Жанр: Электронное издание
Skull-sky
...ивая
"фронтовыми", "рабочими" и "иждивенческими" пайками четыре пятых населения
Федерации. Мне пришлось слегка поплавать, но выбрался я на берег уже в городской черте.
Здесь пока ещё как следует закрыться не успели, хотя порт и начали замыкать охраняемым
боковым заграждением. Впрочем, за этим тоже дело не станет - на берегу уже громоздились
бухты проволочной сетки. Не иначе как Дариана задумала ещё один периметр, только на сей
раз - морской.
Я вылез, переоделся в сухое, спрятал гидрокостюм. Как мог, полевыми средствами,
нанёс маскировку. Рассвет я встретил уже на улицах Нового Севастополя.
Первое, что бросилось в глаза, - патриотические плакаты. На каждом углу, на каждой
витрине закрытых магазинов, в простенках, на старомодных афишных тумбах,
сохранявшихся в центре по давней традиции, - одни только плакаты. Их создатели не
мудрствовали лукаво. Я увидел и "Родина-мать зовёт!", и "Кто смеет отрицать, что наша
армия не раз обращала в паническое бегство хвалёные имперские войска?!", и "Болтун -
находка для шпиона"... Всё так же по Екатеринке из космопорта тянулись автобусы с
переселенцами, и я заметил, что за рулём тоже сидели бородачи в своих неизменных
комбинезонах. Совсем исчезли такси. Несколько ресторанов и закусочных работали, но
оттуда тянуло совершенно непривычными запахами, и распоряжались там тоже
переселенцы.
Некогда классик очень хорошо сказал, что судить культуру следует по её отношению к
старому, к слабому, к женщине и ребёнку. Я смотрел на бледных, молчаливых и запуганных
женщин с Борга, теперь подававших и убиравших со столов (видать, все наши официантки
наконец-то ретировались), и опять заставлял себя думать, что бородатые мужья этих женщин
не виноваты, что такими их сделала жестокая и мерзкая жизнь... но почему же они с такой
охотой поддались этой мерзости? И не важно, что они носили бороды и, в большинстве
своём, отзывались на англоязычные имена - наши с Вольного Дона и Славутича как бы не
оказались ещё злее, может, и зря Дариана боялась отправлять их сюда.
Повсюду маршировали патрули. Поселенцы и только поселенцы. Редкие
прохожие-новокрымчане жались к стенам и торопились как можно скорее прошмыгнуть
мимо людных мест.
Безо всякого плана я кружил по городу, проверяя свои ощущения. А они подсказывали,
что где-то рядом вновь объявился биоморф, что означало лишний шанс всё-таки встретить
"нашу Дашу" лицом к лицу в третий - Бог, как известно, троицу любит! - и, хочется верить,
последний раз.
Оказываться вблизи монорельсового вокзала никак не входило в мои планы - даже
дошкольник знает, что такие объекты в военное время охраняются особенно тщательно, - но
и упускать его совсем из виду я не мог. А что, если именно там я почувствую присутствие
ещё одного биоморфа, если не самой Дарианы Дарк?
И как раз у вокзала я увидел угрюмую колонну мальчишек и девчонок, явно наших, в
полинялом, заношенном "обмундировании", если, конечно, таковым могут считаться
туристские куртки-ветровки, штаны и ботинки-вибрамы. Никто из ребят не был вооружён,
многие так и не расстались с головными повязками Шестой интернациональной бригады.
Длинную колонну возглавляли офицеры в добротном имперском камуфляже, с
новенькими погонами (старомодные петлицы ушли в небытиё), увешанные оружием, точно
новогодняя ёлка игрушками. Судя по тому, что команды отдавались на старом добром
общеимперском, - офицеры эти происходили явно не с Нового Крыма.
Ребята же наши тащились мрачно, повесив головы и загребая ботинками. Их вывели на
обширную привокзальную площадь и дали команду "вольно". Строй сломался, парни и
девушки рассыпались по площади; я заметил, что от вокзала тотчас выдвинулась
комендантская команда, перекрывшая ведшие от площади улицы и проулки. Кажется, тут
уже береглись от дезертиров.
И всё-таки везли не арестованных. Пока что это ещё были "бойцы Вооружённых сил
Народно-Демократической..." и так далее. Их не загнали в какой-нибудь пакгауз, не оцепили
стрелками; и я, недолго думая, решительно смешался с толпой.
Многие курили - дешёвые и забористые эрзац-папиросы, хороший табак давно уже
шёл "на нужды действующей армии".
- Братцы, куда это вас? - поинтересовался я, присев на ограду скверика рядом с
тройкой уныло смоливших пареньков лет по семнадцати каждый. - Чего вы эдакой дрянью
дымите, берите у меня, - я вытащил пачку нашей собственной "Герцеговины флор".
- А то они нам скажут! - фыркнул один из пацанов, без колебаний угощаясь моим
куревом и пряча вторую сигарету за ухо. По всей вероятности, призывы к бдительности и
предупреждения о враге, коварно подслушивающем на каждом углу, прошли мимо его
внимания.
- Само собой, нас не извещают, - буркнул другой парень, протягивая руку к пачке.
- Берите всю, у меня ещё есть, - сказал я. - Конечно, перебрасывают, а куда -
неведомо. То одно командование ведает. Ну да я не командование, а почти наверняка скажу
- на Шайтан.
- Вот и мы так думаем, - кивнул третий мой собеседник, платиновый блондин с
голубыми глазами. От таких девчонки должны терять головы целыми ротами и батальонами.
- А что ж без оружия?
- Дак отобрали! Словно мы штрафники какие...
- Вид-то у вас не больно весёлый.
- А с чего ему взяться-то?! - взорвался голубоглазый. - У меня сестру эти...
бородатые... того! Прямо на улице, средь бела дня... Пошли в участок, а там тоже такие
сидят... и, мол, чего явились, а вот мы сейчас проверим, не проститутка ли она, да небось
сама к нашим бойцам полезла, а теперь...
Видать, у парня действительно наболело, если он выкладывал такое первому
встречному.
- Лёха, ну Лёх, ну что уж ты теперь... - постарался урезонить его другой паренёк.
- Глотку б рвал им, гадам, - сквозь зубы процедил блондин Лёха.
- Вы б ребята, того, поосторожнее, - заметил я. - А ну как я - шпик подосланный?
Меня, кстати, Александром звать.
- Михаил, - представился первый.
- Сергей, - протянул мне руку второй. - Лёху уже и так назвали. А ты сам чего
делаешь?
Я изложил свою легенду - мол, служу в полиции, потому как, действительно, наших
там почти не осталось, вот и приходится, мол... Показал корочки, тщательно сделанную
копию с пересланного Зденеком образца.
- Счастливый. Тебя-то на Шайтан не отправят... - пробубнил мрачный, как смерть,
Лёха.
- Не думаю, - я покачал головой. - Из нашего отдела уже двоих забрали... - это было
чистой правдой. Зденек опасался, что он станет следующим.
Затылком я уже ощущал подозрительный взгляд мордоворота с капитанскими
погонами. Оно и понятно, что это за тип тут якшается с предназначенным к отправке в пекло
пополнением?!
И, наверное, мне бы и пришлось поспешно ретироваться, но как раз в это время в
происходящие события властно вмешался Его Величество Случай. А может, события, как
мозаику, сложила рука провидения.
На привокзальную площадь один за другим выкатились полугусеничные грузовики и
боевые машины нехоты. Из люков и кузовов с великолепным презрением на нас глянули всё
те же бородачи с Борга. Машины направлялись прямо сквозь толпу интербригадовцев, почти
не сбавляя хода, так что многие едва успевали отпрыгнуть.
Миниатюрная девчонка, стриженная наголо, что-то сердито крикнула едва не
сбившему её водителю - за гулом двигателей я не расслышал слов. Но, очевидно, эти слова
оказались весьма действенны, потому что здоровенный "ганомаг" затормозил, терзая
траками разноцветную, фигурно выложенную брусчатку, через задний борт свесилось сразу
несколько здоровенных мужиков в камуфляже, и девчонка, истошно завизжав, в мгновение
ока очутилась втянутой наверх. Из-под брезентового полога тотчас донёсся её дикий вопль.
В следующий миг ветровое стекло грузовика разлетелось вдребезги, потому что в него
швырнули тяжёлой каменной урной, стоявшей у края тротуара. Дверца "ганомага"
распахнулась, водителя и сидевшего рядом солдата тотчас выволокли наружу, так, что те не
успели даже схватиться за оружие. А вот те, кто их выволок, даром времени не теряли, и два
пистолета изрыгнули огонь.
Можно было только поражаться, насколько легко эти мальчишки и девчонки,
вчерашние школьники, научились стрелять первыми.
Второй грузовик резко свернул в сторону, и в борт ему тотчас врезалась обходившая
его справа БМП. А в задний борт замершего первым "ганомага" уже вцепились десятки рук,
замелькали оторванные куски деревянных перил, выдернутые железные стойки, кое у кого в
руках я увидал ножи.
Бородачи-ополченцы были вооружены куда лучше, но оружие, по большей части,
оказалось разряжено, в кузовах грузовиков - тесно, не сразу повернёшься, не сразу
примкнёшь магазин, да ещё не сразу выставишь ствол куда следует. Во всяком случае, когда
я выхватил свою "беретту" и вскочил на трак замершего "ганомага", в кузове я увидел
плотную людскую массу, не успевшую разобраться, что к чему, и не готовую ответить
немедленным огнём. Мы их опередили, и пистолет в моих руках выплюнул десяток пуль из
своего удлинённого двадцатичетырёхзарядного магазина.
В этот миг я не колебался и не думал, кто и в чём виноват. Я действовал не рассуждая,
как учили в "Танненберге": "В бою ты думать не должен. Думать следует раньше".
На площади в мгновение ока воцарился ад. Сотни людей разом бросились друг на
друга, словно забыв о том, что жизнь каждому из нас даётся только один раз. Грузовики
разом облепил живой ковёр интербригадовцев, вооружённых кто чем. Вдребезги разлетались
стёкла, десятки рук вытаскивали наружу водителей, и "ганомаги" замерли, словно
издыхающие чудовища. В руках новокрымчан замелькали вырванные из рук поселенцев
винтовки, по площади раскатились первые выстрелы. Кто-то разжился гранатомётом и без
долгих колебаний всадил заряд в борт ближайшей БМП. Машину вспучило, словно
консервную банку, моторные решётки сорвало, и изнутри выплеснулся огонь. После таких
попаданий из пехотного десанта никто не уцелеет.
Ополченцы с Борга были неплохо вооружены, но захвачены врасплох, вдобавок они не
прошли суровой школы интербригад, а Дариана Дарк при всём при том школила своих
выучеников жестоко и эффективно. И сейчас это сказалось. БМП могли бы изрешетить
толпу на площади в несколько секунд, но вокруг грузовиков уже вспыхнула рукопашная,
вдобавок безоружные мальчишки и девчонки успели расхватать винтовки убитых
поселенцев из первого грузовика. Подожжённая БМП пылала ярко и весело, из башни, само
собой, никто не выпрыгнул, и водители остальных пяти машин попытались сдать назад.
Вокруг пулемётного дула одной заплясал пламенный венчик, раздались крики; но буквально
в следующий миг прямо под башню открывшей огонь машины угодила вторая граната -
бронетехника, считай, беспомощна в ближнем бою.
Четыре уцелевших БМП дали газу, бросая своих на произвол судьбы. Одна с разгону
врезалась кормой в фасад закрытого магазина, со звоном лопались витрины, срывались и
волочились по асфальту стальные жалюзи; внутри дома тоже что-то с грохотом обрушилось,
и БМП застряла. Двигатель её в отчаянии взвыл раз, другой - но выбраться она так и не
смогла.
Уцелевшие переселенцы отбивались с отчаянием обречённых. Они наконец-то
зарядили винтовки, однако из грузовиков пришлось повыпрыгивать - кто-то из
интербригадовцев подхватил второй гранатомёт, и массивный "ганомаг" немедленно
вспыхнул, из-под пылающего брезента с воплями выбрасывались охваченные пламенем
человеческие фигуры и тотчас падали, скошенные пулями.
В двух боевых машинах пехоты стрелки, похоже, сошли с ума - они принялись
заливать свинцом площадь, не отличая своих от чужих. Четырнадцати с половиной
миллиметровые пули хлестнули жестоким крутом по замершему грузовику, и через задний
борт бессильно свесился прошитый навылет бородач, выпустив из рук загремевшую по
брусчатке винтовку.
Падали и мои новокрымчане, так что бывшему лейтенанту дивизии "Мёртвая голова"
Руслану Фатееву пришлось вспомнить, кто он такой.
К тому моменту семь "ганомагов" неподвижно застыли на площади, восьмой горел,
брусчатка покрылась телами в серых штормовках и трофейном имперском камуфляже,
страшно кричали раненые, у кого оставались силы на крик. Здесь, в рукопашной, сошлась
нагая человеческая плоть, не защищённая никакой бронёй, к чему привыкли, скажем,
имперские солдаты, и давящий ужас вцепился в затылок - я даже не ожидал, что это
настолько страшно, вжиматься в камень мостовой, в то время как обезумевший пулемёт
дёргает стволом вправо-влево и пули с мерзким звоном высекают искры из неподатливых
камней. Метрах в десяти от меня, среди тел, застыл и убитый парень с гранатомётом, рядом -
раскрытый алюминиевый ящик-укладка, где ещё оставалось три заряда. Пришлось задвинуть
страх подальше и ползти, извиваясь, от трупа к трупу, пока мои скрюченные пальцы не
вцепились в брезентовый ремень оружия.
- Отходи! - гаркнул я, оборачиваясь. - За фонтан, быстро!
Дальнейшее не требовало участия разума. Сколько учебно-боевых зарядов к этому вот
"нибелунгу" я извёл на стрельбище, сколько макетов разлетелось в пыль! Я уж не говорю
про тренировки на симуляторах.
Палившая по нас БМП дёрнулась и взорвалась. Заряды у этих чёртовых "нибелунгов"
такие, что превращают боевое и десантное отделения машин в форменный филиал огненной
преисподней прямо здесь, в нашем мире.
Две оставшихся БМП попытались скрыться, яростно отстреливаясь; несколько пуль
пробили и без того мёртвые тела вокруг меня. Но ушла только одна - я успел послать
прощальный подарок.
Стрельба стихла. Осталась только залитая кровью площадь и раненые. Все офицеры
этой бригады поспешили ретироваться в самом начале заварухи.
- Водители есть? - закричал я.
Таковые нашлись. "Ганомаги", хоть и помятые, лишившиеся ветровых стёкол,
попятнанные пулями, завелись - крепкая имперская работа. Раненых поспешно грузили в
кузова, несколько человек побежали к застрявшей и брошенной БМП - выгребать
боекомплект, какой можно.
А мятежную часть теперь надо срочно выводить из города, возможно, прорываться с
боем. К сожалению, солдаты Дарианы Дарк - не безымянны, у всех есть свои номера,
известны их родители и родственники...
- Слушай сюда! - крикнул я. - Принимаю командование. Первая задача - вывести
раненых в безопасное место и уйти туда самим. Вторая задача - поднять те бригады, что
думают так же, как мы! Но для этого надо сперва выбраться отсюда!
...Никто не спросил меня, по какому праву я тут распоряжаюсь. Над толпой - впрочем,
нет, уже не толпой, строем, причём строем вооружённых людей! - взлетело несколько
десятков рук.
Хватило нескольких минут, прежде чем посланцы восставших разбежались в разные
стороны. Наша колонна, забитая сверх всяких нормативов, взревела моторами и двинулась
прочь из города.
Я не строил иллюзий - нас, конечно, постараются задержать. Однако, чтобы справиться
с нами, Дариане требовались не просто воинские части, а верные воинские части, готовые
притом стрелять в "своих". Таковыми сейчас могли считаться только ополченческие
батальоны.
Нам надо было торопиться. Оставлять раненых в Новом Севастополе - обречь их на
пытки и смерть, возможно - в том самом резервуаре "нашей Даши". Их следовало вывезти, в
пригородах хватало небольших больничек и медицинских пунктов, очень неплохо
оборудованных.
Против всех моих ожиданий, сквозь периметр мы прорвались легко. На блокпосты уже
поступил строгий приказ "не выпускать мятежников", однако начальник
новосевастопольского гарнизона допустил непростительную ошибку: сообщил, что
мятежная бригада "покусилась на защитников Федерации, прибывших с других планет", и
ребятам, что засели за бетонными блоками на выезде из города, этого вполне хватило, чтобы
разобраться что к чему. Мы стали богаче на пяток мотоциклов и лёгкий дозорный броневик,
не говоря уж о полутора десятках вооружённых до зубов наших, новокрымских парней и
девчонок, которым тоже не шибко нравилось, что происходит на их планете.
Колонна вырвалась на пригородное шоссе, и вскоре машина с ранеными свернула к
недальней больнице. Ждать мы не могли, надо было отступать дальше, в гористую
центральную часть острова. Там мы сможем перевести дух, как следует вооружиться, после
чего отсюда надо было убираться - на другие острова, густо покрывавшие синий простор
наших океанов.
Когда мы подкатили ко второй больнице, пожилой врач сам выбежал нам навстречу:
- Ох, про вас уже все каналы гудят! - сообщил он мне, в то время как раненых
заносили внутрь. - Я так и понял, что нас не минуете!
- Спасибо, отец, - я пожал ему руку. - Смотрите, скоро Дариана с присными
нагрянет...
- А хоть бы и нагрянула! Есть куда ребятишек укрыть. А вам уходить надо, в порт
прорываться! Не в новосевастопольский, но хоть через Голубое!
Голубое - так назывался городок на противоположном крае нашего острова, где тоже
имелись порт, многочисленные рыбофермы и тому подобное.
- Может, и придётся. Спасибо вам ещё раз; а сетью вашей воспользоваться нельзя ли?..
...Отец принял моё сообщение о том, что надо готовить прорыв мятежных частей
прочь от Нового Севастополя. Эмоций он не высказал - ответ его оказался краток и
немногословен:
- Всё понял. Буду действовать.
Конечно, колонна "ганомагов" - не иголка в стоге сена. Вертолёты добрались до нас,
когда до гор оставалось с полчаса ходу. Я не удивился, что Дариана так долго мешкала: не
так-то просто, как видно, оказалось найти пилотов среди боргских бородачей.
Я не собирался играть со смертью в рулетку. Грузовики затормозили, и ребята горохом
посыпались в придорожные заросли. И вовремя - с вертолётов ударили ракетами, мигом
обратив всю колонну в вереницу жарко пылающего металлолома. Кто-то вскрикнул, падая,
кого-то задело осколком - но в целом мы отделались малой кровью. Геликоптеры ещё
покружились над головами, расстреливая боекомплект, но еделать уже ничего не могли -
бригада рассеялась.
Ночь мы встретили уже глубоко в горах. Сейчас мне предстояло самое сложное. Спал
боевой азарт, и неизбежно возникли вопросы типа "Ой, мама, что ж мы наделали?!".
Мы насмерть схватились не с Дарианой Дарк, не со злобными имперскими
угнетателями, в существование которых до недавнего времени верил и я, но с несчастными,
которым не повезло родиться на рудничных мирах. Обречённые на рабство имперскими
законами, они готовы были на всё, чтобы вырваться из своего персонального инферно, - и
оказались у нас на пути. И теперь мы с яростью не поделивших пещеру первобытных кланов
рвём друг друга в клочья, хотя у нас у всех - один общий враг, вернее, два, но второй пока
приутих, по крайней мере, на нашем участке.
Теперь сюда, в горы, требовалось доставить боеприпасы и продовольствие; как ни
кратко будет наше пребывание здесь, на штурм Голубого нельзя идти голодными и с
пустыми руками.
Мой авторитет и право отдавать приказы никем не оспаривались. Наверное, ребята
просто почувствовали - я знаю, что делать и как делать. Всего из Нового Севастополя
вырвалось около трёх сотен бойцов; мы оставили почти четыре десятка раненых в
пригородных госпиталях и, увы, на привокзальной площади, в руках коронеров и
патологоанатомов Дарианы Дарк - ещё почти столько же убитых, чьи тела мы вывезти уже
не смогли. Хорошо ещё, что успели сорвать с тел опознавательные жетоны - небольшая
фора по времени для родных и близких погибших. Может, кому-то из них она поможет
выбраться из мышеловки Севастополя и спастись.
А мне требовалось возвращаться. Не было связи, а без неё, сами знаете, как без рук.
Предстоял неблизкий путь в наше лесное убежище.
Ночь прошла спокойно. Горели яркие звёзды Восьмого сектора, складываясь в наш
собственный зодиак, что наши доморощенные астрологи приспособили для составления
гороскопов. Горы на Новом Крыму невысокие (за исключением Сибири), но густо покрыты
почти что непроходимыми зарослями, пронизаны паутиной узких и обрывистых долин, по
которым сбегают мелкие быстротекучие речки. Здесь мир девственен, и с самого начала
освоения планеты на разработки в горном массиве был наложен строгий запрет. После
долгих трудов мы всё же научились не забывать о чужих ошибках.
Выкурить отсюда повстанцев будет очень непросто.
Я попытался отыскать ту троицу, Лёху, Сергея и Михаила, с которыми не успел
закончить разговор - но, увы, из них до гор не добрался никто. Мишу оставили раненым, а
вот от двух других ребят остались только медальоны.
На рассвете я простился с повстанцами. Они знали свой маневр, уцелели младшие
командиры, взводные - им не требовалось объяснять, что делать. Я только поразился
свирепой решимости интербригадовцев - они готовы были драться, но, увы, не совсем с
теми, с кем надо...
- Дариана, конечно же, во всём разберётся! - горячо вещала стриженая миниатюрная
девчонка, по-моему, та самая, с которой и началась вся эта заваруха. - Она, конечно же, не
знает, что творят тут эти бородатые! Ей не докладывают, а сама она во всё вникать не может!
Её поддержали.
- Но зачем сюда вообще этих понаприсылали? - раздался чей-то голос. - Этих, с Борга?
Неужто тоже без её ведома?
- Не может же Дариана каждого из них проверять! - пылко возразила стриженая. - И
почему они должны в своих шахтах гнить, а мы...
- Ага, может, ещё предложишь с ними поменяться? - жёстко бросил тот же голос. -
Может, нам перед ними покаяться, повиниться и всем с Нового Крыма на Борг поехать?.. -
Поднялся шум. - Да погодите вы! Не галдите. Пусть бы себе жили, только нормально,
по-человечески, по нашим законам и порядкам, а не по своим! Всё же не к себе домой
явились.
- Да и у них же дома и вовсе нет! Одни урановые рудники!..
Дальше я слушать не стал. Спорить бессмысленно, а дорога неблизкая.
Итак, всё началось ещё быстрее, чем я полагал. Дариана Дарк получила прекрасный
повод "санировать" мятежную планету, после чего спокойно заселять Новый Крым верными
ей по гроб жизни обитателями рудничных миров. И в этих условиях у меня оставался только
один способ хоть как-то, но помешать её планам - за исключением, конечно, уничтожения
самой Дарианы.
Я шёл через чащобы, забыл об усталости и голоде, на ходу утоляя жажду в чистых
лесных ручьях. И с каждым шагом под постепенно светлеющим небом во мне всё нарастало
и нарастало не подозрение - уверенность, что на сей раз госпожа Дарк постарается решить
проблему Нового Крыма раз и навсегда. Причём именно тем способом, что я боялся -
молчаливое присутствие "маток", которое я ощущал всем своим существом со
всевозрастающей чувствительностью. Я не сомневался - Дариана совершенно сознательно
провоцировала новокрымчан. Мы оказались слишком неподатливы, слишком независимы.
Нас следовало убрать, но так, чтобы остальные планеты Федерации дружно ревели бы
вместе с Дарианой "распни их, распни!".
Сколько у нас осталось времени? Сожжённый мной биоморф - ему оставалось до
трансформы самое меньшее несколько недель, точнее я пока сказать не мог. Но как много
таких пребывает в неприкосновенности? Как много "маток" готовится воспарить над
просторами Нового Крыма?..
Когда я добрался до нашего бункера, семья опять бросилась мне на шею, словно
вернувшемуся с того света. Сестры разрыдались, мать крепилась.
- В городе Бог весть что делается... - сбиваясь, торопился отец, пока я с волчьим
аппетитом закидывал в себя обед. - Дариана разоружает интербригады, все, представляешь?
На блокпостах - только ополчение. Идут аресты. Хватают родню повстанцев, кого уже
успели установить.
- Не это страшно, - проговорил я с набитым ртом. - Дариана будет поднимать "маток".
Нам придётся связываться с Империей. Иначе тут будет одно большое кладбище.
Все замерли и побледнели. Я обвёл семью взглядом.
- Дариана не посмеет... всё-таки тут у неё множество поселенцев... - слабым голосом
возразил Георгий.
- Кто знает, где кончается её власть над Тучей? Может, она вполне может приказывать
ей, кого атаковать, а кого оставить в живых, - возразила Света.
- Спорить нет смысла. Пап, надо связаться с Михаэлем. Мерзко, но, похоже, только
имперский десант может дать нам шансы.
- Превратить Новый Крым в поле боя... - вздохнула Лена. - Жалко-то как... всё ведь
сожгут, разорят, отравят...
- Просить подмогу у нациков... - в тон ей проворчал Георгий. - Да они тут сами новый
порядок установят почище Дарианиного! Забыли, на скольких планетах "поражение в
правах" действует и что это означает? Сколько наших на Сва-арг отправится - в лучшем
случае, а скорее всего, никого никуда и не отправят - здесь, на месте шлёпнут, в ров и
известью засыпят?
- Хватит! - папа стукнул кулаком по столу. - Как там у Блока? "Жар холодных чисел"?
Вот у нас то же самое. Мы сейчас - как камень меж жерновами. И никто не знает, разотрёт
ли нас в порошок или сами жернова треснут. Я согласен с Русланом. У царя обезьян
Ханумана есть шанс только если его враги, тигр и лев, сцепятся друг с другом.
- Ты цитируешь Председателя Мао, дорогой? - усмехнулась мама.
- Он был неглупым человеком, - в ответ хмыкнул отец. - Во всяком случае, на доброй
сотне китайских планет его цитатники до сих пор в ходу. А к его телу на Новом Пекине
по-прежнему устраиваются паломничества. Рус, объяснишь, как связаться с твоим
каптенармусом?..
Братья и сестры мрачно молчали, пока мы не отправили сообщение. А я, не давая себе
лишнего часа отдыха, двинулся в обратный путь. Повстанцам (и мне) предстояло брать
штурмом Голубое.
Крошечный приёмник, настроенный на волну круглосуточных новостей Федерации,
успокоительно бормотал что-то о невиданной доблести защитников Шайтана, о каких-то не
ведомых мне бойцах, что у карьера номер такой-то и комбината имени такого-то в очередной
раз "отразили все атаки имперско-фашистских войск", нанеся им, разумеется, очень
тяжёлые, практически невосполнимые потери. Я напряжённо ждал известий о мятеже и
беспорядках в Новом Севастополе, но и федеральный, и местный, новокрымский, новостные
каналы как в рот воды набрали.
Густые плети лиан-ладонников, прозванных так за форму листьев, успокоительно
раскачивались под лёгким ветерком. Дорога (вернее, полное её отсутствие - я пробирался
чащей) вела в гору. Долгий и изматывающий переход остался позади, передо мной
вздыбливал
...Поділитися у соцмережах
