Жанр: Электронное издание
STRSCRPT
... счет. Что это у вас тут за
знаменитая эдельвейсовая настойка?
- Господин инспектор! - торжественно произнес просиявший хозяин. -
Мои подвалы - к вашим услугам! - Он захлопнул гроссбух и приказал: - Лель!
В шестой номер багаж господина инспектора!
Сенбернар поднялся, цокая когтями по линолеуму, подошел к портфелю,
взял его в зубы и вынес в коридор.
У себя в номере инспектор симметрично расположил на лакированной
поверхности стола чернильный прибор и пепельницу, рассеянно огляделся,
подошел к окну и закурил сигарету. За окном расстилалась долина, снежный
покров был чист и нетронут, как новенькая накрахмаленная простыня. Солнце
стояло еще высоко, синяя тень отеля лежала на снегу, и видны были тени
двух людей на крыше - один сидел, а другой неподвижно стоял рядом. Потом
тень сидящего шевельнулась - человек поднял руку с бутылкой, основательно
присосался, запрокинув голову, и вдруг сделал резкое движение. Пустая
бутылка пролетела мимо окна и бесшумно канула в сугроб. Инспектор
усмехнулся, раздавил в пепельнице окурок и прошел в спальню.
Там он оглядел себя в зеркало, поправил галстук, причесался и
опробовал несколько выражений лица, как-то: рассеянное любезное внимание,
мужественная замкнутость профессионала, простодушная готовность к
решительно любым знакомствам и ухмылка типа "гы-ы". Ни одно выражение не
локазалось ему подходящим, поэтому он не стал далее утруждать себя, сунул
в карман сигареты и вышел в коридор.
В коридоре было пусто. Откуда-то доносилась музыка, резкие щелчки
бильярдных шаров и рыдающий хохот лейтенанта от кибернетики.
На лестничной площадке инспектор столкнулся с незнакомым человеком,
который по железной чердачной лестнице спускался, по-видимому, с крыши. Он
был гол до пояса и лоснился от пота, лицо у него было бледное до зелени,
обеими руками он прижимал к груди ком смятой одежды.
- Неужели до сих пор загорали? - удивился инспектор. - Этак и
простудиться недолго....
Не дожидаясь ответа, он пошел вниз. Странный человек топал по
ступенькам следом.
- Да ничего! - проговорил он хрипловато. - Выпью вот, и ничего.
- Вы бы оделись, - посоветовал инспектор. - Вдруг там дамы...
- Да. Натурально. Совсем забыл.
Странный человек остановился и принялся напяливать рубашку, а
инспектор прошел в буфетную, где пышная горничная, с лицом миловидным и
порядком глупым, подала ему кофе и тарелку с холодным ростбифом. Странный
человек, уже одетый и уже не такой зеленый, присоединился к нему.
- Бренди, господин Хинкус? - спросила горничная.
- Да, - сказал господин Хинкус.
- Ваш приятель не убьет? - осведомился инспектор из вежливости.
- Какой приятель? - спросил господин Хинкус, наливая себе рюмку.
- Ну, вы же там не один?..
- Где? - отрывисто сказал Хинкус, осторожно поднося ко рту полную
рюмку.
- На крыше.
Рука у Хинкуса дрогнула, бренди потекло по пальцам. Он торопливо
выпил, потянул носом воздух и, вытирая рот ладонью, сказал:
- Почему не один? Один...
Инспектор с удивлением посмотрел на него.
- Странно, - сказал он. - Мне показалось, что там вас двое.
- А вы перекреститесь, чтоб не казалось, - грубо сказал Хинкус,
наливая себе вторую рюмку.
- Что это с вами? - холодно спросил инспектор.
Некоторое время Хинкус молча смотрел на полную рюмку, потом сказал:
- Так. Неприятности. Могут бить у человека неприятности?
- Да, конечно, - сказал инспектор смягчаясь. - Прошу прощения.
Хинкус хлопнул вторую рюмку.
- Послушайте, - сказал он. - А вы не хотите позагорать?
- Какое там - загорать! Солнце вот-вот сядет...
- Воздух там хорош, - сказал Хинкус как-то жалобно. - И вид
прекрасный. Вся долина как на ладони... Горы... А?
- Я лучше сыграю в бильярд, - сказал инспектор.
Хинкус впервые посмотрел ему прямо в лицо маленькими больными
глазками, потом завинтил колпачок, взял бутылку под мышку и направился к
двери.
- Смотрите не свалитесь с крыши, - сказал инспектор через плечо.
Хинкус задержался в дверях, оглянулся, молча покачал головой и вышел.
Ориентируясь по стуку бильярдных шаров, инспектор прошел по мягкому
ковру коридора и оказался в столовой. Там было темно, только из бильярдной
через приоткрытую дверь падала узкая полоска света. В этой полоске стоял
хозяин. Лицо его выражало какое-то недоумение, нижняя челюсть отвисла,
мохнатые брови были высоко задраны. Он с таким увлечением рассматривал
что-то в бильярдной, что даже не услышал, как инспектор подошел вплотную к
нему. Инспектор кашлянул. Хозяин быстро повернул голову, закрыл рот и
несколько смущенно улыбнулся.
- Феноменально... - пробормотал он. - Я... я о господине Олафе...
Никогда не видел таких игроков...
Не переставая смущенно улыбаться, он боком отошел от инспектора,
пересек столовую и скрылся в коридоре. Из бильярдной доносились хлесткие
трески удачных клапштосов и досадливые возгласы Симоне. Инспектор тоже
заглянул в щель. Ни Олафа, ни Симоне видно не было. У стены стояло кресло,
а в кресле уютно расположилась женщина ослепительной и странной красоты.
Ей было лет тридцать, у нее были нежные, смугло-голубоватые открытые плечи
и огромные томно полузакрытые глаза. В высоко взбитых роскошных волосах
сверкала диадема. Инспектор приосанился и вошел в бильярдную.
В бильярдной было полно народу. Красный и взъерошенный Симоне жадно
пил содовую. Румяный викинг Олаф, добродушно улыбаясь, неторопливо собирал
шары в треугольники. На подоконнике, поставив рядом с собой бутылку с
яркой наклейкой, сидело с ногами давешнее существо - не то мальчик, не то
девочка - странное чадо ХХ века. Устроившись в кресле неподалеку от
прекрасной дамы, господин Мозес рассеянно развлекался колодою карт -
пускал ее веером из руки в руку. Завидев инспектора, он благосклонно
покивал и сказал роскошной женщине:
- Ольга, позволь представить тебе нашего нового друга - господина
инспектора полиции Петера Глебски.
Инспектор поклонился сначала госпоже Ольге, а потом всем прочим.
- Какая прелесть! - пропела Ольга, широко раскрывая глаза. - Я обожаю
полицию! Этих героев, этих смельчаков... Вы ведь смельчак, инспектор?
Повинуясь приглашающему жесту Олафа и стараясь держаться
непринужденно, инспектор взял кий и принялся мелить наклейку.
- Увы, мадам, - сказал он. - Я обыкновенный полицейский чиновник...
- Не верю, - сказала мадам, закатывая глаза. - Человек с такой
внешностью не может не быть героем и смельчаком!..
- А вы знаете анекдот про полицейского инспектора, который сел на
кактус? - ревниво спросил Симоне. - Он тоже приехал по ложному вызову...
- Ах, Симоне, перестаньте, - сказала мадам, не поворачивая головы. -
Все равно вы не знаете ни одного приличного анекдота... Инспектор,
покажите, что вы настоящий мужчина - разбейте наконец этого противного
Олафа.
- Ольга, - сказал господин Мозес, - с твоего позволения я
откланяюсь... Господа, пусть победит сильнейший!
Он вышел. Инспектор улыбнулся Олафу в ответ на его приветливую улыбку
и разбил пирамиду. Тут Симоне вдруг улегся на пол в неглубокой, но широкой
нише и, упираясь руками и ногами в края ниши, полез к потолку.
- Симоне! - в ужасе воскликнула госпожа Мозес. - Что вы делаете! Вы
убьетесь!
В ответ Симоне заклекотал, повисел некоторое время, все больше
наливаясь кровью, потом легко спрыгнул на пол и отдал ей честь.
- Ну, Олаф, - сказал он, чуть задыхаясь, - молитесь! Вот теперь я
сделаю из вас бифштекс.
- Трепло, - кратко сообщило с подоконника чадо ХХ века, а Олаф,
внимательно рассматривая наклейку на своем кие, заметил:
- Бифштекс - это еда.
- Вот я и сделаю из вас еду! - заявил Симоне, бросая страстные
взгляды на госпожу Мозес.
- Зачем? - спросил Олаф.
- Чтобы съесть! - гаркнул Симоне.
- Обед через два часа, - заметил Олаф, посмотрев на часы.
- Я не могу больше разговаривать с этой игральной машиной! - жалобно
заревел Симоне, хватаясь за голову.
Госпожа Мозес залилась серебристым смехом, чадо на подоконнике
бросило окурок на пол и закурило новую сигарету, а Олаф улыбнулся и, почти
не целясь, с треском залепил шар в лузу через все поле.
- А по-моему, мы очень хорошо с вами беседуем, - сказал он. - Вы
очень хороший собеседник, Симоне. - Он прицелился и закатил еще один шар.
- Но бифштекс - это все-таки еда. И сделать из меня зайца вы не можете,
хотя и обещали. И разукрасить меня, как бог черепаху, тоже нельзя. Бог
вообще не красил черепах. Они серые...
Он неторопливо шел вокруг стола и, не переставая говорить, забивал
шар за шаром - тихие, аккуратные шары, и шары стремительные, как выстрел,
и шары, влетающие в лузы по каким-то фантастическим траекториям. С каждым
ударом лицо инспектора все больше вытягивалось, госпожа Мозес ахала и
ужасалась, а Симоне застонал и, обхватив руками голову, уселся в углу.
- С ума сойти, какая женщина! - заявил Симоне, отряхивая рукава. - Вы
заметили, как она на меня смотрела?
- Никак она на вас не смотрела, - возразил инспектор.
Они шли по коридору из бильярдной, направляясь по своим номерам. Оба
были возбуждены игрой и перепачканы мелом.
- Что вы понимаете! Вы старый полицейский тюфяк! Вы приходите с
работы и идете гулять с собачкой... У вас есть собачка?
- У меня есть собачка. Но госпожа Мозес смотрела все-таки на меня и
говорила, что я герой.
- Э, нет, - сказал Симоне. - Так у нас не пойдет! Не хватало мне еще
конкурента в виде престарелого полицейского инспектора! Учтите, я четыре
года без отпуска, и врачи прописали мне курс чувственных удовольствий!..
Навстречу им из пустого номера вышла пухленькая Кайса, держа в охапке
кучу простынь и наволочек. Симоне замер.
- Пардон! - воскликнул он и, не говоря более ни слова, устремился
вперед. Кайса взвизгнула не без приятности и скрылась в номере. Симоне
исчез там же, и через секунду оттуда донесся новый взвизг и раскат
леденящего душу хохота. Инспектор усмехнулся и, вытирая испачканные мелом
руки, вошел в свой номер.
В номере было нехорошо.
Кресло опрокинуто. Письменный стол залит уже застывшим клеем -
поливали прямо из бутылки, бутылка валялась тут же, - и в центре этой
засохшей лужи красовался листок бумаги. На листке корявыми печатными
буквами было написано: "Инспектора Глебски извещают, что в отеле под
именем Хинкус находится опасный гангстер, маньяк и убийца, известный в
преступных кругах под кличкой Филин. Он вооружен и грозит смертью одному
из клиентов отеля. Примите меры".
Не отрывая глаз от листка, инспектор вытащил сигарету, закурил, потом
подошел к окну. Тень отеля синела на снегу. На крыше по-прежнему торчал
опасный гангстер, маньяк и убийца господин Хинкус. Он был не один. Кто-то
опять стоял рядом, в нескольких шагах от него.
К обеду в столовой собрались все, кроме Хинкуса. Столовая была
большая, посредине стоял огромный овальный стол персон на двадцать.
Роскошный, почерневший от времени буфет сверкал серебряными кубками,
многочисленными зеркалами и разноцветными бутылками. Скатерть на столе
была крахмальная, посуда - прекрасного фарфора, приборы - серебряные, с
благородной чернью. Было весело. Симоне рассказывал анекдоты. Олаф и мадам
Мозес их не понимали.
- Приезжает как-то один штабс-капитан в незнакомый город, - говорил
Симоне. - Останавливается он в гостинице и велит позвать хозяина... - Тут
он замолчал и огляделся. - Впрочем, пардон... - произнес он. - Я не
уверен, что в присутствии дам... - Он поклонился в сторону госпожи Мозес,
- а также юно... э-э... юношества... - он посмотрел на чадо. - Э-э-э...
- А, дурацкий анекдот, - сказало чадо с пренебрежением. - "Все
прекрасно, но не делится пополам" - этот, что ли?
- Именно! - воскликнул Симоне и разразился хохотом.
- Делится пополам? - добродушно улыбаясь, осведомился Олаф.
- Не делится, - сердито поправило чадо.
- Не делится? - удивился Олаф. - А что именно не делится?
Чадо открыло было рот, но господин Мозес сделал неуловимое движение,
и рот оказался заткнут большим румяным яблоком, от которого чадо тут же
сочно откусило.
- Не делится пополам, - очаровательно улыбаясь, объяснила госпожа
Мозес. - Как вы не понимаете, Олаф! Это - из алгебры. Ах, алгебра! Алгебра
- это царица наук!..
Симоне зарычал, схватил свою тарелку и пересел к инспектору. Тут в
столовой объявилась Кайса и принялась тарахтеть, обращаясь к хозяину:
- Он не желает идти. Он говорит: раз не все собрались, говорит, так и
он не пойдет. А когда все соберутся, говорит, тогда и он спустится. И две
бутылки у него там пустые...
- Так пойди и скажи, что все уже давным-давно собрались, - приказал
хозяин.
- Я так и сказала, что все собрались, что кончают уже, а он мне не
верит...
Инспектор встал.
- Я его приведу, - сказал он.
Хозяин всполошился.
- Ни в коем случае, - вскричал он. - Кайса, быстро!
- Ничего, ничего, - сказал инспектор, направляясь к двери. - Я
сейчас.
Выходя из столовой, он услышал, как Симоне провозгласил: "Правильно!
Пусть-ка полиция займется своим делом", после чего залился кладбищенским
хохотом.
Инспектор поднялся по лестнице, толкнул грубую деревянную дверь и
оказался в круглом, сплошь застекленном павильончике с узкими скамейками
вдоль стен. Фанерная дверь, ведущая на крышу, была закрыта. Инспектор
осторожно потянул за ручку, раздался пронзительный скрип несмазанных
петель. Инспектор открыл дверь и увидел Хинкуса. Лицо Хинкуса было ужасно
- белое в свете низкого солнца, застывшее, с перекошенным ртом, с
выкатившимися глазами. Левой рукой он придерживал на колене бутылку, а
правую прятал за пазуху, должно быть, отогревал.
- Это я, Хинкус, - осторожно сказал инспектор. - Что вы так
испугались?
Хинкус сделал судорожное глотательное движение, потом сказал:
- Я тут задремал... Сон какой-то поганый...
Инспектор украдкой огляделся... Плоская крыша была покрыта толстым
слоем снега. Вокруг павильончика снег был утоптан, а дальше, к
покосившейся антенне, вела тропинка. В конце этой тропинки и сидел в
шезлонге Хинкус, закутанный в шубу. Отсюда, с крыши, вся долина была как
на ладони - тихая и синяя в свете луны.
- Пойдемте обедать, - сказал инспектор. - Вас ждут.
- Ждут... - сказал Хинкус. - А чего меня ждать? Начинали бы.
Инспектор выдохнул клуб пара, поежился и сунул руки в карманы.
- Туберкулез у меня, - с тоской объяснил Хинкус и покашлял. - Мне
свежий воздух нужен. Все врачи говорят. И мясо черномясой курицы...
- Зачем же вы так пьете, если у вас туберкулез...
Хинкус не ответил. В наступившей тишине инспектор услышал, как кто-то
поднимается по железной чердачной лестнице. Протяжно заскрипела дверь
тамбура.
- Видите, еще кто-то... - начал инспектор и осекся. Лицо Хинкуса
снова стало похоже на уродливую маску - рот перекосился, белое гипсовое
лицо покрылось крупными каплями пота. Дверь павильончика отворилась - и на
пороге появился хозяин.
- Господа, - провозгласил он жизнерадостно. - Что такое прекрасная,
но холодная погода по сравнению с прекрасной и горячей пуляркой?..
Инспектор натянуто улыбнулся. Он все смотрел на Хинкуса. Хинкус
совсем ушел в воротник своей шубы, только глаза поблескивали, как у
тарантула в норке.
- Господин Хинкус, - продолжал хозяин, - пулярка изнемогает в
собственном соку.
- Ну ладно, - сказал вдруг Хинкус неожиданно жестко. - Поговорили и
хватит! Деньги мои - как хочу, так и трачу. Обедать не буду. Понятно? Все.
- Но, господин Хинкус... - начал несколько ошеломленный хозяин.
- Все! - повторил Хинкус.
Тогда инспектор взял хозяина под руку и повернул к двери.
- Пойдемте, Алек, - сказал он негромко. - Пойдемте...
Инспектор, устроившись у окошка со стаканом и сигаретой, рассеянно
наблюдал, как хозяин, грузно ступая, ходил по залу, выключал лишний свет,
переставлял в буфете бутылки. Лель, опустив голову, ходил за ним по пятам.
Инспектор поглядел в окно. Тень закутанного в шубу Хинкуса четко
рисовалась на освещенном луной снегу. Инспектор поднялся и подошел к
хозяину.
- Алек, - сказал он. - У меня к вам просьба. Проводите меня к номеру
Хинкуса.
Хозяин удивленно поднял брови.
Некоторое время они молча смотрели друг на друга, потом хозяин
поставил бутылку, с которой стирал пыль, и, не говоря ни слова, пошел из
столовой. Они вышли в коридор и повернули направо. Инспектор успел
заметить, что в конце коридора стоят, держась за руки, Брюн и Олаф. Хозяин
остановился перед дверью с номером одиннадцать и сказал: "Здесь".
Инспектор повернул ручку и вошел в номер.
Вид у номера был нежилой, кровать не смята, пепельница пуста и чиста.
Посредине комнаты стояли два закрытых баула. Инспектор, присев рядом с
ними на корточки, достал пилочку для ногтей.
- Вы будете свидетелем, Алек, - сказал он и открыл баул.
Баул оказался набит каким-то рваным тряпьем, старыми газетами и
мятыми журналами. Хозяин тихонько свистнул.
- Что это? - сказал он. - Что это значит?
- Это называется "фальшивый багаж", - объяснил инспектор.
Инспектор открыл второй баул. Здесь тоже был фальшивый багаж, только
поверх тряпья и мятой бумаги здесь лежал маленький дамский браунинг.
Инспектор и хозяин переглянулись. Потом инспектор взял браунинг, вынул
обойму и выщелкал патроны в ладонь.
- Значит, вызов был не ложный, - сказал хозяин медленно. - Ну и что
все это значит?
Инспектор не успел ответить. Пол в номере дрогнул, жалобно звякнули
оконные стекла, и послышался отдаленный мощный грохот.
- Ого! - сказал хозяин, поднимая голову. - А ведь это обвал. И
недалеко...
Грохот затих, и тут где-то в коридоре хлопнула дверь.
В каминной жарко полыхал уголь, кресла были старинные, уютные, ярко
светила большая люстра, в трубе посвистывало.
Инспектор стоял у окна, прислонившись лбом к стеклу, и смотрел на
тень Хинкуса, скрючившегося на крыше. Потом он огляделся, взялся за
ближайшее кресло и поставил его так, чтобы можно было одновременно следить
и за тенью Хинкуса, и за отражающейся в большом зеркале тускло освещенной
лестницей на крышу в конце полутемного коридора. Свет в каминной инспектор
выключил, а сам сел в кресло и закурил.
Послышались шаги, вошел хозяин с кувшином горячего портвейна и двумя
стаканами.
- Дело швах, Петер, - сказал он. - Связи с городом нет. Это значит,
что обвалом засыпало дорогу и забило ущелье. Нас откопают не раньше, чем
через неделю.
- Рация у вас есть? - спросил инспектор, отхлебывая из стакана.
- Нет. Но вы не беспокойтесь. Все остальное есть в избытке. А если мы
захотим разнообразить меню, то съедим этого Хинкуса... Кстати, вы знаете,
что нынче утром Хинкус отправил телеграмму?
Инспектор вопросительно взглянул на него.
- "Жду. Поторопитесь..." Или что-то в этом роде. Я слышал, как он
диктовал ее по телефону.
Инспектор хмыкнул.
- Между прочим, Петер, - осторожно сказал хозяин, - почему бы нам не
арестовать его сейчас? Все спят... Мне бы не хотелось волновать гостей...
Инспектор отхлебнул из стакана.
- Я не уверен, что его вообще надо арестовать, - сказал он. - Я лучше
здесь посижу и посмотрю, кто это так хочет выдать Хинкуса за гангстера.
Сдается мне, что этот Хинкус - не охотник, а дичь. Охотник, Алек, не
станет возить с собой дамский пистолетик. У него будет люгер 0,45 с
приставным прикладом... - Он замолчал.
Около чердачной лестницы появилась томная тоненькая фигурка -
постояла в кругу желтого света, словно в нерешительности, а потом
неуверенными шагами двинулась по коридору, ведя рукою по стене. Это было
чадо. Войдя в каминную, оно, не говоря ни слова, подошло к огню, присело
на корточки рядом с Лелем и принялось гладить его по голове. Багровые
блики от раскаленных углей светились в его огромных черных очках. Чадо
было очень одиноко, всеми забытое и маленькое.
- Холодно что-то... - сказало оно жалобно. - И выпить нечего...
- Ну почему же нечего, Брюн, - радушно сказал хозяин, берясь за
кувшин. - Хотите горячего портвейна?
- Да. И хочу домой.
- Брюн, - сказал инспектор, - дитя мое, снимите ваши ужасные очки.
- Зачем? - спросило чадо.
- Мне бы очень хотелось наконец понять: мальчик вы или девочка?
- Идите вы знаете куда... Лучше бы рассказали что-нибудь.
- Расскажите, Алек, - сказал инспектор со вздохом, - что-нибудь
таинственное.
Хозяин задумчиво посмотрел стакан на просвет.
- Таинственное... - повторил он. - Что же, слушайте. В сырых и жутких
джунглях Центральной Африки существует странное и страшное поверье...
В холле часы начали бить одиннадцать.
К полуночи хозяин с инспектором прикончили кувшин горячего портвейна.
Все было тихо, Хинкус по-прежнему торчал на крыше. Чадо заснуло в кресле,
и было решено его не трогать - пусть спит.
- Вы ничего не поняли, Петер, - тихонько объяснял хозяин. - Зомби -
это не мертвец. Но зомби - это и не живой человек. Понятно?
- Нет.
- Вы берете мертвеца и оживляете его. Он ходит, ест, пьет и выполняет
все ваши приказания.
- Пьет?
- Вы напрасно смеетесь над этим, Петер. Это не смешно. Это страшно. И
не приведи господь вам встретиться с зомби...
- Но ведь это в Африке. У нас они не водятся...
- Как знать, Петер, как знать! Я мог бы кое-что рассказать вам о
таких вещах...
Тут Лель вдруг вскочил и глухо гавкнул. Хозяин воззрился на него.
- Не понимаю, - сказал он строго.
Лель гавкнул снова и ворча бросился по лестнице в холл.
- Ага, - сказал хозяин, поднимаясь. - Кто-то пожаловал.
Инспектор тоже поднялся, и они последовали за Лелем.
Собака стояла перед парадной дверью и вела себя как-то странно. Она
была явно испугана - хвост поджат, голова опущена, шерсть на загривке
поднялась дыбом. Из-за двери доносились непонятные скребущие и скулящие
звуки.
Хозяин с инспектором переглянулись, потом хозяин протянул руку и
отодвинул засов. Дверь отворилась, и к их ногам сползло облепленное снегом
тело. Хозяин и инспектор бросились к нему, втащили его в холл и
перевернули на спину. Облепленный снегом человек застонал и вытянулся.
Глаза его были закрыты, длинный нос побелел. Одет он был явно не по
сезону: кургузый пиджачок, брюки дудочками, модельные туфли.
- Слушайте, - сказал инспектор. - Он попал под обвал...
- В душевую! - скомандовал хозяин. - Берите его под мышки...
В душевой они положили незнакомца на топчан, и хозяин торопливо
принялся его раздевать.
- А ведь это, наверное, приятель Хинкуса, - сказал инспектор. - Ну,
тот, которому он давал телеграмму...
- Возможно, - отрывисто сказал хозяин.
- Пойду приведу Хинкуса, - сказал инспектор. Он выскочил из душевой,
взбежал на второй этаж и бросился к чердачной лестнице.
Хинкус сидел в прежней позе, нахохлившись, уйдя головой в воротник,
сунув руки в рукава.
- Хинкус! - гаркнул инспектор.
Хинкус не шевелился, и тогда инспектор подскочил к нему, схватил за
плечо, потряс. Хинкус вдруг как-то странно осел и повалился на бок.
- Хинкус! - растерянно вскрикнул инспектор, непроизвольно подхватывая
его. Шуба раскрылась, из нее вывалилось несколько комьев снега, упала
меховая шапка - Хинкуса не было, было снежное чучело, облаченное в шубу
Хинкуса.
Инспектор схватил горсть снега, яростно растер лицо и огляделся. На
крыше было много следов - здесь то ли боролись, то ли собирали снег для
чучела. В двух метрах от тропинки из снега торчало что-то черное.
Инспектор наклонился, протянул руку и с усилием поднял тяжелый железный
швеллер - обрезок рельса, странно скрученный, словно завязанный узлом.
Неподалеку, припорошенная снегом, лежала груда таких швеллеров, только
прямых. Инспектор оглядел долину. Яркая маленькая луна висела прямо над
головой, долина была пуста и чиста; темная полоса дороги уходила на север,
теряясь в голубой дымке.
Инспектор бросил гнутое железо, повернулся и медленно направился
вниз. В душевой уже никого не было. Посредине холла стояла с обалделым
видом сонная Кайса в ночной рубашке, держа охапку мокрой, смятой одежды
незнакомца. Инспектор отобрал у нее одежду и вывернул карманы. В карманах
не оказалось ничего: ни денег, ни документов, ни сигарет, ни носового
платка - ничего.
Незнакомец уже лежал в постели, закутанный одеялом до подбородка.
Хозяин поил его с ложечки чем-то горячим и приговаривал:
- Надо, сударь, надо... Пропотеть надо хорошенько.
Один глаз у незнакомца был болезненно сощурен, другой и вовсе закрыт.
Он слабо постанывал при каждом вздохе.
- Вы один? - спросил его инспектор. - Кто-нибудь еще остался в
машине?.. Или вы ехали один?..
Незнакомец приоткрыл рот, подышал немного и снова закрыл рот.
- Слаб, - сказал хозяин. - У него все тело, как тряпка.
- Вы - друг Хинкуса? - раздельно спросил инспектор.
И тут незнакомец заговорил.
- Олаф... - сказал он без выражения. - Олаф Анд-вара-форс...
Позовите...
- Ага... - сказал хозяин и поставил кружку с питьем на стол.
Хозяин торопливо вышел, а инспектор сел на его место. Он ничего не
понимал.
- Кто-нибудь еще пострадал? - спросил он снова.
- Один... - простонал незнакомец. - Где Олаф Андварафорс?..
- Здесь, здесь, - сказал инспектор. - Сейчас придет.
Незнакомец закрыл глаза и затих. Инспектор откинулся на спинку стула.
Вернулся хозяин. Брови у него были высоко подняты, губы поджаты, в
руке он держал связку ключей.
- Странное дело, Петер, - сказал он негромко. - Дверь заперта
изнутри, Олаф не отзывается. Пойдем-ка вместе.
- Олаф... - простонал незнакомец. - Где Олаф?..
- Сейчас, сейчас
...Закладка в соц.сетях
