Жанр: Электронное издание
siloracl
...И еще один вопрос в заключение нашего диспута, - попросил Рамиров.
- Считаете ли вы, что это нужно - делать вид, будто вы воюете на этих
учениях?
- Вообще-то, - сказал Ромпало, - какая это, к чертям собачьим, война?
Сидим тут, как... - Ефрейтор-мор явно затруднился в выборе сравнения.
- Как у тшерта на кулитшках, - с готовностью подсказал Плетка.
Все опять захохотали.
- А ты чем недоволен, Белорус? - вдруг спросил Эсаул.
- Во время войны, - сказал Васек, - нам бы так сидеть не пришлось.
Например, в последнюю мировую немцы пускали по следам десанта собак и
вооруженных до зубов карателей!
- А ты подай рацпредложение командованию, - ехидно посоветовал Гувх.
- Будет тяжело в учении, зато легко в бою!
- Отставить смешочки, бойз, - приказал, поднимаясь, лейтенант. -
Закончить привал. Поехали дальше...
- На своих двоих, - заявил тоном знатока Антон.
Белорус как в воду глядел. Через четверть часа сзади сначала еле
слышно, а потом все отчетливее послышался лай собак.
- Это еще что за чертовщина? - спросил свистящим шепотом лейтенант,
невольно останавливаясь.
- Наверное, "противник" решил удовлетворить пожелание Ромпало, -
предположил ехидно Гувх. - Ведь нашему Ваську маловато авантюр показалось!
- Это что-то новое, - сказал Бык, не обращая внимание на
зубоскальство Аббревиатуры. - Ладно... Устроим-ка мы небольшой
марш-бросок, парни.
И мы рванули. Однако вскоре выяснилось, что это пустая затея.
Во-первых, в густом лесу особо не разбежишься, а во-вторых, троица типа
"двое тащат третьего" сводила на нет весь легкоатлетический энтузиазм
группы.
Лай между тем приближался: видно, псы мчались по еще тепленьким нашим
следам, и, судя по шуму, в своре было не меньше двух десятков голов.
И тут мне пришла одна мысль.
В детстве я, как и все, играл в войну и по сто раз смотрел фильмы про
наших разведчиков в тылу врага, а посему сразу вспомнил, как киношные
герои поступали в подобных заварухах.
Это раз.
Если же честно, то мне порядком осточертела беготня по лесу с
чугунно-тяжелым Глазом на плащ-палатке; мне надоело подкрадываться к
мифическим объектам мифического противника, а самое главное - надоело
играть в военные игры. Детство осталось далеко позади, а сегодня хотелось
одного: завалиться с банкой пива в одной руке и "кингсайзовской" сигаретой
в другой на мягкий, уютный диван и шарить с помощью пульта по полусотне
телеканалов в поисках чего-нибудь этакого...
Это два.
Поэтому, улучив момент, я сказал Быку:
- Мой лейтенант, есть одна идея...
- Не слушайте, командир: у него сплошные идеи-фикс, - тут же словно
дернули за язык Канцевича, но взводный так свирепо глянул на Одессита, что
тот сразу проглотил улыбку.
- На войне - как на войне, верно? - продолжал излагать я свою мысль.
- Значит, кого-то надо принести в жертву преследователям, кто бы они ни
были. Оставьте меня с Глазовым в засаде, и мы задержим эту ораву, которая
прет по нашим следам не хуже паровоза, а вы тем временем оторветесь от
погони. Как?
Бык на секунду задумался, потом его лицо просветлело, и он так
хлопнул меня по плечу, что из моего "комбеза" вылетело облачко пыли.
- Молодец, Свирин! Нестандартное решение предлагаешь,
нестандартное!.. Такое любой Посредник оценит по максимуму! - При этом он
покосился на скромно стоявшего в сторонке Рамирова. - Действуйте, ребята!
Его облегчение можно было понять: группа разом избавлялась не только
от преследования "южных" (в том, что за нами гнались не случайные люди,
уже можно было не сомневаться), но и от горемыки-Глазова.
Ребята помогли нам с Глазом занять удобную позицию за поваленным
деревом на краю поляны, по примеру лейтенанта похлопали нас по плечу и
ушли дальше - громить несуществующего противника.
Мы остались один на один с накатывающимся из глубины леса яростным
собачьем лаем.
Глаз мандражировал. По-моему, он даже забыл на время про свою
сломанную ногу.
Мандраж заразителен, как корь. Чем больше я вслушивался в лай, тем
мне все больше становилось зябко.
- Я собак боюсь, Свирь! - вдруг признался шепотом Глазов. - В детстве
одна шавка тяпнула за лодыжку, так с тех пор на дух не переношу псиную
породу!
- Ничего, ничего, - постарался подбодрить я своего напарника. -
Сегодня вечером уже будешь медсестер по заднице гладить в госпитале!.. Да
и не будут они псов на нас спускать - что они, дурные совсем, что ли?
Мы приготовили "ганы" к бою и стали ждать. Ничего другого все равно
не оставалось делать.
Когда лай стал уже совсем близким, я, наконец, увидел тех, кто нас
преследовал. Их оказалось не меньше взвода. Пехота-матушка, никакой не
спецотряд. Руководил ими тоже лейтенант. Собаки мчались впереди цепи
прочесывания, натягивая длинные поводки. Это были настоящие породистые
мастиффы, а не шавки. Было их всего десять, но каждая лаяла за троих...
Лица милитаров были такими знакомо-русскими, что я сразу успокоился.
Правда, тревожило меня в тот момент что-то, но я не мог осознать, что
именно...
Мы подпустили всю эту ватагу метров на пятьдесят и одновременно
открыли "огонь" длинными очередями. То, что произошло потом, не
поддавалось никакому объяснению.
В цепи силуэтов, мелькавших за деревьями, возникло сильное
замешательство, кое-кто упал. Сначала я не понял, зачем им понадобилось
так падать, будто в кино, изображая собой трупы. Наверное, это - по
вводной Посредника, подумал я и лишь теперь понял, что меня встревожило.
Нигде не было видно Посредника, этого вездесущего офицера с белой
повязкой на рукаве и вечно невозмутимой физиономией (что давало пищу
всяким сплетням в армейской среде: например, утверждали, будто бы
Посредники - роботы, коих штампуют по спецзаказу еврофилиалы "Панасоник" и
"Джей-Ви-Си"; но, конечно же, это было вранье чистой воды).
Мы продолжали стрелять, и они залегли. Кто-то что-то кричал, стараясь
перекричать лай собак.
А потом они решили, что настал их черед пострелять.
Над головой тонко пропела невидимая птичка, но я не сразу врубился,
какой она породы, а когда до меня это дошло - сердце ухнуло в пятки.
Одна из пуль сколола щепку со ствола сосны рядом с моим виском и,
недовольно визжа, словно жалуясь кому-то на промах, рикошетом ушла в
кусты.
ОНИ СТРЕЛЯЛИ В НАС БОЕВЫМИ!..
Мы ткнулись носами в еще влажную от росы траву и обалдело
переглянулись.
- Вот с-сволочи! - сказал Глаз, начиная по своему обыкновению нервно
заикаться. - Чуть в лоб мне не засадили!.. И куда только их П-Посредник
смотрит?!
Я не раз участвовал в учениях, в том числе - и с боевой стрельбой. Но
реальные боеприпасы применялись на них всегда только по фанерным мишеням
да макетам, изображающим "противника". А когда нужно было создать
видимость перестрелки, стрельба велась исключительно холостыми
патронами...
Ни я, ни Глаз в тот момент еще не осознали нависшую над нами
опасность. Нам все казалось, что противник палит боевыми по какой-то
ошибке, недосмотру... Меткости у наступавших, конечно, не было никакой, а
про лазерные прицелы они, видно, еще и слыхом не слыхивали, но все-таки
валяться под обстрелом было не очень-то приятно.
Вскоре мне надоело изображать собой мишень на стрельбище, и с криком:
"Эй, земляки, вы что - с ума посходили?" - выпустил длинную очередь по
другому краю поляны. По деревьям будто стегнули невидимым кнутом, сбивая
листья и ветки, а у "южных" кто-то страшно взвыл и тут же смолк.
Так мог кричать только тяжелораненый.
И тут до меня, наконец, дошло.
Я отстегнул дрожащими пальцами магазин своего СМГ, и мои короткие
волосы встали дыбом под беретом.
ПАТРОНЫ В МОЕМ ГАНЕ ТОЖЕ БЫЛИ НАСТОЯЩИМИ. Значит, я действительно
кого-то ранил, а, может быть, и убил!
- Глаз, - чужим голосом сказал я. - Посмотри-ка сюда, Глаз!..
Но мой напарник молчал. Он тупо уставился в белесое небо одним
глазом, потому что второй вытек с кровью от попадания пули. "Роковой
оказалась у Сашки фамилия", почему-то сразу подумалось мне.
- Вот, значит, как, - зачем-то сказал я, и мои пальцы сами вставили
магазин на место.
А дальше начался какой-то бред. Нет, это было реальностью, которая
абсолютно не укладывалась в сознании, а представлялась жутким сном наяву.
И, словно во сне, в памяти откладывались лишь некоторые фрагменты
происходившего со мной. Я действовал как робот - скорее всего, под
влиянием психологического шока - но все получалось значительно удачнее,
чем на тренировках. В моих движениях сам собой появился автоматизм, и
оказалось, что тело мое само знает, куда и как ему переместиться, чтобы
остаться целым и в то же время поразить врага. Словно мне и раньше
приходилось попадать в подобные передряги!..
И я стрелял - много, целясь и не целясь, навскидку, вкруговую, лежа,
сидя, с плеча, от пояса, по-всякому - чтобы убить ИХ побольше. Глаза
застилал непонятно откуда взявшийся туман, и было трудно проверить, в кого
я попал, а в кого - нет...
Видимо, Они во что бы то ни стало стремились взять меня живьем,
потому что вскоре перестали тратить боеприпасы и спустили на меня собак, а
сами стали окружать меня, подползая с разных сторон.
Трех овчарок я успел шлепнуть одиночными, еще штук пять снял
короткими очередями, а когда менял опустевший магазин, последняя псина
взметнулась из кустов в прыжке, целя мне в горло.
Не помню, как мне удалось зарезать ее штык-ножом, помню только, что я
весь был в крови - то ли своей, то ли собачьей... А потом опять открыл
огонь по ползущим и перебегающим фигурам и стал, прыгая от дерева к
дереву, отходить в лес.
Далеко уйти мне, однако, не дали.
Вынырнув из тумана, на меня бросились сразу трое, стараясь сбить меня
с ног и скрутить в бараний рог.
У них ничего не вышло бы, если бы их даже оказалось не трое, а
пятеро!.. Одного - самого амбалистого - я швырнул через себя "мельницей"
так, что он влупился всей своей массой в корявый ствол березы. Отбив
приклад другого, я дотянулся в "растяжке" носком своего десантного сапожка
до его подбородка. Третий отскочил и направил на меня дуло "гана".
У меня опустились руки: третьим в этой компании оказался не кто иной,
как мой закадычный школьный дружок Леха Богомазов. Дружили мы с ним с того
возраста, когда запросто ходят под стол...
- Леха, - сказал я. - Ты что, Леха?.. Это же я, Тарас, не узнаешь?!
Лишь на секунду в светлых глазах Лехи промелькнуло нечто осмысленное
- возможно, смутное воспоминание о том, как мы с ним сидели за одной
партой - и тут же исчезло. Он сжал автомат так, что побелели пальцы.
- Леха! - в отчаянии заорал я. - Неужели ты убьешь меня?!
Его указательный палец лег на гашетку. Ах, так?!.
Выстрелили мы одновременно. Почти одновременно, но он стрелял уже
будучи мертвым и поэтому не попал мне в лоб... Меня только сильно толкнуло
в грудь, и я оперся спиной на березовый ствол.
Как в замедленном кинофильме, из-за деревьев выпрыгивали
предвкушающие кровь громадные псы, за ними маячили бледные лица солдат...
Неизвестно, чьих солдат. Врагов...
Откуда ни возьмись, в моей руке оказалась граната. Не учебная
болванка и не имитационный пиропакет, а боевая вакуумная граната типа
"три-а", и когда овчарки навалились на меня тяжелой, вонючей, злобной
массой, я выдернул чеку и разжал кулак...
ТРЕТИЙ СЕРЖАНТ ОЛЕГ ГАРКАВКА (КЛИЧКА - "СИБИРЯК")
Солнце было уже высоко, когда лейтенант резко остановился и поднял
руку. В комп-планшете у него пискнул и замигал индикатор тревоги. Мы
замерли, стараясь ни звуком не выдать своего существования. Эсаул даже не
успел поставить одну ногу на землю и теперь напоминал цаплю, охотящуюся за
лягушками. Сходство с этой птицей усиливалось благодаря выдающему носу
даргинца - "шнобелю", по выражению Канцевича.
Я осторожно покосился на Одессита, встретился с ним взглядом, указал
ему глазами на позу Эсаула, и Канцевич тоже расплылся в улыбке.
Бык подал условный знак: "Дозорные - вперед", и Ромпало с Большим
Камнем неслышно исчезли за густой завесой леса.
Большим Камнем мы прозвали Артура Абакалова с его же подачи. Где-то
он умудрился вычитать, что именно так буквально переводится его имя с
сербохорватского языка, и довел это лингвистическое открытие до всей
роты...
Вернулись Белорус и Артур через несколько минут.
- В сотне метров - болото. Там засада, - коротко доложил Ромпало
командиру. - Не иначе, нас поджидают.
- Сколько их? - осведомился Бык.
- Человек пятьдесят. Спецназ, - сказал Артур.
- О, шит! - энергично ругнулся лейтенант. - Без шума не обойдемся, а
это нам ни к чему. К тому же, время... До момента "эйч" - всего двенадцать
часов!
Он бросил в комп-планшет беглый взгляд, и лицо его прояснилось.
- За мной, бойз, - бросил он через плечо, и мы опять окунулись в лес,
забирая круто влево.
Мысленно я сделал ручкой тем бедолагам, которые обречены были стать
жертвами огромных и осатаневших от голодухи болотных комаров. Хотя...
Странно: до сих пор я не заметил в окружающих дебрях ни одного комара.
Опыляли, что ли, весь этот лес, чтобы создать для нас удобства? Ладно, бог
с ними, с комарами и мошкарой - нет их, нам еще лучше!.. Вот вещмешок
что-то потяжелел. Устал я, что ли? На тренировочных марш-бросках не
уставал так, как сейчас...
Лес начинал редеть. Вскоре мы продвигались по пронизанным солнечными
лучами перелескам. Небо прояснялось, но за горизонтом вовсю громыхало -
грозы нам только еще не хватало! Видно, господь Бог решил, что служба нам
медом кажется...
Лес внезапно оборвался, и открылось довольно обширное поле.
Мы залегли. Бык достал лазерный бинокль-дальномер, но и без его
мощной оптики нам было видно все, как на ладони.
И этому зрелищу отказывались верить глаза.
Поле было изрыто огромными воронками, трава была на нем в разных
местах выжжена. Наверняка не меньше двух тяжелых гаубичных дивизионов
старательно расстреливали поле кумулятивными и термитными снарядами, а,
вернее, не поле, а то, что по нему двигалось - танки на воздушной подушке.
Силуэты танков были знакомыми: "Альфа-74", но в каком виде!..
Всего на поле осталось двенадцать машин. С сорванными башнями, со
страшными дырами в бортах от кумулятивных снарядов, с распущенными лентами
драйв-гусениц, они чернели бесполезными грудами обгоревшей, расплавленной
и изуродованной брони, накренившись на краю воронок, задрав к небу дула
лазерных пушек, некоторые танки вообще были перевернуты попаданиями вверх
гусеницами... Танки, видимо, атаковали в южном направлении, где виднелись
полузасыпанные, расплющенные окопы и траншеи, искореженные до
неузнаваемости остовы блинкерных орудий и спутанные клубки еще не успевшей
поржаветь колючей проволоки...
Мы с ребятами недоуменно переглянулись. Артиллерийско-танковая дуэль,
совсем недавно состоявшаяся на этом поле, не очень-то походила на учебный
бой. Здесь было жестокое и кровавое сражение, и мне даже показалось, будто
я слышу крики раненых и разрывы снарядов, надсадный вой танковых
двигателей и какофонию стрельбы...
- Шо это за базар? - спросил в пространство Одессит.
Лейтенант жестом приказал ему заткнуться и повел нас по опушке леса в
обход страшного поля. Он почти бежал, и мы старались не отставать от него.
Корреспондент умудрялся на ходу что-то набирать в своем комп-ноте.
Вдруг Бык остановился как вкопанный, будто налетел на невидимый
барьер. Но никакого условного сигнала он при этом не подал, и это было
совсем странно.
Я сделал шаг в сторону и, выглянув из-за плеча командира, увидел в
пяти шагах от нас, в густой траве, труп солдата. В форме милитара с
нашивками ОВС Сообщества. Моего ровесника. Он лежал на боку, подложив под
голову руку, словно собрался "придавить на массу", как говорят военные
водители. Грудь и спина трупа были прошиты строчкой рваных отверстий, в
которых запеклась кровь. Крови под солдатом было так много, что меня
невольно замутило. Судя по всему, бедняга попал под пулеметную очередь...
- Обыщите его, - тихо приказал Бык.
Но никто из нас не сдвинулся с места. Тогда лейтенант повернул к нам
неестественно белое лицо, покрытое крупными каплями пота.
- Вы что, оглохли, мать вашу?! - прорычал он. - Ромпало! Живее!
В карманах убитого не оказалось ни документов, ни каких-либо других
вещей. Отсутствовал и личный медальон. Чуть поодаль виднелся старенький
АКМ-90. Лейтенант поднял его, зачем-то заглянул в дуло и отстегнул
магазин. Привычным движением выщелкнул на ладонь патроны - боевые, судя по
маркировке - трассирующие.
- Шо ж такое творится? - опять не выдержал Канцевич. - А, командир?
Он же мертвый как чемодан!
Бык вставил патроны обратно в магазин, пристегнул магазин к автомату,
аккуратно поставил оружие на предохранитель и протянул его Корреспонденту:
- Придется вам тащить на себе до конца задания, господин Рамиров.
Больше некому...
Я думал, что Рамиров сейчас возмутится таким решением, но он молча
повесил автомат на плечо.
- Кончились учения, ребята, - сказал Бикофф. - Это - война...
МИЛИТАР ЯРОСЛАВ КАНЦЕВИЧ ("ОДЕССИТ")
Я думал, что командир отдаст нас сейчас такой приказ, по которому
нужно будет куда-нибудь бежать, ползти, прыгать, стрелять и вообще рвать
кого-нибудь зубами и ногтями.
Но Бык приказал закопать труп милитара, а потом отвел нас в ближайшую
рощицу и объявил привал с обедом. Обед - было чересчур громко сказано,
потому что состоял он из традиционных "сухпайковых" консервов. Признаться,
лично мне еда в тот момент в глотку не полезла: перед глазами все маячило
искаженное лицо бедняги-мертвеца...
Остальные тоже жевали без аппетита, и только Корреспондент и Бык без
видимых усилий расправлялись с тушенкой.
Вообще, все сразу стали тише воды и ниже травы. Хотя наверняка у
каждого вопросов было - вагон и маленькая тележка.
- Так что будем делать, мой лейтенант? - нарушил я всеобщую минуту
молчания. - По-моему, мы влипли в неприятный ералаш!
Бык не торопясь проглотил очередной кусок.
- А что, есть какие-нибудь конкретные предложения, Слава? - глухо
осведомился он.
- Мне кажется, - сказал я, - раз учения автоматически перестали быть,
как говорят у нас в Одессе, нам следует пробиваться к своим... Так
сказать, переходить линию фронта.
- Если таковая, конечно, существует, - вмешался Рамиров, задумчиво
перемалывая зубами ржаной хлебец.
- С чем пробиваться-то? - спросил Эсаул. - У нас же нэ оружие, а...
дэтские хлопушки!
- Плеткой обуха не перешибать, - встрял в разговор Антон. Первый раз
на моей памяти он почти правильно употребил нашу пословицу.
- Поверьте Плетке на слово, - машинально схохмил я, но никто даже не
улыбнулся.
Эсаул был полностью прав. Кроме как на штык-ножи да на приемы
рукопашного боя, надеяться нам было не на что. Даже автомат, доставшийся
нам в наследство от покойника, проблемы вооружения группы не решал...
Народ безмолвствовал, но не грозно, как в пушкинском "Годунове", а
подавленно.
- Придется для начала выйти на противника и разжиться оружием за его
счет, - потянувшись с хрустом в суставах, сказал Бык.
- Интересно, - высказал вслух назревший у всех вопрос Гувх. - А кто
наш противник? Штатовцы? Или какие-нибудь турки?
- Какая разница? - переспросил Артур-"Большой Камень". - Не все ли
равно, от чьей пули загнешься?
- Ты что - помирать собрался? - осведомился Сибиряк.
- А ты, наверно, с гранатой под первый встречный танк ляжешь? -
парировал Абакалов.
- Хватит спорить, - прервал их командир. - Вот что...
Закончить ему не дал странный возглас Эсаула. Мы оглянулись на него.
Даргинец сидел, скрестив ноги по-восточному, а в его левой руке был зажат
брусок взрывчатки. Не той, бутафорской, которой нас снабдили перед вылетом
в бригаде, а самой что ни на есть настоящей, типа "сэндвич", с ого-го
какой пробивной мощью!..
- Где ты это взял, Пшимаф? - почему-то шепотом спросил лейтенант. (Я
сразу вспомнил тот древний анекдот, где мужик отвечает: "Где взял, где
взял... Купил!" - но решил оставить его пока при себе).
- В вэщмэшке, - лаконично сообщил Эсаул.
Бык пришел в себя быстрее всех: на то он и командир.
- А ну, - приказал он, - всем проверить личное оружие и снаряжение и
доложить!
Вскоре мы сидели с открытым ртом. У всех нас и боеприпасы, и
взрывчатка оказались боевыми, хотя этого просто не могло быть. К примеру,
я сам проверял свой ган еще в "джампе", и патроны у меня тогда были
холостыми, с полосатым ободком... Получалось, что произошло чудо.
- Чудеса, - покрутил головой Бык.
- Нет, не чудеса, - вдруг сказал Корреспондент. - Я подозреваю, что
вас отправили на настоящее боевое задание. Только вот зачем от вас - да и
не только от вас - это скрыли?..
- Вот это аффект! - присвистнув, воскликнул Аббревиатура.
- Значит, все-таки это война, - полуутвердительным тоном сказал в
пространство лейтенант.
- Не обязательно, - возразил Рамиров. - Вспомните "пандухский
конфликт" - там тоже никто никому войны официально не объявлял, а просто
швырнули через границу войска в полном боевом снаряжении - и
закрутилось!.. Сдается мне, что вас, ребята, опять хотят использовать в
качестве пешек. А впрочем, это несложно проверить. Мой комп-нот имеет
выход на сеть пресс-служб, так что попробуем узнать, что в мире творится.
Напрасно он надеялся, никакой связи с внешним миром у его комп-нота
не оказалось.
- Ерунда какая-то, - растерянно проговорил Рамиров. - Непонятно... Не
нравится мне все это. И знаете, почему? Потому что получается, что ваше
командование знало о начале боевых действий, но не захотело поставить вас
в известность. Отправили воевать неизвестно против кого...
- Как кур во тши, - скаламбурил опять не к месту наш стажер.
- А, может, над нами ставят какой-нибудь эксперимент? - предположил
Большой Камень.
- Психологический, - добавил Гувх.
- Что-то уж очень знакома мне эта ситуация, - продолжал, никого не
слушая, наш взводный. - Словно я и раньше попадал в такие же казусы...
- И мне... И я, - почти хором подтвердили Гаркавка и Эсаул.
- Да? - встрепенулся Корреспондент. - Когда? Где? При каких
обстоятельствах? Вспомните, ребята, попытайтесь! Это важно, поймите! Что
же вы молчите, Евгений?
Но Бык махнул рукой.
- Некогда, - резко сказал он. - Не стоит раздумывать да вспоминать,
что там кому-то во сне приснилось.
- А вы считаете, что это вам уже снилось раньше? - тут же прицепился
к его словам журналист.
- Ничего я не считаю, - с некоторым раздражением отрубил лейтенант. -
Я знаю: когда горит дом, думать уже некогда... И еще я знаю, что моя
страна - в опасности! А раз так... и поскольку мы вооружены, то предлагаю
всем считать, что задача у нас остается прежней. Ясно? Что же касается
того, что нас не предупредили о начале войны... Видно, вступили в действие
законы военного времени, а в таких случаях, чтобы не допустить паники,
всегда соблюдается строжайшая секретность.
Лейтенант, судя по всему, уже принял решение, и свернуть его с этого
пути было бы не возможно. Лицо его сразу стало жестким. Как чемодан...
- А мы успеем? - после паузы осведомился я.
- Что за вопрос, Канцевич? - удивился Бык. - Обязаны успеть! У нас
еще почти одиннадцать часов, а до Объекта - примерно восемьдесят верст.
Никто больше не проронил ни слова, хотя я видел по лицам дружков, что
каждый из них вспомнил сейчас о Глазе и Тарасе. Что с ними стало? Где они?
Живы или?..
И еще лично я думал о том, что, видимо, вскоре придется стрелять в
живых людей - сознательно, прицельно, стремясь убить... Пускай это будут
враги, уничтожать которых меня учили почти полтора года, но все равно это
- люди, а не мишени... Игра в войну закончилась внезапно, и теперь
начиналась суровая действительность.
Тем временем Гаркавка и Абакалов закопали остатки нашего обеда, чтобы
не оставить следов, а лейтенант сверился с комп-планшетом и решительно
сказал:
- Вот что мы сейчас сделаем...
Закончить свою фразу он не успел.
С дерева, где в качестве наблюдателя-дозорного с лазерным биноклем
сидел Белорус, раздался крик сойки - наш условный сигнал "Немедленно
замаскироваться!". Как вспугнутые лягушки в болоте, мы попрыгали в кусты и
закамуфлировались кто как мог. Вот когда пригодились тренировки по
филд-камуфляжу на любой местности!..
Буквально через минуту ничто не выдавало нашего присутствия, мы
словно растворились в лесу. Правда, я тут же спохватился: "А как же
Корреспондент? Ведь у него нет навыков... выдаст нас, как пить дать!".
Однако, Рамирова в моем поле зрения не было, и я успокоился.
Вдали послышался быстро нараставший гул моторов, и вскоре почти над
нашими головами из неба вынырнули и зависли два боевых вертолета. Люки их
были открыты, и оттуда наружу торчали длинные стволы крупнокалиберных
пулеметов. Опознавательные знаки на борту вертолетов почему-то были
тщательно замазаны, как у угнанных автомашин... В одном люке сидел, свесив
ноги за борт, человек в пятнистой, как у нас, форме и, меланхолично жуя
жевательную резинку, внимательно, но в то же время свысока (и в прямом, и
в переносном смысле) оглядывал лес. На коленях у него лежал в готовности
ранцевый огнемет с саморегулируемой струей. Такую штуковину я наблюдал в
действии год назад, на учениях "Солджерс оф Пис"... Впечатление от СЛИМа -
именно так именовалось это адское оружие - осталось,
...Поділитися у соцмережах
