Жанр: Электронное издание
Skull-sky
...ство, пока не покинул столицу вместе с 1-й
добровольческой дивизией, светлая ей память.
Здесь не было слепых, непросматриваемых зон, по предполью не шарили прожектора,
как в старых фильмах о войне, но я не сомневался, у наблюдателей на той стороне хватает
приборов ночного видения.
- Здесь, - сказал я, сворачивая к изрядно прореженной роще примерно в паре
километров от периметра. - Миннопоисковики всем включить, тут могут оставаться
сюрпризы.
Нам открылись пересохшие бетонные резервуары, обнесённые проволочным забором.
Некогда здесь помещалась одна из станций биоочистки, потом появились более
эффективные домашние фильтры и деструкторы, и этот угрюмый памятник эпохе
организованной борьбы с загрязнением окружающей среды давно следовало бы снести, но,
как всегда, непременно находилось слишком много более срочных дел. А так отключённая и
разукомплектованная станция сделалась одним из любимейших мест для мальчишеских игр.
Конечно, ведущие в город коллекторы были забетонированы ещё во времена она, но
для нашей группы это не препятствие.
Мин мы не нашли. На территории станции лишь уныло завывал ветер, сетчатый забор
кое-где повалило, из трещин в бетоне поднималась буйная трава.
- Сюда, - я показал на заваленное мусором и забранное ржавой решёткой отверстие. У
меня за плечом Раздвакряк заскрипел зубами - господин оберштабсвахмистр нагрузил его
боезапасом к гранатомёту, а по узкой трубе ползти предстояло на карачках.
- Тих-хо, орангутанг обмочившийся! - не преминул гаркнуть Клаус-Мария. Гаркнуть,
правда, ему пришлось шёпотом. - Герр гауптманн сказал - в трубу, значит, полезешь в
трубу!
И мы полезли. Трижды приходилось возвращаться чуть ли не до самого выхода,
потому что мы упирались в бетонные пробки; их приходилось подрывать, а взрыв в
замкнутом пространстве, поверьте, не тот аттракцион, к которому вы бы мечтали оказаться
поближе.
На поверхность мы выбрались уже далеко за периметром, в глубине городских
кварталов. Наши бронескафандры, само собой, были заблаговременно камуфлированы под
раскраску, принятую в Федерации.
- Выстроились? - опять же шёпотом распоряжался господин оберштабсвахмистр. -
Шагом... арш! Строй держать, крокодилы кирзовые, потому как вы теперь - регулярная
армия этих самых мятежников. И идёте по своему городу, не по чужой планете! По сторонам
не глазеть, головами не вертеть! Вы тут, по идее, сто раз ходили, и всё уже успело
осточертеть. Севастополь, надеюсь, все помнят? Вот и отлично. За оружие не хвататься ни в
коем случае, только если прикажет старший начальник! И помните, что он - не герр
гауптманн, а товарищ капитан! Если какой патруль придерётся, что мы делаем? Кряк!
- Осмелюсь доложить, медленно обступаем со всех сторон, одновременно приводя в
действие локальные средства электронного подавления для пресечения связи патруля со
своим штабом!
- Неплохо, Кряк. Кажется, мне таки удалось в тебя вбить хоть минимум соображалки.
Герр гауптманн! Отряд к выступлению готов.
Я молча кивнул.
По улицам Нового Севастополя мы прошли молодцами. Нет, никто не чеканил шаг,
излишнее старание тоже вызывает подозрение. Конечно, самое лучшее было бы подобраться
к штабу Дарианы под землёй, через коммуникации, однако на такое нечего было и
рассчитывать - все коллекторы, что вели в правительственные учреждения, были не просто
заблокированы, но залиты бетоном на десятки метров. Можете себе представить, каково
пробиваться через такую пробку?
Новый Севастополь изменился разительно. Никогда я не помнил на улицах родного
города таких груд мусора, уныло катаемого ветром. Никогда не зияли дырами разбитые
витрины частично разграбленных магазинов, особенно тех, где продавали одежду, мебель
или бытовую электронику. Никогда стены не были испещрены таким количеством
уныло-матерных граффити пополам с изображениями мужских и женских гениталий во всех
анатомических подробностях. На многих балконах колыхалось развешенное бельё, словно
поселившиеся тут не знали, как пользоваться сушилками. Я, впрочем, сильно подозревал,
что дело тут не в них, а просто "баба должна своё место знать и работой быть занята", не
важно, насколько эта работа бессмысленна. Сильный и глупый, инстинктивно сознавая свою
ущербность, всегда пытается отыграться на тех, кто слабее. Я слишком хорошо помнил
забитых и замордованных женщин, жён и дочерей переселенцев с Борга, чтобы такое
предположение не казалось совсем уж фантастичным.
Народу нам попадалось немного, все - исключительно переселенцы. Нам махали
руками, мы сдержанно улыбались в ответ. Хорошо ещё, что на том же Борге в ходу
исключительно общеимперский, и нас не поймают на незнании языка.
Наша единственная возможность - ударить настолько быстро, чтобы никто не успел бы
поднять настоящую тревогу. В конце концов, охраняли же тогда штаб Дарианы самые
настоящие лемуры, заставившие рухнуть без сознания всю мою группу!
Вот и центральная площадь. Здание Думы так никто и не стал восстанавливать, оно
блёкло таращится выбитыми окнами, фасад покрыт копотью - внутри пылали пожары,
крыша частично просела. Зато городская управа была отдраена, начищена и блестела, словно
ёлочная игрушка. Двери то и дело открывались, вбегали и выбегали обмундиренные
офицерики, увешанные наградами, точно новогодние ёлки. Многие носили
бронекомбинезоны, и я мысленно поставил свечку нашим мастерам камуфляжа - мой отряд
ни в чём не отличался от местных.
- Взвод, стой! - скомандовал я, когда мы подошли почти к самым дверям. Возле них
скучали, бегло заглядывая в документы проходящих, шестеро охранников во главе с
лейтенантиком. Этот, судя по физиономии, происходил не с Борга, во всяком случае,
непременную бороду он не носил. Я вразвалку направился прямо к нему, откинув забрало и
напустив на себя утомлённо-равнодушный вид старого вояки, вынужденного тащиться в
непонятные дебри штабов.
- У меня предписание явиться к начальнику охраны, товарищу Сантору.
- Подождите здесь, товарищ капитан, я сейчас свяжусь...
Я ждал со всё той же утомлённой скукой на лице, пока бедняга-лейтенант терзал
кнопки переговорника. Ничего удивительного, что устройство не работало. Постановщики
помех в ранцах моего отряда старались вовсю.
- Странно... - наконец промямлил лейтенант. - Что-то со связью. Сейчас пошлю
человека...
Мой "взвод", остановившийся было на почтительном расстоянии, мало-помалу,
мелкими, почти незаметными со стороны шажками, приближался к нам.
...Дариану Дарк я пока не чувствовал. Не ощущалось и присутствия каких-то особенно
высоких концентраций биоморфов. Всё вроде бы как всегда.
- Пошлю человека! - тем временем возмутился я. - Нас сорвали, пожрать не дали, а
теперь у вас тут со связью проблемы! А что у меня периметр оголён, это никого не волнует!
Вот погодите, я полковнику Жмыху всё доложу. У него тоже есть кому слово за нас
замолвить!
- Прошу прощения, товарищ капитан... вы ж понимаете, эти имперские трофеи... не
всегда работают, как следует, и техников не хватает...
- Техников там не хватает, где руки не из того места растут, - рыкнул я. - Веди к
своему начальству, лейтенант. Мне тут некогда прохлаждаться.
Этот мальчишка был совсем зелёным. Мало-мальски опытный начкар заподозрил бы
неладное, но с опытным визави я и вёл бы себя по-другому. В конце концов, может нам хоть
раз по-настоящему повезти?
Мы вошли внутрь. Мои ребята остались снаружи, и доблестный Клаус-Мария
Пферцегентакль, выпятив грудь, тотчас принялся расхаживать взад и вперёд перед строем.
Внутри документы проверяли четверо офицеров, в углу маялся скукой пулемётный
расчёт.
- Что тебе, Френкель? - окликнул моего провожатого один из них, с тремя звёздочками
на погонах.
- Да вот, товарищ капитан тут со взводом прибыли. Говорят, в распоряжение
полковника Сантора...
- Подойдите сюда, пожалуйста, - обратился ко мне старший лейтенант, и это были его
последние слова.
Я шагнул к нему, протянул приказ-планшетку, а следующим движением одновременно
бросил забрало вниз и нажал соответствующую кнопку.
Спрятанные в ранце шесть коротких дул выплюнули начинённые газом гранаты. Окна
первого этажа были наглухо заварены стальными щитами, поэтому я не опасался громкого
"концерта" на улице с выбитыми стёклами и тому подобным шумовыми эффектами.
В следующий миг двери широко распахнулись, внутрь ворвался мой отряд; несколько
человек, оставшихся на улице, в один миг разоружили растерявшуюся охрану.
- Гилви, ко мне. Ищем Дариану!
Под забралом я не видел её лица; десантники во главе с Клаусом-Марией деловито
добили караульных, и мы бросились вверх по широкой, до сих пор устланной муаровым
ковром мраморной лестнице.
Без телесного контакта почувствовать биоморфа в Гилви оказалось куда труднее.
Сверху уже катились какие-то фигуры в броне, эфир заполнила сплошная трескотня -
"трофейная" техника здесь не подкачала; загремели первые выстрелы, я наконец ощутил
сливающуюся с моей жуткую и чужую силу - биоморф моей подруги, похоже, стал куда
сильнее моего.
В тот же миг я ощутил и Дариану. Я знал, что и она почувствовала наше присутствие,
но поздно, слишком поздно; так, площадка, коридор, мы вырвались из плавающего в холле
дыма, совсем рядом дробью грохочут выстрелы, навстречу нам вывёртывается трое или
четверо охранников, Раздвакряк, недолго думая, выпускает им навстречу гранату, и взрыв
едва не рубит в капусту, кроме противника, и нас самих; поворот, поворот, она начинает
удаляться, запертая дверь, очередь в замок, и...
Я увидел её. Полдюжины телохранителей бегом спускали Дариану Дарк по пожарной
лестнице. И это было последнее, что я видел, потому что она внезапно повернулась, и...
То самое слово. Слово подчинения и повелевания. Закрыть глаза, упасть, не жить. Всё
должно остановиться. Твоё существование бессмысленно.
Я знал, что это случится. Но на сей раз нас было двое. Биоморф во мне чувствовал и
лемуров, их сейчас пинками гнали сюда; у нас оставалось всего несколько секунд, прежде
чем...
Охранников Дарианы смело, словно огненным штормом. Сорок стволов против шести
- хорошее соотношение.
Дарк была в бронекомбинезоне, забрало опущено; я ощущал её ярость и отчаяние
почти так же хорошо, как свои собственные; и её команды на нас не действовали, вернее,
действовали далеко не так, как она надеялась.
А мы с Гилви ударили вместе, притягивая к себе биоморфа в Дариане точно так же, как
притягивали Тучу на Каппе: свирепой и нерассуждающей ненавистью.
Меня охватил жар, казалось, что-то пульсирует в запястьях, словно вены норовили
вырваться на поверхность. Мир проваливался в багровое ничто, я видел лишь Дариану,
смутную фигуру, вокруг которой полыхало оранжевое сияние.
А потом она вдруг оказалась совсем рядом, держать её биоморфа стало совершенно
невозможно - как невозможно удержать груз весом в тонну.
И с неожиданной чёткостью я увидел, как откуда-то справа вывернулся Клаус-Мария
Пферцегентакль, просто и без затей огрев Дариану Дарк прикладом по затылку.
...Над головой вновь расстилалось звёздное небо, а вокруг гремели выстрелы.
- Г-где я?..
- Лежите, лежите, герр гауптманн. Совсем недолго продержаться осталось. Наши уже
летят.
Это Клаус-Мария. Но почему стреляют?..
- Окружили нас, господин капитан. Гнали и таки загнали. Но маяки работают. Челноки
запущены.
- П-почему запущены? Мы должны были поднять наш кораблик!..
- Не прорвались мы к морю, герр гауптманн. Отрезали они. Танки, вертолёты, все
прелести. На пятки наступают. У нас потери, убитых пришлось оставить.
- Гилви?
- Жива и здорова, но ещё не очнулась.
Я постарался приподняться... и ощутил, как что-то болезненно ворохнулось в груди.
- Так ведь все эти челноки посшибают!
- Ну хоть один-то да прорвётся, - с неколебимой уверенностью заявил Клаус-Мария. -
И наши на орбите руки сложив не сидят. Попортят чуток здешнюю экологию, ну да что ж
поделать.
Я взглянул в тёмное небо над нами - там то и дело вспыхивали мелкие, едва заметные
глазом искорки. Можно только догадываться, что там рвётся сейчас, если мы видим это за
сотни километров, пусть даже и через оптоусилители.
Даже если один из спешащих к нам на подмогу шаттлов и прорвётся сквозь
заградительный огонь, нам ещё предстоит взлёт с планеты и обратная дорога на высокую
орбиту.
- Дариана?
- В целости и сохранности, не беспокойтесь, герр гауптманн.
- А что...
- Над Новым Севастополем - Туча, - прервал меня обер-штабсвахмистр. - И помоги
Боже тем, кто сейчас под ней. Она, похоже, совсем сошла с ума, едва мы захватили Дариану.
Ринулась на город со всех сторон. Никогда не питал к мятежникам никакой симпатии,
господин капитан, но сейчас... молюсь за них. Там ведь и детишки, и женщины...
Никогда не ожидал от Клауса-Марии подобной тирады.
Туча над Севастополем. Над городом, куда оказалось согнано чуть ли не полмиллиона
несчастных переселенцев. Дариана Дарк попала в собственную ловушку.
Но она сумела отомстить за себя.
Господи Боже Сил, мелькнуло у меня в голове, что же будет? Сперва Туча выжрет всё в
пределах городского периметра, там у неё найдётся много поживы. А что потом? Начнёт
растекаться по планете, доедая оставшихся? И что нас будет ждать в конце пути? Ещё один
мёртвый мир, устланный миллионами дочиста обглоданных скелетов, куда потом явятся
Дбигу со своими машинами, стирающими всякий след пребывания здесь человека?..
Нельзя нам никуда улетать. Срочно высаживать всю бригаду, нам с Гилви - стянуть на
себя Тучу, и...
- Клаус... Клаус-Мария, - прошептал я, и оберштабсвах-мистр тотчас наклонился к
самым моим губам, ловя каждое слово.
- Да? Да, герр гауптманн?
- Передай... на "Мерону"... чтобы... начинали... высадку... иначе...
- Я уже передал, Руслан, - глядя мне прямо в глаза, проговорил Пферцегентакль. - Они
ответили отказом.
Мир зазвенел натянутой струной и сделал попытку перевернуться. Я отчаянным
усилием удержался на краю бездны забвения.
- Связь... связь давай, будь ты...
- Не волнуйся, Руслан. Сейчас будет канал.
Не помню, как я пережил эти несколько минут, пока остронаправленный луч нашей
антенны нашаривал в пространстве приёмник "Мероны".
- Руслан! - врезался в сознание голос Валленштейна.
- Герр... генерал... Туча... над Севастополем... надо... садиться.
Молчание.
- Вы... слышите... меня?
- Слышу, Рус, - ответил командир "Танненберга" на моём родном языке.
- Так что же?
- Высадки не будет.
- Вал...
- Знаю, всё знаю. Рус. Можешь вызвать меня на дуэль, когда всё кончится. Я с
радостью дам тебе удовлетворение.
- Мой народ... люди моей речи...
- Это цена спасения человечества.
- Плевать я на него хотел! - тоже по-русски заорал я, собрав все силы. - Высаживай
бригаду, слышишь?! Мне терять нечего! Мы справимся с Тучей!
- Руслан, - Валленштейн словно и не слышал моего крика. - Пока мы высадимся и
развернёмся...
- Спасём хоть кого-то! - исступлённо выкрикнул я. Куда только подевались слабость и
дурнота. - Там сейчас ад почище, чем на Омеге или Иволге! А иначе... покончить с собой я
всегда успею. И застрелить Дариану тоже.
Вновь молчание, показавшееся мне бесконечным.
- Хорошо, - бесцветным голосом сказал Валленштейн. - Ты не оставил мне выбора,
Фатеев. Но за жизни солдат моей бригады...
- С превеликой охотою дам вам удовлетворение, господин генерал, - меня скручивало
от ненависти. - А ответа за жизни моих соплеменников, которых растерзает Туча, ответить
не хотите?
- А ты - за всё человечество? - в свою очередь взорвался Валленштейн. - Не знаю,
сработает ли твой безумный план, но иного у нас всё равно нет. И ты намерен героически
погибнуть на этой проклятой планетке?!
- Никто не погибнет, кроме тех, кому это на роду написано, - отрезал я. - Я никуда не
полечу.
- Я отдал приказ на высадку, - сухо ответил Валленштейн. - Мониторы поставят
барраж. Сколько сегодня уйдёт похоронок...
- Меня это не волнует, - повторил я.
- Я понял, Фатеев. Держитесь. Первая волна упадёт вам прямо на голову.
В наушнике щёлкнуло - командир "Танненберга" разорвал связь.
- Держать оборону! - крикнул я своим, хотя в этом приказе никто не нуждался -
уменьшившийся в числе отряд отбивался, будучи окружён на вершине невысокого холма.
Однако на наших противников, похоже, не меньше нашего подействовал вид
обезумевшей Тучи, набросившейся на беззащитный город. В нашу сторону раздавались
лишь отдельные выстрелы.
- Позвольте с ними по душам поговорить, герр гауптманн? - возник рядом со мною
оберштабсвахмистр. - Думаю, им там сейчас тоже несладко.
- Считаешь, сдадутся нам на милость?
- Попытка - не пытка, господин капитан.
- Без чинов, Клаус-Мария, - устало сказал я. - Поговори.
Там, наверху, сейчас грохочут сапоги по десантным палубам, "Мерона" стремительно
пустеет, готовая выплюнуть свой резервный комплект шаттлов. А вот мониторам уже пора
бы и показать себя...
И верно - в отдалении грянули один за другим несколько мощных взрывов, потом ещё
и ещё, грохот сливался в сплошной рёв, ночь исчезла, словно рука великана сорвала чёрный
занавес с нашитыми на него звёздами.
Клаус-Мария выпрямился в полный рост и замахал руками над головой.
Ярость взрывов всё нарастала, и я старался не думать, что станет с землёй, столь
ценной на Новом Крыму, после того как там отбушует пляска неистового пламени.
...Выстрелов навстречу вахмистру так и не прогремело.
- Микки. Кряк. Кто-нибудь!
- Я здесь, герр гауптманн, - отозвался верный финн.
- Гилви Паттерс... надо привести в сознание.
- Уже пробовали все стимуляторы, ни один не подействовал.
- Помоги мне добраться.
Она лежала на спине, забрало откинуто, невидящие глаза широко раскрыты, и в них
застыли невыразимый ужас пополам с отвращением.
- Гил... ну очнись, ну пожалуйста...
И невольно я позвал её биоморфа - в тот же миг Гилви дёрнулась и зашлась сухим,
жёстким кашлем.
- Вставай, Гил, вставай, нам опять надо...
- Я знаю, - еле слышно произнесли её губы. - Я видела... Тучу. Я была Тучей. Сразу
всеми и никем. Я... их всех... там, в городе... не могла отвернуться... пока ты не позвал...
Она попыталась шевельнуться и застонала. Повернула руки, уставилась себе на
запястья, словно надеясь взглянуть сквозь проложенный бронёю обшлаг.
- Гилви, сюда идёт "Танненберг". Надо стянуть Тучу на себя.
Её губы скривились в жутком подобии усмешки, именно жуткой, так бы, наверное,
могла улыбаться медуза Горгона.
- Хорошо, - выдохнула она. - Для тебя, для тебя... хотя уже всё равно, совсем всё
равно...
- Прорвёмся, Гил, - начал было я, однако она только скорчила зверскую гримасу.
- Уже нет, Рус, уже нет. Но я сделаю, как ты просишь. Скажи, когда... когда будет
нужно, - и она вновь зажмурилась.
- Герр гауптманн! - прорезался Клаус-Мария. - Господин капитан, перемирие. Они не
будут стрелять. Если мы защитим их от Тучи. Тут у всех уже штаны мокрые, если не сказать
обделанные.
- Собери у них оружие, штабсвахмистр. Или хотя бы боеприпасы.
- Яволь! Эй, вы, слушай меня. Господин капитан распорядились так...
Я откинулся на спину рядом с неподвижной Гилви. Ну, где же вы, первый эшелон,
где?..
И впал в странное оцепенение, чувствуя жуткий и кровожадный зов, тянущий меня к
обречённому городу, где пировала Туча.
...А потом с небес стали падать окутанные огнём челноки, с грохотом падали пандусы,
рыча, вываливались лёгкие БМД, сейчас отправленные Валленштейном в первой волне -
командир "Танненберга" нарушал все писаные и неписаные законы десанта.
Пферцегентакль привёл разоружённых солдат Дарианы, около сотни человек; все они с
ужасом косились в сторону Нового Севастополя.
- Слушайте, вы! - гаркнул на них оберштабсвахмистр. - Сейчас каждый ствол на вес
золота. Дайте мне честное слово, что не повернёте оружия против нас, и я оружие раздам
обратно. Враг у нас сейчас один - Туча. Она-то не станет разбираться, кто имперец, а кто
федерал, ферштейн, нихт?
Ему вразнобой ответили - разумеется, согласием.
- Фатеев! Руслан, где ты?
Ага. Майор Дитрих Мёхбау. Опять в первых рядах.
- Здесь, герр майор.
- Отставить чины! Рус, там... там такое, что лучше и не знать. Я разворачиваю
батальон, как скоро вы сможете выманить на себя Тучу?
- Это довольно далеко... но мы теперь чувствуем её куда лучше, так что...
- Они будут здесь через пять минут после того, как я позову, - странным, каким-то
металлическим голосом произнесла Гилви. - Большего сделать не могу, даже не просите. А
вот притянуть их - это пожалуйста.
Она болезненно дёрнулась и встала на ноги - даже без посторонней помощи.
- Готовы, майор?
- Готов, dame унтерштурмфюрер, - отчеканил Мёхбау. - Время на подготовку никогда
лишним не бывает, но в Севастополе сейчас самый настоящий судный день, так что...
- Не тратьте слова, майор, - бросила Гилви, поднимаясь и протягивая руки к небу. -
Давайте, командуйте. Пять минут - и они будут здесь.
Что она сделала - не знаю, но меня самого окатила горячая ненависть, отупляющая,
отбивающая разум, требующая лишь одного - немедленно кинуться в бой, не важно, почему,
не важно, зачем, только бы вперёд, в сражение.
Я пошатнулся, Микки поддержал меня за плечи. Дурнота захлёстывала меня, ноги
подкашивались - а Гилви как ни в чём не бывало стояла, воздев руки, словно древняя жрица
Гекаты, призывающая себе на подмогу орды верных слуг богини тёмных чар.
И Туча откликнулась на её призыв. Хлопанье бесчисленных крыльев, топот
бесчисленных лап; отблеск звёзд на покрытых густой слизью спинах и боках.
Бросив на лицо забрало и включив инфракрасный канал, я видел их, отчаянно бьющих
воздух растянутыми перепонками, вытянувших в алчном ожидании хоботки, готовые к
слиянию, к тому, чтобы в доли секунды создать сложные химические препараты, способные
расплавить любую броню; я чувствовал их бешенство, их голод, их свирепую готовность и
полное презрение к собственному существованию.
- Ничего не делай, Рус, - бросила мне Гилви, не поворачивая головы. - Я их сама
притяну.
- Гил, я... ты их так можешь... а вот приказать им, чтобы...
- Не могу, - отрезала она. - Мы с тобой только и способны, что вызывать их на себя.
Не спите, майор, не спите, они сейчас будут здесь!
Дитрих Мёхбау отрывисто кивнул. И взмахнул рукой.
- Всем средствам батальона огонь, - против ожиданий, очень спокойно и даже
буднично проговорил он.
Над нашими головами закружился живой смерч; а с земли, терзая его бока,
взметнулись прочерченные белым пламенем трассы. Автоматика привычно усилила
акустическую защиту; стиснутое на пятачке посадочной площадки, всё тяжёлое оружие било
в унисон.
Взрывы рвали устремившуюся на нас Тучу, и с неба низринулся настоящий дождь из
обгоревших, разорванных тушек; кое-какие ещё пытались трепыхаться.
У нас не было времени по-настоящему оборудовать рубеж обороны; ни тебе защитных
сеток, ни даже самых примитивных окопов. Солдаты "Танненберга" стояли спина к спине,
вскинув винтовки; подносчики едва успевали со всё новыми и новыми цинками.
Стреляло всё, что могло стрелять; огонь плясал вокруг задранных дул боевых машин
десанта, с кинжальной дистанции разряжали свои направляющие реактивные установки;
небо над нашими головами кипело пламенем, горели трава и кусты вокруг; однако
чудовищный живой молот неумолимо опускался, несмотря на все наши усилия. То одна, то
другая тварь прорывалась сквозь кажущуюся непроницаемой стену нашего огня, камнем
падая на плечи кого-то из стрелков, стремительно оплетая несчастного щупальцами;
включались огнемёты, и сразу же - химические пламегасители, мы использовали приём,
испытанный ещё на Иволге. Бестия распадалась жирным чёрным пеплом, но на её месте
оказывались три, четыре, а то и пять других.
- Если Валленштейн не успеет с остальной бригадой, нам конец, - со всё тем же
спокойствием проговорил Мёхбау, оказавшись рядом со мной.
...Падали люди, и уже не всегда успевали огнемётчики, плавилась броня, и
стремительные отростки проникали внутрь, с лёгкостью пронзая живую плоть. Отчаянно и
безнадёжно кричали погибавшие; а Туча всё густела, всё прибывала, на призыв Гилви она
неслась со всех сторон, и сейчас, наверное, ни одна пуля, ни один снаряд не пропадали
даром, можно было просто стрелять в тёмный смерч и не сомневаться.
По командирскому каналу звучали доклады ротных - потери росли, батальон сжимал
фронт, смыкаясь вокруг Гилви; на равных с нами стреляли и недавние противники, Туча уже
не разбирала, где свои, а где чужие, да и то сказать - "своими" для неё людей делала лишь
Дариана Дарк.
Однако с неба падали не только твари Тучи; один за другим опускались челноки, с ходу
вступая в бой; Валленштейн посылал всех, даже поваров и делопроизводителей хозотдела.
Я бросил попытки притянуть Тучу. По сравнению с Гилви мои таланты сейчас ничего
не значили.
Конечно, будь Дариана Дарк по-прежнему в штабе, не набросься Туча на Новый
Севастополь, "Танненбергу" никогда бы не удалось высадиться с такой лёгкостью и
практически без потерь.
Однако батальоны прибывали, наш огонь усиливался, а натиск Тучи - нет. Даже её
кажущиеся бесчисленными легионы на деле таковыми не были.
Не буду описывать эту бесконечную ночь. Раскалялись стволы, пулемёты
перегревались, пустели боеукладки, а Гилви всё тянула и тянула на себя полчища тёмных
крылий, нет, не жрица - настоящая богиня мщения и смерти. Она влекла Тучу на заклание -
и ни одна тверь не сумела отвернуть в сторону. Жаль только, что Гилви не могла приказать
им перебить друг друга или поумирать всем скопом.
Край неба окрасил рассвет, когда, сражённая последней очередью, к нашим ногам
свалилась последняя тварь. Битва с Тучей окончилась.
И Гилви Паттерс, слабо вздохнув, мягко осела наземь. Я едва успел подхватить
сделавшееся почти невесомым тело.
Одна ампула стимулятора, другая, третья... Наконец Гилви вздрогнула и открыла глаза.
- Где мои медики, чёрт бы их побрал?! - зло бросил вынырнувший из толпы
Валленштейн. - Руслан, мои поздравления. И благодарность. И... - он помедлил. - Прости
меня. Если сможешь.
- Не за что прощать, Иоахим, - я взглянул ему прямо в глаза. - "Танненберг" таки
высадился. Туча уничтожена. Новый Крым
...Поділитися у соцмережах
