех земель, которые
тирийцы посещают редко или совсем не посещают; странников, которые задают
вопросы, не имеющие отношения к торговле или выходящие за пределы обычного
любопытства. Желая узнать как можно больше, они будут стремиться
проникнуть и в общество знати, и на самое дно общества. Не припомнит ли
мой повелитель кого-либо, кто отвечает такому описанию?
Хирам покачал головой.
- Нет. Нет, пожалуй. Я непременно услышал бы о таких людях и пожелал
бы встретиться с ними. Моим приближенным известно, что я всегда жажду
новых знаний и свежих вестей. - Он усмехнулся. - О чем свидетельствует
хотя бы то, что я пожелал принять тебя.
Эверарду пришлось проглотить свое разочарование. На вкус
разочарование оказалось довольно кислым. "Но мне и не следовало ожидать,
что сейчас, накануне удара, враг будет действовать столь открыто. Ему ведь
известно, что Патруль тоже не сидит без дела. Нет, очевидно, он провел всю
подготовительную работу, собирая информацию о Финикии и ее слабых местах,
раньше. Возможно, очень давно".
- Мой повелитель, - сказал он, - если угроза действительно
существует, то планы вынашивались уже давно. Осмелюсь ли я попросить ваше
величество подумать еще раз? Царь в своем всеведении может припомнить
что-то подобное, что было годы назад.
Хирам опустил взгляд и собрался с мыслями. От волнения Эверард весь
покрылся испариной. Лишь усилием воли он заставил себя сидеть неподвижно и
наконец услышал негромкие слова:
- Что ж, в конце правления моего прославленного отца, царя
Абибаала... да... какое-то время у него гостили чужеземцы, ставшие
предметом слухов. Они прибыли из страны, о которой мы никогда ничего не
слышали... Искатели мудрости с Дальнего Востока, как они говорили о
себе... А сама страна?.. Си-ан? Нет, вряд ли. - Хирам вздохнул. -
Воспоминания со временем тают. Особенно воспоминания о чужих рассказах.
- Так мой повелитель не встречался с ними сам?
- Нет, я был в отъезде, несколько лет путешествовал по нашим
владениям и по миру, готовя себя к трону. А ныне Абибаал спит вечным сном,
как и его предки. Как спят, боюсь, почти все, кто мог видеть тех людей.
Эверард подавил вздох разочарования и заставил себя расслабиться.
Туманно, расплывчато, но хоть какая-то ниточка. С другой стороны, на что
он вообще рассчитывал? На то, что враг оставит свою визитную карточку?
Здесь не хранят дневников и не берегут писем, не нумеруют года, как
стали поступать в более поздние века. Узнать точно, когда Абибаал принимал
своих странных гостей, Эверард не мог. Найти хотя бы одного-двоих, кто
помнит тех странников - и то удача. Ведь Хирам правил уже два десятилетия,
а средняя продолжительность жизни в эту эпоху совсем невелика.
"Тем не менее надо попытаться. Это единственный пока след. Если,
конечно, след этот не ложный. Может, они и в самом деле исследователи -
например, из китайской династии Чоу".
Он кашлянул.
- Дарует ли мой повелитель своему слуге позволение задавать вопросы -
в царском дворце и в городе? Мне кажется, что простые люди будут
разговаривать с простым человеком вроде меня более свободно и откровенно,
чем им позволит благоговейный трепет, который охватит их в присутствии
вашего величества.
Хирам улыбнулся.
- Для "простого человека", Эборикс, у тебя слишком хорошо подвешен
язык. Однако... ладно, можешь попробовать. И я хочу, чтобы ты на какое-то
время остался у меня во дворце вместе с твоим молодым слугой, которого я
приметил снаружи. Мы побеседуем еще. Уж что-что, а собеседник ты занятный.
Аудиенция завершилась, и слуга провел Эверарда с Пумом в их комнаты.
- Благородный гость будет обедать с начальниками стражи и людьми,
равными ему по положению, если его не пригласят за царский стол, -
подобострастно объяснил он. - Спутника его ожидают за столом
свободнорожденных слуг. Если возникнут какие-либо пожелания, вам нужно
лишь сказать слугам - щедрость его величества не знает границ.
Эверард решил эту щедрость особо не испытывать. Хотя придворные, в
отличие от большинства тирийцев, всячески старались пустить пыль в глаза,
сам Хирам, возможно, не был чужд бережливости.
Тем не менее, войдя в отведенную ему комнату, патрульный убедился,
что царь оказался заботливым хозяином. Распоряжения, очевидно, были отданы
после их беседы, за то время, пока гостям показывали дворец и кормили их
легким ужином.
В большой, хорошо обставленной комнате горело несколько светильников.
Окно со ставнями выходило на двор, где росли цветы и гранатовые деревья.
Массивные деревянные двери крепились на бронзовых петлях. Еще одна дверь
открывалась в смежную комнату - видимо, для прислуги, поскольку места в
ней едва хватало на соломенный матрас и ночной горшок.
Эверард остановился. Неяркий свет освещал ковер, драпировки, стулья,
стол, сундук из кедрового дерева, двойную кровать. Неожиданно тени
колыхнулись - с кровати встала молодая женщина и сразу же опустилась на
колени.
- Желает ли мой повелитель что-нибудь еще? - спросил слуга. - Если
нет, то позвольте недостойному слуге пожелать вам доброй ночи.
Он поклонился и вышел из комнаты.
Из груди Пума вырвался вздох.
- Красавица-то какая, хозяин!
Щеки Эверарда загорелись.
- Угу. Тебе тоже доброй ночи.
- Благородный господин...
- Доброй ночи, я сказал.
Пум поднял глаза к потолку, демонстративно пожал плечами и поплелся в
свою конуру. Дверь за ним захлопнулась.
- Встань-ка, милая, - пробормотал Эверард. - Не бойся.
Женщина повиновалась, но закрыла грудь руками и смиренно опустила
голову. Высокая, явно выше среднего роста для этой эпохи, стройная, с
хорошей фигурой. Светлая кожа под тонким платьем. Каштановые волосы были
собраны на затылке. Ощущая едва ли не робость, он прикоснулся пальцем к ее
подбородку. Она подняла голову, и патрульный увидел голубые глаза, дерзко
вздернутый нос, полные губы и пикантно рассыпанные по лицу веснушки.
- Кто ты? - поинтересовался он. Горло у него перехватило.
- Ваша служанка, которую прислали позаботиться о вас, повелитель. - В
ее речи слышался певучий иностранный акцент. - Что вы пожелаете?
- Я... Я спросил, кто ты. Твое имя, твой народ.
- Здесь меня зовут Плешти, хозяин.
- Потому что, готов поклясться, не могут выговорить твое настоящее
имя, - или потому, что им лень делать это. Так как же тебя зовут?
Она сглотнула, на глаза навернулись слезы.
- Когда-то меня звали Бронвен, - прошептала она.
Эверард кивнул - кивнул своим собственным мыслям. Он огляделся и
увидел на столе кувшин с вином, сосуд с водой, кубок и вазу с фруктами. Он
взял Бронвен за руку, отметив про себя, какая она тонкая и нежная.
- Идем-ка сядем, - сказал он, - угостимся, познакомимся. Вон тот
кубок как раз подойдет.
Она вздрогнула и отшатнулась. Печаль снова коснулась его мыслей, но
Эверард заставил себя улыбнуться.
- Не бойся, Бронвен. Я не сделаю тебе ничего плохого. Просто хочу,
чтобы мы стали друзьями. Видишь ли, девочка, я думаю, что мы с тобой
соплеменники.
Она подавила всхлипы, расправила плечи, снова сглотнула.
- Мой повелитель... п-подобен богу в своей доброте. Как же мне
отблагодарить его?
Эверард увлек ее к столу, усадил на стул и налил вина. Вскоре она уже
рассказывала свою историю.
Все было более чем обычно. Несмотря на ее смутные географические
представления, он пришел к заключению, что Бронвен из какого-то кельтского
племени, которое мигрировало на юг от родных дунайских земель. Она выросла
в деревне в северной части Адриатического побережья, и ее отец считался
там весьма состоятельным человеком - насколько это вообще возможно в
бронзовом веке.
Бронвен не подсчитывала ни дни рождения "до", ни годы "после",
однако, по его оценке, ей было около тринадцати, когда - примерно десять
лет назад - пришли тирийцы. Они приплыли в одном-единственном корабле,
смело направляясь на север в поисках новых возможностей для торговли.
Разбив лагерь на берегу и разложив товар, тирийцы принялись за свое дело,
изъясняясь при помощи языка жестов. Очевидно, они не собирались
возвращаться в эти места, поскольку, уезжая, прихватили с собой нескольких
детей, которые подбрели к кораблю, чтобы взглянуть на удивительных
чужестранцев. Среди них оказалась и Бронвен.
Пленниц никто не насиловал - да и вообще тирийцы относились и к ним,
и к мальчикам без лишней жестокости, но просто потому, что здоровая
девственница стоила на невольничьем рынке очень дорого. Эверард признал,
что даже не может назвать моряков порочными. Они просто сделали то, что
считалось вполне естественным в древнем мире - да пожалуй, и еще долго в
последующие века.
В общем-то Бронвен еще повезло. Ее купили для царского дворца - не
для гарема (хотя царь и воспользовался несколько раз ее прелестями, так
сказать, в неофициальном порядке), а для того, чтобы Хирам мог
предоставлять ее своим гостям - тем, кому он оказывал особое внимание.
Мужчины редко бывали умышленно жестоки с ней, а боль, которая никогда не
исчезала, объяснялась ее положением - положением пленницы у чужаков.
Это, и еще дети. За годы на чужбине Бронвен родила четверых, но двое
из них умерли в младенчестве - не такая уж плохая статистика по тем
временам, особенно если учесть, что она сохранила и зубы, и вообще
здоровье. Двое выживших были пока малы. Девочка, скорее всего, также
с
...Закладка в соц.сетях
