Жанр: Электронное издание
shooting
... на свои каштановые волосы, не ложившиеся ни
в какую прическу, и небольшие темно-карие глаза. Но стоило ей запеть
что-нибудь из своего обширного прикольного репертуара - "Песню голодного
хоббита", "Тихо в лесу" или просто ковбойскую песню - как Мелиан
превращалась в Мелли, веселого и нахального бесенка с мальчишескими
манерами. И вот сейчас этот бесенок заставлял всю компанию от смеха
вповалку лежать на ступеньках:
Говорят, Барлогу скучно,
Под землей один сидит...
Утащу евойный ужин,
Успокою аппетит -
Станет весело ему, даже одному.
Наконец Мелиан выдохлась и передала гитару Ариэль.
- Давай теперь ты. Я просто сейчас не способна ни на что серьезное.
- В общем так, - начала Ариэль. - Первую "песню любви" я вам уже
пела?
- "Зеркало Галадриэль"? - отозвалась за всех Таллэ. - Пела, но мы
можем и еще раз послушать. Это же безумно красиво.
- Потом, - махнула рукой Ариэль. - Так вот, "Зеркало" - это тема
любви Арагорна к Арвен. А вторая "песня любви" - это уже любовь Эовин к
Арагорну. И эти две мелодии постоянно перекликаются, - глаза Ариэль
заблестели. - У Толкиена вся любовь не в словах, а в подвигах. И снимать
это надо не словами - только взгляды, только намеки и постоянная
перекличка мелодий. Все ведь и без слов понятно. И только в песне вслух
можно произнести "люблю". Сейчас я спою вам вторую песню. Я ее еще никому
не пела.
Три аккорда - словно три прыжка вверх по лестнице, и голос Ариэль
взлетел над призрачным пламенем костра:
По зеленым лугам ристанийским
Скачет всадник, отважный и гордый -
Это тот, кого я полюбила,
Мчится в Гондор, мчится в Гондор...
Димка Невзоров сидел напротив Ариэль и откровенно ею любовался. Перед
ним снова была та Эовин, которая однажды явилась ему в Гондорском зале, и
прекраснее которой не было среди людей - разве что среди эльфов. Свет
костра отражался в ее глазах, а в голосе слились воедино любовь, отчаяние
и безумная надежда...
А Розамунд не смотрела на Ариэль. Она смотрела на Димку, и то, как он
смотрел на Ариэль, ей совсем не нравилось. Эх ты, Демиквен, старый
раздольский приятель... Всем вам эта Королева мозги набекрень сдвинула. А
как последней банкой консервов делился, как к Юрке ревновал - забыл уже?
Таллэ - та вообще ни на кого не смотрела. Губы ее дрожали, повторяя
слова песни, а на глазах выступали слезы. Но даже Хелл, ее лучшая подруга,
была бессильна прочитать по этим глазам то, что творилось в душе Таллэ.
Одна лишь Мелиан слушала песню без всяких непереводимых ассоциаций. И
как только смолкла гитара, она недовольно воскликнула:
- Мелодия потрясающая, но зачем же класть не нее слова из девчоночьих
тетрадей! Вот если бы...
- Мелиан, лучше не начинай! - резко оборвала ее Хелл. Сейчас ты еще
"За меч Арагорна" вспомнишь абсолютно не к месту...
- Именно из девчоночьих тетрадей, - у Ариэль было лицо человека,
уверенного в своей правоте. - Ведь Эовин, хоть и принцесса - простая
степная девушка, и чувства ее тоже просты. Этим, кстати, моя песня выгодно
отличается от упомянутой здесь "За меч Арагорна". Представить, что Эовин
может сказать "Гореньем моим поперхнувшись, попятится тьма", - это, знаете
ли... Конечно, это лично мое мнение, - прибавила Ариэль свою знаменитую
фразу. - Но ведь и Эовин - это все-таки я.
- Ну, если с таких позиций... - в словах Мелиан чувствовался
подтекст: "Если мне нечего возразить, то это совсем не значит, что ты меня
убедила."
- Меня другое волнует, - продолжала Ариэль. - По-прежнему нет третьей
"песни любви" - Фарамира к Эовин.
- Вообще-то есть, - неожиданно подал голос один из ристанийцев.
Ариэль знала о нем только то, что его зовут Джим и он в хороших отношениях
с Таллэ и Хелл. - Если хотите, я могу спеть.
- Даже так? - удивленно спросила Ариэль, передавая ему гитару. - Что
же это за песня?
- Серенада под стенами Минас-Тирита, - ответил Джим, трогая струны
гитары. Только это не я сочинил, а кто-то из девчонок, - добавил он,
указывая в сторону "партии серых".
Почти целую минуту гитара звенела одна, словно Джим не решался
запеть, боясь спугнуть тихую переливчатую мелодию. Наконец к ней
добавились слова, звучавшие так же трепетно и нежно:
Словно солнца луч из тумана,
Как напев капели весной -
Это Белый Цветок Роана
На высокой стене крепостной -
Эовин...
Ариэль притихла - она поняла, что песня посвящается лично ей. Не
Эовин Ристанийской, а Красе Средиземья, прекрасной Королеве. Неужели это и
в самом деле работа девчонок? Да нет, вряд ли они на это способны, хотя и
пишут стихи - все, кроме Розамунд. Скорее всего, Джим просто стесняется
сказать правду.
Эовин! Тверже стали, нежнее лилии!
Никогда
я не верил, что мрак победит!
Если будешь ты рядом со мной -
Оживим мы Итилию,
Расцветут там цветы,
и забытый напев зазвучит,
словно встарь зазвучит...
Когда песня окончилась, долгое время у костра царило молчание.
- Это замечательно, - наконец сказала Ариэль. - Говорю это и как
Эовин, и как помощник режиссера. Ну как, Фарамир, хочешь эту песню в
фильм? Если хочешь, то я тебя поддержу.
- Очень хочу! - воскликнул Димка. Розамунд прикусила губу.
- Тогда, Джим, дай Димке списать слова, - весело ввернула Хелл.
- И Нелдору тоже, - добавил Кортинелли. - На всякий случай.
- Заткнись, - вдруг раздался из темноты абсолютно спокойный голос, и
Ариэль увидела, как Эленсэнт поднимается с места. Не торопясь она
перешагнула через костер, подошла к Лео и влепила ему пощечину.
- Эту песню написала я, - сказала она так же спокойно.
Это не было правдой - автором пени была Таллэ, и это знала вся
"партия серых". Но лишь девчонки поняли скрытый смысл происшедшего -
Эленсэнт сложила свое оружие к ногам Королевы. Однако последствия этого
эпизода сказались только через три месяца...
Оскорбленный Лео ушел. А у костра всю ночь не смолкали песни и
разговоры, и одиннадцать друзей разошлись только тогда, когда начали
гаснуть звезды в небе и между голыми ветвями мэлл засветился
серебристо-розовым сиянием холодный декабрьский рассвет.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ЛИСТЬЯ ЛОРИЭНА ПАДАЮТ СО ЗВОНОМ...
Отойди же, не тронь копья,
Парень в куртке из черной кожи -
Ты такой же турист, как я,
Ты чужой в Цитадели тоже.
Обернулся... В глаза глядит.
Так на чей-то портрет похожий.
Древний герб на его груди...
Быть не может!
Да быть не может!
1
Со съемок в горах Стэнли вернулся заросший бородой, которую ему
немедленно пририсовали на портрете в сарае. Нелдор показал Ариэль отснятый
материал, а попутно рассказал свежую историю, как во время драки с
волколаками Леголас метко пущенной стрелой расколотил кинокамеру,
почему-то не защищенную силовым щитком. Материалом Ариэль осталась
довольна, чего нельзя было сказать о выходке Келли.
Меловая роща по-прежнему пребывала в состоянии зимней спячки. Только
в "матриархатнике", как окрестила Эленсэнт Маришин "коралл", и в оружейной
мастерской кипела работа.
Ариэль теперь редко появлялась на киностудии, бросив почти все свои
силы на полноценное выполнение практики. За зиму ей удалось наверстать
почти все упущенное осенью, и на "Озе-Мираже" о ней отзывались хорошо. Но
четверо пиратов часто замечали, что Ариэль смотрит мимо них, вся
поглощенная своими мыслями, и отвечает невпопад. О фильме и съемках она
рассказывала мало и неохотно - вот выйдет на экран, сами все увидите, а
пока не хочу портить вам удовольствие. Симон, Андрей и Алка воспринимали
все это философски, но Ричард с тревогой замечал в Ариэль перемены.
Неизвестно, в чем тут было дело, но после межпланетного конкурса красоты в
характере Ариэль все чаще проскальзывало что-то, свойственное Наталии
Эрратос. Казалось, что девушка изнемогает под гнетом чего-то, весьма
напоминающего Кольцо Всевластья. Но сама Ариэль не замечала этого, или не
хотела замечать, приписывая все лишь тревоге за судьбу фильма и одной
проблеме, казавшейся ей просто неразрешимой. Ведь Толкиен в своей книге не
только показывает, но и рассказывает, так что, если, давая объективную
картину происходящего, встать над героями, то фильм превращается в набор
великолепных, но плохо связанных между собой эпизодов. Нет, рассказ должен
вестись от чьего-то лица - но этим лицом не может быть ни один из
участников описанных событий... а кто же тогда? Не хотелось ничего
привносить, выдумывать, пересекая реальность Средиземья с какой-то иной.
Своими сомнениями Ариэль поделилась с Нелдором, но и тот оказался
бессилен помочь ей, сказав в конце разговора вместо утешения:
- Возможно, к какому-то моменту эта проблема отпадет сама собой.
- Хотелось бы знать, к какому, - озабочено вздохнула Ариэль. -
Сегодня, по счету Озы, двадцать седьмое февраля, в марте начнется
строительство поселений, а в апреле возобновятся съемки. У нас осталось не
больше пяти недель на размышление.
Но не успели пройти эти пять недель, как случилось чрезвычайное
происшествие, не имевшее к киносъемкам никакого отношения. Во время
испытаний "Призрак" N8 вошел в неуправляемую волну, из которой вывалился
аккурат над пиратским астероидом Асби. Таким образом, Ариэль вместе с
близнецами Лагран была с истинно королевскими почестями захвачена в плен
бандой известного на всю Галактику Зеленого Глота. Но об этом уже
существует подробный рассказ - как всем пятерым удалось бежать через
сутки, как ничего об этом не знающая Аська ринулась спасать дочь и угодила
прямо в лапы к Эврилии Дикой Кошечке - рвущейся к власти хладнокровной
садистке, как Наталии Эрратос чудом удалось спасти подругу от морального
самосожжения, как Аська подняла восстание желтых - коренного населения
астероида - и с их помощью в пух и прах расколошматила все пиратские базы
на Асби, как Ариэль вместе с другими членами Шести с половиной извлекала
мать из этого космического Гуляй-Поля...
В Меловой роще Ариэль появилась только двадцать четвертого марта - с
запавшими глазами, со складкой возле губ, с которых исчезла улыбка,
намного больше похожая на Эовин, чем на прежнюю себя. На обоих берегах Оки
в это время спешно достраивались игровые поселения и крепости - ведь
двадцать пятого марта был Новый год по гондорскому календарю, и вся
коза-ностра, именуемая "системой "Рассвет", готовилась отметить Падение
Кольца с торжественностью и размахом. Именно поэтому Ариэль поразило
множество едва знакомых, а то и вовсе незнакомых лиц, попадавшихся ей на
глаза в Меловой роще и на Андуинском мосту. Розамунд, все это время
хозяйничавшая не только в "матриархатнике", но и в Раздоле, и окончательно
вошедшая в роль Арвен, не успевала представлять Ариэль своих знакомых. В
основном это были гондорцы из Харькова, но была также масса народу из Уфы,
Симбирска, Питера, Новосибирска, Казани и других RT-городов...
- Это наша Ольга Бубенцова. Танцует лучше, чем Золотинка. В игровом
Средиземье пользуется дикой популярностью. Рун, знаток боевых искусств
всех времен и народов. Завидев ее, назгулы в страхе разбегаются. Ланор из
Ристании. Участница обороны Амон-Лоина, о которой мы тебе уже все уши
прожужжали. Маруська, славная королева Харада и автор половины наших
приколов. Извини, Маруся, но я не помню твоего игрового имени. Баграт,
новосибирский назгул. О близком знакомстве с ним лучше спроси у Таллэ, она
тебе много расскажет. Лугдуш, хоть и гоблин, но не скотина, он Сенту в
плену малиной кормил. А это сам конунг Имраэль, глава знаменитого на все
Средиземье отряда "Спецназг". В этом году грозится заманить к себе наших
девчонок. Илаир, целительница и знаток рун. Часто перебегала дорогу нам с
Мелиан, но мы на нее не в обиде, игра есть игра. Анардол, бывший
дол-амротский муж Таллэ, он же организатор амон-лоинского
фальшивомонетного двора. Эстель, своей деятельностью способствовавшая
процветанию этого самого двора. Корчмарка в гондорской корчме "Золотая
белка", затмившей по всем пунктам печально знаменитый трактир Наркисса...
У Ариэль чуть крыша не поехала от этого нескончаемого потока имен,
характеристик и событий, но она отважно запоминала их, понимая, как это
необходимо для того, чтобы иметь контакт с этой мафией, влюбленной в
Средиземье и систему "Рассвет".
Отовсюду раздавались приветственные возгласы:
- Салют Королеве!
- Элен сейла люменн оментиэльво!
- Приветствуем Красу Средиземья!
- Я ощущаю себя Маргаритой на балу у Сатаны, - тихо сказала Ариэль,
склонившись к Рози. - Нельзя ли просто пойти посидеть у Мариши и попить
чаю в узком кругу?
- Можно, - тут же откликнулась Розамунд. - Вся "партия серых" уже
там. Представляешь, для того, чтобы не вылезать из Меловой рощи все это
время, Сента умудрилась досрочно сдать практику, а Мелиан с Хелкой -
переводные зачеты. Я не представляю, как им это удалось!
- А что же Таллэ, отделяется от своих? - спросила Ариэль.
- Да не поймешь. В школу она ходит через пень-колоду, говорит, что
так и надо, но ей никто не верит. Есть у нее какой-то секрет, который
знает только Хелл. И еще Джим слишком часто ходит к ним в палатку, видно,
каким-то образом работает на них. Но чего она добивается - я никак не могу
понять.
- В конце концов, это ее личное дело, - заключила Ариэль. - Ну, так
мы идем к Марише?
- Сначала надо заглянуть в Раздол, - озабоченно сказала Розамунд. -
Завтра там большой шабаш с концертом, рыцарским турниром и аукционом, но я
боюсь, что придется переносить все это дело куда-нибудь в другое место.
- А в чем дело?
- В том, что наш Раздол - игровая крепость, для фильма они будут
строить замок выше по течению. И на этом самом основании наш Раздолбай
пытается отобрать у Нимлайда его священные права на управление поселением.
Дескать, кино здесь снимать не будут, а в Игре ты ничего не понимаешь и
вообще родом с Гранасии. Ну, а Нимлайду это не по нраву, ведь был договор,
что в Играх этого года каждый будет тем, кто он в фильме. Так что Владыки
ругаются второй день, а все дела свалили на меня.
- Тогда пошли, разберемся вдвоем, - решительно сказала Ариэль,
сворачивая к Андуинскому мосту. - Вижу, без меня вы тут совсем от рук
отбились.
...Разбираться пришлось долго. Раздолбай, в отсутствие Ариэль
сдружившийся со Стэнли и несколько раз угощавший его "похлебкой дяди Вэя"
(тонизирующим коктейлем, якобы изобретенным неким бесшабашным кор-эндалл
из династии Вэйаноров), теперь чувствовал за своей спиной непробиваемый
авторитет Торина Дубощита, а потому никакие аргументы на него не
действовали. В конце концов Ариэль плюнула и велела Розамунд взять в свои
руки подготовку к мероприятиям.
- Нельзя же из-за одного осла портить праздник всему народу! -
сказала она подруге на прощание.
В Меловую рощу Ариэль возвращалась одна поздно ночью. Снег уже сошел,
но земля еще не высохла, и новые черные сапоги Ариэль вязли в раскисшей
тропинке. Только ярко светившая над лесом луна позволяла девушке не
шлепнуться в грязь. Про себя она ругала Раздолбая последними словами. И
вдруг из-за елочек, росших у поворота, на тропинку шагнул кто-то в сером
плаще с низко надвинутым капюшоном, сжимавший в руке обнаженный
металлопластовый меч. Раздался глуховатый голос:
- Кто ты и куда спешишь так поздно?
Ариэль не сразу узнала этот голос, но он явно принадлежал девчонке, и
потому она устало ответила:
- Я. Не видишь, что ли? Иду домой, так что очисти дорогу, - С этими
словами Ариэль шагнула вперед, но натолкнулась на острие, упершееся в ее
грудь:
- Стой! Не раб ли ты Кольца?
Девчонка явно позволяла себе слишком много. Ариэль выхватила из-за
пояса деревянный меч, захваченный в Раздоле на всякий пожарный, и одним
ударом выбила оружие из рук юной нахалки. Металлопластовый меч отлетел
далеко в сторону, сверкнув в свете луны.
- Узнаю руку Эовин Ристанийской, - В голосе девчонки не чувствовалось
особого уважения, но теперь Ариэль узнала его.
- Так это ты, Сента? Все шатаешься по ночам?
- Ночь - мое время, - отозвалась Эленсэнт, нагибаясь за мечом. - А
ты, Королева, все так же ходишь без охраны? В Средиземье сейчас много
самых разных личностей, и ночью на дорогах опасно ходить без провожатого.
- Да кто меня будет провожать, - махнула рукой Ариэль. - Нелдор
набрал себе Серый Отряд и тренирует их с утра до ночи. Все приходится
самой делать.
- Тогда возьми меня в спутники. До Меловой рощи далеко, а на
Андуинском мосту, говорят, засада, - Ариэль никогда не могла понять по
тону Эленсэнт, играет она или говорит серьезно. Поэтому она молча кивнула.
Какое-то время шли, не разговаривая, с трудом вытаскивая ноги из
липкой весенней грязи. Наконец, вышли на высокий берег, где тропинка уже
подсохла, и Эленсэнт начала негромко напевать что-то, хорошо ложащееся на
ритм шагов.
- Что ты поешь? - спросила Ариэль, испытывая неловкость от долгого
молчания.
- "Четверо нас, четверо на башне", - ответила Эленсэнт. - Это мы с
Таллэ сочиняли на стенах Амон-Лоина. Но она потом несколько раз
переделывала ее, так что сейчас я, пожалуй, знаю лишь два куплета.
- Кстати, откуда взялось это название - Амон-Лоин? Я не помню его у
Толкиена.
- Это тоже придумала Таллэ. По-эльфийски "Амон-Лоин" означает
"Голубая башня", потому что наш Дол-Амрот был из голубоватого кораллита. А
что означает "лоини" на силиэ, объяснять не надо. Так что, по-гранасиански
"Амон-Лоин" можно понимать и как Башня Чести, и как Девичья Башня.
- А правда, что ваша крепость была единственной, кроме Раздола,
которую не взяли Темные Силы?
- Формально - да. Наш флаг им захватить не удалось, внутри, в башне,
они не были, если не считать того момента, когда назгулы улетали. А
фактически, нас осталось в башне четыре девчонки, но в довольно удачном
положении. Пять часов мы одни удерживали башню, отбив три атаки черных. Но
когда мы узнали, что Кольцо Всевластья попало в руки Темных Сил, мы в
промежутке между двумя атаками просто удрали из башни в Минас-Тирит. С
собой взяли флаг, Сердце Дол-Амрота - это такой большой оранжевый
стеклокамень - и еще кое-какие реликвии, а у входа в башню повесили
объявление, написанное губной помадой Ланор: "Крепость сожжена и
разрушена, вещи внутри просьба не трогать".
Об обороне Амон-Лоина в Гондоре легенды сложили, - Эленсэнт весело
рассмеялась. - А на самом деле вся она была просто смесью средиземского
анекдота с тяжелой работой. Жара, грязь, дым из кухни, пропавший обед...
Сама не знаю, зачем мы все это терпели. А началось все с большого прикола.
К тому моменту, когда к нам пришел Митрандир, всех наших мужчин уже
прирезали, но мы этого еще не знали. Только Анардол вылез собственным
сыном, да еще сидел у нас один очень замечательный эльф из Серебристой
Гавани по имени Маглор. Когда же из леса вылезли пятеро назгулов, женщин,
как всегда, загнали внутрь, а Митрандир с парнями приготовились героически
погибнуть. Назгулы залезли на башню, прибили Анардола и эльфа, а затем у
них с Митрандиром произошла роскошная драка, которой мы, к сожалению, не
видели. Сидим внизу, на нас сверху сквозь щели в настиле мусор сыплется, а
мы ждем, когда перестанет сыпаться мусор и начнут сыпаться назгулы.
Митрандир там кому-то меч раскалил, он провалился к нам сквозь щели, Хелл
его тут же куда-то прибрала - нечего ему здесь валяться. Но Митрандир не
выстоял один против пятерых, и настала наша очередь. И вот тут назгулы
очутились в дурацком положении. К нам в кухню надо было слезать по
лестнице. А мы четверо стоим по углам башни с мечами наизготовку.
Спускаясь по лестнице, назгул хоть к одной из нас, да повернется спиной, а
дальше - пять ударов в спину, и все, дорогой, ты развоплощен! И другим
путем из башни нельзя убраться - лестница на стенах оборвана. Правда, мы и
по выступам каркаса отлично лазали, но назгулы-то этого не знали. Так
знаешь, что они придумали? Лезет Баграт вниз по лестнице и вопит: "Не
трогайте меня, я улетаю!" В полете их нельзя бить мечом, только стрелами,
но и они сами не могут убивать. И главное, вылезает наружу не через дверь
- она у нас была лапником завешена - а через дымоход, дыру такую рядом с
палаткой. А мы все равно по очереди ему мечами по спине прикладываем - кто
его знает, а вдруг врет? Они, Черные, такие! За Багратом лезет другой,
потом третий, четвертый, пятый - и все орут, что улетают, и все лезут в
дымоход, и всех мы на прощание мечами достаем. Последнему Хелл так
врезала, что он улетел с ускорением и по дороге завалил палатку. А под
конец слезает к нам в кухню Митрандир и с точно такой же интонацией, с
какой те орали: "Я улетаю!", кричит: "Меня убили!" Забывает у нас свою
трубку - и тоже лезет в дымоход!
Ариэль смеялась до слез, слушая этот рассказ. В глазах Эленсэнт тоже
растаяли льдинки грусти - видно, она любила эти воспоминания.
- Почему мы после этого сразу не рванули в Минас-Тирит - до сих пор
понять не могу. То ли не верили, что мужчины убиты, то ли в нас амазонки
проснулись. Короче, остались мы на башне вчетвером - три дол-амротские
жены, к тому моменту уже вдовы, и Ланор из Ристании - она к нам пришла
вместе с Митрандиром. Отпели покойников - то есть повыли сверху всякую
всячину, - надели плащи мужей и приготовились к обороне. Когда пришли
первые орки, мы как раз обедать собирались. Орк лезет на башню, а Таллэ
нарезает колбасу. Надо на него дерн сверху кидать - у нас куски были
заготовлены - а Таллэ не разобралась, схватила остаток колбасы и орку
прямо по морде - раз! А тот тоже не разобрался и сказал "раз". Тут мы с
Хелкой его пару раз мечами ткнули, орк сказал: "Два, три", - и упал со
второго этажа. Так мы сотворили первого покойника - с помощью колбасы.
А со второй атакой вообще отпад вышел. Дело в том, что среди орков
было двое наших бывших дол-амротцев - Артамир и Арсул. После смерти их
выпустили урукхаями, хотя по отношению к Арсулу это была подлость - его
имели право выпустить собственным сыном, потому что у него была жена -
Хелл. И получается такая картина: эти двое скачут вокруг собственного
Амон-Лоина, причем со стороны Гондора, мы пытаемся их из луков
подстрелить, а в Минас-Тирите смотрят на все это в бинокль и не могут
понять, в чем дело: то ли Дол-Амрот разминается, то ли девчонки
взбунтовались и выгнали парней, так что теперь они вынуждены собственную
крепость брать. А в результате никто нам на помощь не спешит, сами
отбиваемся, как можем...
Последнюю фразу Эленсэнт произнесла таким же приподнятым тоном, как и
все остальные, но Ариэль вдруг увидела всю картину осады Амон-Лоина
другими глазами. Четверо девчонок моложе двадцати лет, не спавшие ночь, по
крайней мере две из них "держат меч, как будто кочергу", как поет
Мелиан... А против них - сначала пятеро назгулов, в том числе Лео, король
Харада, у которого свои счеты с девчонками, а затем в общей сложности
полтора десятка орков, хорошо отдохнувших в Стране Мертвых. А что с
мужьями - неизвестно, а помощь из Минас-Тирита не идет, да и вообще путь в
Гондор отрезан. И все это для того, чтобы воины Гондора со смехом
рассказывали у костров, как в Дол-Амроте девчата против собственных мужей
колбасой воевали... "Когда женщина не нужна, ее оставляют гореть вместе с
домом", или как там дословно... А они ведь еще и пели там, на башне, и
готовили обед своим мужьям, которым так и не довелось его попробовать...
Средиземский анекдот - для всех. И тяжелая работа - для этих
четверых.
- ...Ну, вот мы и дома, - сказала Эленсэнт, когда девушки подошли к
Маришиному "кораллу". - Доброй ночи тебе, Королева, а я пойду к нашим, у
них палатка с электрообогревом.
Она повернулась и растаяла среди деревьев, почти неразличимая в
темноте в своем сером плаще. Ариэль осторожно, стараясь не стукнуть
дверью, вошла в "коралл" и, не раздеваясь, только сняв грязные сапоги,
растянулась на куче искусственных мехов, приготовленных для орков. Но сон
не шел к ней. То и дело перед ее внутренним взором вставала Эленсэнт, ее
большие серые глаза, легкая походка, рука с тонким серебряным колечком,
лежащая на эфесе меча, звучал в ушах ее звонкий насмешливый голос. Эльф с
большой дороги, Маленькая Фехтовальщица, загадка природы... Не сидится ей
на одном месте. Дождь ли, снег - гитару через плечо и пошла шастать по
всему Средиземью. Бродячий менестрель... Вот Таллэ - та тоже всюду
шастает, но с какой-то своей целью. Она редко что-то делает просто так.
Как любят говорить в "Рассвете", не давал ли ты присягу служения Темным
силам?
Эленсэнт куда-то отступила, и перед глазами Ариэль возникла Таллэ в
своем неизменном черном свитере и с черным плащом, развевающимся за ее
хрупкими плечами.
...Поділитися у соцмережах
