Жанр: Электронное издание
Клиффорд Д. Саймак "Мир-кладбище"
Впервые я увидел Кладбище при свете дня. От его красоты
захватывало дух. Сверкающие надгробные памятники рядами тянулись
по долине и покрывали склоны близлежащих холмов. Аккуратно
подстриженная, нигде не вытоптанная трава изумрудным ковром
устилала землю. Величественные сосны, которые отделяли одну аллею
могил от другой, тихо и заунывно шелестели.
- Прямо за душу берет, - проговорил капитан звездолета
похоронной службы.
Он постучал себя по груди, очевидно, показывая мне, где у него
находится душа. У меня сложилось впечатление, что человек он не очень
далекий.
- Сколько бы ты ни шатался по космосу, сколько бы планет ни
перевидал, Мать-Земля тебя не отпускает, - продолжал он. - Ты всегда
помнишь о ней. Но стоит лишь приземлиться здесь и выйти из корабля,
как обнаруживаешь, что подзабылось-то, оказывается, куда как много.
Мать-Земля слишком велика и прекрасна, чтобы ее можно было
удержать в памяти целиком.
Корпус звездолета, разогревшийся при посадке, теперь,
потрескивая, отдавал тепло. Экипаж, не дожидаясь, пока корабль
остынет окончательно, приступил к разгрузке. Распахнулись черные
бортовые люки; оттуда, позвякивая и лязгая цепями, высунулись стрелы
кранов. От длинного приземистого здания, которое, судя по всему,
исполняло роль этапного ангара, к звездолету устремились автомобили.
Капитана, похоже, все это нисколько не заботило. Он по-прежнему
зачарованно разглядывал Кладбище. Вдруг он величаво повел рукой.
- Какие просторы! - сказал он. - А ведь сейчас мы видим только
крохотный его кусочек. Оно давно переросло Северную Америку.
Он не сообщил мне ничего нового. Я прочитал гору книг о Земле,
просмотрел и прослушал сотни кинопленок и магнитных лент. Я бредил
Землей с детства. Наконец-то сбылась моя мечта, а этот придурок
капитан вещает с таким видом, будто планета принадлежит ему одному.
Хотя, быть может, тому есть основания: ведь он работает на Кладбище.
Он ничуть не преувеличивал, говоря о крохотном кусочке. Ряды
памятников, бархатное покрывало травы, величественные сосны -
подобная картина являлась, пожалуй, неотъемлемой частью пейзажа как
в Северной Америке, так и на древнем острове Британия, на европейском
континенте, в северной Африке и в Китае.
- И каждый его дюйм, - не унимался капитан, - так же тих, покоен,
торжествен и содержится в таком же порядке, что и уголок, который мы
видим перед собой.
- А остальное? - спросил я.
Капитан обернулся ко мне.
- Что остальное? - раздраженно бросил он.
- Остальная территория планеты. Как с ней? Насколько мне
известно, Кладбище владеет не всей Землей.
- Помнится, - заметил капитан ядовито, - вы меня об этом уже
спрашивали. И что вам неймется? Поймите, кроме Кладбища, тут нет
ничего, заслуживающего внимания.
Так оно, в общем-то, и было. Во всех современных, то есть менее
чем тысячелетней давности, книгах о свободной от захоронений
территории едва упоминалось. Земля была Кладбищем, если не считать
немногих мест, которые представляли интерес с точки зрения истории
или культуры. Эти места широко рекламировались, для их посещения
организовывались специальные паломничества. Однако у тех, кто
побывал там, неизбежно возникало впечатление, что существуют они
лишь до поры до времени - пока Кладбищу не надоест ломать комедию.
Так вот, по книгам выходило, что, помимо тех мест, Земля представляет
собой всего лишь площадку для захоронений, на которой так давно
ничего не строилось, что всякая память о былых днях успела
улетучиться.
Капитан, по-видимому, не собирался сменить гнев на милость.
- Мы выгрузим ваши вещи и переправим их в ангар, - сказал он. -
Там вы без труда их найдете. Я прикажу ребятам быть повнимательнее и
не перепутать с гробами ваши ящики.
- Вы очень добры, - отозвался я. Он утомил меня до последней
степени. Уже на третий день полета я не чаял, как от него избавиться. Я,
как мог, избегал его без особого, впрочем, успеха, ибо, летя пассажиром
на корабле похоронной службы, я тем самым становился на время
перелета гостем капитана. Надо сказать, эта привилегия обошлась мне
недешево.
- Надеюсь, - в его голосе все еще слышались раздраженные нотки, -
ваш груз не содержит ничего запрещенного к ввозу.
- А я и не подозревал, что фирма "Мать-Земля, Инк." опасается
крамолы.
- Вы напросились ко мне в пассажиры, и я взял вас потому, что вы
показались мне благородным человеком.
- О благородстве у нас не было и речи, - напомнил я ему. - Разговор
шел только о деньгах.
Быть может, подумалось мне, не стоило упоминать о свободных
пространствах Земли. Мы с капитаном не раз касались этой темы, и, как
я мог заметить, он всегда реагировал на нее весьма болезненно. Мне
следовало бы получше помнить прочитанное и держать рот на замке.
Однако я не в силах был смириться с мыслью, что старушка Земля за
десять тысяч лет превратилась в совершенно безликую планету. Во мне
жила уверенность, что, если поискать, можно обнаружить старые шрамы
и извлечь из-под пыли веков запечатленную в камне летопись былых
времен.
Капитан повернулся, чтобы уйти, но я остановил его вопросом:
- Тот человек, к которому я должен обратиться, управляющий. Где
я могу с ним встретиться?
- Его зовут Максуэлл Питер Белл, - бросил капитан. - Вы найдете
его вон там, в административном корпусе.
Он показал на высокое серебристое здание в дальнем конце
космодрома, к которому бежала дорога.
Прикинув на глаз расстояние, я решил, что путь мне предстоит
неблизкий. Никаких средств передвижения видно не было, если не
считать выстроившихся в ряд у грузового люка корабля автомобилейкатафалков.
Ну и ладно, прогуляемся по свежему воздуху.
- В соседнем здании, - продолжал капитан, - располагается
гостиница, где останавливаются те, кто совершает паломничество.
Возможно, вам повезет получить там номер.
Выполнив свои обязательства по отношению ко мне до конца,
капитан развернулся и пошел прочь.
До гостиницы, приземистого сооружения в три этажа высотой,
было гораздо дальше, чем до административного корпуса. Космодром
выглядел чуть ли не заброшенным. На поле не было ни одного
звездолета помимо того, на котором я сюда прибыл, и, если забыть про
катафалки, ни одного автомобиля.
Я направился к административному корпусу, думая о том, как
хорошо размять мышцы, как хорошо снова чувствовать под ногами
твердый грунт и дышать свежим воздухом. Как хорошо очутиться на
Земле, особенно после того, как неоднократно отчаивался сюда попасть.
Элмер, должно быть, бесится в своем ящике, гадая, почему я не
распаковал его сразу после посадки. Это было бы разумное решение, ибо
за то время, которое уйдет у меня на посещение Белла, он мог бы
привести в порядок Бронко. Но тогда пришлось бы дожидаться, пока
мои вещи выгрузят и переправят в ангар, а мне не терпелось сделать ну
хоть что-нибудь.
Откровенно говоря, меня заинтриговало: с какой стати я должен
отмечаться у этого самого Максуэлла Питера Белла? Капитан выразился
в том смысле, что того, мол, требует простая вежливость, но я ему не
поверил. Его поведение в полете, на который ушли без остатка все
сбережения Элмера, отнюдь нельзя было назвать образцом любезности.
Походило на то, что Кладбище считает себя чем-то вроде правительства
и ожидает соответствующего уважения со стороны гостей планеты. На
деле же оно было ничем иным, как преуспевающей фирмой, которую
мало интересовали моральные проблемы. За годы, посвященные
изучению Земли, у меня выработалось весьма определенное мнение о
компании "Мать-Земля, Инк.".
Глава 2.
Максуэлл Питер Белл, управляющий североамериканским
отделением фирмы "Мать-Земля, Инк.", оказался пухленьким
коротышкой с претензиями на роль всеобщего любимца. Когда я вошел
в его офис, занимающий особняк на крыше административного корпуса,
он встретил меня, восседая в громоздком зачехленном кресле за большим
сверкающим столом. Потерев руки, он приветливо, если не сказать
нежно, улыбнулся мне. Начни его карие глаза таять и сбегать ручейками
по щекам, оставляя на них следы как от шоколада, я бы ничуть не
удивился.
- Вы довольны перелетом? - спросил он. - У вас нет претензий к
капитану Андерсону?
Я покачал головой.
- Никаких. Я ему очень признателен. Мне не хватило бы денег,
чтобы заплатить за место на корабле для паломников.
- Ну что вы, что вы, - проговорил он. - Это мы должны быть вам
признательны. В наши дни мало кто из людей искусства проявляет
интерес к Матери-Земле.
Тут он, разыгрывая из себя радушного хозяина, пожалуй, слегка
переборщил. Мне было известно, что Земля вовсе не обделена
вниманием, как он выразился, "людей искусства"; причем любой из
них, прилетев сюда, незамедлительно попадал под "материнское"
крылышко фирмы. Об опеке со стороны компании мог не догадаться
разве что полный недотепа. Потому-то многое из того, что было здесь
написано или снято, выглядело, как состряпанная
высокооплачиваемыми мастерами своего дела кладбищенская реклама.
- У вас тут хорошо, - сказал я лишь для того, чтобы поддержать
разговор.
Получилось так, что я сам напросился на лекцию. Белл завозился,
поудобнее устраиваясь в кресле, точь-в-точь наседка, распускающая
перья над гнездом с яйцами.
- Вы, разумеется, слышали сосны, - начал он. - Они поют. Даже
отсюда, если распахнуть окно, можно услышать их пение. Я слушаю их
вот уже тридцать лет и никак не наслушаюсь. Они поют о вечном покое,
который нельзя обрести нигде, кроме как на Земле. Порой мне кажется,
что это песня не только сосен и ветра, но разбросанного по космосу
человечества, которое наконец возвращается домой.
- Ничего такого я не слышал, - признался я. - Наверное, прошло
слишком мало времени. Но вообще-то, я для того и прилетел, чтобы
слушать.
С тем же успехом я мог бы не раскрывать рта. Он меня не слышал.
Он не желал меня слышать. Он был поглощен исполнением давнымдавно
заученного монолога.
- Тридцать с лишним лет, - вещал он, - я забочусь об Окончательно
Вернувшихся. За такую работу берутся, лишь хорошенько все взвесив. У
меня было много предшественников; в этом кресле сиживали многие
управляющие, и все они были людьми благородными и возвышенными.
И моя обязанность - продолжать их дело. Еще я считаю своим долгом
поддерживать великие традиции, которые зародились в далеком
прошлом Матери-Земли.
Он откинулся на спинку кресла. В уголках его карих глаз
выступила влага.
- Временами, - сообщил он, - мне приходится нелегко. Сами
понимаете, обстоятельства бывают разные. Порочащие измышления,
всякие слухи, обвинения, которые никогда не высказываются открыто.
Полагаю, вам они известны.
- Да, я кое-что слышал.
- Вы верите им?
- Не всем.
- Давайте не будем ходить вокруг да около, - предложил он,
пожалуй, чуть резковато. - Давайте поговорим начистоту. Во-первых,
фирма "Мать-Земля, Инкорпорейтед" есть ассоциация похоронных
услуг, а Земля - кладбище. Далее, наша компания - отнюдь не мыльный
пузырь, созданный ради легкой наживы, не ловушка для простаков и не
какая-нибудь там посредническая контора, которая распродает за
бешеные деньги лакомые кусочки бесценных угодий.Разумеется, мы в
своей работе пользуемся существующими деловыми каналами. А как же
иначе? Только этим путем мы можем предложить свои услуги
населенной людьми Галактике. Отсюда возникает необходимость
создания организации настолько крупной, что подобное трудно себе
вообразить. Но у каждой медали есть оборотная сторона. В силу
грандиозности предприятия, практически невозможно говорить об
осуществлении надлежащего контроля за ходом всей деятельности
организации. Другими словами, вполне вероятно, что мы, руководители,
зачастую остаемся в неведении относительно событий, которым, знай мы
о них, вряд ли позволили бы произойти. Мы нанимаем бесчисленных
специалистов по рекламе. Мы вынуждены рекламировать свои товары в
самых отдаленных уголках обжитого космоса. Мы с готовностью
признаем, что на всех планетах, колонизованных людьми, находятся
наши торговые агенты. Для делового мира все это в порядке вещей.
Учтите также, что, навязывая свои услуги, мы тем самым проявляем
заботу о благе человека. В нашей деятельности можно выделить по
меньшей мере два аспекта.
- Два? - переспросил я ошарашенно. Меня поразила не столько та
лавина сведений, которую обрушил мне на голову Белл, сколько
личность моего собеседника. - Я думал...
- Первый из них - индивидуальный подход, - перебил он. - О нем-то
вы, без сомнения, и подумали. Разумеется, мы ставим индивида во главу
угла. Поверьте мне: зная, что твои усопшие родственники покоятся в
священной землице материнской планеты, ощущаешь в душе радость и
умиротворение. И как приятно сознавать, что, окончив все счеты с
жизнью, ты тоже окажешься тут - на планете, которая была колыбелью
человечества!
Я повел плечами. Мне стало за него стыдно. Он поставил меня в
неловкое положение, и потому я слегка рассердился. Должно быть,
подумалось мне, он считает меня круглым дураком, если рассчитывает
сладкими речами успокоить мои подозрения насчет истинного лица
фирмы "Мать-Земля, Инк." и обратить меня в свою веру.
- Второй аспект, - продолжал он, - является, пожалуй, еще более
значимым. Мы, то есть наша фирма, сохраняем человечество как единое
целое. Позабыв о Матери-Земле, человек превратился бы в перекатиполе.
Он потерял бы всякую память и всякие связи с этим относительно
небольшим кусочком материи, который кружит вокруг ничем не
примечательной звезды. А так, пускай связь неимоверно хрупка, но она
объединяет людей. Земля - вот то, что принадлежит всем нам без
исключения. Лишившись ее, человек обратится в бродягу, не помнящего
родства.
Белл сделал паузу и поглядел на меня. Мне показалось, он ожидает
с моей стороны одобрительного замечания. Если так оно и было на
самом деле, то ему пришлось разочароваться.
- Итак, Земля представляет собой огромное галактическое
кладбище, - произнес он, сообразив, видно, что я не намерен раскрывать
рот. - Однако это отнюдь не просто могильник. Она - памятник, она
нить, которая связывает человечество воедино. Без нас люди бы давнымдавно
предали Землю забвению. Сложись обстоятельства иначе, и
планета, которая дала жизнь человеку, вполне вероятно, превратилась
бы в предмет академического интереса и пустых споров. Изредка в
поисках туманных свидетельств о временах юности галактической расы,
сюда заглядывали бы археологические экспедиции - и все.
Он подался вперед и оперся локтями на стол.
- Я утомил вас, мистер Карсон?
- Нисколько, - отозвался я, ничуть не покривив душой. Он вовсе
меня не утомил, скорее, зачаровал. Неужели он и вправду верит всему
тому, что наговорил мне?
- Мистер Карсон, - повторил он. - А имя? Боюсь, я его
запамятовал.
- Флетчер, - подсказал я.
- Ну, конечно! Флетчер Карсон. Значит, вы слышали все эти
россказни. Что мы дерем с клиентов три шкуры, что мы облапошиваем
их, что мы...
- Слышал, но не все, - заметил я.
- И принимаете их за чистую монету, не так ли?
- Послушайте, мистер Белл, - сказал я, - мне непонятно...
Он перебил меня.
- Надо признать, некоторые наши представители излишне
усердны, - проговорил он. - А рекламщики, преисполнясь творческого
пыла, забывают порой о хорошем вкусе. Но в общем и целом мы
прилагаем немалые усилия, чтобы поддержать лицо фирмы, которая
взялась за такое, прямо скажем, нелегкое дело. Любой из паломников,
побывавших на Матери-Земле, подтвердит, что на планете не найти
ничего краше участков, к которым мы приложили руку.
Благоустроенные, обсаженные вечнозеленым кустарником и тисом...
трава бархатистая и аккуратно подстрижена... великолепные цветочные
клумбы... да ведь вы видели все своими глазами, мистер Карсон.
- Лишь мельком, - сказал я.
- Что касается проблем, с которыми мы сталкиваемся, позвольте
привести вам маленький пример, - он словно вдруг проникая доверием
ко мне. - Несколько лет назад одному нашему агенту в дальнем секторе
Галактики вздумалось распустить слух, что на Земле почти не осталось
места, и что тем семьям, которые хотели бы похоронить там своих
покойников, настоятельно рекомендуется заблаговременно приобрести
пока еще свободные территории.
- Разумеется, это была "утка", - закончил я. - Не так ли, мистер
Белл?
Мой вопрос был чисто риторическим. Просто мне захотелось
подколоть Белла. Однако он, если и уловил насмешку в моем голосе, то
не подал вида.
Он вздохнул.
- Естественно. Приведись мне услышать такое, я бы, откровенно
говоря, не поверил. Я бы пожал плечами и посмеялся в лицо тому, кто
мне это бы рассказал. Но многие поверили и побежали жаловаться, а
власти затеяли расследование.Короче, нам пришлось несладко во всех
отношениях. Хуже всего то, что слух не умер, что к нему до сих пор
некоторые относятся вполне серьезно. Мы стараемся искоренить его. Мы
тратим на борьбу с ним силы и деньги. Мы опубликовали не одно
опровержение, но пока безрезультатно.
- Мне кажется, этот слух в какой-то степени вам на пользу, -
заметил я, - На вашем месте я бы не особенно боролся с ним,
Белл надул пухлые щеки.
- Вы не понимаете, - сказал он. - Наши отношения с клиентами
всегда строились на основе честности и взаимного доверия. Именно
поэтому мы считаем, что фирма не должна нести ответственности за
опрометчивый поступок одного из агентов. Если принять во внимание
грандиозный масштаб нашей деятельности и трудности поддержания
связи, то неудивительно, что такое иногда может произойти.
- Не могли бы вы рассказать мне об остальной Земле, - попросил я,
- о той ее части, которая не является Кладбищем. Было бы весьма...
Взмахом пухленькой ручки Белл отмел мой вопрос и остальную
Землю вместе с ним.
- Ничего там нет, - ответил он. - Дикая природа. Совершенно
дикая. Интерес на планете представляет лишь Кладбище. С
практической точки зрения, Земля - это могильник и ничего больше.
- Тем не менее, - не отступался я, - мне бы...
Не дав мне договорить, он возобновил свою лекцию.
- Нам никуда не деться от вопроса о наших доходах. Почему-то
считается, что они у нас колоссальные, Но давайте прикинем с вами
издержки, Во-первых, затраты на обеспечение существования фирмы - от
них одних волосы дыбом встают. Прибавьте сюда расходы на
Дело было под вечер. Я сидел в саду, разглядывая пурпурное
облако на розовом горизонте (небеса Олдена розового цвета), слушая
пение птиц, которое доносилось из небольшой рощицы у подножия
садового холма. Я наслаждался их песнями, и тут на пыльной дороге,
что бежала через песчаную равнину, показалось это чудище восьми
футов ростом. Двигалось оно неуклюжей походкой пьяного бегемота.
Наблюдая за ним, я мысленно умолял его пройти мимо и оставить меня
наедине с чудесным вечером и пением птиц. Я пребывал в глубокой
депрессии и больше всего на свете хотел остаться один, рассчитывая
найти в одиночестве исцеление. Ибо в тот день я столкнулся лицом к
лицу с жестокой реальностью и вынужден был признать, что у меня нет
ни малейшей возможности попасть на Землю, пока я не раздобуду гденибудь
еще денег. А раздобыть их мне было негде. Что-то я наскреб сам,
что-то одолжил, но сумма оказалась крохотной. Будь у меня надежда на
успех, я бы, наверное, отправился воровать. Будущее виделось мне
окутанным беспросветным мраком. Я твердил себе, что хватит
предаваться бесплодным мечтаниям, ведь построить такого
композитора, как мне хочется, я все равно не в состоянии.
Сидя в саду, я наблюдал за восьмифутовым чудищем и желал всей
душой, чтобы оно прошло мимо. Но надеяться на это было
бессмысленно, поскольку, кроме моего сада, вокруг ничего не было.
Судя по всему, чудище было рабочим роботом, быть может,
роботом-строителем. Хотя что делать роботу-строителю на Олдене?
Никакого активного строительства тут не ведется. Подковыляв к
калитке, робот остановился.
- С вашего разрешения, сэр, - сказал он.
- Добро пожаловать, - проговорил я сквозь зубы.
Он отодвинул щеколду, прошел в калитку и аккуратно запер ее
снова. Приблизившись ко мне, он медленно опустился на землю и
прошипел что-то вежливое. Вы слушали, как шипит трехтонный робот?
Уверяю вас, впечатление остается жуткое.
- Хорошо поют птички, - произнесла гора металла, сидя на
корточках рядом со мной.
- Да, неплохо, - согласился я.
- Позвольте представиться, - сказал робот.
- Прошу, - ответил я.
- Меня зовут Элмер, - сказал робот. - Я свободный робот. Меня
отпустили на свободу много веков назад, и с тех пор я принадлежу
самому себе.
- Поздравляю, - хмыкнул я. - И как жизнь?
- Неплохо, - ответил Элмер. - Брожу, знаете, туда-сюда.
Я кивнул. Мне доводилось встречать свободных роботов-бродяг.
После многих лет рабства закон, наконец, уравнял их в правах с людьми.
- Я слышал, - продолжал Элмер, - что вы собираетесь вернуться на
Землю.
Именно так он и сказал; "вернуться на Землю". Минуло десять
тысячелетий, и какой-то робот надумал вернуться на Землю. Как будто
человечество покинуло ее только вчера!
- Тебя неправильно информировали, - сказал я.
- Но у вас есть композитор...
- Всего лишь каркас, с которым придется немало повозиться,
прежде чем он окажется на что-либо способным. Такой хлам на Землю
тащить не стоит.
- Плохо, - вздохнул Элмер. - Где же еще сочинять композиции, как
не на Земле! Правда, тут есть одно "но"...
Неизвестно почему, он замялся. Я терпеливо ждал, не желая
смущать его вопросами.
- Я вот что хочу сказать, сэр... не знаю, имею ли я право так
говорить... в общем, не дайте Кладбищу поймать себя на удочку.
Кладбище - чужое. Оно присосалось к Земле. Присосалось, понимаете
ли, как пиявка.
Услышав такие слова, я навострил уши. Гляди-ка, сказал я себе с
изрядной долей удивления, не ты один не доверяешь Кладбищу.
Я внимательнее пригляделся к роботу. Ничего особенного в нем не
было. Тело его, по крайней мере по олденским меркам, было
старомодным и топорно сработанным, но сильным и крепким. Что
касается головы, то изготовителям Элмера, как видно, некогда было
думать о такой чепухе, как приятное выражение лица. Выглядел он
довольно неряшливо, но по манере говорить никак не напоминал
устаревшего неповоротливого рабочего робота.
- Нечасто встретишь робота, который интересуется искусством, -
промолвил я, - да еще таким трудным для понимания. Ты порадовал
меня.
- Я пытался стать человеком, - объяснил Элмер. - Я ведь им
никогда не был. Вот почему, наверное, я так старался. Сначала я
получил документы об освобождении, а потом вышел закон о правах
роботов; ну, и я решил, что мой долг - попробовать стать человеком.
Конечно, это невозможно. Во мне до сих пор много чего от машины...
- Однако вернемся ко мне, - сказал я. - Откуда ты узнал, что я
собираю композитор?
- Понимаете, я механик, - ответил Элмер. - Я был механиком всю
жизнь. Я так устроен, что достаточно мне поглядеть на прибор, и я уже
знаю, как он работает, и что в нем сломалось. Скажите мне, какая вам
нужна машина, и я построю ее для вас. А что до композитора, он -
чрезвычайно сложный аппарат, и разработка его далека от завершения.
Я вижу, вы смотрите на мои руки. Наверняка вы думаете, как такие лапы
могут управляться с композитором. А ответ простой: у меня много рук.
Когда требуется, я отворачиваю свои, так сказать, повседневные руки и
привинчиваю вместо них другие. Вы, конечно, о таком слышали?
Я кивнул.
- Да. И глаз, надо полагать, у тебя тоже не одна пара?
- Разумеется, - отозвался Элмер.
- Так что, композитор бросил вызов твоим способностям
механика?
- Какой там вызов, - отмахнулся Элмер. - Предурацкое словечко!
Мне нравится работать со сложными механизмами. Я словно оживаю и
начинаю чувствовать себя на что-то годным. Вы спрашивали, откуда я
узнал про вас. По-моему, кто-то обронил невзначай, что вы строите
композитор и хотите вернуться на Землю. Я услышал, навел о вас
справки, узнал, что вы учились в университете, сходил туда и поговорил
с народом. Один профессор сказал мне, что верит в вас. Он сказал, что
вы рождены для больших дел, что у вас талант от природы. Кажется, его
зовут Адамс.
- Доктор Адамс, - поправил я. - Он всегда был добр ко мне, а
теперь постарел и стал очень рассеянным.
Я хихикнул, представив себе, как огромный Элмер заявляется в
университет, расхаживает по исполненным академического духа
коридорам моей альма-матер и пристает к профессорам с глупыми
вопросами о бывшем студенте, которого многие из них, несомненно,
давным-давно забыли.
- Там был еще один профессор, - продолжал Элмер, - который
произвел на меня сильное впечатление. Мы долго с ним разговаривали.
Он профессор не гуманитарных наук, а археологии. По его словам, он
близко знаком с вами.
- Должно быть, Торндайк. Он мой старый и верный друг.
- Именно так его и звали, - сказал Элмер.
Я слегка развеселился и в то же время ощутил нарастающее
раздражение. С какой стати этот детина сует нос в мои дела?
- Теперь ты убедился, что мне по силам построить композитор? -
спросил я.
- Совершенно верно, - отозвался он.
- Если ты пришел наниматься ко мне в помощники, то только зря
потерял время, - сказал я. - Помощник мне нужен, да и парень ты вроде
ничего, но вот денег у меня нет.
- Понимаете, сэр, - пробормотал Элмер, - конечно, я был бы рад
работать с вами. Но пришел я к вам по другой причине. Я хочу вернуться
на Землю. Я родился на ней. Меня там изготовили.
- Что? - воскликнул я.
- Меня создали на Земле, - сказал Элмер, - Я уроженец Земли. Мне
хотелось бы снова увидеть родную планету. И я подумал, что раз бы
летите...
- Еще раз, - попросил я, - и помедленнее. Ты что, в самом деле с
Земли?
- Я видел последние дни Земли, - ответил Элмер.- Я работал над
последней боевой машиной и был руководителем проекта.
- Как же ты до сих пор не рассыпался? - удивился я. - Разумеется,
роботы - машины долговечные, однако...
- Я был ценным работником, - заметил Элмер. - Когда люди
собрались улетать к звездам, для меня нашли место на корабле. Я был не
просто роботом. Я был механиком, инженером. Людям нужны были
роботы вроде меня, чтобы обжиться на далеких планетах. Они
заботились обо мне, меняли детали
...Закладка в соц.сетях
