Жанр: Электронное издание
scherb10
... только боль его была так велика, что в несколько мгновений в
волосах его появились седые пряди, и он, весь мертвенно бледный, пребывающий
между жизнью и смертью, стоял покачиваясь перед нею - смотрел в эти мутные,
свинячьи глазки...
Вот тогда и была спасена Кэролайн. Ведь всегда, даже и в самые страшные
минуты есть выход для человеческой души. И в те мгновенья вспомнила Кэролайн
как была она девочкой, что чувствовала тогда, как пела в первый раз... и
теперь она запела - голос ее был также прекрасен, как и тогда, в самый
первый раз. Она вдруг поняла все, и наступило очищение - муть спала, очи
засияли, стали такими, какими и должны были быть очи той, которая вела все
человечество.
Вскоре вооруженные до зубов охранники компании ворвались в эту жуткую
комнатушку и... попадали на колени - им казалось, что попали они в самую
бездну ада, и что там засияла, этот ад преображая, самая прекрасная из всех
вселенских звезд.
Итак, Кэролайн была спасена. Она ухватилась за Петера и не отступала от
него ни шаг - надо ли говорить, что Петер ни о чем кроме нее и не думал?
Кэролайн не стала возвращаться на сцену - нет - здесь ее решение оставалось
твердым. Все силы своей души отдавала она Петеру, а тот испытывал такое
блаженство, что часто душа его едва не покидала тело. Долгое время на том
самом маленьком, израненном (а теперь, конечно, залатанном) кораблике
путешествовали они по галактике, и, наконец, остановились на какой-то
малонаселенной планете, надеясь найти там покой. Конечно, почти сразу же
Звезда были найдены. Вначале, кто-то даже пытался ЕЕ похитить, но нашлись
совестливые люди, которые хорошо поняли, что лучшее, что они теперь могут
сделать для своей Звезды - это дать ей покой и защитить от таких вот
безумцев. Конечно, они защищали ее незримо, и двое влюбленных даже и не
замечали своих охранников. Мирно и счастливо потекла их жизнь - через
несколько дней появился первенец, за ним - двойняшки. Минуло еще несколько
лет, и вот Кэролайн стала матерью семерых детей - на этом решили
остановится. Кэролайн была прекрасной матерью - любила, так ласкала своих
детей, они же летали в ближайшую школу, и учились весьма хорошо.
Как-то сами собою спали страсти по Кэролайн. Люди смогли-таки смирится с
потерей, и подрастало новое поколение, которое воспитывалось на светлых
идеалах недавнего прошлого - были записи, пусть не передающие всего
очарования ее души, но, все-таки, завораживающие, влекущие к прекрасному.
Были преступления, но уже значительно реже, чем до Ее появления; войны же
только начинались и тут же, как досадные ошибки прекращались - люди с ужасом
смотрели на совершенное, вспоминали Кэролайн и плакали. Кто-то знал, что она
живет на такой-то планете, но тревожить ее жизнь каждый почитал уже
преступлением - все хорошо понимали, что, вмешавшись в ее жизнь, причинят ей
неприятности. Ну а этого было достаточно.
Теперь о Вилторе - просто необходимо рассказать, как он провел эти
последние перед Последним Полетом годы. Когда было объявлено, что Она
уходит, что Она устала - он сначала, как и многие иные миллиарды не поверил,
ну а потом - впал в отчаянье. Незадолго до этого, он защитил важный проект
"Об временном уменьшении размеров продуктов питания, для более экономной
перевозки их на дальние расстояния". Теоретически все было доказано, теперь
требовался последний рывок - несколько недель напряженной работы в
лаборатории, и его имя стало бы одним из самых известных в галактике. Но вот
не стало Кэролайн, и все эти проекты стали незначимыми, совершенно лишними.
Много слез было пролито, несколько раз он находился на грани между жизнью и
смертью. Летели однообразные, серые дни - он не двигался больше по своей
дороге, постепенно начал спиваться. И тогда на его пути появилась Вера. Как
уже было сказано - Кэролайн служила звездой, пришедшей к ней из высшей жизни
для всех: и для мужчин и для женщин - это только подтверждает чистоту,
возвышенность их чувств. Вера тоже была в печали, но она уже смогла
справится с депрессией, и, видя в каком бедственном положении этот,
несомненно талантливый человек, все силы направила на то, чтобы помочь ему.
Ведь она приметила его еще тогда, когда он защищал свою докторскую работу,
тогда же и полюбила. А дальше, а дальше... а дальше дни полетели за днями, и
Вилтор, который раньше и представить не мог, что может полюбить кого-либо
помимо Кэролайн, полюбил Веру. Точнее, он даже и не отдавал себе отчета, что
чувство его - ничто иное, как стремление избавится от возникшего с уходом
Кэролайн одиночества, ужас перед той адской бездной, которая распахнулась
перед ним тогда. Казалось, что чувство это искреннее, и еще через пару
месяцев они сыграли свадьбу. Еще через год у них появились дети. Примерно в
то же время Вилтор закончил лабораторные исследования, и теперь один
маленький грузовой транспорт за раз мог доставить питание для
многомиллионной колонии на какой-нибудь дальней планете. Имя Вилтора
загремело, но слава никакого счастья не принесла. Ведь не было счастья и в
домашнем кругу. Та первая восторженность прошла, и он хорошо видел, что Вера
хоть и прекрасная женщина, но не может заменить тем, кем была в мечтах
Кэролайн. Однажды, примерно через год после рождения их первенца, после
очередной ссоры у них произошел такой разговор:
- Ведь ты не любишь меня! Зачем же не сказал сразу - ведь ты должен был
сердцем почувствовать... - укоряла Вера
- Я был слеп. - угрюмо вздыхал Вилтор.
- Но почему? Почему?.. Что я - уродина, характер у меня подлый? Что...
что? Ведь я стараюсь быть лучше...
- Понимаешь: гляжу на тебя, а вспоминаю Кэролайн. И сравнение - ты уж
прости, но ты должна же это принять как должное, не в твою пользу.
- С Кэролайн! С Богом!.. Но конечно-конечно - ты должен ее любить - это
как храм для души. Позабыть Ее - это все равно, что все самое близкое тебе
предать. Но как ты можешь сравнивать меня, простую, но любящую тебя женщину,
и Ее?
- Я понимаю - это плохо, гадко... Я должен любить тебя, а Ей только
молится как святыне. Звезде нашей. Но как бы не пытался себя переубедить,
все равно, вновь и вновь приходят такие мысли: "Ты живешь с Верой,
воспитываешь детей, но только обманываешь совесть. Как ты можешь говорить
Вере, что любишь ее, когда у тебя одна любовь. А если та любовь к Кэролайн
высшая, и так должно, так что же есть любовь к Вере, как не что-то животное,
низкое, служащее удовлетворению животных потребностей. Так зачем же так
унижаться, зачем же оскорблять святое чувство любви? Надо просто
повернуться, уйти..."
Вера тогда вся мертвенно побледнела, и разрыдалась. Вилтору стало ее
ужасно жалко, он хотел сказать что-то утешительное, лишь бы она больше так
не мучилась, но не находил никаких слов - просто сидел с опущенными глазами,
и молчал. Наконец, Вера прошептала:
- А как же Санти? (так звали сына) Ведь он будет очень несчастен без
отца...
- Да, да и именно потому я не уйду, и... постараюсь полюбить тебя. Ведь
ты действительно прекрасная, удивительная женщина, Вера...
В этом разговоре отражалась суть их отношений не только в тот период
времени, но и во все последующие годы. Прошло девять лет их супружеской
жизни, а той истинной, зажигающей сердца любви так и не было найдено, и
единственное, что удерживало их от развода, был сын. И, хотя они даже не
говорили на эту тему, но интуитивно именно потому, что боялись повесить на
себя еще большую обозу, они не заводили больше ни одного ребенка. О любви за
все это время не было сказано ни одного слова, даже старались не размышлять
на эту тему - размышления непременно вели к боли, раздражению. Несколько раз
вспыхивали довольно крупные ссоры... Вилтор по прежнему грезил об Кэролайн,
ну а Вероника как-то поняла, что полюбила не собственно его душу, но то, что
он такой талантливый - именно его умные речи полюбила, но с одними умными
речами как известно счастлив не будешь, и вот она переключила всю свою
любовь на подрастающего Санти. Да - надо сказать, что с ними еще жила мать
Веры - довольно добродушная, но невыносимо для Вилтора говорливая,
преклонных лет женщина.
И вот в один вечер они слушали рекламу туристических компаний. Ведь у
Санти в школе-университете начинались летние каникулы, и он мечтал посетить
какой-нибудь заповедный уголок космоса. Вот началась реклама курортов в
центральной части галактики: сияющий под голубым гигантом ласковый океан,
живые, ласкающие ветры, а ночью - небо все сияющее от звезд, небо такое
яркое, что почти не отлично от дневного. Даже и записанное, это изображение
поражало своей красотою, и у маленького Санти так и загорелись глаза. Увидев
это, Вилтор добродушно улыбнулся, и проговорил:
- Вижу, вижу - и за хорошую учебу поедешь именно на этот курорт, а он
действительно один из лучших...
Он решил, что сделал благодеяние, и настроение его еще улучшилось - он
приготовился выслушивать благодарности. Однако, вместо благодарности Санти,
едва сдерживая слезы, проговорил:
- И что же - опять только с мамой, да?.. Опять ты очень занят?..
- Да, да - конечно, очень занят! - гневно сверкнула на Вилтора Вера. -
Папочке мы просто надоели, ему хочется отдохнуть от нас - избавится -
послать на курорт. На хороший курорт, конечно - и большие деньги не жалко
заплатить, лишь бы только не видеть мою приевшуюся физиономию. Ну да, да -
уважим нашего благодетеля, окажем ему такое удовольствие. Может, он нас
сразу и на другой курорт сошлет, чтобы все три месяца мы ему глаза не
мозолили...
Санти почувствовал раздражение в голосе матери - почувствовал и тут же
вспыхнувшее раздражение отца. Он был очень чувственным мальчиком, и, хотя,
дабы показаться взрослым, сначала еще пытался сдержать слезы - потом не
выдержал, и, громко рыдая, бросился, уткнулся в колени бабушки, которая
сидела поблизости, и пыталась остановить разрастающуюся семейную ссору. Но
нет - ссору уже было не остановить - слишком многое накипело. В тот вечер
они наговорили друг другу много разных гадостей, и, конечно, как всегда от
этого бывает, испытали сильную боль, даже и в глазах их потемнело.
На следующее утро, когда Вера была в ванной, а Санти еще не проснулся
Вилтор принял по объемному телевидению одно сообщение. Это сообщение
намеренно, чтобы не вызывать ненужного ажиотажа, было передано в числе
последних, но диктор, как ни мастерски он владел с собою, при этом не мог
сдержаться, и весь просиял. Он рассказал о том, что Кэролайн недолгое время
решила побыть в одиночестве, просто полетать на своем корабле по галактике,
нигде не останавливаясь. В то же мгновенье Вилтор уже твердо решил, что он
должен делать - глаза его впервые за несколько лет вспыхнули сильным
чувством любви, он вскочил, стремительно заходил по кухне. В это время
открылась дверь ванной, вышла по прежнему обворожительная, обернутая в
полотенце Вера - Вилтор даже не заметил ее, а на настоятельный вопрос - Как
же завтрак? - буркнул что-то про спешные дела на работе.
Через минуту он уже связался со своим другом на галактическом телевидении
и дрожащим голосом спрашивал:
- Откуда сообщение о Кэролайн?..
- Ты сам знаешь - с той планеты...
- Нет - кем передано!
И вот тут, конечно в качестве большого секрета, Вилтор узнал то, что
почему-то ожидал узнать с самого начала. Друг сообщил ему, что все это
передал муж Кэролайн Петер - голос у этого "счастливца" был такой будто
перед ним открылся на целую вечность ад. Его расспросили, и оказалось, что
долгое время уже Кэролайн была несчастна их семейной жизнью, и даже семеро
детей не приносили ей счастья, хотя она и старалась быть примерной матерью.
Все дело в том, что она все больше смотрела на звездное небо и мечтала -
мечтала о какой-то иной, возвышенной жизни. Ей хотелось сиять - нет - не так
как прежде, все воспоминания о прошлом были для нее самыми тяжкими кошмарами
- она, как сама выражалась: "Хотела любви" - и на все встревоженные
расспросы Петера неизменно начинала рыдать...
- Да, да - как я ее понимаю! - не сдержался, выкрикнул объемному
изображению своего друга Вилтор. - Она же к любви - к любви истинной
стремилась... Она потому и дом покинула - быть может, даже самой себе в этом
боялась сознаться, ведь она же мать - дети ее ждут, но ведь чувствовала, что
именно в этих просторах ждет ее вторая половина...
Тут Вилтор осекся, так как очень уж велико было его волнение, и не давало
выговорить ни слова, наконец, он кое-как совладел с собою, и прервал
расспросы своего друга, которые конечно не понимал, и вовсе не слышал:
- Каков ее маршрут?!
- Да что ты - откуда же я знаю...
- Но ты ведь сам сказал, что она просто хочет полетать в космосу, значит
не будет совершать прыжков. Разгонится на тысячу или две световых и так
полетит от дома и...
- Да что тебе в голову взбрело? Выслеживать ее вздумал?!
- А-а! Понял!..
- Даже и не думай! Не только потому, что это просто не хорошо, но и
потому, что бессмысленно. Она уже оставила дом и может быть в любой части
галактики. Подумай: размер ее кораблика тридцать метров или около того,
никаких радиосигналов она подавать не думает. Подумай - какой у тебя шанс
наткнуться на Нее на расстояния десятки тысяч световых лет?.. Хотя... Я
конечно понимаю тебя... - тут голос друга стал мечтательным, страстным даже.
- Очень, очень хорошо тебя понимаю! Даже и сердце сжимается - вот сейчас на
небо смотрю, и понимаю - где-то среди миллионов звезд Она... Но ты подумай -
она же стремится ко всему прекрасному и наверняка с самого начала совершила
прыжок к какой-нибудь красивой системе - там и начала свое путешествие... Да
ты мне только объясни - что задумал то?.. Неужто искать все-таки будешь?..
Но Вилтор уже ничего не отвечал - он в страстном порыве оборвал связь, и
в этом же страстном порыве ворвался назад в свою квартиру. Он отсутствовал
не более пяти минут, однако, так как дело было о Кэролайн, то ему самому
казалось, что прошло значительно, значительно больше времени - он боялся,
что не Веры ни Санти уже не будет, однако Санти только проснулся -
заспанный, столкнулся со своим отцом в коридоре.
- Что, неужели забыл что-то? - иронично заметила Вера, которая сидела уже
на кухне. Вид у нее был очень печальный, завтрак она поглощала через силу,
затем только, чтобы создать перед кем-то видимость благополучия.
- О, нет - на этот раз я ничего не забыл! - восторженным голосом
воскликнул Вилтор. Супруга взглянула на него с изумлением, Санти же замер в
уже открывшихся дверях ванной. - Мы летим! Летим сейчас же! В самые красивые
места галактики! Все вместе! Будем летать хоть все каникулы!..
Все это он выдохнул столь восторженно, таким значимым, любящим голосом,
что, казалось, какое-то счастливое волшебство ворвалось в их жилище,
преобразило все - и все засияло, стало прелестным, светлым. Вот, кажется,
еще несколько мгновений, и вспыхнет чувство, о котором совсем, казалось бы,
здесь позабыли - чувство любви. Санти шагнул к папе, робко ему улыбнулся;
Вера вскочил со своего места, сделала шаг навстречу супругу. Однако сияющие
слезами глаза Вилтора совсем их не видели. Он даже и не знал, зачем позвал
их с собою - ведь мог бы сослать на этот курорт в центре галактике, ну а
потом и метаться в поисках сколько угодно. Но он, в сильном и чистом своем
чувстве просто не мог думать о каких-то хитростях; он воспринимал так, что,
уж ежели есть у него жена и сын, то это его ноша, даже кара за предательство
истинной любви, и никуда от нее не деться.
А дальше начались сборы. Собирались совсем недолго - минут двадцать, так
как все необходимое мог представить их корабль. Не требовалось никуда ехать
- Вилтор как человек богатый мог позволить держать корабль прямо в своем
доме. Просто открылась дверь рядом с ванной, они шагнули в капитанскую,
белоснежную каюту, расселись в удобных, мягчайших креслах, и когда, спустя
несколько мгновений вспыхнул обзорный экран, они уже пролетали возле Луны.
Траектория движения, по приказу Вилтора была свободной - предстояло еще
выбрать маршрут. С каждым мгновеньем он все более волновался - вот
почувствовал, как на лбу выступила испарина, капли пота покатились. Он в
растерянности оглянулся, и только тут заметил, что помимо жены и сына с ними
полетела еще и теща. Эта пожилая женщина делала сейчас то, что больше всего
любила делать - говорила. Говорила без умолку, и как смутно дошло из
отдельных, блеклых фраз до Вилтора - говорила об Кэролайн, о том, что Звезда
отправилась в путешествие среди звезд. Вера, как и всякая женщина - очень
проницательная, сразу поняла, что двигало таким неожиданным порывом Вилтора,
и не смотря на то, что была уверена, что - это любовь к божеству, к Звезде,
не могла сдержать ревности, и начала выговаривать что-то про то, что Вилтор
окончательно ушел в высшие материи, в душевные порывы, а о семье совсем не
думает, и проч., и проч., что обычно при начале подобных скандалов. Но на
этот раз Вилтор был настроен слишком возвышенно, чтобы падать до каких-либо
грубых выражений. Он даже толком не понимал, что такое говорит ему жена.
Зато он, стремительно прохаживаясь по каюте, время от времени бросал взгляды
на смотровой экран, видел кажущийся недвижимым космос, и не понимал, как это
жена его и теща могут говорить что-то не про Кэролайн, тогда как она,
Кэролайн, находится в этом пространстве, и несомненно видит их! Даже и
сомнения быть не могло, что что-нибудь в этой бесконечности может
ускользнуть от ее мудрого ока - ведь она же божество.
Вера, видя его восторженность, отрешенность ревновала все больше -
наконец, вскочила и наговорила ему много разных нехороших вещей. Санти вновь
отбежал к своей, пытающейся помирить супругов, бабушке, уткнулся в колени,
заплакал. Вилтор стремительно надвинулся на Веру, даже и не замечая,
оттолкнул ее плечом - еще несколько раз прошелся (почти пробежал) через
каюту, остановился, повернувшись лицом к стене, когда же резко обернулся к
смотровому экрану, то по щекам его катились слезы, губы подрагивали, и лик
его был такой одухотворенный, что, казалось, вот сейчас оставит он это тело,
и более быстрый чем любой корабль устремится на поиски Ее. Так, несколько
мгновений стоял он без всякого движенья, только губы его шевелились -
кажется, проносились там обрывки стихотворных фраз. Вот бросился он к жене,
вот схватив ее за руки, с пылом проговорил:
- Что же ты?.. Как можешь ты быть такой эгоистичной...
- Что? Я то - эгоистичной?! - вспылила было Вера, но Вилтор не дал ей
закончить - он с тем же пылом, страстным голосом продолжал. - Как же ты
можешь говорить все это мелочное, пустое, перед Ее ликом, пред ликом Звезды,
Вечности. Или что - совсем уже позабыла, как в юности мы верили?.. Помнишь,
помнишь - ведь ты же каждый день сияла от нее, ты же рыдала как и все, когда
Она ушла. Ну, так и зачем же теперь все это мелочное, пустое?..
Вера была в растерянности; она еще пыталась говорить, приводить всякие
обычные в таких случаях доводы, однако - никакой уверенности в ее голосе не
было, голос дрожал, и, наконец она повернулась к экрану, долго смотрела на
кажущееся недвижимым полотно звезд, а, когда повернулась обратно к Вилтору,
то и по ее щекам катились слезы, взгляд был мечтательным, тихо-тихо она
проговорила:
- Да, ты, конечно прав... Прости - я и не понимаю, как могла упрекать...
Как же я могла забыть!.. Ее невозможно не любить! Ее надо искать, к Ней надо
стремится - Она - это самое прекрасное, что есть в этой жизни... Но Вилтор,
если ты думаешь, что сможешь найти ее...
- Знаю, знаю! - с пылом, со страстью перебил он Веру. - Слышал уже!
Конечно, если подсчитывать научно, то шанс, что мы с нею встретимся равен
нулю. Можно миллионы лет носится по галактике, и никогда не встретится. Но,
ведь, помимо этих сухих, математических законов, есть еще и судьба, некий
высший рок, который всеми нами управляет, благодаря которому и встречаются
предназначенные друг для друга половинки целого... Да... И вот я чувствую,
что суждено нам встретится... Вот даже и не знаю, как объяснить это - просто
внутри все так и пылает! Так и пылает! Вот кажется в любое мгновенье умереть
могу! Люблю!..
И вновь почувствовала Вера ревность - поняла, что не простое чувство
поклонения богине влекло Вилтора, она опустила глаза, сжала кулачки, не
находила, что тут можно сказать. Вилтор уже позабыл про ее существование,
все тем же прерывистым, срывающимся голосом потребовал чтобы была показана
карта галактики с выделением наиболее живописных районов. Появилось
объемное, медленно вращающееся изображение сияющей чечевицы протяжность
которой на самом деле составляла несколько десятков тысяч световых лет, а
количество звезд превышало четыреста миллиардов. Далеко не все было
исследовано даже с помощью автоматических зондов, которые совершали
гиперпрыжки от звезды к звезде, и собирали поверхностную, порой
недостоверную информацию - даже таким образом было исследовано менее
тысячной части этого многообразия. Мозг корабля выделил радужными пятнышками
наиболее привлекательные районы, а попутно сообщил, что они вылетели за
пределы солнечной системы.
Вилтор так и впивался взглядом во вращающееся изображение, размышлял
вслух - громким голосом:
- Полетела ли в центр? Нет - хотя и там, в курортных районах возможность
встретится с кем-либо почти невероятна, Она захочет большего уединения.
Пусть Она ищет вторую половинку - она не верит, что сможет найти ее там,
среди толп. Я же чувствую - Она боятся хоть каких-то скоплений людей. Она
сердцем верит, что в тех просторах, где на многие десятки световых лет ни
человека - там и встретит Единственного, такого же одинокого как Она...
Наконец, его взгляд остановился на одном непримечательном молочном
пятнышке на окраине галактики противоположной Солнцу. Так и прожгло его
сердце - выкрикнул он: "Там она!" - и ткнул в это пятнышко пальцем.
Компьютер тут же сообщил:
- Наличие красивых мест предположительно. Окрестности в радиусе
четырехсот световых лет не исследованы. Посещение не рекомендуется -
возможна опасность - активность межветвенных газовых потоков.
- Туда, туда, туда!.. - все время, пока корабль своим монотонным голосом
сообщал это, выкрикивал Вилтор, и не понимал он, что это может быть за
причина, что можно хоть на мгновенье откладывать.
Но тут его неожиданно резко дернула за рукав Вера, и воскликнула:
- Нет, нет - мы не должны туда лететь! Смерть там наша!..
- Да что ты за глупости говоришь! Да как ты можешь, в такую то минуту!
Сомневаешься? Сомневаешься?!.. Да мы же совсем скоро Ее увидим! Господи!
Вечность! Прекрасно то как!.. Корабль - ну что же ты медлишь - немедленно -
прыжок!
Вновь монотонный голос стал повторять что-то про безопасность, однако
Вилтор прервал его каким-то рокочущим, звериным воплем - он требовал, чтобы
прыжок был совершен немедленно - он был уверен, что, промедли они еще хоть
минуту, и будет уже поздно. Вера вновь взмолилась, стала указывать на
какие-то иные, ничего не значащие места в галактике, наконец - пала перед
Вилтором на колени (подобного еще никогда не было!), и, протягивая к нему
дрожащие руки, стала молить, чтобы остановился, чтобы хотя бы о жизни Санти
подумал. Однако Вилтор был непреклонен, Вилтор и слушать ничего не хотел -
он еще раз пророкотал свое распоряжение - обзорный экран потемнел, и тут же
прояснился - уже за пятьдесят тысяч световых лет от дома.
Да - небо здесь действительно было удивительное. Несмотря на то, что это
были окраины, звезд было значительно больше чем в окрестностях Солнечной
системы. Представлялось, что они в центре исполинской, полой колонны -
мириады звезд ее составляющие выглядели прекрасно, но первое чувство, когда
Вилтор взглянул на них, было чувство тревоги. Даже и ему, охваченному своим
любовным порывом, не могла не прийти такая мысль, что что-то высшее, вещает
им о большой опасности. То же почувствовала и Вера, и Санти, и теща, и все
они уговаривали его поскорее вернуться. Быть может, Вилтор и прислушался бы
еще к голосу неведомого, но эти привычные, семейные голоса дали ему только
раздражения, и собственный страх показался ему уже мелочным, необоснованным.
Он приказал дать полную панораму, и стены корабля стали невидимыми -
казалось, что они повисли в бесконечной пустоте - зрелище сколь прекрасное,
столь и жуткое. Поблизости, оказывается, находилась система из трех звезд.
Один - голубой гигант, раз в сто превышающий солнце, от него вытягивалась
ярчайшая белая струя газа, и уходила, казалось, в пустоту - это несомненно
была черная дыра, вокруг этого так и не изученного, чудовищного по мощи
объекта виделось прекрасное, легкая гало - температура которого, однако,
была не менее десяти миллионов градусов; наконец - третьим компонентом этой
системы была темно-бордовая звезда - судя по показаниям корабля не меньшая,
чем солнце, но уже умирающая. Неподалеку (относительно, конечно), медленно
(тоже относи
...Закладка в соц.сетях
