Жанр: Электронное издание
STARDANS
...ла врасплох, а он
слишком поздно опомнился.
Эффект "чертика из коробочки" - один из классических сюрпризов
невесомости, предсказуемый, но неожиданный, и фактически каждая новая
рыбка ловится на этот крючок. Любой контейнер, шкаф или секция, которую
вы открываете, будет вываливать все содержимое на вас - если вы не догадались
прицепить все по местам на липучках. Возможности для того, чтобы
подшутить, практически неисчерпаемы. Но я почуял - здесь что-то не так.
- Что ты на это скажешь, Том?
- Э?
- Если Чен Тен Ли был одной из главных сил, двигавших
интеллектуальное использование космоса, не должен ли он знать про эффект
"чертика из коробочки"?
Том ответил задумчивым тоном:
- Хмм. Не обязательно. Ли - один из тех парадоксов, вроде Айзека
Азимова, который отказывался летать самолетом. Несмотря на все его понимание
проблем космоса, это - первый раз, когда он оказался от Земли на
большем расстоянии, чем высота полета реактивных лайнеров. В душе он наземный
ползун.
- Все же, - возразил я, - "чертик из коробочки" - обычный
туристский анекдот. Ему стоило поговорить с одним-единственным человеком,
который вернулся из космоса, сколько бы тот там ни пробыл.
- Не знаю, как вы все, - сказал Рауль, - но для меня оказалось
множество вещей в невесомости, о которых я знал умозрительно, и все равно
споткнулся о них, когда попал сюда. Кроме того, какой у Ли мог быть повод,
чтобы позволить Линде увидеть пистолет?
- Именно это меня и беспокоит, - признал я. - Так с ходу мне приходят
в голову две или три причины - и все подразумевают либо основательную
неуклюжесть, либо серьезную хитрость. Я не знаю, что бы я предпочел.
Ладно... Кто-то еще заметил что-нибудь такое?
- Я ничего не видела, - рассудительно сказала Норри, -но я не
удивлюсь, если и у Людмилы есть какое-нибудь оружие.
- Кто-нибудь еще?
Никто не ответил. Но все знали, что каждый из дипломатов привез с собой
основательную массу неосмотренного багажа.
- О'кей. Вот заключение: мы застряли в вагоне подземки с тремя
конкурирующими главарями гангстеров, двумя полицейскими и приятным
стариканом. Это - один из тех редких случаев, когда я весьма признателен,
что за нами наблюдает вся планета.
- Не только вся планета, - серьезно поправила Линда.
- Все будет хорошо, - сказал Рауль. - Помните основная функция
дипломата - сдерживать враждебно настроенные стороны, не допуская,
вооруженного конфликта. Они будут все тянуть одну повозку. Может быть,
большинство из них шовинисты - но в основе этого лежит
ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ шовинизм.
- Что я и хотела сказать, - сказала Линда. - Их интересы могут не
совпасть с нашими.
Изумленная тишина, а затем возглас Тома:
- Что ты имеешь в виду, дорогая? А мы что не люди?
- А что, люди?
Я начал понимать, к чему она ведет. Я чувство вал, что мой мозг заработал
быстрее, чтобы догнать ее мысль.
Что значит быть человеком? Принимая во внимание, что подавляющая
масса доказательств исходит из наблюдения людей при одном g, людей,
пришпиленных к поверхности планеты. А наблюдатели находятся в тех же
самых условиях.
- Конечно, - сказал Том. - Люди есть люди, независимо от того, падают
они или парят.
- Ты уверен? - мягко спросила Линда. - Мы отличаемся от наших
товарищей, и отличаемся существенно. Я не хочу сказать, что мы никогда не
сможем вернуться и жить с ними рядом. Я имела в виду, что мы отличаемся
духовно, психологически. Наши схемы мышления изменяются тем сильнее,
чем дольше мы остаемся в космосе - наши мозги адаптируются точно так
же, как наши тела.
Я рассказал им то, что сказал мне Вертхеймер неделю назад - что мы
танцуем так же хорошо, как люди, но непохоже на людей.
- Это классическое описание чужого по Джону Кэмпбеллу, -
взволнованно сказал Рауль.
- Наши души тоже адаптируются, - продолжала Линда. - Каждый из
нас проводит каждый рабочий день, глядя прямо в лик Бога - зрелище, которое
наземные ползуны могут имитировать только при помощи высоких
кафедральных соборов и массивных мечетей. У нас здесь большая
перспектива обзора, чем у самого святого человека на верхушке самой
высокой горы на Земле. В космосе нет атеистов - и по сравнению с нашими
богами волосатые громовержцы и бородатые параноики Земли выглядят
глупо. Черт, Олимп нельзя различить даже со Студии, а отсюда и подавно.
Отдаленные Земля и Луна выглядели гораздо мельче, чем мы привыкли их
видеть.
- Нельзя отрицать, что космос - глубоко затрагивающее место, -
поддержал Том, -но я не вижу, чтобы это делало нас отличными от людей. Я
чувствую себя человеком.
- Откуда кроманьонцу было знать, что он отличается от неандертальца?
- спросил Рауль. - Пока он не мог оценить расхождения, как он мог
узнать?
- Лебедь считал себя гадким утенком, - сказала Норри.
- Но его гены были лебедиными, - настаивал Том.
- Кроманьонские гены преобразовались из неандертальских, - сказал я.
- Вы когда-нибудь исследовали свои? Заметили бы вы незначительную
мутацию, если бы ее увидели?
- Ты что, хочешь сказать, что купился на эту ерунду, Чарли?-
раздраженно спросил Том. - Ты чувствуешь себя нечеловеком?
Я чувствовал себя отстраненно, слушая с интересом слова, которые
выговаривали мои губы.
- Я чувствую себя иным, чем человек. Я чувствую себя заново
рожденным, даже больше. Я - нечто новое. Прежде, чем я последовал за
Шерой в космос, моя жизнь была дурацкой и жестокой шуткой. Теперь я понастоящему
живой. Я люблю и любим. Нельзя сказать, что я оставил Землю
позади. Я просто поместил космос впереди. - Да ну, брось, - сказал Том. -
Половина этого - твоя нога, и я знаю, что составляет другую половину,
потому что то же самое случилось со мной в семейном доме Линды. Это
эффект городской мыши на природе. Ты находишь новую, с меньшим
количеством стрессов среду, этакую гору, понимаешь кое-что новое и
начинаешь принимать лучшие, более удовлетворяющие тебя решения. Твоя
жизнь распрямляется. Следовательно, ты думаешь, что в этом месте, которое
на тебя так повлияло, заложена магия. Чепуха.
- Гора действительно обладает магией, - мягко сказала Линда. -
Почему "магия" для тебя грязное слово?
На той стадии их отношений Тома и Линду устраивало несогласие в
области духовных проблем. Иногда до них доходило то, что было очевидно
остальным: что они всегда спорили друг с другом фактически только о
терминах.
- Том, - сказал я настойчиво, - это совсем другое. Я люблю природу.
Но я вовсе не улучшенная версия того человека, которым я был когда-то. Я
теперь нечто совершенно иное. Я сейчас такой человек, которым никогда бы
не статна Земле, которым я уже было потерял всякую надежду стать. Я верю
сейчас в такие вещи, в которые не верил с тех пор, как был ребенком.
Конечно, меня осенило несколько новых идей, и, конечно, то, что я
распахнул
душу перед Норри, превратило мою жизнь в нечто такое, о чем я и мечтать не
смел. Но ведь во мне переменилось буквально все, и никакое количество
новых идей не способно вызвать такой переворот. Проклятие, я ведь уже был
алкоголиком.
- Алкоголики возвращаются к жизни сплошь и рядом, - сказал Том.
- Несомненно - если они находят в себе силы поддерживать абсолютную
трезвость всю оставшуюся жизнь. Теперь я могу чуть-чуть выпить, когда мне
хочется. Мне только практически никогда не хочется. Точно также я
прекратил испытывать потребность в наркотиках. Что это - обычное явление?
Я сейчас и курю гораздо меньше, а если курю, то отношусь к этому не
так легкомысленно.
- Значит, космос заставил тебя повзрослеть вопреки тебе самому?
- Сначала. Позднее мне пришлось включиться и работать как черт - но
началось это без моего ведома и согласия.
- Когда это началось? - спросили одновременно Норри и Линда. Мне
пришлось подумать.
- Когда я начал учиться видеть сферически. Когда я наконец сумел
освободиться от ограничений "верха" и "низа".
Линда заговорила:
- Достаточно мудрый человек сказал однажды, что все, что тебя
дезориентирует, - хорошо.. Это тебя обучает.
- Знаю я этого мудрого человека, - насмешливо фыркнул Том. -
Подозрительный тип. Мозги у него набекрень, только и всего.
- Разве он поэтому не способен на мудрые мысли?
- Послушайте, - сказал я. - Мы все уникальны. Мы все прошли через
весьма трудный процесс отбора. И я не думаю, что первый кроманьонец чувствовал
себя ото всех отличающимся. Но есть веские доказательства того,
что
наши способности не присущи человеку как норма.
- Нормальные люди способны жить в космосе, - возразила Норри. -
Экипаж Космической Команды. Строительные бригады.
- Если у них есть искусственная локальная вертикаль, - сказал Гарри. -
Выведите их наружу, и вам придется обеспечить им прямые линии и прямые
углы, иначе у них будет мутиться в голове. У большинства. Именно поэтому
нам и досталась такая высокооплачиваемая работа.
- Это правда, -признал Том. - На Скайфэке человек, который хорошо
умеет работать в космосе, стоил столько же, сколько груз меди его веса,
даже
если работником он был посредственным. Я этого никогда не понимал.
- Потому что ты один из таких людей, -сказала Линда.
- Каких таких? - раздраженно спросил Том
- Человек Космоса, - сказал я с расстановкой, чтобы заглавные буквы
были очевидными. - Человек, который приходит на смену Homo habilis и
Homo sapiens. Человек, устремленный в космос. Ты один из таких. Не думаю,
чтобы у римлян была такая концепция, так что Homo novus - вероятно,
лучшее из того, что можно придумать на латыни. Новый Человек. Нечто
следующее.
Том фыркнул.
- Homo excastra больше подходит.
- Нет, Том, - настойчиво сказал я,-ты не прав. Мы не изгнанники. Мы
можем быть в буквальном смысле "за пределами лагеря", "за пределами
крепости", но смысла "изгнание" в этом нет. Или ты жалеешь о своем
выборе?
Он долго не отвечал.
- Нет. Нет, космос -это то место, где я хочу жить. Все верно. Я не
чувствую себя изгнанником - я думаю о целой солнечной системе как о
человеческой территории. Но я чувствую себя так, как будто бросил своих
соотечественников в момент самой большой национальной неудачи.
- Том, - сказал я торжественно, - уверяю тебя, что это вряд ли для тебя
большая потеря; скорее ее диаметральная противоположность.
- Да, мир выглядит довольно гнилым в эти дни, не стану спорить. Я мало
о чем буду скучать.
- Ты не улавливаешь сути.
- Так объясни.
- Я говорил относительно этого с доком Пэнзеллой до нашего отбытия.
Какова нормальная продолжительность жизни для Человека Космоса?
Он дважды пытался заговорить и оставил попытки.
- Правильно. Не существует способа сформировать предположение. Это
полностью новая игра в мяч. Мы первые. Я спросил Пэнзеллу, и он сказал,
чтобы мы возвращались, если двое или трое из нас умрут. Мы все можем
умереть в пределах месяца из-за того, что накапливающиеся шлаки откажутся
собираться у нас в ногах, или потому что наши мозоли мигрируют в мозги,
или от чего-нибудь еще. Но Пэнзелла предполагает, что невесомость
собирается добавить по крайней мере сорок лет к нашему жизненному сроку.
Я спросил его, насколько он уверен, и он предложил заключить пари на
большие деньги.
Все заговорили одновременно. По радио из этого ничего не получается.
Если обобщить, к чему сводились их реплики, то получилось бы:
- Что-что он сказал?
Том сердито договаривал последний:
- ...возможно, вообще знать что-то об этом? - услышали мы конец его
фразы.
- Вот именно, - сказал я. - Мы не будем знать до тех пор, пока не
станет слишком поздно. Но звучит это разумно. В невесомости сердцу приходится
работать с меньшей нагрузкой, артериальные отложения
уменьшаются...
- Значит, нас достанут не сердечные болезни, - высказался Том, - если
предположить, что уменьшение работы подействует на сердце хорошо, а не
наоборот. Но это лишь один орган из многих.
- Поразмысли над этим. Том. Космос - стерильная среда. При
соблюдении разумной осторожности она всегда будет такой. Иммунная
система становится практически атавизмом. А имеете ли вы какое-нибудь
представление о том, сколько энергии уходит из вашей жизненной системы
на борьбу с тысячами блуждающих инфекций? Энергии, которая могла бы
использоваться для поддержания и восстановления организма? Разве вы не
замечаете, как падает уровень нашей активности, когда мы отправляемся на
Землю?
- Ну конечно, - сказал он. - Но это только...
- ...гравитация, ты хотел сказать? Знаешь, что я имею в виду? Здесь мы
здоровее, физически и умственно, чем когда-либо были на Земле. Когда вы
подхватывали насморк в космосе? И, между прочим, когда вы в последний
раз чувствовали глубокую депрессию, были угрюмы? Как вообще все мы
когда-то умудрялись иметь неудачные дни, черную депрессию, капризы и
прочее в том же роде? Черт, само слово "депрессия" связано с гравитацией.
Подавленность! В космосе нельзя ничего подавить, можно только
переместить. В английском языке слово "гравитация" имеет другое значение
- "серьезность", синоним отсутствия чувства юмора. А если есть две вещи,
которые ведут к ранней смерти, так это как раз депрессия и отсутствие
чувства юмора.
Живой волной нахлынула память о том, что я чувствовал, живя с увечной
ногой в земном тяготении. Депрессия и атрофия чувства юмора. Это казалось
таким давним, таким невообразимо далеким. Неужели я когда-то
действительно испытывал подобное отчаяние?
- Во всяком случае, - продолжал я, - Пэнзелла сообщает, что люди,
которые проводят много времени в невесомости - даже люди на Луне,
которые пребывают при одной шестой земного тяготения, те изгнанные
горняки, - показывают более низкое количество сердечных заболеваний и
болезней легких, что естественно. Но он также сообщает, что они показывают
значительно более низкое, чем статистическая норма, количество случаев
рака всех видов.
- Даже при более высоком уровне радиации? - скептически спросил
Том. -Всякий раз, когда происходит вспышка на Солнце, мы все видим
некоторое время зеленых головастиков, поскольку дополнительная радиация
влияет на наши глазные яблоки. И неважно, находимся мы в помещении или
снаружи.
- Угу, - уверил я его. - Выйти из-под одеяла атмосферы - вот что
было основным риском для здоровья, и все мы пошли на этот риск, живя в
космосе. Но риск, похоже, оправдался. Казалось, что повышается угроза
рака,
но, похоже, это не так. Почему, никто пока не ответит. А причина уменьшения
количества проблем с легкими очевидна: мы дышим настоящим
воздухом, который отфильтрован лучше, чем воздух для Первого Министра,
свободен от пыли и с нулевым содержанием вредных химических
соединений. Черт, если бы вы имели все деньги на Земле, и то вы бы не
могли
заказать себе по вкусу более здоровую среду. Что вы скажете насчет старой
госпожи Мэрфи со Скайфэка? Сколько ей, шестьдесят пять?
- Шестьдесят шесть, - сказал Рауль. - Чемпион по гандболу в
невесомости. В трех играх подряд утирала мне нос.
- Почти как если бы мы были предназначены, чтобы жить в космосе, -
удивленно сказала Линда.
- Ладно! - раздраженно воскликнул Том. - ладно, я сдаюсь. Меня
купили. Мы все доживем до ста двадцати. Полагаю, что чужаки не решат
попробовать нас на вкус. Но я продолжаю утверждать, что. весь этот треп о
"новом биологическом виде" - ерунда, бред сумасшедшего, мания величия.
С одной стороны, нет никакой гарантии, что наше развитие будет
правильным - или, как подчеркнул Чарли, что мы вообще выживем. Но что
гораздо важнее, Homo novus - биологический вид без естественной среды
обитания! Мы неспособны сами поддерживать свое существование, друзья!
Мы крайне зависимы от Homo sapiens, если только мы не научимся и пока мы
не научимся производить наш собственный воздух, воду, пищу, металлы,
пластмассы, орудия, видеокамеры...
- Чего это у тебя такое шило в заднице? - спросил Гарри.
- У меня нет шила в заднице! - завопил Том. Тут уж мы все не
выдержали, и Тому хватило честности спустя некоторое время присоединиться
к нам.
- Ты прав, - сказал он. - Я разозлился. Я и правда не знаю, почему.
Линда, ты что-нибудь можешь мне объяснить?
- Ну, - сказала она задумчиво, - "злость" и "страх" чертовски близки к
тому, чтобы быть синонимами...
Том вздрогнул от неожиданности.
Заговорил Рауль, в его голосе было напряжение.
- Если это поможет, я готов признаться, что наше отложенное свидание с
этими сверхсветляками меня, например, перепугало до смерти. А ведь я не
встречался с ними лично, как ты и Чарли. Я хочу сказать, что эта небольшая
шуточка может стоить нам куда больше, чем всего лишь потерять возможность
вернуться на Землю.
Это была такая странная фраза, что мы достаточно долго пытались
осознать ее.
- Я понимаю, что ты хочешь сказать, - медленно произнесла Норри. -
Наше задание - установить телепатический контакт с тем, что, похоже,
представляет из себя групповой разум. Я почти... почти боюсь, что у нас
получится.
- Боишься потеряться, дорогая? - сказал я. - Не бойся, я тебя далеко не
отпущу. Я ждал двадцать лет не для того, чтобы стать вдовцом.
Она сжала мою руку.
- В этом суть вопроса, - сказала Линда. - Самое плохое, что нам всегда
грозит - это смерть, в той или иной форме. И мы всегда были под смертным
приговором, мы все, - за то, что мы люди. Такова цена билета на это
представление. Норри, вы с Чарли смотрели смерти прямо в глаза неделю
назад. Чертовски вероятно, что вам когда-нибудь придется это сделать
опять.
Возможно, сложится так, что это будет через год на Сатурне. Что с того?
- Беда в том, - сказал Том, качая головой, - что страх не проходит
только потому, что он нелогичен.
- Не проходит, - согласилась Линда, - но все-таки есть способы с ним
справляться. А нажимать на него до тех пор, пока он не выльется наружу в
виде злости - это не способ. Теперь, когда мы добрались до основ, я научу
тебя технике самодисциплины, которая на самом деле серьезно помогает.
- Научи и меня тоже, - сказал Рауль почти неслышно.
Гарри протянул руку и взял Рауля за руку.
- Будем учиться вместе, - сказал он.
- Мы все будем учиться вместе, - сказал я. - Возможно, мы иные, чем
люди, но не до такой уж степени. Но я бы хотел сказать, что вы - чуть ли
не
самые храбрые ребята, которых я знаю. Вы все. Если кто-нибудь... Хоп-ля!
Снова сигнал будильника. Давайте немного займемся настоящими упражнениями,
чтобы вернуться потными. Через пару дней повторим то же, что
сегодня. Гарри, отключи эту запись тяжелого дыхания от схемы, и начинаем
двигаться все вместе по счету три, два, один, марш...
Я привожу вышеупомянутый диалог полностью, видимо, потому, что это
- одно из немногих событий в нашей хронике, полная звуковая запись
которого у меня есть. Но также отчасти потому, что в нем содержится
большая часть информации, которую вам следует знать относительно того
однолетнего полета к Сатурну. Нет смысла описывать интерьеры "Зигфрида",
или распорядок дня на каждый день, или препятствия и межличностные
трения - все то, что заполняло месяцы одного из наиболее загруженных и
утомительных годов моей жизни.
Как обычно и, возможно, неизбежно в экспедициях подобного рода, в
свободное от работы время экипаж, дипломаты и танцоры образовали три разумно
сомкнутых клана и поддерживали между кланами напряженный мир.
Каждая группа имела собственные интересы и развлечения. Дипломаты,
например, проводили большую часть свободного времени (и существенный
процент рабочего времени) в стычках - как вежливых, так и наоборот.
Терпение Де Ла Торре скоро заслужило уважение каждого человека на борту.
Почитайте любую приличную книгу о жизни в подводной лодке, переведите в
невесомость, и у вас получится тот год. Музыка Рауля, однако, помогала нам
всем сохранить здравый рассудок. Он стал единственным пассажиром,
помимо Де Ла Торре, которого уважали все.
Мы вшестером как-то так никогда и не продолжили размышления про
новый биологический вид, хотя мы с Норри говорили об этом несколько раз,
прислонив шлем к шлему, и с Линдой иногда мы касались этой темы. И,
конечно, никогда не упоминали об этом на борту "Зигфрида". Изначально
предполагается, что космические корабли нашпигованы подслушивающими
устройствами. Идея, что мы, шестеро танцоров, отличаемся от людей, даже
для Де Ла Торре не прошла бы даром - а он был практически единственным,
кто относился к нам не так, будто мы всего лишь наемные чернорабочие,
"всего лишь переводчики" (выражение Силвермена). Дмирова и Ли, я
полагаю, осознавали, какое положение мы занимаем на корабле, но ничего не
могли с собой поделать. Как истые дипломаты, они просто не привыкли
воспринимать переводчиков как социально равных. Силвермен считал, что
танец - это то, что показывают в варьете. И почему это мы не можем
перевести концепцию Манифеста Судеб в танец?
Скажу еще одну вещь про этот год. Человек, которым я был, когда впервые
оказался в космосе, тот год не пережил бы. У него перегорели бы мозги или
он упился бы до смерти.
Вместо этого я часто выходил наружу на прогулку. И много занимался
любовью с Норри. С включенной для уединения музыкой.
Кроме этого единственным событием, достойным упоминания, было
сообщение Линды, что она беременна. Приблизительно за два месяца до
Сатурна нам предстояло решать проблему родов в невесомости без акушерки.
И, кстати сказать, вообще без ничего.
Дела пошли живее по мере нашего приближения к Сатурну.
Нам не удалось ни одним из возможных способов убедить никого из
дипломатов выйти вместе с нами в открытый космос. Трое отказались по совершенно
банальной причине. Выход в открытый космос опаснее, чем
пребывание в безопасности внутри (как мне глубокомысленно напомнили в
тот день, когда мы это предложили), и их должность запрещает им на пути к
тому, что представляет собой поистине самую значительную конференцию в
истории, идти на какой бы то ни было риск, если его можно избежать. Мы,
танцоры, рассматривались как более заменимые, но и на нас оказали давление,
чтобы мы не выходили в космос одновременно. Я стоял на своем и
продолжал настаивать, что групповой танец необходимо планировать, режиссировать
и репетировать вместе. Ведь "Звездные танцоры,
Инкорпорейтед" - это творческий коллектив, коллектив в первую очередь.
Кроме того, чем больше товарищей рядом, тем безопаснее для каждого.
Четвертый дипломат, Силвермен, получил специальный приказ не
подвергать себя воздействию космоса. Поэтому он довольно скоро попросил
нас взять его на прогулку. Что-то вроде "они не могут приказать такому
бесстрашному сукину сыну, как я, не рисковать": приказ оспаривал его
мужественность. Он передумал, когда ему объяснили систему испражнения в
р-костюме, и больше никогда не возвращался к этой теме.
Но за несколько недель до того, как мы должны были начинать
торможение, Линда пришла ко мне в комнату и сказала:
- Чен Тен Ли хочет выйти с нами на прогулку. Я вздрогнул от
неожиданности и состроил гримасу, как мы делали, подражая Силвермену.
- Ты что, умерла бы, если бы сначала попросила меня сесть и
предупредила, что у тебя плохие новости? А не оглушала бы меня этим без
подготовки. - Он мне тоже сказал без подготовки. Что бы подумал ДеЛа
Торре? Или Билл? Или другие? Или старина Вертхеймер, который сказал мне
взглядом, что верит в меня. И столь же важно понять: почему Чен захотел
расправить крылышки? Ведь не ради того, чтобы взглянуть на пейзаж. У него
есть первоклассный видео, лучший из тех, что могла предоставить Земля -
действительно стоящая игрушка. И он не стал бы просто глупо хорохориться,
как Силвермен.
- Чего именно он хочет на самом деле, Линда? Увидеть репетицию
живьем? Парить и медитировать? Чего?
- Спросите его.
Я никогда раньше не был в каюте Чена. Он играл в трехмерные шахматы с
компьютером. Мне едва удавалось следить за игрой, но было ясно, что он
жутко проигрывает - что меня удивило.
- Доктор Чен, я так понял, что вы хотите выйти с нами наружу.
Он был одет в изысканную пижаму которую еще на Земле благоразумно
выбрал для невесомости и самостоятельно снабдил липучками. (Дмировой и
ДеЛа Торре в этом деле пришлось просить помощи у Рауля, а одежда
Силвермена выглядела так, словно он вернулся к швейной машинке.) Чен
склонил бритую голову и ответил серьезно: - Как можно скорее.
Его голос напоминал звук старого корнет-а-пистона, немного сиплый и
словно покрытый пылью.
- Это ставит меня в затруднительное положение, сэр, - сказал я столь же
серьезно. - Вам приказано не подвергать себя опасности. Де Ла Торре и все
остальные знают это. И если я выведу вас наружу и у вас произойдет поломка
скафандра или даже приступ космической болезни, Народная Республика
Китай задаст мне несколько острых вопросов. А вслед за ней вопросы станут
задавать доминион Канада и Объединенные Нации, не говоря уж о вашей
престарелой матери.
Он вежливо улыбнулся, отчего на лице его проступила сеть мелких
морщинок.
- Насколько вероятен такой результат?
- Вам знакомы законы Мэрфи, доктор Чен? И их окончательный вывод?
Его улыбка стала шире.
- Я хочу рискнуть. У вас есть опыт в приобщении неофитов к космосу.
- Я потерял двух из семнадцати учеников!
- Сколько из них вы потеряли за их первые три часа, господин Армстед?
Не могу ли я оставаться в "игральном кубике", для полной гарантии одетый в
скафандр?
"Кубик" не предназначался для азартных игр; его соорудили методом
сварку. Он представлял собой куб из прозрачной пластмассы с ребрами из
металлического сплава, снабженный оборудованием для минимальной
системы жизнеобеспечения, первой помощи и средствами самостоятельного
перемещения в открытом космосе. Экипаж и все дипломаты за исключением,
Чена называли "кубик" полевым модулем обеспечения. Это вызывало отвращение
у Гарри, который разработал и построил "кубик". Могло ведь
случиться, что у одного из нас, Звездных танцоров, возникнет какая-то
неполадка посреди репетиции, или кому-то захочется посидеть отдельно
некоторое время, или поберечь воздух - мало ли по каким причинам можно
нуждаться в кубе с атмосферой внутри и обзором 360 град
...Поділитися у соцмережах
