Жанр: Электронное издание
shooting
...и звезды сверкали так, словно каждая была Сильмариллом, и алые блики
костра красиво смешивались с прозрачным полотном лунного сияния. И так же,
как тогда, тревожно и маняще звенела гитара в руках одного из дунаданцев.
В руках Ариэль она уже побывала, и сидящие у костра уже встречали
радостным воем "Зеркало Галадриэль" и песню Эовин, "Золотые листья" и
"Тревожную тайну". А теперь дружный хор, по традиции, орал на весь лес
ристанийскую песню Арагорна "Где теперь лошадь и всадник?"
Ариэль не подпевала. Она просто сидела и смотрела на звезды, и ей
было хорошо от звуков гордой песни, и от сознания того, что вокруг много
друзей, и от того, что время от времени кто-то из гондорцев вставал и изо
всей силы вопил в ночь: "Роха-ан!", а затем ветер из-за поворота реки
приносил, как еле слышный звук рога, ответ: "Гондор!". Невыразимое
блаженство наполняло душу Ариэль светлым сиянием, и ей хотелось излить это
сияние на всех сразу, поделиться с этими людьми смеющейся в ней радостью.
Резким ударом по струнам Алкар оборвал песню. На секунду у костра
воцарилась тишина, и в ней неожиданно четко прозвучал взволнованный голос
девушки:
- "Древнее золото"...
- Давайте! - тут же подхватили другие голоса. Но вдруг Ариэль
показалось, что тот, первый, голос произносящий именно эти слова, она уже
слышала не раз - и беспокойство пробудилось в ее душе. Алкар с готовностью
коснулся струн - и десятки голосов подхватили медленный и величественный
напев:
Древнее золото редко блестит,
Древний клинок - ярый,
Выйдет на битву король-следопыт,
Зрелый не значит - старый...
Однако Ариэль не могла до конца насладиться песней, которую полюбила,
лишь раз услыхав. Мешал голос за ее плечом, тревожный и взволнованный,
неожиданно переходящий от почти молитвенного трепета к яростному надрыву:
Мы битвам уже потеряли счет -
О, сколько в них полегло бойцов!
Но, может быть, хочет кто-то еще
Примерить древнее это Кольцо?!
Кончилась песня - и гибкая тень, почти никем не замеченная, стрелой
метнулась из-за плеча Ариэль и растаяла во мраке ночи. А Ариэль, непонятно
почему, вдруг бросила торопливое: "Я ненадолго, вернусь через пару минут",
- и осторожно последовало за тенью на берег реки.
Минас-Тирит горделивой громадой возвышался над обрывом. Косые лучи
луны заливали его, и лишь у самой стены притаилась полоска тени. А в этой
тени Ариэль даже не увидела, а ощутила стройную фигурку в длинном плаще.
Несколько секунд она стояла, оцепенело неподвижная, а затем резко
взмахнула рукой, при этом на пальцах сверкнули кольца с тяжелыми
кристаллами. Какой-то небольшой предмет на миг полыхнул в лунном свете
густым кровавым огнем и с громким плеском скрылся в волнах Оки. Догадка
пришла внезапно, как удар, и Ариэль негромко позвала:
- Таллэ!
Девушка резко шагнула в полосу света. Одновременно независимая и
беззащитная, она стояла вполоборота к Королеве и даже не собиралась
испытывать какой-либо подобающей случаю почтительности.
- Я не звала тебя за собой, Ариэль.
Голос был резким и даже хрипловатым, но категорического приказа уйти
не содержал. И Ариэль не ушла, а спросила вместо этого:
- Что ты выбросила в реку, Таллэ?
- Если тебе так нужно это знать - свой личный палантир, случайно
найденный на свалке. Вторая подмосковная микрозона, стеклокаменные отвалы.
- Зачем? - ответ Таллэ звучал диковато, но и этот вопрос Ариэль
выглядел не лучше.
- В экстазе. Не трогай меня, Королева! Сейчас я счастлива, да, очень
счастлива!
Крупные слезы текли по лицу Таллэ, а она не вытирала их, и они
катились по шее, серебряными каплями падали на ее одежду из черного
бархата. Но в голосе девушке не звучало рыданий, и лицо оставалось вполне
спокойным. И все равно не могла Ариэль поверить, что не в глупой
мелодраме, а наяву видит слезы счастья. Она осторожно коснулась плеча
Таллэ:
- Не плачь! Что с тобой?
- Так, ничего. Просто в такие вот лунные ночи я делаюсь сама не своя,
все могу. У меня ведь и фамилия такая - Мунлайт.
Своей рукой она сбросила руку Ариэль с плеча. Снова блеснули кольца,
и Ариэль поймала себя на мысли, что раньше за Таллэ не замечалось привычки
носить по три-четыре кольца на одной руке. Началось-то это с кинопроб -
Стэнли почему-то торчал и лез от кадра, где эта хрупкая рука в тяжелых
кольцах сжимает эфес меча. Но почему она стала носить их и не на съемочной
площадке? Ариэль заново оглядывала Таллэ и замечала многое из того, что
прежде ускользало от ее взгляда. "Если женщина не нуждается в украшениях",
...тогда откуда взялись в вырезе черного бархата эти стразки, нашитые на
свитер в виде ожерелья? Или пересекающий лоб сребропластовый обруч с
обрамляющими лицо подвесками из радужных кристаллов? Ведь раньше голову
Таллэ охватывала просто черная ленточка. Господи, неужели... И Ариэль,
сама ругая себя за это, сказала полувопросительно-полуутвердительно:
- Ты любишь его, Таллэ...
Ух, как полыхнули ее глаза!
- Да, люблю! - почти крикнула она. - Всю жизнь люблю, еще с того
момента, как только книгу прочитала! Только не этого, не вашего, а своего!
А тебе... а тебе я советую остановиться на ком-нибудь одном, и желательно
не на нем. Мало тебе Рози Шелл?
Только сейчас до Ариэль окончательно дошло. Словно пелена упала с ее
глаз, и она была готова проклясть себя. Черт возьми, надо было головой
думать, а не хвататься за листок, надеясь, что приснится Наталия Эрратос и
скажет что-нибудь умное! Рука Ариэль снова непроизвольно нашарила листок
на груди, и он показался ей странно теплым. И вдруг, повинуясь внезапному
порыву, она рывком сдернула цепочку со своей шеи и надела подарок Наталии
на грудь Таллэ.
- Когда-то мне подарили эту вещь со словами: "Это залог великого
счастья и великого чуда", - проговорила она виновато. - Счастье уже было,
чудо тоже. Мне он уже не нужен, а тебе может пригодиться. У этой вещи свой
характер, и, видно, пришла пора ей поменять владельца.
И, словно в ответ на эти слова, камни на листке ослепительно
вспыхнули - но лишь два, а самый нижний продолжал лишь слабо блестеть.
Впрочем, Ариэль это не очень удивило, так как во время операции "Стрелка
Леголаса" листок угодил в щель между рамой и косяком окна, и один из
камней вполне мог повернуться в оправе, подставив свету хуже ограненную
сторону.
- Спасибо тебе, Королева, - произнесла Таллэ изменившимся голосом.
Едва листок коснулся ее груди, как бешеное волнение покинуло ее и стало
казаться, что теперь все будет хорошо, да, очень хорошо!..
13
¦ Арагорн долго с грустью смотрел ей вслед, потом повернулся
¦и через двор направился к своему шатру. Настроение у него и так
¦было плохое, а картина, увиденная им возле шатров, не улучшила
¦его.
¦ Вокруг небольшого костерка сидели несколько воинов Серого
¦Отряда и слушали песню, которую пела непонятно откуда здесь
¦взявшаяся девушка с лютней, одетая не по-женски. Светлый и
¦чистый, почти эльфийский голос девушки проник Арагорну в самое
¦сердце, и он вдруг узнал Иорет из трактира "Гарцующий пони".
¦Интересно, как она тут оказалась?
¦ Арагорн шагнул в круг - и певица сразу смолкла.
¦ - Это опять ты? - устало спросил он. - Почему всякий раз,
¦как я должен принять какое-то трудное решение, ты оказываешься
¦на моем пути?
¦ - Должен же кто-то слагать песни о твоих подвигах, -
¦ответила она с легкой усмешкой, но глаза были все так же
¦серьезно-печальны. - Почему бы мне этим не заняться?
¦ Арагорн чувствовал себя неловко. Завтра отряду рано
¦выходить в страшный путь... а она знает об этом (видно же по ее
¦лицу, да и по лицам дунаданцев тоже) и, тем не менее, поет и
¦улыбается, словно ничего не происходит.
¦ - Потому, что моя завтрашняя дорога не предназначена для
¦женщин, - ответил он осторожно. Иорет заглянула ему в глаза и
¦вдруг расхохоталась.
¦ - Сегодня ты уже говорил эти слова другой женщине, -
¦улыбку, светившуюся на ее лице, хотелось назвать издевательской.
¦- Но я - не она!
¦ - Откуда ты знаешь об этом? - спросил Арагорн, стараясь
¦сохранять спокойствие. Поведение девушки нравилось ему все
¦меньше и меньше.
¦ Вместо ответа Иорет снова взялась за лютню и принялась
¦наигрывать мелодию той песни, которую когда-то пела в "Гарцующем
¦пони". Дунаданцы переглянулись - видимо, песня была им хорошо
¦знакома. Арагорн с трудом припомнил слова... Почему она
¦позволяет себе такие намеки?
¦ - Вести доходят ко мне на птичьих крыльях, - сказала Иорет,
¦не прекращая игры, а затем пропела:
¦
¦ Глаза не округляйте -
¦ Я следом шла давно,
¦ Назад не посылайте -
¦ Не выйдет все равно,
¦ У вас есть долг, дружина...
¦ А у меня есть свой.
¦ Ты изумлен, растерян,
¦ А я уйду с тобой,
¦ Пусть ты взбешен, растерян,
¦ Но я иду с тобой!
¦
¦ - Можешь понимать это в буквальном смысле, - сказала она,
¦допев. - Мне, как и тебе, надо в Гондор, и мне, как и тебе, надо
¦туда короткой дорогой.
¦ Арагорн не отвечал. Когда Иорет сказала про птичьи крылья,
¦ему показалось, что когда-то он уже слышал эти слова, сказанные
¦этим же голосом, и он пытался вспомнить, что же было с ними
¦связано...
¦ - Что же ты молчишь, Наследник Исилдура? - продолжала
¦Иорет. - Опять будешь говорить, что это не женское дело?
¦Конечно, у меня за спиной поменьше лиг, чем у тебя, но
¦двенадцать лет скитаний научили меня не страшиться никаких
¦дорог. А что касается дома, то если у меня и есть где-то такое
¦место, то оно в Гондоре.
¦ Вместо ответа Арагорн осторожно взял ее за руку. На
¦безымянном пальце Иорет было тонкое серебряное колечко, покрытое
¦прозрачной эмалью с черными черточками, сгруппированными по
¦четыре. Арагорн внимательно рассмотрел его, и его оставили
¦последние сомнения.
¦ - Я не в обиде на тебя, Иорет, дочь Эленни Эреджин и
¦Эрверна Итильского, - наконец сказал он. - Вижу, что вместе с
¦кольцом ты унаследовала и характер матери. Когда-то я был близко
¦знаком с Эленни, и тем печальнее для меня узнать, что ее нет в
¦живых.
¦ Впервые за весь разговор Иорет взглянула на Арагорна с
¦уважением.
¦ - Моя мать умерла двадцать пять лет назад, и я почти не
¦помню ее. Наверное, Валары просто сжалились над ней. А я - я еще
¦пять лет назад ничего не знала, пока ветер странствий не занес
¦меня в Раздол...
¦ - А отец? - осторожно спросил Арагорн. Он боялся причинить
¦боль девушке, но слишком много воспоминаний было связано у него
¦с Эрверном Итильским и его женой, которую так изнурили годы
¦страданий, что никто не угадал бы в ней эльфинку, да еще из
¦Нолдор...
¦ Глаза Иорет вспыхнули.
¦ - Добро или зло нес ты в Гондор, Звездный Орел, -
¦воскликнула она по-эльфийски. - но моей семье ты принес лишь
¦беды! Так слушай: Денэтор знал все! Мой отец был честным
¦человеком, и когда его прямо спросили - он ответил правду. Через
¦десять лет после того, как Денэтор стал наместником, умерла моя
¦мать, и с тех пор ему не давала покоя мысль, что лишь двое знают
¦правду о Наследнике Исилдура - он и мой отец. А ведь род Эрверна
¦не ниже рода Денэтора, и он понимал, что если в Гондор вернется
¦законный Король - Эрверн станет не на сторону наместника...
¦ Через два года после смерти матери отец женился второй раз
¦на красавице из Долины Запретов. Но мы с этой женщиной так и
¦остались чужими друг для друга. Ни одна из нас не делала другой
¦ни добра, ни зла. Другое дело - сестренка. С ней мы жили душа в
¦душу, хотя я и была старше на десять лет.
¦ Двенадцать лет назад южные пределы Гондора атаковали
¦харадцы. Денэтор послал туда Эрверна с небольшим отрядом, послал
¦на верную гибель. Наместник знал об этом наверняка, а я
¦догадалась, лишь когда отца принесли мертвым. Но за год до
¦смерти отец рассказал мне все - и я почувствовала, что больше ни
¦минуты не могу оставаться в Гондоре. В ту ночь, когда принесли
¦отца, я все рассказала сестре, в свои десять лет она была
¦достаточно умна, чтобы все понять. А на рассвете покинула город,
¦ни с кем не попрощавшись, и ушла на север.
¦ Сестра, наверное, считает меня погибшей. Все эти годы я
¦вспоминала о ней. Сейчас она выросла, стала, наверное, большая и
¦красивая, и если мы встретимся снова, я боюсь, что не узнаю
¦ее...
¦ Иорет замолчала. Носком сапога она осторожно ткнула ветку в
¦огне, и та рассыпалась фонтаном золотисто-алых искр. Арагорн все
¦так же стоял, глядя в огонь, и в его душе рождалась странная
¦нежность к этой девушке, на которую со смертью ее матери перешло
¦древнее проклятье - нигде не знать покоя...
¦ - Ты по-прежнему хочешь идти в Гондор с Серым Отрядом? -
¦снова спросил он, избегая называть Путь Мрака.
¦ - Мой плащ тоже серый, - ответила она спокойно.
¦ - Что ж, если у тебя и вправду характер матери, то
¦удерживать тебя бесполезно. Ищи себе коня.
¦ - Он у меня есть. Исключительно умная зверюга, все
¦понимает, только не говорит.
¦ - Тогда завтра на рассвете Алкар тебя разбудит.
¦ - Если я вообще засну в эту ночь, - ответила Иорет,
¦медленно поднимаясь с земли...
...Вот уже третий день все Средиземье стояло на ушах, а причиной
этого послужил, на первый взгляд, не очень примечательный факт:
прошлогодняя команда лихолесских эльфов в полном составе подалась в Черные
Силы. Вообще-то команды различных городов время от времени меняли свою
"национальную принадлежность", так что само по себе это событие никого не
потрясло. Но, как всегда бывает в подобных ситуациях, незначительный
эпизод быстро оброс слухами, и люди, узнавшие об этом из вторых рук, уже
не могли отличить правду от вымысла.
Первое, что услышала Ариэль на подходе к Гондору, был такой разговор:
- А кто у них будет Сауроном?
- Да Трандуил и будет, скорее всего.
- Энгус - Саурон?! Да в нем эльфийского больше, чем в Раздолбае,
Гальке и Славике, вместе взятых!
- Во-первых, это ты зря про Всеславура. Если Королева оставила его на
этой роли, значит, он действительно чего-то стоит. А во-вторых, ты совсем
не знаешь Энгуса. Тогда, на прошлогодних Игрищах, когда Лихолесье вырезали
второй раз, все эльфийское с него разом слетело.
- Ну, знаешь, это не показатель. Попробуй сам в такой ситуации
удержаться в рамках. По-моему Раздолбай в том случае поступил как
последняя скотина.
- Я тоже думаю, что в его власти было остановить резню. Но с другой
стороны за Лео он все-таки не отвечал...
Ариэль вышла из-за кустов и увидела Эстель, прилаживающую вывеску к
небольшому строению из жердей и кораллита. Ей помогал парень в одежде
дунаданца, но без значка со сверкающим мечом. Ариэль вспомнила, что зовут
этого типа Арвелег и что Нелдор вытащил его чуть ли не из орочьей банды.
На вывеске крупными буквами на трех языках - русском, английском и
силиэ - было выведено: "Гондорская корчма "Золотая белка" - лучшее
заведение в южных краях".
- "У меня приличное заведение", да, Эстель? - с улыбкой спросила
Ариэль, неслышно подобравшись к корчмарке.
Арвелег и Эстель рассмеялись, вспомнив правило прошлогодних Игр: если
кто-то вел себя в трактире неподобающим образом, Лавр Наркисс имел право
запустить в него объедками, произнеся при этом магическую фразу: "У меня
приличное заведение!". В случае удачного попадания дебошир на полчаса
поступал в распоряжение трактирщика и отправлялся мыть посуду.
- У меня приличнее, - важно ответила Эстель. - За десять игровых дней
"Гарцующего пони" громили десять раз, а мою корчму - только два. По-моему,
большой плюс.
- Эй, хозяюшка! - раздался голос из глубин строения. - Где обещанный
коктейль?
- Сейчас! - невозмутимо отозвалась Эстель. - Лучше бы помогли вывеску
присобачить. А то как громить, так это вы можете, а как чинить - ни от
кого, кроме Серых, никакой помощи.
Ариэль заглянула внутрь. Несмотря на ранний час и на то, что до
Великой Игры оставалось еще три недели, в корчме уже было полно народу, и
здесь тоже шел разговор об Энгусе и Черных силах.
- А я вам вот что скажу, - горячился сидевший рядом с конунгом
Имраэлем его приятель по прозвищу Барон Пампа. - Все это клевета насчет
мести! Самое большее, на что способен Энгус - не пустить на эти Игры
лихолесскую команду.
- И никому, кроме них самих, не было бы от этого хуже, - иронически
добавил кто-то из гондорцев.
- Вот он и осознал это, да поздно. Лихолесье уже заняли гранасианцы.
Вот и пришлось им всей кодлой идти в Черные, раз все места уже заняты.
- Вы можете говорить что угодно, но у меня все равно ощущение, что
Трандуил явился сюда не с добрыми намерениями, - громко сказал
Димка-Фарамир. - На Играх у всех нас будет из-за этого немало приятных
минут.
- Давай рассуждать логически, - подал голос Имраэль. - Если он желает
отомстить, то кому? Ясное дело, не всем, а тем, кто резал Лихолесье и кто
этому способствовал. То есть Лео Кортинелли, Мусию, и, может быть, Галине.
Однако, все уже знают, что Лео попросился к Энгусу в назгулы, и тот его
взял. Так как же он будет ему мстить из такого положения?
- Как в назгулы? - Хелл, сидевшая в углу со своим дол-амротским мужем
Арсулом, резко вскочила. - А кто же будет королем Харада?!
- А они вообще решили в этом году обойтись без короля, - рассмеялся
Фарамир. - Видишь ли, им надоело, что все обзывают их повелителя
рогоносцем. Так что они хотят ограничиться одной королевой.
- И к тому же будут выбирать ее тайным голосованием, - добавил Пампа.
- Пока что претенденток две - Маруся и Мэнси Холлин.
- В таком случае, Имраэль, можешь считать, что я уже в твоем
"Спецназге"! - радостно крикнула Хелл. - Вы уж извините меня, -
повернулась она к сидевшим неподалеку нескольким членам Серого Отряда, в
числе которых был и Гилморн. - Конечно, я буду помогать вам и выполнять
все ваши поручения, просто прирезать Лео своими руками - мое давнее и
страстное желание.
В эту минуту Барон Пампа обернулся к дверям и обнаружил присутствие
Ариэль. Корчма тут же огласилась приветственными воплями.
- А вашего наместника здесь случайно нет? - тут же спросила Ариэль,
так как именно дело к Денэтору и привело ее в белокаменный Гондор.
- Тебе придется немного подождать, - с готовностью ответила Хелл. -
Сейчас наместник вместе со своим старшим сыном вылавливает из Оки, то есть
из Андуина Великого, палантир Минас-Тирита. Хотела бы я знать, какой
кретин его туда забросил и как они это обнаружили...
Ариэль тут же вспомнила лунную ночь, изменившееся лицо Таллэ и
кровавый камень, с плеском исчезнувший в воде... Она поспешила сменить
тему разговора.
- Ладно, я подожду. И кстати, давно хочу тебя спросить: за что ты так
ненавидишь Лео Кортинелли?
- Ненавижу - это слишком сильно сказано. Просто охота ему по шее
дать, рабовладельцу проклятому. Ты, возможно, не знаешь этой истории, но в
начале прошлогодних Игр мы были у него в рабстве, причем как там оказалась
Сента, никто так и не понял. То, что на цепи держал, крапиву заставлял
собирать, хамил и плетью замахивался - это еще полбеды. В конце концов,
все московские в Игре были кто в Раздоле, кто в Хараде, и то, что мы с
Таллэ оказались в Гондоре, вышло уже нашими собственными стараниями.
Поэтому к вечеру Денэтор выкупил нас из рабства. Но Сенту он выкупать и не
собирался, ведь она не была гондоркой, а у Денэтора был очень ограниченный
золотой запас. Тогда мы с Таллэ, уже после освобождения, предложили Лео за
Сенту две банки колбасного фарша и банку сгущенки. Но этот
король-рогоносец заявил, что мы слишком дешево ценим нашу подругу, и
выпроводил нас ко всем чертям. Из-за этого нам пришлось ночью идти на
Поляну Умертвий, могильники грабить на предмет сокровищ. Если бы не Серые,
была бы нам всем хана - и Таллэ, и мне, и этому казанскому "хоббиту, то
есть Горлуму", как мы его прозвали. А наутро выяснилось, что Сента
перепилила цепь и сбежала, а в Хараде восстание рабов. А еще через
несколько дней выяснилось, что Лео был скрытым назгулом, и в конце Игры,
при штурме Минас-Тирита, и Сента, и я погибли от его руки. У Таллэ,
правда, все вышло чуть-чуть сложнее, они с Багратом что-то не поделили...
Вот тогда-то мы и решили, что на Играх этого года Лео должен хоть раз, да
погибнуть от руки одной из нас...
Рассказ Хелл был прерван появлением Эстель. В руках корчмарка держала
поднос, на котором стояли пластмассовые бокалы с коктейлем.
- Отважные воины, можете получить свое пойло. А тебя, Королева,
спрашивает какой-то незнакомый парень, одет не по-игровому. Говорит, что
искал тебя в Меловой роще, а ему сказали, что ты здесь.
Ариэль неторопливо встала из-за стола и вышла из корчмы. И вдруг
посетители "Золотой белки" услышали счастливый визг:
- Ричард!!! Как здорово, что ты приехал!
Имраэль, Фарамир и Гилморн, как по команде, выскочили наружу,
остальные тоже подошли к дверям. Зрелище, конечно, было из ряда вон
выходящее: прекрасная Королева, лучшая женщина в Средиземье, а значит, и
во всей Галактике, висела на шее у какого-то ничем не примечательного
парня, словно простая девчонка из "партии серых". К тому же парень был
явно посторонний, и его голубая ветровка выглядела особенно нелепо рядом с
кожаной курткой Ариэль и сверкающими кристаллами в ее волосах. И это -
Краса Средиземья, любые домогательства и комплименты встречающая
покровительственно-веселой улыбкой!
- Ты просто неотразима в таком виде, Ариэль, - этот парень обращался
с Королевой, как с равной, чего не позволял себе никто из мужского
населения Средиземья!
- Посмотрим, что ты скажешь, когда посмотришь фильм, - рассмеялась
Ариэль.
- А у меня для тебя хорошая новость. Нам всем закрыли практику, так
что в июне испытаний не будет.
- Ой, как здорово!
- Так что первого июня подъезжай на космодром-учебный в Майами, там
тебе все оформят и дадут распределение.
- Но ты предупредил их, что я просила отсрочку до окончания
киносъемки?
- Предупредил. И просил распределить нас с тобой на один корабль. Но
все равно все разъяснится только через четыре дня. Под Ковальского я уже
копал, есть неплохой шанс устроиться на его "Зодиак"...
Слушая этот разговор, Димка Невзоров как-то сразу вспомнил, что на
самом деле Королеве, перед которой трепетали все мужчины на съемочной
площадке, нет и двадцати лет. А сама Ариэль только сейчас сообразила, что
разговор происходит при свидетелях.
- Иди на берег, Ричард, и жди меня там, - велела она. - Извини, я
закончу со своими делами, и мы пойдем в Меловую рощу вдвоем.
Ричард подчинился. Ариэль направилась в сторону Белой Башни, но была
остановлена вопросом, заданным почти шепотом:
- Кто он тебе, Королева?
- Почти брат, - не задумываясь, ответила Ариэль. - Мы выросли вместе,
- Только в этот момент она подняла глаза на говорившего. Это был не
Фарамир, как ей сначала показалось, а Гилморн. И снова в памяти Королевы
всколыхнулась та лунная ночь, когда алфенилловый листок, подарок Наталии
Эрратос, перешел в чужие руки.
- Гил! - Это уменьшительное имя пришло ей на язык само собой. - Гил,
хочешь совет? В следующий раз, когда у гондорского костра кто-то попросит
спеть "Древнее золото", внимательно разгляди, кто это будет, - и
стремительно направилась к Белой Башне, не оглядываясь и оставив дунаданца
в полном недоумении.
В этот же день, но ближе к вечеру, имел место еще один разговор о
Черных силах Энгуса - на этот раз в Меловой роще.
Около большой зеленой палатки с электрообогревом - обиталища "партии
серых" - горел плазменный костерок. Эленсэнт, как всегда, возилась с чаем,
Мелиан рассеянно перебирала струны гитары, то и дело сбиваясь на мотив
"Баллады о Берене и Лучиэнь", а Таллэ беседовала с заглянувшей на огонек
Мэнси Холлин, атаманшей орков и претенденткой на харадский престол.
Вообще-то настоящее имя Мэнси было Лай Холлин, а Мэнси было всего
лишь сокращением от прозвища Менсанка, прилипшего к ней еще с начальной
школы - из-за характерной внешности. Родилась Мэнси в Индонезии, и в жилах
ее была самая удивительная смесь крови. Однако и характер этой девушки был
под стать прозвищу - не зря на Играх она оказалась среди орков. Все это
послужило тому, что прозвище, как это иногда бывает, стало именем, и даже
при знакомстве Мэнси часто называла себя Менсан Холлин. Она училась в
одной школе с Таллэ, хотя и в разных группах, и между ними существовала не
то, чтобы дружба, а прочные приятельские отношения. Поэтому и Таллэ, и вся
"партия серых" желали ей победы на выборах королевы Харада - кроме всего
прочего, это бы значительно облегчило их участь, окажись они ненароком в
харадском плену.
- ...Такое совпадение трудно назвать случайным, - говорила Таллэ,
пристально глядя в огонь. - Ведь Дул-Гулдур находился именно в Лихолесье.
Да и сам Трандуил, надо сказать...
- Некромант, Покармант, Наркомант - три образа Саурона на Элксионе, -
со
...Поділитися у соцмережах
