Жанр: Электронное издание
SIMAC019
...о
существовала такая страна), где жило долгие времена. Дед ясно
запомнил это выражение "долгие времена" - и подивился, как можно
так коверкать язык. Существо сказало также, что искало место, где ничто
не угрожало бы его жизни, и после ряда измерений, сути которых дед не
понял, остановило свой выбор на площадке, где приземлился его
корабль. Дед припомнил еще, что роботы использовали часть
сгруженного с корабля оборудования для того, чтобы пробить в скале
глубокий колодец и вырезать под землей обширную пещеру. Покончив с
этим, они воздвигли над колодцем деревянную хижину самого
затрапезного вида снаружи, но прекрасно обставленную внутри.
Вырубленные в стенах колодца ступени уводили к подземной пещере, а
отверстие ствола закрывалось крышкой, причем, когда она находилась
на месте, заподозрить, что за ней начинается туннель, было невозможно.
Ящики, которые сгрузили с корабля, снесли в подземелье. На
поверхности остались лишь те из них, в которых была мебель для
хижины.
Один из роботов, спускаясь под землю, уронил свой ящик. Дед,
который неизвестно почему очутился внизу, увидел, что тот летит прямо
на него, и поспешно отпрыгнул в сторону. Уже пересчитывая ступеньки,
ящик начал разваливаться, а достигнув дна колодца, разлетелся на
мелкие кусочки, так что все его содержимое раскатилось по полу
пещеры.
Как утверждал дед, ящик был битком набит сокровищами: там
были подвески, браслеты и кольца с драгоценными камнями, золотые
обручи со странными узорами на них (дед уверял, что обручи были
золотые, однако я не понимаю, как ему удалось распознать золото на
глаз), выкованные из драгоценных металлов и отделанные самоцветами
статуэтки животных и птиц, с полдюжины королевских венцов, сумки с
монетами и многое другое, в том числе - пара или тройка ваз. Вазы,
естественно, разбились.
Тут же примчались роботы и принялись подбирать сокровища, а
следом спустился их хозяин. Ступив на пол пещеры, он, не удостоив
взглядом драгоценности, наклонился и подобрал обломки одной из ваз и
попробовал соединить их заново, но у него ничего не получилось,
потому что ваза раскололась на множество мелких кусочков. Однако,
посмотрев на обломки, которые незнакомцу удалось-таки собрать
вместе, дед увидел, что на вазе имелись покрытые глазурью рисунки,
которые изображали странного вида людей в момент охоты на еще более
странных зверей. Странность рисунков заключалась в их неумелости, в
полном отсутствии у художника представления о перспективе и какихлибо
познаний в анатомии.
Существо поникло головой над обломками вазы. Лицо его было
печальным, а по щеке скатилась слеза. Моему деду показалось нелепым
проливать слезы над разбитой вазой.
К тому времени роботы сложили рассыпавшиеся сокровища в
кучу. Потом один из них принес корзину, и они ссыпали туда
драгоценности и отволокли корзину к ящикам в глубине пещеры.
Но они были не слишком внимательны. Дед заметил на полу
монетку. Он спрятал ее в карман и вынес из пещеры, и передал мне, а
теперь я кладу ее в этот конверт..."
Глава 7.
Я прервал чтение и взглянул на Синтию Лансинг.
- Монета?
Девушка кивнула.
- Да. Она была завернута в фольгу. Такой фольгой не пользуются
давным-давно. Я отдала монету на сохранение профессору Торндайку...
- Но он сказал вам, что она собой представляет?
- Он колебался и потому обратился за советом к эксперту по
монетным системам Земли. Тот утверждает, что это неходовая афинская
монета с изображением совы, которую отчеканили, скорее всего, спустя
несколько лет после битвы у местечка под названием Марафон.
- Неходовая? - переспросил Элмер.
- Которая не была в обращении. Металл ходовой монеты гладкий
и тусклый оттого, что она перебывала во многих руках. А наша монетка
выглядела новехонькой.
- И никаких сомнений? - справился я.
- Профессор Торндайк говорит, что нет.
Из-за гребня холма, у подножия которого мы разбили лагерь,
вновь послышался собачий лай. Он звучал тоскливо и страшно. Я
вздрогнул и придвинулся поближе к костру.
- Кого-то ловят, - сказал Элмер. - Наверное, енота или опоссума.
Охотники идут следом, ориентируясь на лай.
- Но зачем они охотятся? - спросила Синтия. - Я про людей, не про
собак.
- Чтобы добыть мясо и поразвлечься, - ответил Элмер.
Синтия моргнула.
- Мы не на Олдене, - продолжал Элмер. - Здесь не приходится
рассчитывать на мягкость нравов розовой планеты. Люди, которые
обитают вон в тех лесах, вполне могут оказаться полудикарями.
Мы сидели и слушали, и нам показалось, что лай отдаляется.
- Что касается клада, - нарушил молчание Элмер. - Давайте
прикинем, что нам известно. Где-то на территории этой страны, к западу
от того места, где мы сейчас находимся, некто, прилетев из Греции,
припрятал добрый десяток ящиков, предположительно, с сокровищами.
Мы знаем, что в одном из них сокровища были на самом деле, и
заключаем отсюда о содержимом остальных. Но местоположение клада
определить будет нелегко. Нет четких ориентиров. Река, которая течет с
севера и впадает в старушку Огайо. Да таких рек не перечесть...
- Хижина, - напомнила ему Синтия.
- Ее построили десять тысяч лет назад, так что она давно уже
развалилась. Нам придется искать колодец, а его могло засыпать.
- А с какой стати, - вмешался я, - Торни решил, что тот странный
тип из Греции - анахронианин?
- Я спросила его об этом, - ответила Синтия, - и он сказал, что
инопланетный наблюдатель, вероятнее всего, должен был поселиться
где-то в том районе. Ведь на земле бывшей Турции обитали первые
оседлые человеческие племена. Наблюдатель вряд ли стал бы
обосновываться в непосредственной близости от объектов наблюдения.
И Греция тут, по мнению профессора Торндайка, подходит со всех точек
зрения. У такого наблюдателя наверняка имелись средства скоростного
передвижения, поэтому расстояние между Грецией и Турцией не было
для него помехой.
- Не вижу логики, - заявил Элмер упрямо. - Почему именно Греция,
а не Синайский полуостров, не Каспийское побережье и не дюжина
других мест?
- Торни доверяет интуиции ничуть не меньше, чем фактам или
логике, - сказал я. - Интуиция у него великолепная, и зачастую он
оказывается прав. Если он говорит: "Греция", - значит, так оно и есть,
хотя, как мне кажется, этот наш гипотетический наблюдатель мог время
от времени менять место проживания.
- Вовсе нет, - возразил Элмер, - в особенности, если он только и
делал, что рыскал вокруг в поисках добычи. Она наверняка оттягивала
ему карманы. Переместить такую гору добра - это тебе не раз плюнуть.
Судя по рассказу, он укрыл на Огайо несколько тонн поживы.
- Да нет же, не поживы! - воскликнула Синтия, - Ну как ты не
поймешь! Ему нужны были не деньги и не предметы роскоши. Он
собирал артефакты.
- Какой, однако, разборчивый, - хмыкнул Элмер, - Все артефакты
из золота да из самоцветов,
- Не преувеличивай, - осадил я Элмера. - Золото и самоцветы
могли быть лишь в том ящике, который разбился, а в других хранились,
скажем, наконечники стрел и копий, образцы древних тканей, ступки и
пестики...
- Доктор Торндайк считает, - сказала Синтия, - что ящики,
которые довелось увидеть моему предку, содержали в себе лишь
незначительную часть того, что удалось собрать наблюдателю. Быть
может, в них он упаковал самые ценные предметы. А в других пещерах,
где-нибудь в Греции, может находиться в сотни раз больше ящиков.
- Как бы то ни было, - заключил Элмер, - клад есть клад. Люди
гоняются за любыми артефактами, а то, что они с Земли, я думаю,
забавляет им цену. Артефакты распродают направо и налево. Многие
богачи, ибо нужно быть богатым, чтобы платить такие деньги, -
коллекционируют их. И потом, в парочке артефактов на каминной полке
или на журнальном столике в кабинете есть свой шик,
Я кивнул, вспомнив, как Торни расхаживал по комнате, ударяя
кулаком по ладони и метая громы и молнии. "Дошло до того, -
восклицал он, - что археологи остались не у дел! Ты знаешь, сколько
ограбленных городов мы обнаружили за последнюю сотню лет? Их
раскопали и ограбили прежде, чем там появились мы! Различные
археологические общества при поддержке некоторых правительств
проводили одно расследование за другим - и ничего. Неизвестно, ни кто
совершал набеги, ни куда подевались артефакты. Их где-то складируют,
а потом перепродают коллекционерам. Дело это прибыльное и потому
хорошо организованное. Мы пытались добиться принятия закона о
запрещении частного владения артефактами, но остались с носом. В
правительстве слишком много таких, у кого рыльце в пушку, кто и сам
коллекционирует, Кроме того, кто-то финансирует их противодействие
принятию такого закона. В итоге мы попросту остались с носом. А из-за
разгула вандализма теряем единственную возможность понять, как
развивались те или иные галактические культуры".
Собачий лай сменился вдруг восторженным тявканьем.
- Загнали, - констатировал Элмер. - Загнали жертву на дерево.
Я дотянулся до кучки хвороста, принесенного Элмером,
подбросил сучьев в огонь и помешал палкой угли. Язычки голубого
пламени из развороченных угольев потянулись к сучьям, вспыхнула,
разбрасывая искры, сухая кора. Пламя словно обрело второе дыхание.
- Хорошая штука костер, - проговорила Синтия.
- Возможно ли, чтобы столь хилое пламя согревало даже таких, как
я? - спросил Элмер. - Сидя рядом с ним, я ощущаю тепло, клянусь.
- Почему бы и нет? - ответил я, - Ты постепенно превращаешься в
человека.
- Я человек, - сказал Элмер. - По крайней мере по закону. А если по
закону, значит, и во всем остальном.
- Как там Бронко? - подумал я вслух, - Надо бы его позвать.
- Он занят делом, - сказал Элмер. - Создает лесную фантазию из
темных теней деревьев, шороха ночного ветра в листве, бормотания
воды, мерцания звезд и трех черных фигур у костра. Картина, ноктюрн,
стихотворение, быть может, скульптура - он творит все это
одновременно.
- Бедняжка, - вздохнула Синтия, - он не знает отдыха.
- Бронко живет работой, - сказал Элмер. - Он мастер своего дела.
В темноте послышался сухой треск. Через несколько секунд звук
повторился. Собаки, которые было замолчали, снова разразились лаем.
- Охотник выстрелил в того, кто спасался на дереве от собак, -
пояснил Элмер.
Над лагерем воцарилось молчание. Мы сидели, представляя себе -
я, во всяком случае, представлял сцену в ночном лесу: собаки, скачущие
вокруг дерева, наведенное ружье, вырвавшееся из ствола пламя и темный
силуэт, который падает к ногам охотника.
Внезапно мне показалось, что я слышу иной звук. Издалека
донесся слабый хруст. Налетевший ветерок промчался по лощине и увлек
звук за собой, но вскоре он возвратился, став громче и назойливее.
Элмер вскочил на ноги. Блики пламени засверкали на его
металлическом теле.
- Что это? - спросила Синтия.
Элмер не ответил. Звук приближался. Он надвигался на нас,
нарастая с каждым мигом.
- Бронко! - крикнул Элмер. - Скорее сюда. К костру!
Бронко тут же примчался, по заячьи перебирая ногами.
- Мисс Синтия, - приказал Элмер, - забирайтесь.
- Что?
- Забирайтесь на Бронко и держитесь крепче. Если он побежит,
пригибайтесь пониже, чтобы не удариться о сук.
- Что происходит? - спросил Бронко, - Что за шум?
- Не знаю, - отозвался Элмер.
- Рассказывай сказки, - проворчал я, но он не услышал, а если и
услышал, то не подал вида.
Звук приближался. Он не шел ни в какое сравнение со всем,
слышанным мною до них пор. Впечатление было такое, словно кто-то
разрывает лес на кусочки; рев, скрежет, визг раздираемой древесины.
Земля задрожала у меня под ногами, будто по ней колотили увесистым
молотом.
Я огляделся. Бронко с Синтией на спине отступал от костра в
темноту, готовый в любой момент припустить бегом.
Оглушительный и душераздирающий, шум обрушился на нас. Я
отпрыгнул в сторону и побежал бы, если бы знал куда; и тут я различил
на гребне холма нечто громадное, заслонившее от меня звезды. Деревья
задрожали мелкой дрожью; черная махина слетела с холма, сокрушая все
на своем пути, едва не разнесла лагерь и устремилась дальше по лощине.
Шум быстро затихал. Деревья на холме тихонько постанывали.
Я стоял, прислушиваясь к удаляющемуся шуму, который вскоре
пропал, словно его и не было вовсе. Я стоял, загипнотизированный тем,
что произошло; не понимая, что произошло; гадая, что произошло.
Элмер, судя по его позе, пребывал не в лучшем состоянии.
Я плюхнулся на землю рядом с костром; Элмер оглянулся и
направился ко мне. Синтия соскочила с Бронко.
- Элмер, - выдохнул я.
Он замотал головой.
- Не может быть, - пробормотал он, обращаясь, скорее, к себе, чем
ко мне. - Не может быть. Сколько лет прошло...
- Боевая машина? - спросил я.
Он поднял голову и посмотрел на меня.
- Такого не бывает, Флетч, - сказал он.
Я подбросил в огонь хвороста. Я не жалел дров, я отчаянно
нуждался в огне. Пламя вспыхнуло с новой силой.
Синтия подсела ко мне.
- Боевые машины, - продолжал разговаривать сам с собой Элмер, -
строились для того, чтобы нападать на людей, брать города, сражаться с
другими машинами. Они дрались до конца, до тех пор, пока в них
оставалась хоть крупица энергии. Их не предназначали для выживания.
И они, и мы, те, кто создавал их, знали это. Их единственным заданием
было - уничтожить. Мы готовили их к смерти и посылали их на смерть...
Его голос был голосом далекого прошлого; он вещал о древней
морали, о старинной вражде, о первобытной ненависти.
- Те, кто был в них, не имели желания жить. Они были все равно
что мертвы. Они умирали, но согласились потерпеть...
- Элмер, Элмер, - перебила Синтия. - Те, кто был в них? А кто был
в них? Я не знала, что в них кто-то был. В них же не было экипажей.
Они...
- Мисс, - сказал Элмер, - они были не до конца машинами. По
крайней мере это можно сказать про нашу модель. У нее был
искусственный мозг, который находился в контакте с мозгом человека, В
мозг машины, которую создавал я, было заключено сознание нескольких
людей. Я не знаю, ни кто они, ни сколько их было, хотя всем на
стройплощадке было известно, что они - быть может, самые крупные
военные специалисты, пожелавшие продлить себе жизнь для того, чтобы
нанести врагу последний удар. Искусственный мозг в союзе с
человеческим мозгом...
- В нечестивом союзе, - бросила Синтия.
Элмер метнул-на нее быстрый взгляд и опять уставился на костер.
- Пожалуй, вы правы, мисс. Однако вы не представляете, что такое
война. Война - возвышенное безумие, греховная ненависть, которая
рождает неоправданное чувство собственной правоты...
- Давайте не будем об этом, - предложил я. - В конце концов, это
могла быть не боевая машина, а что-нибудь еще.
- Что, например? - поинтересовалась Синтия.
- Не знаю, но ведь прошло десять тысяч лет.
- Да, - протянула она, - за такой срок мало ли что может случиться.
Элмер промолчал.
На гребне холма раздался крик. Мы вскочили. Наверху мелькал
огонек; слышно было, как кто-то пробирается через поваленные деревья.
Крик повторился.
- Эй, у костра!
- Эй, там! - отозвался Элмер.
Огонек мелькал по-прежнему.
- Фонарь, - сказал Элмер. - Должно быть, те люди, которые
охотились с собаками.
Мы следили за фонарем. Окликать нас больше не окликали.
Наконец огонек перестал мелькать и поплыл вниз по склону холма.
Людей оказалось трое: высокие, одетые в тряпье мужчины с
ружьями за плечами. Один из них тащил что-то на закорках. Они
улыбались, и зубы их сверкали в бликах пламени костра. Вокруг них
прыгали собаки.
Остановившись на краю освещенного круга, они бесцеремонно
вытаращились на нас.
- Вы кто? - подал голос один из охотников,
- Путники, - ответил Элмер. - Путешественники.
- А ты? Ты ведь не человек, - последнее слово он произнес как
"чолвик".
- Я робот, - сказал Элмер. - Я уроженец Земли. Меня изготовили на
ней.
- Ну и дела, - заметил другой охотник. - Прямо ночь больших дел.
- Вы знаете, что это было? - спросил Элмер.
- Разорительница, - отозвался первый. - Про нее много чего
толкуют. Моему прадедушке еще его папаша о ней рассказывал.
- Коль она вам показалась, - вступил в разговор третий, - можно
перед ней не дрожать. Никому пока не удавалось повстречать ее дважды.
Она возвращается только через много лет.
- И вам неизвестно, что она такое?
- Разорительница. (Как будто это слово все объясняло.)
- Мы углядели ваш костер, - сказал первый охотник, - ну и решили
перекинуться словцом.
- Присаживайтесь, - пригласил Элмер.
Они уселись на корточки у костра, уперев приклады ружей в
землю, а стволы выставив в воздух. Тот из них, который тащил что-то на
спине, сбросил свою ношу с плеч.
- Енот, - сказал Элмер. - Хорошая добыча.
Собаки, тяжело дыша, улеглись у ног хозяев, время от времени
принимаясь вилять хвостами.
Охотники ухмыльнулись, и один из них проговорил:
- Меня зовут Лютер, это Зик, а это Том.
- Очень приятно, - ответил Элмер вежливо. - Меня зовут Элмер,
молодую леди - Синтия, а джентльмена - Флетчер.
Они кивнули в знак приветствия.
- А что у вас за животное? - спросил Том.
- Его зовут Бронко, - сказал Элмер. - Он механический.
- Рад познакомиться с вами, - сообщил Бронко.
Они уставились на него во все глаза.
- Наверное, мы кажемся вам страшноватыми, - хмыкнул Элмер. -
Мы прилетели с другой планеты.
- Да нам, в общем-то, без разницы, - сказал Зик. - Мы увидели ваш
костер и решили заглянуть на него.
Лютер сунул руку в задний карман брюк и вытащил оттуда
бутылку. Он помахал ею, предлагая выпить.
Элмер покачал головой.
- Не пью, - объяснил он.
Я сделал шаг вперед и взял у Лютера бутылку. Пришло время
выйти на сцену и мне; до сих пор в разговоре с нашей стороны
участвовал только Элмер.
- Шикарная штука, - подмигнул Зик. - Старик Тимоти муры не
гонит.
Вышибив пробку, я поднес бутылку к губам и отхлебнул. Я чуть не
задохнулся и с трудом удержался от кашля. Самогонка обожгла мне
внутренности. Ноги мои стали ватными.
Охотники, ухмыляясь во весь рот, внимательно наблюдали за
мной.
- Знатная вещь, - похвалил я, сделал еще глоток и вернул бутылку
хозяину.
- Леди? - осведомился Зик.
- Для нее будет слишком крепко, - сказал я.
Тогда они принялись за дело сами. Я не спускал с них глаз. Они
снова протянули бутылку мне, и я не стал отказываться. В голове у меня
зашумело, но я твердил себе, что страдаю на благо общества. Ведь комуто
же из нас надо перенять язык охотников.
- Повторим? - спросил Том.
- Попозже, - сказал я. - Попозже. Мне не хочется оставить вас без
"горючего".
- Оно у нас не последнее, - усмехнулся Лютер, похлопав себя по
карману.
Зик отцепил от пояса нож и пододвинул поближе тушку енота.
- Лютер, - распорядился он, - набери-ка прутьев для жаркого. Мясо
у нас есть, выпивка тоже, и костерок славный. Гуляем, ребята!
Я искоса поглядел на Синтию. Побледнев, она широко
раскрытыми от ужаса глазами следила за тем, как нож Зика вспарывает
белое брюшко енота.
- Эй, - окликнул я ее, - не берите в голову.
Она одарила меня вымученной улыбкой.
- А утречком, - проговорил Том, - потопаем домой. Чего зазря в
темноте ноги ломать? Завтра у нас большой праздник. Вам обрадуются,
вот увидите. Ведь вы идете с нами, верно?
- Конечно, - сказала Синтия.
Я посмотрел на Бронко. Он застыл в напряженной позе, выставив
напоказ все свои сенсоры.
Он провел меня по полям, где пригибались к земле колосья и
золотились на солнце тыквы; он продемонстрировал мне сад с
немногими необобранными еще плодовыми деревьями, готовую к работе
коптильню, сарай, в котором хранили всякого рода металлический
утиль, курятник, помещение для инструментов, кузницу и амбары; я
увидел жирных свиней, которых откармливали лесными желудями на
убой; я полюбовался на коров и овец, что паслись на высокой луговой
траве; вдосталь загулявшись, мы уселись на верхнюю перекладину
шаткой изгороди.
- Сколько вы тут живете? - спросил я. - Не лично вы, а люди
вообще.
Он повернулся ко мне. Морщинистое лицо, кроткие голубые глаза,
благообразная седая борода до груди ни дать ни взять деревенский
патриарх.
- Глупости спрашиваете, - сказал он. - Мы тут всегда жили. По всей
долине люди селились с незапамятных времен. Живем мы вместе,
семьями. Иногда попадаются бирюки, но таких раз-два и обчелся. Коекто
уходит - от добра добра искать. Нас немного, но так оно и было
искони. То женки не рожают, то детишки не выживают. Говорят, кровь у
нас дурная. Не знаю: слухов ходит без числа, досужие языки чего только
не болтают, а вот как правду ото лжи отличить?
Он уперся пятками в нижнюю перекладину изгороди и обхватил
руками колени. Пальцы у него были по-стариковски скрюченные, острые
костяшки, казалось, вот-вот прорвут кожу. На тыльных сторонах
ладоней отчетливо проступали синие вены.
- А с Кладбищем вы уживаетесь? - поинтересовался я,
Он ответил не сразу, он с первых слов произвел на меня
впечатление человека, который сначала думает, а потом говорит.
- Да вроде бы, - отозвался он наконец. - Они, черти, все ближе
подбираются. Ходил я туда пару раз, толковал с этим... ну как его...
Он нетерпеливо прищелкнул пальцами.
- С Беллом, - подсказал я, - Его зовут Максуэлл Питер Белл.
- Точно, с ним самым. Толковал я с ним, да ни до чего мы не
договорились. Он скользкий как угорь. Улыбается, а чего - кто его
разберет? Он хозяин, а мы - так, мелкота. Я ему говорю; вы наседаете на
нас, сгоняете с насиженных мест, а в округе полным-полно заброшенных
земель. А он мне: мол, своей землей вы тоже не пользуетесь. Ну, я
отвечаю, что, дескать, пускай мы не пашем, но жить-то нам надо; к
тесноте мы непривычные, нам простор подавай. А он меня спрашивает,
есть ли у нас право на землю. Я говорю: какое такое право? Вы мне ваше
право докажите. Мекал он, мекал, да так ничего путевого и не сказал.
Вот вы, мистер, вы человек пришлый; может, вам известно, есть ли у него
право на нашу землицу?
- Сильно сомневаюсь, - фыркнул я.
- Уживаться мы с ними уживаемся, - продолжал он. - Некоторые
наши подрабатывают у них: ну там, копают могилы, траву подстригают,
деревья с кустами подрезают. Они порой зовут нас, когда не могут
обойтись своими силами. Сами понимаете, могильник требует ухода.
Если б мы того захотели, мы могли бы делать куда больше, да какой от
работы прок? У нас есть все, что нам нужно, и им попросту нечего нам
предложить. Одежда? Овцы дают нам довольно шерсти+, чтобы
прикрыть срам и не замерзнуть в холода. Выпивка? Мы гоним самогон, и
кладбищенскому пойлу до него, пожалуй, далеко. Если самогон
настоящий, после него и нектар отравой покажется. Что еще? Кастрюли
со сковородками? Да много ли их надо?
Мы вовсе не лентяи, мистер. Мы трудимся как пчелки: рыбачим,
охотимся, роемся в земле, раскапываем железо. В окрестностях хватает
холмов с железом внутри; правда, путь до них неблизкий. Из железа мы
делаем инструменты и ружья. К нам частенько заглядывают торговцы с
запада и с юга. Мы вымениваем у них порох и свинец за продукты,
шерсть и самогон конечно, не только это, но в основном порох и свинец.
Он оборвал рассказ. Мы сидели рядышком на верхней перекладине
изгороди и нежились на солнышке. Деревья представлялись мне
застывшими в неподвижности кострами; рыжевато-коричневые поля
пестрели золотистыми тыквами. У подножия холма, в кузнице,
размеренно стучал молот, из трубы тянулся к небу дымок, догоняя клубы
дыма из труб стоящих по соседству домов. Хлопнула дверь, и я увидел
Синтию. Она была в фартуке и держала в руке сковородку. Выйдя во
двор, она вывалила содержимое сковородки в пузатый бочонок. Я
помахал ей; она махнула мне в ответ и скрылась в доме.
Старик заметил, что я разглядываю бочонок.
- Помойный, - сказал он. - Мы бросаем в него картофельные
очистки, капустные листья и прочую дрянь, сливаем молоко, если оно
скисло, и отдаем свиньям. Вы что, никогда в жизни не видели помойного
бака?
- Честно говоря, нет, - признался я.
- Что-то я запамятовал, откуда вы прибыли и чем там занимались,
- буркнул он.
Я рассказал ему про Олден и постарался объяснить, что мы
задумали. Кажется, он меня не понял. Он мотнул головой в сторону
амбара, около которого с самого утра пристроился Бронко.
- Значит, вон та штуковина работает на вас?
- Изо всех сил, - ответил я, - и куда как толково. Он очень
восприимчивый. Он впитывает в себя образы амбара и сеновала, голубей
на крыше, телят в стойлах, лошадей, что пасутся на лугу. Потом из этого
возникнет музыка и...
- Музыка? Как если играют на скрипке, что ли?
- Можно и на скрипке, - сказал я.
Он недоверчиво и вместе с тем ошарашенно покрутил головой.
- Я вот о чем хотел вас спросить, - переменил я тему разговора.-
Что это за штука - Разорительница?
- Точно не знаю, - сказал он. - Ее называют так, а почему -
непонятно. Мне не доводилось слышать, чтобы она кого-нибудь
разорила. Опасно только оказаться у нее на дороге. Она - редкая гостья в
наших краях. Мы не видим ее десятилетиями. Прошлой ночью она
впервые прокатилась так близко от нас. По-моему, никому не взбрело в
голову попробовать выследить ее. Она из тех, кого лучше не трогать.
Я видел, что он что-то скрывает, и потому решил на него
надавить, не рассчитывая, впрочем, на удачу.
- А что говорит молва? Разве о Разорительнице не сложено
никаких легенд? Вы не слышали, чтобы ее называли боевой машиной?
Он со страхом посмотрел на меня.
- Какой машиной? - переспросил он. - Да с кем ей биться-то?
- Вы хотите сказать, что вам ничего не известно о войне, которая
чуть было не уничтожила Землю? О войне, после которой люди
покинули планету?
По его ответу я понял, что он не лукавит, - просто время стерло
воспоминания о тяжелой године.
- Народ болтает всякое, - проговорил он. - Коль ты парень с
головой, то особо слухам доверять не станешь. Есть тут у нас переписчик
душ - ну, тот, кто знается с призраками; мы зовем его Душелюбом. Я в
него не верил до тех пор, пока нос к носу не столкнулся. А есть еще
бессмертный человек, но его я ни разу не встречал, хотя если кое-кого
послушать, так он их лучший друг. На свете существуют и магия, и
колдовство, однако в нашей округе ничего такого не замечалось, да оно
и славно. Мы - л
...Закладка в соц.сетях
