Жанр: Электронное издание
STARS_RU
... - не от первого дуновения
вечерней прохлады, а от благоговения и изумления перед всем,
что открылось ему. Было очень поздно, и он находился вдали от
дома. Ему внезапно захотелось вновь увидеть друзей, оказаться в
Диаспаре, среди привычного окружения.
- Я должен вернуться, - сказал он. - Хедрон... мои
родители... они будут ждать меня.
Это не было полной правдой; Хедрон, конечно, будет
раздумывать, что с ним произошло, но никто другой, насколько
было известно Элвину, не знал о его уходе из Диаспара. Он не
мог бы объяснить причину этого небольшого обмана и устыдился
своих слов, едва произнеся их.
Серанис задумчиво взглянула на него.
- Боюсь, это будет не так легко, - сказала она.
- Что ты имеешь в виду? - спросил Элвин. - Разве вагон,
доставивший меня сюда, не сможет вернуться?
Он все еще не хотел смириться с мелькнувшей на миг
мыслью, что может быть задержан в Лисе против воли.
Серанис впервые показалась несколько смущенной.
- Мы говорили о тебе, - сказала она, не поясняя, кто это
"мы", и как проходил разговор. - Если ты вернешься в Диаспар, о
нас узнает весь город. Ты окажешься не в силах сохранить нашу
тайну, даже если пообещаешь молчать.
- А зачем вам нужно ее хранить? - спросил Элвин. - Без
сомнения, для обоих наших народов будет лучше встретиться
вновь.
Серанис выглядела недовольной.
- Мы так не думаем, - сказала она. - Если открыть путь,
нашу страну заполонят любопытные бездельники и искатели
сенсаций. Пока что лишь лучшие из ваших людей смогли добраться
до нас.
Этот ответ источал такое неосознанное и притом
основанное на ложных предположениях превосходство, что Элвин
почувствовал, как раздражение постепенно вытесняет былое
беспокойство.
- Это неправда, - сказал он прямо. - Уверен, что в
Диаспаре не найдется другого человека, способного покинуть
город даже при большом желании, даже если он будет знать, что
существует возможность вообще куда-либо попасть. Если вы
отпустите меня, для вас это не будет иметь значения.
- Это не мое решение, - пояснила Серанис, - и ты
недооцениваешь силу рассудка, если думаешь, что барьеры,
удерживающие твой народ в городе, непробиваемы. Впрочем, мы не
хотим удерживать тебя здесь насильно, но если ты вернешься в
Диаспар, мы должны будем стереть все воспоминания о Лисе из
твоего сознания. - Она на миг заколебалась. - Ранее этого
никогда не делалось: все твои предшественники остались здесь.
Этот выбор был неприемлем для Элвина. Он хотел изучить
Лис, узнать все его тайны, выяснить, чем он отличается от его
родины, но не менее решительно он был настроен вернуться в
Диаспар, чтобы доказать друзьям, небеспочвенность своих
мечтаний. Он не понимал причин этой тяги к секретности, но даже
поняв их, он бы не изменил своего поведения.
Он сообразил, что должен выиграть время или как-нибудь
убедить Серанис, что невыполнимости ее требований.
- Хедрон знает, где я, - сказал он. - Вы не можете стереть
и его память.
Серанис улыбнулась. Улыбка была приятной и при любых
иных обстоятельствах вполне дружелюбной. Но Элвин впервые
ощутил за ней подавляющую и неумолимую силу.
- Ты недооцениваешь нас, Элвин, - возразила она. - Это
будет очень легко. Я могу добраться до Диаспара быстрее, чем
пересечь Лис. Другие люди приходили сюда, и некоторые из них
тоже говорили друзьям, куда они отправляются. Однако друзья
позабыли их, и они исчезли из истории Диаспара.
Со стороны Элвина было бы глупо не принять во внимание
эту вполне очевидную возможность. Интересно, сколько раз за
миллионы лет, прошедшие со времени разделения двух цивилизаций,
люди из Лиса проникали в Диаспар, чтобы сохранить их ревниво
оберегаемый секрет? И насколько велика была умственная мощь,
которой обладали и которую без колебания использовали эти
странные люди?
Безопасно ли было вообще строить какие-либо планы?
Серанис обещала не читать его мыслей без разрешения, но не было
ли обстоятельств, при которых это обещание можно было нарушить?
- Надеюсь, - сказал он, - вы не ожидаете, что я тут же
приму решение. Не могу ли я поглядеть на вашу страну, прежде
чем сделаю выбор?
- Конечно, - ответила Серанис. - Ты можешь оставаться
здесь, сколько пожелаешь, и вернуться в Диаспар, если
передумаешь. Но будет проще, если ты сможешь принять
окончательное решение в ближайшие несколько дней. Ты же не
хочешь беспокоить своих друзей, а чем дольше ты останешься, тем
труднее будет нам сделать необходимые коррекции.
Элвин мог с этим согласиться, хотя ему и хотелось
узнать, в чем состоят эти "коррекции". Вероятно, кто-то из Лиса
встретится с Хедроном - а Шут даже не заметит этого - и
подправит его память. С течением веков имя Элвина присоединится
к другим Уникумам, таинственно исчезнувшим без следа и вскоре
позабытым.
Тут крылось много загадок, а он не приблизился к решению
ни одной из них. Была ли какая-нибудь цель в странной
односторонней связи между Лисом и Диаспаром, или то был лишь
исторический курьез? Кем и чем были "Уникумы"? Если люди из
Лиса могли попадать в Диаспар, почему они не удалили схемы
памяти, хранившие ключи к их возникновению? Впрочем, на этот
вопрос у Элвина был правдоподобный ответ. Центральный Компьютер
мог быть слишком неподатливым противником, трудно поддаваясь
воздействию даже самых изощренных ментальных методов.
Он отложил эти загадки; когда-нибудь, зная побольше, он,
быть может, разгадает их. Глупо было рассуждать и строить
пирамиды предположений на фундаменте невежества.
- Прекрасно, - сказал он не очень вежливо, все еще
обеспокоенный неожиданным препятствием, возникшим на его пути.
- Я постараюсь дать ответ как можно быстрее, если вы покажете
мне, на что похожа ваша страна.
- Хорошо, - произнесла Серанис, и на этот раз в ее улыбке
не было скрытой угрозы. - Мы гордимся Лисом, и нам доставит
удовольствие показать тебе, как люди могут жить без помощи
городов. Кроме того, тебе нет нужды беспокоиться - друзья не
будут встревожены твоим отсутствием. Мы позаботимся об этом,
хотя бы для собственной безопасности.
В первый раз Серанис дала обещание, которого не смогла
сдержать.
11
Алистра, сколько ни билась, не смогла вытянуть из
Хедрона дальнейших объяснений. Шут быстро пришел в себя от шока
и панического бегства обратно к поверхности после того, как он
остался один в подземельях Гробницы. Он стыдился своего
трусливого поведения и сомневался, хватит ли у него смелости
вернуться обратно в зал движущихся дорог, к разбегавшейся
оттуда по миру сети туннелей. Считая Элвина по меньшей мере
нетерпеливым, а может быть и вовсе безрассудным авантюристом,
он все же не верил всерьез, что тот может нарваться на
опасность. Рано или поздно он возвратится. Хедрон был уверен в
этом. Ну, почти уверен: сомнений было как раз столько, чтобы
сохранять осторожность. Разумнее будет, решил он, пока говорить
об этом как можно меньше и постараться обратить все происшедшее
в шутку.
Успех этого намерения оказался под угрозой после того,
как, наткнувшись при выходе на Алистру, Хедрон не сумел скрыть
своих чувств. Она увидела страх, столь отчетливо написанный у
него на лице, и тут же решила, что Элвин находится в опасности.
Все заверения Хедрона были тщетны, и, пока они шли через парк,
Алистра злилась все больше и больше. Сперва она хотела остаться
у Гробницы, чтобы дождаться, пока Элвин возвратится тем же
таинственным путем, каким исчез. Хедрон смог убедить ее, что
это будет пустой тратой времени, и успокоился, когда она
последовала за ним в город. Существовала ведь возможность, что
Элвин вернется почти сразу, а он не желал, чтобы секрет Ярлана
Зея стал известен посторонним.
К тому времени, когда они добрались до города, Хедрону
стало ясно, что его уклончивая тактика потерпела полный провал
и ситуация основательно вышла из-под контроля. Впервые в жизни
он проигрывал и не ощущал в себе способности справиться с
возникающими проблемами. Его внезапный, иррациональный страх
постепенно уступил место более глубокой и основательной
тревоге. До этого момента Хедрон мало думал о последствиях
своих деяний. Собственные интересы и мягкая, но подлинная
симпатия к Элвину были достаточными мотивами. Хотя Хедрон
поощрял Элвина и помогал ему, он никогда не верил, что подобное
произойдет на самом деле.
Несмотря на разделявшую их пропасть лет и жизненного
опыта, воля Элвина всегда была сильнее его собственной. Теперь
было поздно что-либо предпринимать. Хедрон чувствовал, что
события мчат его к развязке, совершенно выйдя из-под его
власти.
Видя в Хедроне злого гения Элвина и явно стремясь
обвинить во всем происшедшем именно его, Алистра была
несправедлива. Не будучи по-настоящему мстительной, она была
глубоко обеспокоена, и значительная доля ее раздражения
сосредоточилась на Хедроне. Если бы Шуту довелось претерпеть по
вине Алистры те или иные неудобства, она не испытала бы в связи
с этим ни малейшего сожаления.
Достигнув большой кольцевой дороги, опоясавшей парк, они
расстались в гробовом молчании. Наблюдая, как Алистра исчезает
вдали, Хедрон устало пытался разгадать планы, зреющие в ее
голове.
Сейчас он мог быть уверен только в одном. Еще долгое
время ему не придется опасаться скуки.
Алистра действовала решительно и рассудительно. Она не
собиралась связываться с Эристоном и Этанией: родители Элвина
были приятными ничтожествами, к которым она чувствовала скорее
некоторую привязанность, чем уважение. Они только потратили бы
зря время в бесплодных разговорах, а затем поступили бы точно
так же, как сейчас Алистра.
Джезерак выслушал ее рассказ без видимых эмоций. Если он
и был встревожен или удивлен, то умело скрыл это - так умело,
что Алистра была несколько разочарована. Ей-то представлялось,
что ничего более необычного и важного никогда не происходило, и
безучастное поведение Джезерака ее обескуражило. Когда она
завершила рассказ, он расспросил ее о некоторых подробностях и
намекнул, что она могла и ошибиться. Какие причины были
предполагать, что Элвин действительно покинул город? Возможно,
над ней просто подшутили; участие Хедрона, казалось бы, только
подтверждало эту догадку. Может быть, именно в этот самый
момент Элвин смеется над ней, скрываясь где-нибудь в Диаспаре.
Единственное, чего Алистра добилась от Джезерака -
обещания сделать необходимые запросы и снова связаться с ней в
течение суток. В то же время ей не следовало беспокоиться и
говорить обо всей этой истории кому бы то ни было. Не нужно
сеять тревогу по случаю инцидента, который, вероятно,
разъяснится в ближайшие часы.
Алистра покинула Джезерака в расстроенных чувствах. Но
она была бы довольна, если б могла увидеть его поступки,
последовавшие непосредственно за ее уходом.
Джезерак имел друзей в Совете; за свою долгую жизнь он и
сам бывал его членом, и, в случае невезения, мог войти в него
вновь. Он соединился с тремя наиболее влиятельными коллегами и
осторожно попытался заинтересовать их. Как наставник Элвина, он
сознавал свое двусмысленное положение и торопился обезопасить
себя. Впрочем, в происшедшее стоило посвятить лишь немногих.
Все немедленно пришли к выводу, что первым делом надо
связаться с Хедроном и потребовать разъяснений. Но превосходное
намерение не могло быть выполнено. Хедрон предусмотрительно
скрылся из пределов досягаемости.
Хозяева очень тактично не напоминали Элвину о
двусмысленности его положения. Он мог бывать во всех уголках
деревушки Эрли, которой управляла Серанис - хотя слово
"управлять" было, пожалуй, слишком сильным. Иногда она казалась
Элвину благосклонным диктатором, иногда же представлялось, что
она вообще не располагает никакой властью. Пока ему совершенно
не удавалось понять общественное устройство Лиса - то ли оно
было слишком простым, то ли настолько сложным, что все
хитросплетения ускользали от его взгляда. Удалось выяснить лишь
то, что Лис делился на многочисленные поселки; Эрли могла
служить типичным примером. Но, в сущности, типичных примеров не
было вообще, поскольку Элвина убеждали, что каждый поселок
стремится как можно больше отличаться от соседей. Все это было
предельно запутанно.
Несмотря на небольшие размеры и малочисленность
населения, не превышавшего тысячу человек, Эрли была полна
сюрпризов. Здешняя жизнь отличалась от диаспарской едва ли не
во всех отношениях. Расхождения касались даже столь
фундаментальных вещей, как речь. Голос для нормального общения
использовался разве что детьми; взрослые редко произносили хоть
слово, и Элвин в конце концов решил, что и это они делают
только из вежливости к нему. Странно и неловко было сознавать
себя опутанным сетью беззвучных и неощутимых слов, но Элвин в
итоге привык к этому. Он удивлялся тому, как устная речь вообще
выжила, не находя себе употребления, но позднее обнаружил, что
люди Лиса очень любили пение и вообще все виды музыки. Без этой
побудительной причины они, вероятно, давным-давно стали бы
совершенно немыми.
Они были всегда при деле, занимаясь задачами, для Элвина
обычно непостижимыми. Когда же он понимал, что они делают, их
работа почти всегда представлялась совершенно ненужной. К
примеру, немалая часть пищи жителей Лиса выращивалась, а не
синтезировалась по разработанным миллионы лет назад прообразам.
Когда Элвин указал на это, ему терпеливо объяснили, что народ
Лиса любит наблюдать за ростом разных организмов, проводить
сложные генетические эксперименты и разрабатывать все более
изысканные вкусы и запахи. Эрли славилась своими фруктами, но
когда он съел несколько отборных плодов, они не показались ему
лучше тех, которые он мог сотворить в Диаспаре одним лишь
мановением пальца.
Вначале ему казалось, что люди Лиса, быть может, успели
утратить власть над некогда известными им силами и машинами,
которые Элвин принимал как должное и на которых основывалась
вся жизнь Диаспара. Но вскоре он понял, что дело не в этом.
Знания и орудия имелись, но применялись только в самых важных
случаях. Наиболее впечатляющим примером была система
транспорта, если ее можно было так назвать. На короткие
расстояния люди шли пешком, находя в этом удовольствие. Если
они спешили или нуждались в перемещении небольших грузов, то
использовали специально выращенных животных. Существо для
перевозки грузов было невысоким шестиногим зверем, очень
послушным и сильным, но туповатым. Гоночные животные были
совсем другой породы: обычно они ходили на четырех ногах, но
когда нужно было набрать скорость по-настоящему, они
использовали только могучие задние конечности. Такие животные
могли пересечь весь Лис за несколько часов, пассажир же
восседал на шарнирном сиденье, пристегнутом к спине существа.
Наверное, ничто на свете не подвигло бы Элвина отважиться на
подобную скачку, но среди юношей Лиса она была популярным
спортом. Породистые рысаки были аристократами животного мира и
прекрасно знали об этом. Они располагали довольно обширным
запасом слов, и до Элвина часто доносились их хвастливые
разговоры о прошлых и будущих победах. Когда он пытался
проявить дружелюбие и принять участие в беседе, животные
изображали непонимание, а если он был настойчив, то они галопом
мчались прочь с видом оскорбленного достоинства.
Этих двух видов животных было достаточно для всех
обычных нужд. К тому же они доставляли своим владельцам немало
удовольствия, которого не могли дать механические агрегаты. Но
когда требовалась предельная скорость или необходимо было
переместить большие грузы, то для этого без колебаний
использовались специальные машины.
Несмотря на изобилие сюрпризов, которыми животный мир
Лиса одарил Элвина, его значительно больше поразили предельные
состояния человеческой жизни. Самые юные и самые старые - и
тех, и других он видел впервые и не скрывал своего изумления.
Самый пожилой житель Эрли едва достиг своего второго столетия,
и ему оставалось лишь несколько лет жизни. Когда он сам
достигнет такого возраста, думал о себе Элвин, его тело едва
изменится, а этот старик, не имеющий к тому же в качестве
компенсации череды будущих воплощений, уже почти исчерпал свои
физические силы. Его волосы были совершенно белыми, лицо было
покрыто неправдоподобно мелкой сеткой морщин. Казалось, что
большую часть времени он проводит, сидя на солнце или неспешно
гуляя по селу и обмениваясь беззвучными приветствиями со всеми
встречными. Насколько Элвин мог судить Элвин, старик был вполне
удовлетворен и не страдал от ощущения надвигающегося
необратимого конца.
Это отношение к жизни настолько отличалось от принятого
в Диаспаре, что практически выходило за пределы понимания
Элвина. Почему следует смиряться со смертью, когда ее можно
было преодолеть, прожить тысячу лет и, перепрыгнув через века,
начать все заново в мире, который был сотворен при твоем
участии? Он был полон решимости прояснить эту загадку, как
только у него появится шанс откровенно поговорить о ней. Элвину
было трудно поверить, что Лис сделал выбор по своей воле, зная
об имеющейся альтернативе.
Частичным решением загадки для него явились дети, эти
маленькие существа, бывшие для него столь же незнакомыми, как и
прочие животные Лиса. Немало времени провел он среди детей,
наблюдая за их играми, и наконец был принят ими как друг.
Иногда ему казалось, что они вообще не люди - так чужды были
ему их поведение, их логика и даже их язык. Не веря своим
глазам, он смотрел на взрослых и спрашивал себя: возможно ли,
чтоб они развились из этих необычайных существ, проводивших
большую часть жизни в своем собственном мире.
И тем не менее, озадачивая его, дети пробуждали в его
сердце никогда не изведанное ранее ощущение. Когда они -
впрочем, довольно редко - разражались слезами полной
безнадежности и отчаяния, их крошечные горести казались ему
более трагичными, чем долгое отступление Человека после утраты
Галактической Империи. Это было нечто слишком грандиозное и
удаленное для того, чтобы вызвать сопереживание, а хныканье
ребенка пронзало самое его сердце.
Элвин познал в Диаспаре любовь; но здесь он постиг нечто
равно драгоценное, без чего сама любовь не могла бы придти к
своему высшему итогу, вечно оставаясь незавершенной. Он постиг
нежность.
Если Элвин изучал Лис, то и Лис изучал его и не был им
разочарован. На третий день его пребывания в Эрли Серанис
предложила Элвину отправиться в глубь страны, чтобы увидеть и
другие ее части. Это предложение он принял сразу
- но с условием, что не будет ехать верхом на одном из
животных-скакунов.
- Могу заверить тебя, - сказала Серанис с необычным для ее
речей проблеском шутливости, - что здесь никто и в мыслях не
имеет рискнуть одним из своих драгоценных животных. Поскольку
это исключительный случай, я организую транспорт, в котором ты
будешь чувствовать себя по-домашнему. Твоим проводником будет
Хилвар. Но, конечно, ты можешь отправиться куда пожелаешь.
Элвин засомневался, так ли это на самом деле. Ему
казалось, что если он попытается вернуться к холмику, с вершины
которого он шагнул в Лис, то возникнут какие-нибудь возражения.
Однако сейчас это его не беспокоило, - он не торопился
вернуться в Диаспар и, в сущности, мало размышлял на эту тему
после первой встречи с Серанис. Жизнь здесь была так интересна
и необычна, что он был ею пока вполне доволен.
Он оценил жест Серанис, предложившей ему в спутники
своего сына. Впрочем, Хилвар, несомненно, был должным образом
подготовлен к тому, чтобы предотвратить любые из подстерегавших
Элвина опасностей. Надо сказать, что Элвин не сразу привык к
Хилвару. И причина этого могла бы показаться последнему
обидной. В Диаспаре физическое совершенство было столь
всеобщим, что личная красота не имела никакой цены; люди
обращали на нее внимания не более, чем на воздух, которым они
дышали. Не так обстояло дело в Лисе, и для характеристики
Хилвара наиболее лестным прилагательным было бы слово
"симпатичный". По меркам Элвина Хилвар был откровенно некрасив,
и какое-то время он сознательно избегал его. Если Хилвар и знал
об этом, то не подавал виду, и вскоре его добродушное
дружелюбие разрушило все преграды. Настало время, когда Элвин
настолько привык к широкой, чуть скошенной улыбке Хилвара, к
его силе и доброте, что не расстался бы с ним ни под каким
видом. Он едва мог поверить, что некогда находил его
непривлекательным.
Они покинули Эрли на заре, на небольшом глайдере,
который был устроен, по-видимому, по тому же принципу, что и
доставившая Элвина из Диаспара машина. Он парил в воздухе в
нескольких сантиметрах от почвы и, хотя направляющий прут
отсутствовал, Хилвар объяснил Элвину, что глайдеры могут
перемещаться только по предписанным маршрутам. Все населенные
пункты были соединены друг с другом подобным образом; но за
время пребывания в Лисе Элвину не довелось видеть других
глайдеров.
Хилвар затратил немало усилий на организацию этой
экспедиции и, по-видимому, предвкушал ее не меньше, чем Элвин.
Он спланировал маршрут в соответствии с собственными
интересами. Хилвар был страстным натуралистом и надеялся
обнаружить в сравнительно малонаселенных районах Лиса, которые
они должны были посетить, новые виды насекомых. Он намеревался
направиться к югу, насколько машина сможет их довезти, а
остаток пути следовало идти пешком. Не вполне сообразив, что из
этого следует, Элвин не возражал.
У них в пути был товарищ - Криф, наиболее примечательный
из всех любимцев Хилвара. Когда Криф отдыхал, его шесть
невесомых крыльев складывались вдоль тела, блестевшего сквозь
них подобно скипетру, усыпанному самоцветами. Но стоило его
побеспокоить - и он взмывал в воздух, окутанный радужными
мерцаниями и слабым жужжанием невидимых крыльев. Хотя огромное
насекомое подлетало на зов и иногда даже выполняло простые
приказы, оно было почти лишено разума. Но все же оно,
безусловно обладало собственной личностью и по какой-то причине
с подозрением относилось к Элвину, чьи попытки завоевать его
доверие всегда кончались ничем.
Для Элвина путешествие по Лису было воплощением
иллюзорной мечты. Машина бесшумно, как призрак, скользила вдоль
бескрайних равнин и петляла по лесу, нигде не сбиваясь с
невидимой трассы. Она перемещалась примерно вдесятеро быстрее
спокойно идущего человека: редко кому-либо из обитателей Лиса
требовалась большая спешка.
Они миновали много сел, некоторые из которых размерами
превосходили Эрли, но в основном были построены по тому же
образцу. Элвин с интересом отмечал тонкие, но вполне заметные
различия в одежде и даже в физическом облике, проявлявшиеся при
переезде из одной общины в другую. Цивилизация Лиса слагалась
из сотен различных культур, каждая из которых вносила в целое
свой особый вклад. Глайдер был загружен изрядным количеством
наиболее известного продукта Эрли - небольшими желтыми
персиками, которые Хилвар раздавал на пробу и которые с
благодарностью принимались. Он часто останавливался поболтать с
друзьями и представить им Элвина. Тот не уставал поражаться
вежливости, с которой все, узнав, кто он такой, тут же
переходили на устную речь. Это должно было вызывать у них
затруднения, но насколько он мог судить, они всегда подавляли
искушение перескочить на телепатию, и Элвин никогда не ощущал
себя вне разговора.
Самую длительную остановку они сделали в маленькой
деревушке, почти скрытой в море высокой золотой травы; ветерок
колыхал над их головами, казавшиеся живыми, кончики стеблей.
Когда они зашагали через траву, то бесчисленные стебли стали
одновременно клониться - точно волны накатывались на них.
Сперва это даже слегка беспокоило - Элвину странным образом
чудилось, будто травы сгибаются, чтобы посмотреть на него; но
потом он стал находить это постоянное движение успокаивающим.
Элвин вскоре обнаружил причину остановки. В небольшой
компании, собравшейся еще перед тем, как глайдер въехал в село,
находилась застенчивая смуглая девушка - Ньяра, как ее
представил Элвину Хилвар. Юноша и девушка явно были очень рады
увидеться вновь, и Элвин ощутил зависть к их счастью. Хилвар
откровенно разрывался между своими обязанностями
сопровождающего и желанием остаться с Ньярой наедине. Элвин
вскоре освободил его от этого затруднения, отправившись
посмотреть окрестности. В деревушке глядеть было особенно не на
что, но он не торопился.
Когда они снова двинулись в путь, Элвин не замедлил
задать Хилвару множество вопросов. Он не мог представить себе
природу любви в телепатическом обществе, и, выждав для
приличия, затронул эту тему. Хилвар охотно пустился в
объяснения, хотя Элвин подозревал, что заданный им вопрос
заставил его друга прервать долгое и нежное мысленное прощание.
В Лисе, судя по всему, любовь начиналась с мысленного
контакта; могли п
...Закладка в соц.сетях
