Жанр: Электронное издание
STARS_RU
...венные ресурсы, он готов был
снова выйти на огромные просторы Галактики. Как равный, он
должен был встретить расы тех миров, от которых однажды
отвернулся. Он должен был в истории Вселенной сыграть роль,
достойную себя.
Он осуществил все эти деяния. От этой, наиболее
протяженной из всех исторических эпох, и произошли легенды об
Империи. Она являлась Империей множества народов, но
драматические события грандиозной трагедии, сопряженной с ее
концом, заставили людей забыть об этом.
Империя просуществовала не менее миллиона лет. Должно
быть, она знала многие кризисы, может быть, даже и войны, но
все это исчезло в поступи идущих вместе к зрелости великих
народов.
- Мы можем гордиться, - продолжал Каллитракс, - ролью,
которую сыграли в истории наши предки. Даже достигнув
культурного расцвета, они нимало не утратили инициативы. И хотя
мы имеем дело с догадками, а не с доказанными фактами,
представляется несомненным, что эксперименты, явившиеся
одновременно гибелью Империи и венцом ее славы, вдохновлялись и
направлялись именно Человеком.
Замысел, лежавший в основе этих экспериментов, был,
видимо, таков. Контакты с другими расами показали Человеку,
насколько глубоко мировоззрение зависит от физического тела и
органов чувств, которыми это тело снабжено. Доказывалось, что
подлинная картина Вселенной - если такая картина вообще
познаваема - станет доступной лишь свободному от подобных
физических ограничений сознанию: в сущности, чистому разуму.
Эта концепция входила во многие из древних религий Земли, и
представляется странным, что идея, не имевшая рационального
происхождения, превратилась в одну из величайших целей науки.
Бестелесного разума во Вселенной никогда не было, но
Империя взялась создать его. Вместе со всем прочим мы утратили
опыт и знания, позволившие осуществить это. Ученые Империи
овладели всеми силами Природы, всеми секретами времени и
пространства. Подобно тому как наше сознание есть побочный
продукт невероятно сложного сплетения клеток мозга, связанных
воедино сетью нервной системы, так и они старались создать
мозг, компоненты которого являлись бы нематериальными образами,
выгравированными в самом пространстве. Такой мозг, если только
его можно так назвать, использовал бы для своей работы
электричество или силы еще более высокого порядка и был бы
совершенно свободен от тирании вещества. Он смог бы
функционировать со скоростью куда большей, нежели любой
органический разум; он смог бы просуществовать до тех пор, пока
во Вселенной останется хоть один эрг свободной энергии; его
мощь не знала бы пределов. Будучи однажды создан, он развил бы
способности, которых даже его творцы не могли бы предвидеть.
Человек предложил сделать попытку создания подобных
существ, в основном опираясь на опыт, приобретенный в ходе
работы над преобразованием собственной природы. Это было
величайшим вызовом, который разум когда-либо бросал Вселенной -
и после дебатов, длившихся веками, он был принят. В его
воплощении объединились все расы Галактики.
Более миллиона лет отделяли мечту от реальности.
Возникали и рушились цивилизации, снова и снова едва не
терялись вековые труды целых миров - но конечная цель никогда
не забывалась. Когда-нибудь мы услышим полный рассказ об этих
напряженнейших усилиях. Сейчас мы знаем лишь то, что конец их
был ознаменован катастрофой, едва не разрушившей Галактику.
В этот период рассудок Ванамонда отказывается
погружаться. Краткий промежуток времени закрыт для него; но это
обусловлено, как мы полагаем, лишь его собственным страхом. В
начале этого интервала мы видим Империю на вершине славы,
напряженно ожидающую желанного успеха. В его конце - спустя
лишь несколько тысяч лет - Империя разбита вдребезги и
потускнели, словно исчерпав свои силы, сами звезды. Над
Галактикой висит покров ужаса; ужаса, связанного с именем
"Безумец".
Нетрудно догадаться, что произошло в этот краткий период
времени. Чистый разум был создан, но он оказался либо
сумасшедшим, либо (что, судя по другим источникам,
представляется более вероятным) неумолимо враждебным к
веществу. Столетиями он опустошал Вселенную, пока не был взят
под контроль силами, о которых мы не в состоянии судить. Каково
бы ни было оружие, использованное Империей в этой крайней
ситуации, оно расточило ресурсы звезд; из воспоминаний об этом
конфликте и проистекают, хотя и не целиком, сказания о
Пришельцах. Но об этом я чуть позже скажу подробнее.
Безумец не мог быть уничтожен, ибо он был бессмертен. Он
был выброшен на край Галактики и там пленен непонятным нам
способом. Его тюрьмой стала странная искусственная звезда,
известная как Черное Солнце; там он остается и по сей день.
Когда Черное Солнце погибнет, он вновь будет на свободе.
Насколько далеко отстоит этот день, сказать невозможно.
Каллитракс замолчал, словно поглощенный собственными
мыслями, совершенно позабыв, что глаза всего мира смотрят на
него. Пока длилась долгая тишина, Элвин окинул взором тесные
толпы вокруг, пытаясь угадать, как они встретили это откровение
и эту неизвестную угрозу, которая теперь пришла на смену мифу о
Пришельцах. На большинстве лиц его сограждан застыло недоверие;
они все еще боролись с ложным прошлым и не могли принять еще
более удивительную действительность, заменившую его.
Каллитракс заговорил снова, в спокойных, мягких тонах
описывая последние годы Империи. Насколько Элвин понял из
представшей перед ним картины, эта эпоха была именно той, в
которой ему хотелось бы жить. Тогда оставалось место для
приключений, высокой и неустрашимой отваги, вырывавшей победу
из когтей гибели.
- Хотя Галактика и была опустошена Безумцем, ресурсы
Империи все еще были огромны и дух не сломлен. Со смелостью,
которой мы можем лишь восхищаться, великий эксперимент был
возобновлен и начались поиски ошибки, вызвавшей катастрофу.
Многие уже возражали против этого занятия, предрекая дальнейшие
бедствия, но их возражения были отвергнуты. Проект продвигался
и, с помощью познаний, добытых столь дорогой ценой, завершился
на этот раз удачно.
Появившийся на свет новый интеллект был потенциально
неизмеримым, но совершенно инфантильным; нам неизвестно,
насколько его создатели рассчитывали на подобный результат, но
кажется весьма вероятным, что они его предвидели. Для того,
чтобы новые сознания достигли зрелости, требовались миллионы
лет, и ускорение этого процесса было делом невозможным.
Ванамонд был первым из этих разумов; где-то в Галактике должны
существовать и другие. Но мы полагаем, что число их очень
невелико, ибо Ванамонд никогда не сталкивался с подобными себе.
Создание чистых разумов явилось величайшим достижением
галактической цивилизации; Человек сыграл в нем большую, а
возможно, и определяющую роль. Но я не упоминал здесь самое
Землю, поскольку ее история есть лишь ниточка в огромном
полотне. Ввиду того обстоятельства, что Земля постоянно
отдавала свои наиболее дерзновенные умы, планета наша неизбежно
стала очень консервативной и, наконец, воспротивилась ученым,
создавшим Ванамонда. Без сомнения, в финальном действии она не
играла никакой роли.
Труд Империи был теперь завершен. Люди той эпохи окинули
взором разоренные их отчаянными дерзаниями звезды и сделали
свой выбор. Они оставят Вселенную Ванамонду.
Здесь кроется тайна - тайна, которой мы, возможно, не
разрешим никогда, ибо и Ванамонд не в состоянии помочь нам. Нам
известно лишь то, что Империя вступила в контакт с чем-то
необычайным и грандиозным далеко у изгиба Космоса, у самых его
пределов. Что это было? Нам остается только гадать, но его
призыв должен был быть безмерно настойчивым и безмерно
обещающим. И очень скоро наши предки и прочие народы решили
отправиться в путешествие, проследить которое мы не в
состоянии. Мысли Ванамонда, судя по всему, ограничены пределами
Галактики, но через его сознание мы смогли увидеть начало этого
великого и загадочного предприятия. Вот изображение,
реконструированное нами; сейчас вы сможете заглянуть более чем
на миллиард лет в прошлое...
Среди небытия висело медленно вращающееся колесо
Галактики: бледная тень ее былого величия. На всем протяжении
были разбросаны огромные зияющие провалы, вырванные Безумцем -
раны, которые с веками заполнятся блуждающими звездами. Но уже
никогда не восстановить былого великолепия.
Человек готовился покинуть свою Вселенную так же, как
давным-давно он покинул свой мир. И не только Человек, но и
сотни других народов, вместе с ним трудившихся над созданием
Империи. Они собрались вместе здесь, у края Галактики, вся
толща которой лежала теперь между ними и целью, которой им не
достигнуть за века.
Они собрали флот, перед которым дрогнуло бы воображение.
Солнца были его флагманами, планеты - корабликами. Целое
шаровое скопление звезд, со всеми своими планетными системами и
роящимися мирами, готовилось к запуску в бесконечность.
Длинная огненная линия врезалась в сердце Вселенной,
мчась от звезды к звезде. В один миг погибли тысячи солнц,
отдавая свою энергию громадному призраку, который пронесся
вдоль оси Галактики и теперь удалялся в бездну...
- Так Империя покинула нашу Вселенную и ушла куда-то
навстречу своей судьбе. Когда ее наследники, чистые сознания,
достигнут своего полного расцвета, она, может быть, вернется.
Но день этот, по-видимому, еще далеко впереди.
Вот история Галактической цивилизации в кратчайшем и
самом поверхностном изложении. Наша собственная история,
кажущаяся нам столь важной, есть не более чем запоздалый и
тривиальный эпилог, хотя и сложный настолько, что мы не смогли
прояснить ряд подробностей. Представляется, что многие из более
старых и менее решительных народов отказались покинуть свой
дом; среди них были и наши прямые предки. Большинство этих рас
пришло в упадок и к настоящему времени исчезло, хотя некоторые,
быть может, еще существуют. Наш собственный мир едва избежал
такой же судьбы. В течение Переходных Веков - а они длились на
самом деле миллионы лет - знания прошлого были утеряны или
намеренно уничтожены. Как ни трудно в это поверить, но
последнее представляется более вероятным. Веками Человек
погружался в суеверное и вместе с тем ученое варварство,
искажая историю так, чтобы подавить ощущение бессилия и
поражения. Легенды о Пришельцах абсолютно фальшивы, хотя
отчаянная борьба против Безумца, вне сомнения, кое-что внесла в
них. Никто не загонял на Землю наших предков - одна только
слабость их духа.
Когда мы сделали это открытие, то нас в Лисе особенно
озадачила одна проблема. Битва при Шалмиране никогда не имела
места - но ведь Шалмирана существует и поныне. Более того, она
и в самом деле была одним из величайших когда-либо построенных
орудий разрушения.
Для разрешения этой загадки нам потребовалось некоторое
время, но ответ, будучи найден, оказался весьма прост.
Давным-давно Земля имела один огромный спутник - Луну. Когда в
результате напряженной борьбы между приливными силами и
гравитацией Луна, наконец, начала падать, ее уничтожение стало
необходимостью. Именно с этой целью и была построена Шалмирана,
а потом вокруг ее предназначения соткались известные всем вам
легенды.
Каллитракс чуть печально улыбнулся всей своей необъятной
аудитории.
- В нашем прошлом есть много подобных легенд, частью
правдивых, частью - ложных; есть и другие еще не разрешенные
парадоксы. Но это проблема скорее для психолога, а не для
историка. Нельзя доверять полностью даже записям Центрального
Компьютера: они несут на себе следы поправок, сделанных в очень
далеком прошлом.
На всей Земле лишь Диаспар и Лис пережили период упадка -
Диаспар благодаря безупречности своих машин, Лис - ценой
частичной изоляции и в силу особой интеллектуальной мощи своего
народа. Но обе культуры, даже несмотря на борьбу за возвращение
к прежнему уровню, были искажены доставшимися им в наследство
страхом и мифами.
Эти мифы более не должны преследовать нас. Моим долгом
как историка является не предсказание будущего, а наблюдение и
интерпретация прошлого. Но урок прошлого достаточно ясен:
слишком долго мы прожили вне контакта с действительностью.
Настало время перестроить нашу жизнь.
25
Джезерак в молчаливом изумлении шел по улицам совершенно
незнакомого ему Диаспара. Этот город настолько отличался от
того, в котором он провел все свои жизни, что Джезерак никогда
бы не узнал его. И все же он понимал, что это именно Диаспар,
хотя даже не задавался вопросом о том, откуда ему это стало
известно.
Улицы были уже, здания - ниже, парк исчез. Или, скорее,
он еще не существовал. Это был Диаспар до перемен, Диаспар,
открытый миру и Вселенной. Бледно-голубое небо над городом было
испещрено спутанными клочками облаков, которые плыли, лениво
поворачиваясь, на ветрах этой, куда более молодой Земли.
Пронизывая облака, уносились вдаль более материальные
небесные странники. На высоте многих километров украшали небеса
бесшумной вышивкой корабли, связывающие Диаспар с внешним
миром: одни приближались к городу, другие же - покидали его.
Немалое время Джезерак дивился, глядя на чудеса и тайны
открытого неба, и на миг страх закрался в его душу. Он ощутил
себя нагим и незащищенным, когда осознал, что этот мирный
голубой купол над головой - не более чем тончайшая оболочка, и
за ним лежит космос со всеми своими загадками и угрозами.
Страх оказался не настолько силен, чтобы парализовать
его волю. Частью своего рассудка Джезерак понимал, что все эти
переживания - сон, а сон не мог причинить вреда. Он проплывет
сквозь него, вкушая грезы, пока не проснется вновь в знакомом
городе.
Он направлялся к сердцу Диаспара, к точке, где в его
времена находилась Гробница Ярлана Зея. Но здесь, в этом
древнем городе, не было Гробницы - на ее месте стояло лишь
низкое, круглое здание со множеством сводчатых входов. У одного
из этих входов его ожидал какой-то человек.
Джезераку следовало бы растеряться в изумлении, но
сейчас ничто не могло его удивить. Почему-то ему представлялось
правильным и естественным, что лицом к лицу с ним должен был
оказаться именно тот, кто воздвиг Диаспар.
- Я полагаю, ты узнаешь меня, - сказал Ярлан Зей.
- Разумеется; я тысячи раз видел твое изваяние. Ты - Ярлан
Зей, а это - Диаспар, каким он был миллиард лет назад. Я знаю,
что я сплю и в действительности нас обоих здесь нет.
- Тогда, что бы ни произошло, ты не должен тревожиться.
Следуй за мной и помни, что тебе не будет никакого вреда, ибо
стоит тебе пожелать, и ты проснешься в Диаспаре, в своей эпохе.
Джезерак послушно последовал за Ярланом Зеем внутрь
здания; сознание его, подобно губке, с готовностью впитывало
все вокруг. Какие-то воспоминания или отголоски воспоминаний
предупреждали его о том, что должно было случиться дальше, и он
знал, что некогда это вселило бы в него ужас. Но теперь он
ничего не боялся. Он не просто чувствовал себя защищенным
сознанием нереальности своего приключения; само присутствие
Ярлана Зея казалось талисманом, ограждавшим Джезерака от всех
опасностей.
По путям, ведущим в глубь здания, скользило лишь
несколько человек, и вскоре, оставшись вдвоем, Джезерак и Ярлан
Зей оказались в тишине перед длинным, обтекаемым цилиндром.
Аппарат этот, как знал Джезерак, мог увезти его из города в
путешествие, которое в прежние времена потрясло бы его
рассудок. Но когда его спутник указал на открытую дверь,
Джезерак лишь на миг задержался на пороге и ступил внутрь.
- Вот видишь? - сказал Ярлан Зей с улыбкой. - Теперь
расслабься и помни, что ты в безопасности, что тебе ничто не
повредит.
Джезерак верил ему. Он почувствовал лишь ничтожно слабую
дрожь опасения, когда вход в туннель безмолвно поплыл
навстречу, и машина, в которой они находились, набирая
скорость, устремилась в глубины земли. Он позабыл все страхи в
жажде побеседовать с этой почти мифической личностью прошлого.
- Не кажется ли тебе странным, - начал Ярлан Зей, - что
хотя небеса и открыты нам, мы стараемся зарыться в Землю? Это -
начало той болезни, финальную стадию которой ты увидел в своей
эпохе. Человечество старается укрыться; оно напугано тем, что
находится в космосе, и скоро закроет все двери, ведущие во
Вселенную.
- Но я видел звездолеты в небе над Диаспаром, - сказал
Джезерак.
- Это долго не продлится. Мы потеряли контакт со звездами,
а вскоре опустеют и планеты. Путь к ним занял у нас миллионы
лет - но лишь века потребовались, чтобы возвратиться домой. Еще
немного - и мы оставим даже большую часть Земли.
- Почему вы это сделали? - спросил Джезерак.
Он знал ответ, но тем не менее что-то побуждало его
произнести этот вопрос.
- Мы нуждались в укрытии для защиты от двух страхов -
страха смерти и страха пространства. Мы были больным народом и
желали далее не иметь ничего общего со Вселенной; поэтому мы
сделали вид, что ее не существует. Мы видели хаос,
свирепствовавший среди звезд, и тосковали по миру и покою.
Поэтому Диаспар должен был захлопнуться, чтобы ничто новое не
могло бы в него проникнуть.
Мы задумали известный тебе город и сочинили ложное
прошлое, чтобы скрыть нашу трусость. Нет, мы не были первыми из
числа поступивших так - но оказались первыми, кто сделал это
столь тщательно. И мы перестроили человеческий дух, отняв у
него честолюбие и неистовые страсти, чтобы он был удовлетворен
тем миром, которым реально обладал.
Тысячу лет длилась постройка города со всеми его
машинами. Как только каждый из нас завершал свое дело, его
сознание очищалось от воспоминаний. На их место заступали новые
воспоминания, ложные, хотя и тщательно спланированные, и его
личность до поры поступала на хранение в схемы города.
И вот наступил момент, когда в Диаспаре не осталось ни
одного живого человека; в нем был лишь только Центральный
Компьютер, подчинявшийся приказам, заложенным в него нами, и
управлявший Банками Памяти, в которых мы спали. Не осталось
никого, кто имел бы связь с прошлым - и вот с этой точки и
началась наша история.
Тогда, один за другим, в предопределенном порядке, мы
были призваны из схем памяти и вновь облечены плотью. Подобно
только что построенной и впервые заработавшей машине, Диаспар
начал выполнять функции, ради которых он и был задуман.
И все же некоторые из нас сомневались с самого начала.
Вечность - это довольно долго; мы сознавали риск, заключавшийся
в попытке изолировать себя от Вселенной и не оставить даже
отдушины. Но мы не могли отвергать пожеланий нашей культуры и
потому работали втайне, внеся изменения, которые казались нам
необходимыми.
Нашим изобретением были Уникумы. Они должны были
появляться через длительные интервалы и при благоприятном
стечении обстоятельств выяснять, есть ли за пределами Диаспара
что-либо достойное контакта. Мы никогда не представляли, что
пройдет столько времени, прежде чем один из них добьется успеха
- и что успех его будет столь грандиозен. ... Несмотря на
подавленность критической способности рассудка, столь
характерную для сна, Джезерак на миг подумал: как же Ярлан Зей
может говорить с таким знанием дела о вещах, которые произошли
спустя миллиард лет? Это было очень запутанно... он не понимал,
в какой именно точке пространства и времени он пребывает.
Путешествие близилось к концу; стены туннеля больше не
проносились мимо с головокружительной скоростью. Ярлан Зей
заговорил с требовательностью и властностью, которых до того не
выказывал.
- Прошлое позади; мы сделали свое дело, во благо или во
вред, и с этим покончено. Когда ты был создан, Джезерак, тебе
были внушены страх перед внешним миром и желание постоянно
оставаться в городе, которые ты делишь со всеми прочими
диаспарцами. Теперь ты знаешь, что этот страх беспочвенен, что
он искусственно внушен тебе. Я, Ярлан Зей, вдохнувший его в
тебя, теперь освобождаю тебя от его оков. Понимаешь ли ты это?!
На этих последних словах голос Ярлана Зея становился все
громче и громче, постепенно сотрясая все окружающее. Подземная
машина, в которой они неслись, расплылась и затрепетала вокруг
Джезерака, словно его сон близился к концу. Но хотя видение и
гасло, он все еще слышал этот повелительный голос, гремевший в
мозгу: "Ты больше не боишься, Джезерак! Ты больше не боишься".
Он боролся, пробуждаясь, подобно ныряльщику,
выплывающему к поверхности воды из океанских глубин. Ярлан Зей
исчез, но наступило странное безвластие; голоса, которые он
знал, но не мог припомнить, ободряющие говорили с ним, и он
чувствовал поддержку дружеских рук. Затем, словно стремительный
рассвет, потоком нахлынула реальность.
Он открыл глаза и увидел Элвина, Хилвара и Джерейна, в
тревоге стоявших рядом. Но он не обратил на них внимания; его
сознание было полностью захвачено окружающим чудом - панорамой
лесов и рек и голубым сводом открытого неба.
Он был в Лисе; и он не боялся.
Пока этот миг, не имевший, казалось, временной
протяженности, не запечатлелся в его сознании, никто не
беспокоил Джезерака. Наконец, когда Джезерак убедил себя, что
это и в самом деле уже не сон, он повернулся к своим спутникам.
- Благодарю тебя, Джерейн, - сказал он. - Я никогда не
верил, что тебе это удастся.
Психолог, очень довольный собой, осторожно регулировал
что-то в висевшей рядом с ним в воздухе небольшой машине.
- Временами ты заставлял нас беспокоиться, - признался он.
- Раз или два ты задавал вопросы, на которые нельзя было дать
логичного ответа, и я уже опасался, что вся согласованность
нарушится.
- А если бы Ярлан Зей не убедил меня - что бы вы тогда
сделали?
- Мы бы отправили тебя, не приводя в сознание, обратно в
Диаспар, где ты проснулся бы естественным образом, даже не
догадавшись, что побывал в Лисе.
- А этот образ Ярлан Зея в моем сознании - многое ли из
сказанного им было правдой?
- По-видимому, почти все. Я гораздо больше заботился об
убедительности моей маленькой саги, чем о ее исторической
точности, но Каллитракс ознакомился с ней и не нашел ошибок.
Она, без сомнения, согласуется со всем, что мы знаем о Ярлане
Зее и происхождении Диаспара.
- Итак, мы теперь и в самом деле можем открыть город, -
сказал Элвин. - Это может занять долгие годы, но в конечном
счете мы оказались в состоянии нейтрализовать страх, так что
любой желающий сможет покинуть Диаспар.
- Это действительно займет долгое время, - сухо ответил
Джерейн. - И не забывай, что Лис вряд ли достаточно велик,
чтобы принять еще несколько сот миллионов человек в случае,
если весь твой народ решит переселиться сюда. Я не думаю, что
это вероятно, но подобная возможность существует.
- Эта проблема решится сама собой, - возразил Элвин. - Лис
мал, но мир велик. Зачем мы должны оставлять весь мир пустыням?
- Так значит, Элвин, ты все еще предаешься мечтам, -
сказал Джезерак с улыбкой. - А я-то размышлял о том, что же
тебе еще осталось сделать?
Элвин не ответил; вопрос этот в последние недели все
чаще и чаще всплывал в его сознании. Отстав от своих спутников,
которые спускались с холма в Эрли, он глубоко задумался. Не
будут ли предстоящие ему века лишь одним длительным
разочарованием?
Ответ был в его собственных руках. Он освободился от
своей судьбы; теперь, быть может, он сможет начать жить.
Всегда бывает грустно сознавать, что давно желанная
задача наконец выполнена, и теперь следует перестроить жизнь на
новый лад. Элвин узнал это грустное чувство, в одиночестве
бродя среди лесов и полей Лиса. Хилвар не сопровождал его, ибо
бывают времена, когда человек сторонится даже ближайших друзей.
Его скитания не были бесцельными, хотя он никогда не
знал заранее, в какой именно деревушке остановится. То, что он
искал, не было каким-нибудь определенным местом - скорее он
гнался за новыми настроениями и впечатлениями, в сущности, за
новым способом жизни. Диаспар более не нуждался в нем;
внесенная им в город закваска успешно действовала, и любые его
поступки не смогли бы ни ускорить, ни замедлить происходящих
перемен.
Эта мирная страна тоже изменится. Часто Элвин
задумывался, не совершил ли он ошибки, открыв древний путь
между двумя культурами в безжалостном порыве удовлетворения
собственной любознательности. И все же для Лиса было лучше
узнать правду о себе - правду о том, что и он, подобно
Диаспару, частично основан на страхе и фальши.
Иногда Элвин размышлял также о форме, которую обретет
новое общество. Он верил, что Диаспар должен вырваться из
тюрьмы Банков Памяти и восстановить цикл жизни и смерти.
Хилвар, как стало ему известно, был убежден в возможности
такого хода дела, хотя его терминология была слишком
специальной и непонятной для Элвина. Может быть, вновь придет
время, когда любовь в Диаспаре перестанет быть совершенно
бесплод
...Закладка в соц.сетях
