Жанр: Электронное издание
those
...новых кислот, что сказывается на их физиологической активности. Зара
считает, что модулируя силу и частоту гравитационного воздействия, можно в
определенной мере управлять образным мышлением человека.
- То есть, вызывать галлюцинации?
- Можно и так сказать.
- Значит, Кронос нами манипулирует?
- Такая возможность не исключена.
Я перевернулся на живот.
- А что думает Круклис?
- Он не сомневается в том, что Кронос является инструментом разума.
Знаешь, как на самом деле называются коллапсары?
- Что значит "на самом деле"?
- Ну, как их называют те, кто старше нас.
- Позволь, ты в них веришь?
- Не знаю. Но в инсайтах я с ними общалась.
Я сел.
- Воистину не убежать от идолов. И как они выглядят?
- Трудно описать. Сгустки какие-то. Сам узнаешь.
- Черные?
- Абсолютно. Ты видел?
- Возможно. Надо проверить запись из моего скафандра. И как же
называют коллапсары те, кто старше нас?
- Компакт-элементами низшего порядка. Примерно так это звучит
по-человечьи.
- Малюсенькие такие.
Мод мимолетно улыбнулась.
- Они являются частями более сложной системы. Парамон полагает... что
за гримасы? Ты ревнуешь?
- Как ты могла подумать! - возмутился я. - Очень.
- Да что ты во мне разглядел?
Я сбросил с нее рубашку, включил бра.
- М-да. Выходи за меня замуж.
Мод отпрянула.
- Нет, ты еще нуждаешься в уходе.
- Ага. Хочу бананов.
- В бананах много серотонина.
- Не страшно, меня не убудет. Можешь спросить у Зары. Ну, выходи за
меня.
- Сию минуту?
- До завтрака потерплю.
Она ударила меня подушкой.
- Немедленно говори, что во мне углядел!
- Глаза. Ничего нового, любимая.
- Эй, осторожнее с острыми предметами.
Глаза у ней блеснули, она отвернулась.
- Нет, честно. Страсть хочу жениться.
Мод вздохнула.
- Зачем я тебе?
Три упорных вопроса. Слишком много для кокетства, которого у нее
очень мало. Но что тут скажешь? Зачем мужчине женщина... А сказать надо.
Сейчас или никогда. Второго предложения я делать не буду. Для мыслящих
существ мы и без того сексуальны чрезвычайно, прямо странное дело.
Побольше бы целомудрия, побольше. Чтоб смело глядеть в глаза братьев по
разуму. Тех, кто старше нас. А то, что получается? Мужчина создан для
головы, но подчиняется совсем другому органу. Но если уж замуж невтерпеж,
то лучше сразу.
- Не знаю, - забормотал я. - Так, на всякий случай.
- Вот наказанье, - сказала Мод. - Вдобавок ко всему еще и
косноязычен. Сейчас же ухожу. Ах, какие объяснения я выслушивала еще в
прошлом веке!
Но я поймал ее за самую некрасивую часть тела. По-моему, сносно
получилось и в этом веке.
Мод была в пышной блузе и узкой юбке, белое с черным. Ее обитель
преобразилась сказочно. Из старого убранства сохранился лишь розовый куст
известного происхождения. Он царственно благоухал перед кирпичным домиком
в староголландском стиле.
Журчал фонтан. Сразу за ним по стене низвергался водопад королевы
Виктории с африканской реки Замбези, символизирующий силу чувств. Водопад
бушевал так яростно, что всяк входящий вздрагивал и начинал шарить руками
в поисках средств для спасения утопающих. Потом приходил в себя, нервно
посмеиваясь целовал проказницу и хлопал меня по плечу, обязательно -
левому. Пришедшему вручали бокал, препровождали на совершенно акварельную
лужайку перед домом, к столу. Стол, естественно, ломился. Над ними висели
вакхические гроздья, самые настоящие, в отличие от водопада. Звучала
музыка старых композиторов-романтиков, начиная с "Вечерней песни" Шуберта
и кончая Эльселем из двадцать третьего века.
Гости явились заранее, слишком им не терпелось. Один только Круклис
дипломатически опоздал на пять минут. Он тут же облобызал Мод, бубня
что-то насчет того, как это делается в городе Могилеве.
- Пора, пора, - поспешно сказал Абдид. - Рога трубят. Пора наполнить
их содержанием.
И толкнул Сумитомо.
Он, Абдид то есть, верный друг и самый надежный страж безопасности.
Свидетельствую беспристрастно и бескорыстно.
Суми встал и дунул в некое подобие боцманской дудки.
- Дамы и господа! Благородные и прекрасные! Бессовестно пользуясь
властью, объявляю эту парочку мужем и женой. Со всеми вытекающими для
следствия последствиями. Вот этих, если кто еще не догадался. Серж, помаши
левой лапкой. Вдруг получится?
Я гордо выпятился. Мод стала пунцовой. Потом мы посмотрели друг на
друга, и как-то...
- Что, зяблики, примолкли? - усмехнулся губернатор. - Во брак
вступать - не физику учить, тут способности нужны. Мод, отвечай, ты
добровольно становишься миссис с этим рычащим фамилием?
- Вот уж нет! Все видели, как он меня утащил. Средь шумного бала.
Случайно.
- Утащил - значит, все. Раньше надо было думать о правах человека.
- С ним подумаешь, - сказала Мод.
Тут красным вдруг стал я. Научился уже.
Сумитомо принял нравоучительную позу.
- Женщина должна склониться перед самураем. Так мой дедушка
говаривал, а он знал, что говорил, если произвел от девятнадцати жен
двадцать восемь потомков. Хотя, если быть точным, сейчас уже побольше. И
все жены его благодарят, между прочим. Никто лучше мужчин не знает, чего
хотят женщины, вот! Усвоила, стрекоза?
Стрекоза, которая вполне могла оказаться в числе жен Сумитомова
предка, покорно потупилась.
- Замечательно! Свидетели, быстренько расписываемся. Мы-то ничем не
рискуем, хе-хе. Анджела, где пергамент?
И он пришлепнул свиток огромной печатью Гравитона-4. Хлопнула пробка.
- Ребятки, - с чувством сказал Абдид, - глядя на вас, понимаешь, что
у человечества есть будущее. А это так отрадно!
- Да, а имеется среди нас служитель какого-нибудь культа? - вспомнил
губернатор. - Для надежности.
Я потребовал буддийского обряда. Индоевропеец, как-никак.
- Зер гут, - сказал Зепп. - Я как раз лама.
- Давай-давай, - поощрил Круклис. - Как ариец арийцу.
В дальнем конце стола поднялся молоденький техник.
- А я знал, что они поженятся еще на Феликситуре, - сообщил он. -
Давайте выпьем за ухомаха.
- За ухомаха грех не выпить, - сказала Мод. - Похоже, он приносит
удачу.
Я нашел под столом ее колено.
- Ох, потерпи. Не пожалеешь.
Сменив гнев на милость, Зара сочинила к нашей свадьбе сонату "Счастье
женщины". Бурная получилась музыка, куда там Бетховену.
- У вас так спокойно, - сказала Зара, глядя на водопад королевы
Виктории.
Тут суровая женщина Беатрис вспомнила славянский обычай кричать
"горько". Мне объяснили, что Мод нужно целовать.
- Так для этого и женюсь, - удивился я.
- Меньше рассуждай, теоретик!
Я ловлю ускользающие губы жены. Почему-то они и впрямь горчат...
- Мод, - сказала Лаура, - приходи ко мне поплакаться. Водопадами нас
не обманешь, правда?
Круклис усмехнулся. Был он подозрительно тихим. Видимо, уже совесть
грызла.
А я так напился, что Мод меня раздевала. Хорошо, что ее тогда не
украли. Был у славян и такой обычай.
- Что ж, - решила Мод на следующее утро. - Жена, так жена.
И собственноручно принялась готовить обеды. Вкусные. Особенно ей
удавались русские блюда.
Великое это дело - простое счастье моногамии. Каким-то инстинктом
люди умеют распознавать удачный брак. И начинают к нему тянуться, как на
огонек в тайге. Чтобы ощутить сопереживание, быть понятым, погреть душу.
Со своим уникальным житейским опытом Мод как нельзя лучше подходила
для роли всеобщей мамы. Она уводила женщин в дальний конец поляны, где они
увлеченно принимались секретничать. Моя роль состояла в том, что я не
давал мужчинам прерывать священный процесс. С этой целью я готовил
фантастические коктейли, прибегая к необъятной памяти Архонта, главного
софуса станции. И этими коктейлями прославился больше, чем открытиями в
гравифизике.
Бессовестно пользуясь властью, Сумитомо наградил нас императорским
орденом старояпонии. За воссоздание духа Бусидо в "весьма отдаленном от
Ниппон районе", как гласил приказ. К моему удивлению, Мод не упускала
случая надеть бриллиантовую хризантему. Она вообще вдруг стала большой
щеголихой. Должен заметить, с тоски такого не бывает.
Наш голландский домик быстро превращался в музей идолопоклонства, все
свободное место занимали подношения. Стало настолько тесно, что как-то в
порыве страсти я разбил антикварную вазу. И было от чего. Мод знала любовь
до самых тонкостей. Она могла все, но при этом между нами никогда не
случалось чрезмерного, чего можно устыдиться позже, несколько поостыв.
Напротив, меня не покидало чувство спокойной радости, ощущение
естественности, чистоты наших отношений. Шли недели, миновал медовый
месяц, а я не мог насытиться. Неправда, что настоящая любовь дается только
один раз. Любовь рождается, живет, иногда - очень долго, но она не может
быть вечной, особенно при нашем долголетии. Я много влюблялся, бывал
счастлив, но роман с Мод случился особый, и я старался не загадывать,
сколько он продлится. Мы засыпали в объятиях друг друга, и во снах я видел
свою жену, как это ни банально. Если, конечно, инсайты не одолевали.
Инсайты же действительно стали наведываться чаще, чего и опасалась
Мод. Должен сказать, приятного в них было мало. Не только мы, все
контактеры Гравитона поначалу видели фрагменты эволюции жизни на Земле -
всяких трилобитов, ракоскорпионов, плезиозавров и тому подобное, вплоть до
звероватых предков человека. При этом никому не удавалось остаться
сторонним наблюдателем. Инсайт обязательно проходил в чьей-то шкуре, и под
конец ночи вас затаптывали, загрызали, вы тонули в болоте, либо, если
очень везло, тихо замерзали, как мамонт в леднике. И все это
сопровождалось полной гаммой полагающихся в таких случаях ощущений.
Лекарства помогали вернуть нормальный сон, но стоило прекратить их прием,
все возобновлялось с той стадии, на которой было остановлено.
Претерпев "период пожираний", человек окунался во времена
исторические. Шумер, Индия, Финикия, Китай, благословенная Эллада. И всюду
- пожары, войны, грабежи. Хетты, ассирийцы, вавилоняне, персы, римляне.
Насилие, фанатизм, бесконечная череда убийств, - во имя богов, царей,
вождей, из-за горсти золота, глотка воды. А иногда - без всякой
необходимости, ради отвратительного удовольствия мучить и причинять боль.
- Демонстрация того, из чего мы получились, - резюмировал Круклис.
Зепп в своем отзыве был менее научен.
- Злая это шутка, - говорил он.
Его горячо поддерживала Зара, у которой весь этот кошмар в голове не
укладывался.
- Нет, это не шутка, - не соглашался Круклис. - Это неизвестное
явление, и пора с ним разобраться.
По его предложению сны записывали на мнемограф. Когда инсайтов
набралось достаточно, их систематизировали, свели воедино. Получилось
нечто вроде фильма.
В назначенное время все по привычке собрались у нас. Зрелище
получилось тошнотворное. Тиглатпаласар Второй и Ричард Третий. Людовик
Хитрый да Иван Грозный. Тимур у горы черепов. Пытошная Малюты Скуратова.
Сожжение ведьм. Отравленные, повешенные, четвертованные. Уморенные
голодом, утопленные, зарезанные, удушенные газом, насмерть забитые... Ни
один способ умерщвления не был забыт. Дыбы, испанские сапожки, гильотины.
Крысы, собаки, вороны, пирующие у трупов...
Вдруг во весь экран возникает безумное лицо.
- Я, я, Энкарнасио Краниас, почему меня больше нет?!
Оксана стонет. Прибор выключают.
- Что, что все это значит?
- Объяснение, - отвечает Зепп. - Объяснение, почему с нами не хотят
иметь дела.
- Не хотели, - поправляет Мод. - Иначе не было бы инсайтов.
- То, что мы видели, еще и напоминание, - говорит Сумитомо.
- О чем?
- О долге перед предками.
- Это еще не все, - тихо говорит Лаура.
Все оборачиваются.
Смущаясь от общего внимания, Лаура просит повторить некоторые
фрагменты записи. Мы убираем водопад королевы Виктории и проецируем
изображение на стену. Мировая история замелькала в обратном порядке,
расчлененные тела срастались и убегали от палачей, жертвы выпрыгивали из
зубастых пастей.
Добравшись до мезозоя, Лаура останавливается. Мы видим группу
утконосых динозавров, защищающих кладку яиц от кошмарного хищника. Две-три
секунды, картина меркнет, вместо нее на стене появляется африканская
саванна, стадо антилоп, крадущийся лев. Тревожно вскрикивает сторожевое
животное. Стадо бросается врассыпную. Но та, вскрикнувшая антилопа,
убежать не успевает.
- Альтруистическое поведение, - тихо роняет Лаура. - Возникло задолго
до появления человека.
Вскоре мы увидели и человека. На кресте.
- Развитие альтруистической линии, - поясняет Лаура.
- Значит, это было? Крест?
- Крест был. А вот еще один.
Тоже длинные волосы, мягкая бородка.
- Собирательный образ?
- Да. Но был и основной прототип. А этого человека узнаете?
- Джордано!
- Жертва ради свободы мысли. А вот так выглядел молодой Сидхартха,
напоминает нашего Сержа. Призыв к терпимости. Это - Эразм. Идея гуманизма.
Гипатия Александрийская: любовь к знаниям. Князь Ярослав, неудачливый
воитель: жизнь дана для радости.
- Как мы могли все это вспомнить? - удивилась Беатрис.
- Памяти генов не существует, - сказала Зара.
Ее поддержала Лаура.
- Это помним не мы. Это видели те, кто старше нас. Смотрите, вот
Роджер Бекон. Это - по всей видимости, Ибн Сина. Имя этого человека
неизвестно. Но, кажется, именно он придумал колесо...
- Какие же выводы?
- Выводы? Во-первых, наша психика, безусловно, подвергается
направленному воздействию. А раз так, существуют и те, кто это делает.
Во-вторых, мы победили в себе зверя. Вот что, по-моему, означают
Кронос-инсайты. Думаю, они будут продолжаться. Но уже без ужасов.
Вспыхнул свет. Самое растерянное выражение было на лице Круклиса.
Все хорошо в меру. У нас дня не проходило без гостей. Захаживали,
заглядывали, забегали на минутку, чтобы отведать шанежек Мод или моих
коктейлей. Срабатывал известный психологический закон: если человеку с
вами хорошо, он искренне считает, что вам с ним не хуже. Времени для
общения с женой у меня почти не оставалось. Постепенно я начал понимать,
что либо женился на общественном достоянии, либо общество бессовестно
крадет мою собственность.
На то, чтобы пресечь поток посетителей ни у меня, ни у Мод рука не
поднималась. Мы уже приготовились нести свой крест до тех пор, пока мода
на нас не иссякнет сама собой, как вдруг в одно прекрасное утро по всей
станции включились громкоговорители принудительного вещания. Бесценная
Беатрис трубным таким гласом объявила, что кабачок "У Сержа" открыт для
всех желающих до семнадцати ноль-ноль по Гринвичу, но ни минутой дольше.
Потом послышалась возня, и в эфир прорвался Сумитомо.
- За исключением специально приглашенных лиц, - торопливо вставил он.
- Никаких исключений! - отрезала Беатрис.
- И ты, Беатрис... - горестно сказал губернатор.
После этого полегчало. Случались дни, когда приходило не больше
двух-трех человек.
5. КРОНОС
Вопреки всем волнениям, в периколлапсарий мы вошли весьма спокойно.
Избыток работы не оставлял особого места эмоциям. Период максимального
сближения очень короток, поэтому старались использовать каждую минуту.
Почти весь исследовательский арсенал станции был сосредоточен на одну
точке.
По гринвичскому времени шел третий час ночи, но на борту мало кто
спал, в зале управления собралось больше половины экипажа. Тут были и
Абдид, и Сумитомо, завернутая в плед Оксана, - после Феликситура она
частенько мерзла, - Зепп, Мод, Кшиштоф. Отработавшая смену Лаура вязала
доисторическими спицами, а Анджела тихонько играла на флейте.
Все поглядывали на потолок, где в ореоле гамма-излучений зиял
аспидный провал Кроноса. Коллапсар вел себя неспокойно, посылая
гравитационные волны одну за другой. Их анализировали с помощью Архонта,
главного софуса станции. Через короткое время систематизированная,
разложенная "по полочкам" информация выводилась на индивидуальные экраны
специалистов.
В этой атмосфере отрешенности прошло секунд двадцать, прежде чем
кто-то изумленно вскрикнул. На одном из экранов бокового обзора было
нечто, чего быть не должно. Там, в голубой мути кристалла вспыхивал
радарный блик, означавший, что рядом со станцией находился неопознанный
объект.
- Что за чертовщина? - поразился Сумитомо. - Архонт, телескопы!
Башня главной обсерватории немедленно развернулась. С помощью
звездных рефракторов мы получили потрясающее по четкости изображение
самого обыкновенного спасательного бота. Судя по бортовому номеру, того
самого, на котором наша планетологическая экспедиция вернулась с
Феликситура.
- Невероятно! Как он мог оторваться?
- Он не оторвался, - мрачно сказал Абдид.
Подтверждая его мнение, в дюзах шлюпки начали тлеть огни.
- Но почему не сработали оповещатели старта? - все не мог понять
Сумитомо.
- Потому, что их отключили.
Сумитомо разразился длинной фразой на старояпонском языке.
- Только влюбленный юнец в пору цветения сакуры забывает кодировать
стартовые ключи, - механически перевел Архонт. - Вакаримасу, ка?
- Да уж.
- Запрещено правилами безопасности, - сказал Абдид. - Суми, ты его
все равно бы не остановил.
- Парамон?
- Кто же еще. Юноша бледный со взором горящим.
Попытки вызвать беглеца на связь ни к чему не привели, он не отвечал.
Круклис рассчитал все точно. Пока разогревали реактор "Туарега", вопрос о
спасательной экспедиции, точнее, о погоне, отпал сам собой. Мы находились
в периколлапсарии.
Лаура подобрала свое вязание и встала. Мы боялись смотреть в ее
сторону. За множество недель все настолько привыкли видеть эту
женщину-тень рядом с Круклисом, что воспринимали их как единое целое.
- Мод, ты так и не зашла ко мне, - по обыкновению тихо сказала Лаура.
- Прости, - сказала Мод. - Я приду вечером, хорошо?
Лаура не ответила.
Абдид взял ее за руку, но она покачала головой.
- Нет, провожать меня не надо. Хочется побыть одной.
И ее послушались.
А через полчаса взвыла сирена.
- Реакторный зал. Человек в запретной зоне, человек в запретной зоне!
После короткого замешательства одна и та же мысль пришла многим.
Первым к выходу бросился Абдид. Сверкающими глазами и черной
бородищей он напоминал джинна из арабских сказок.
- Реакторный зал. Охранный робот обездвижен.
Мужчины бросились за Абдидом. У лифтов образовалась толчея. Джошуа с
ошалелой вежливостью уступал дорогу Зеппу, а Зепп - Кшиштофу. Один
Сумитомо сохранял хладнокровие. Склонившись к пульту, он отдавал короткие
приказы. К сожалению, они запоздали.
- Реакторный зал. Короткое замыкание аварийного замка. Кожух реактора
номер семь вскрыт.
Лаура рассчитала все не хуже Круклиса. Пока мы бежали, она успела
прыгнуть в шахту.
Оборвать жизнь совершенно бесповоротно на Гравитоне можно было,
пожалуй, только в рабочей зоне одного из реакторов. Любой другой путь
самоубийства, включая прыжок в забортный вакуум, оставлял шансы на
реанимацию.
Увы, то, что роботы подняли из шахты, рассыпалось в их руках и было
опасно для окружающих...
Зара села на пол и безнадежно опустила голову. По металлическим
плитам рассыпались упаковки каких-то лекарств. Впервые она вызывала у меня
жалость. Я тронул ее за плечо. Она подняла белое лицо.
- Теперь я знаю, что такое иносказание, Серж. Забери спицы.
- Какие спицы?
- Вязальные. Там, на крышке реактора. Хочу сохранить их.
- Не получится. Они припаялись к металлу.
- Почему?
- Похоже, Лаура замкнула ими электрическую цепь.
- Она готовилась к этому заранее?
- Нет сомнений.
Подошел Абдид.
- Я убью Круклиса! - вдруг крикнула Зара. - Холодный мерзавец! Он мне
еще попадется. Отпусти меня, слышишь?!
Но Абдид ее не отпустил.
Я подобрал валявшийся на полу инъектор и ввел старшему врачу надежное
снотворное. Зара дернулась и обозвала меня негодяйским тихоней.
ПОЧЕТНЫЙ ЧЛЕН СЕВЕРО-АМЕРИКАНСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК,
ЧЛЕН БРИТАНСКОЙ КОРОЛЕВСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК,
ДОКТОР ГАРВАРДА, ОКСФОРДА, СОРБОННЫ,
МАГИСТР ЯГЕЛЛОНСКОГО УНИВЕРСИТЕТА,
ЛАБОРАНТ МОГИЛЕВСКОГО ПЕДАГОГИЧЕСКОГО ИНСТИТУТА
ПАРАМОН КЭССИДИ КРУКЛИС ФОН ЦИММЕРМАН
- Где это - Могилев? - спросил Абдид.
Мы стояли перед компартментом Круклиса, который по традиции никто
больше не займет.
- Кажется, в Восточной Европе.
Абдид покачал головой.
- Строгие же требования в этом Могилеве!
- Да, похоже, его там не жаловали. Послушай, а что это за фамилия
дворянская такая - фон Циммерман?
Абдид усмехнулся.
- Об этом надо было спрашивать у самого фон Плотникова.
- Не знаю, как ко всему этому относиться, - признался я.
- Наверное, он думал, что Лаура не решится.
- Все равно, не по-людски это.
- Серж, осуждать, в сущности, некого.
- У меня такое чувство, что он еще всех переживет. Ему совершенно не
идет быть мертвым.
- Можно завидовать?
- О, нет, ни в коем случае не хотел бы оказаться в его положении.
- Человек в ответе за тех, кого приручил?
- Да, - неуверенно сказал я.
- А кто кого приручил?
- Ну... Женщины более привязчивы.
Абдид задумчиво погладил доску с перечислением Круклисовых регалий.
- Вот встречаются женщина и мужчина. Долго живут вместе. Привыкают
друг к другу настолько, что вместо двух личностей остаются полторы.
Вступив в брак, не сохранишь цельности. Потеря же Серж, потеря. И
ограничение свободы. Нет-нет, да и почувствуешь себя рабом своей рабы. И
как тут быть, лично я не знаю. Парамон поступил решительно. Что ж, его
право. В конце концов, Лаура была не ребенком.
Помолчали.
- Как Зара? - спросил я.
- Нормально. Уже плачет. Знаешь, она впервые столкнулась со смертью.
- При ее-то профессии?
- Народ повадился жить долго. Дорвались, можно сказать. Зара
рассказывала, что студентов обучают на синтетических трупах, и уже очень
давно. Представляешь?
- Я тоже бы предпочел синтетические трупы. Выпить хочешь? Помянем.
- Нельзя. Должен быть в форме.
- Слушай, а у человека есть право на самоубийство?
- Не знаю, и знать не хочу! В инструкциях по безопасности оно не
предусмотрено. Ни одного фанатика больше не упущу.
- А как?
Абдид пожал плечами.
- Быть может, привлечь Мод? Иногда она провидит.
Абдид заглянул в каюту Круклиса и зачем-то принюхался.
- Мод? - переспросил он. - Серж, не хотел бы каркать...
Я похолодел.
Я бежал по знакомым переходам. Тем самым, где впервые целовал Мод.
Бежал изо всех ног. По пути обогнал сначала Зару, потом - тяжеловатого
Абдида с его джинновой бородой и дикими глазами.
На семнадцатом ярусе встретилась Беатрис.
- Что за догонялки? - подозрительно осведомилась она. Видимо, еще не
знала.
- Да Зара с ума сошла, - пропыхтел Абдид. - Волновать ее сейчас
нельзя.
- Держи, держи их! - крикнула Зара.
Беатрис хлопнула ресницами.
- Не думаю, что это возможно без помощи арбайтеров.
Я прыгнул в лифт, а потом выпрыгнул.
Двери губернаторской резиденции были распахнуты. Его
превосходительство сидело в позе лотоса.
- Суми, дай ключ.
- Нет.
- На моем месте ты просил бы тоже самое.
- Не знаю. Зато знаю, что если дам ключ, погибнет еще один член
экипажа. Четвертый. Не станция, а клуб самоубийц - один процент населения!
Вы у меня психиатрическую экспертизу пройдете, голубчики! Я покажу вам
зябликов! Там, где раки зимуют. Нечего помирать во вверенном мне
пространстве.
Я помахал пальцем перед его носом.
- Не кричи посередь медитации.
- Тоже мне, медитация. Врываются, вопят, пальцем машут.
- Мы теряем время.
- Сказано же: нет!
На исходе двадцать восьмого столетия совсем не просто взять да
ударить человека. И не просто человека, а доброжелательно настроенного
губернатора. То есть почти что друга, если у губернаторов бывают друзья.
Но я ударил. Неловко, вскользь, нелепо растопыренной пятерней. Ударил, в
общем.
Сумитомо увернулся с ловкостью дипломата и ответил со всей твердостью
официального лица при исполнении. Я перевернул чайный столик и отлетел к
стене.
Ох, уж эта пресловутая пятка самурая! В голове шумело и пульсировало.
Пульсировали драгоценные секунды.
Оставалось последнее средство.
- Абдид!
Абдид вошел.
- Не смей, - сказал Сумитомо.
- Из периколлапсария мы уже выбрались. Реактор "Туарега" разогрет. У
него есть шанс.
- Один из десяти!
- Серега - человек бывалый. Отдай ключ.
Сумитомо провел молниеносную атаку. Не помогло. Абдид поймал его на
отскоке.
- Сейчас же отпусти! - крикнула Зара. - Я... я опять тебя поцарапаю!
Любопытно они выглядели. Инспектор безопасности скручивал
губернатора, а старший врач колотил кулачками по спине инспектора. На
пороге с высоко поднятыми бровями застыла Беатрис. Даже ее проняло.
- Здорово, командор! - заорал Джекил. - Ключ, ключ принес?
- Куда его вставить? Не вижу.
- Еще бы! У вас глаз заплыл, сэр.
- Сумитомо - папаша строгий.
- Сэр, вы уверены, что правы?
Я поморщился.
- Джекил, чтоб ты не забыл. Твоя обязанность - спасать людей.
- Да помню, помню, - проворчал софус. - Но я могу делать это и без
вас, простите. В автоматическом режиме.
- У тебя нет права вытаскивать Мод из капсулы. Насилие над человеком.
- Ваша правда, сэр. Вы свободны от этого ограничения. Прорезь прямо
перед вами. Люминесцирует в центре пульта.
Я вставил ключ
...Поділитися у соцмережах
